Он хмыкнул. Не отпуская моего подбородка, поставил стакан на полку и, как только освободил вторую руку, положил свою лапищу на член. Мои глаза в ужасе округлились, когда он неприличным, чисто мужским движением начал поглаживать себя. И смотрел при этом так, будто прямо сейчас трахал мой рот. Новая волна дрожи окатила все тело, и я вырвала свой подбородок, послав ему испепеляющий взгляд – все, что мне оставалось.
– Ты хотела есть, – напомнил он многозначительно. Как бы давая мне немного времени, но совершенно не давая шансов.
ГЛАВА 3
В холодильнике была одна-единственная огромная кастрюля. Я достала ее, даже не позаботившись о том, чтобы разогреть еду. Просто схватила с раковины чистую вилку и начала уплетать это нечто под названием пельмени. Мясо с луком в тесте.
– Странный вкус, но неплохо, – зачем-то сказала я. Наверное, была слишком рада тому, что еда наконец попала мне в рот. Кажется, я не ела несколько суток. Интересно, псих разозлится, если я приговорю все?
– Русская кухня, – произнес он, как будто это все должно было объяснить. Он подпер стену, сложив руки на груди и наблюдая за мной. Я машинально кивнула, продолжая жевать. А потом ошеломляющая мысль опять ударила в голову, и над ней загорелась воображаемая лампочка.
Сибирь, пельмени, водка.
– Россия! – воскликнула я и закашлялась, едва не подавившись. – Почему, мать вашу, Россия? Как я здесь оказалась?
Я уставилась на дикаря, словно он мог дать ответы на все мои вопросы, но он выглядел еще более раздраженным.
– Ты все продолжаешь делать вид, что у тебя амнезия? На меня это не подействует! – Он оторвался от стены и грохнул ладонями по столу. Подскочила даже кастрюля. Что уж говорить обо мне – я опять едва не поперхнулась от его рева: – Кто тебя подослал?
– НЕ ЗНАЮ! – заорала в ответ. – Я очнулась в незнакомой машине, в чужой одежде, перед глазами дерево, в голове белый шум. А потом я пошла, скатилась по склону и набрела на твою хижину. Думаешь, я всем этим наслаждаюсь? Я похожа на ненормальную?
Он стиснул челюсти и тут же недоверчиво спросил:
– И где эта машина?
Я махнула в сторону двери.
– Где-то там. Мои следы еще должно быть видно.
Но стоило мне посмотреть в окно, и мой пыл и уверенность моментально остыли. Там была жуткая метель. Снегопад усилился настолько, что, наверное, даже дверь не открылась бы. Я конкретно застряла с этим психом. От этого хотелось застонать и приложиться лбом о стол.
– Ну, конечно! – язвительно ответил он. – И, конечно, ты не сможешь вспомнить дорогу к машине.
– Но я… – заткнулась и поняла, что бесполезно. Он просто не собирался мне верить. Тогда созрел логичный вопрос. – Слушай, я же откуда-то выехала на той машине. Если не от тебя, то от кого? Кто живет здесь поблизости?
– Никто, – отрезал он. – На мили вокруг никого нет.
И застыл, пытливо смотря мне в глаза, я свои тоже не отрывала. Он врал. Я чуяла своей чуйкой, что каждое слово ложь.
Закинув пельмень в рот, уставилась перед собой, пытаясь вспомнить хоть что-то. Нужно больше информации, чтобы запустить память.
– Как тебя зовут? – вопрос сам собой сорвался с губ.
Псих опять хмыкнул.
– Миша, – произнес он с непонятной мне издевкой.
– Ты русский? – уточнила, потому что имя точно русское.
– Нет. Ты разве не слышишь, что я говорю на чистом английском?
– Значит, американец, как я?
Он оторвал руки от стола и заворчал.
– Нет уж, спасибо. Я канадец.
А после подошел к вещам, которые сорвал с меня, и начал нюхать их, будто запахи могли ему хоть о чем-то сказать. Хотя, честно говоря, я понадеялась, что так оно и будет.
Когда он просто скомкал одежду и выбросил ее в камин, я напряглась, потому что на его лице читалось явное недовольство. То есть, другое, не такое, как всегда.
– Что-нибудь учуял? – спросила я, не в силах скрыть надежду.
Миша проигнорировал вопрос, кивнул на кастрюлю и спросил:
– Ты уже доела?
Прозрачный намек, что пора прекращать допрос.
Я растягивала удовольствие, как могла, и все же еда закончилась очень быстро. И затем мне, конечно, захотелось пить.
– Вода? – спросила я явно резче, чем кретину хотелось бы.
– Для начала ты должна сказать спасибо за еду.
– Ну, ты уже придумал мне другой способ, как тебя отблагодарить, не правда ли? – зло спросила я, удивляясь тому, насколько смелой стала, как только утолила голод. Еще бы согреться. Мороз то и дело возвращался, особенно холодно было ногам.
Вот и сейчас я вздрогнула, а псих подошел к плите и снял с него чайник. Затем бросил в чашку чайный пакетик и залил все водой.
– Еще теплый. Пей.
– Спасибо! – язвительно бросила и с жадностью схватила кружку, грея ладони. – А сахар?
– Не торгуйся со мной! – прорычал он. Тяжело выдохнув через нос, я отпила и встала. Не могла сидеть там, когда он так нависал, словно смерть с косой. Меня заинтересовало маленькое зеркало над умывальником. Похоже, он здесь не только посуду мыл. Где в этом месте туалет я пока не хотела знать. Зато я наконец увидела себя.
То, что у меня светлые короткие волосы до плеч, я уже поняла – они лезли в глаза, когда я катилась со склона. А вот все остальное мне было совершенно незнакомым: бледная кожа с веснушками и непонятного оттенка глаза – то ли серые, то ли голубые, то ли зеленые – всего по чуть-чуть. Моя оболочка была красивой. Губы и щеки покраснели от мороза, маленький нос выглядел милым, как у тех кукол… как же их?… Барби.
Но я была зла. Потому что в голове все еще не всплыло ни единой подсказки.
Плюнув на это, сосредоточилась на ране, которая уже засохла кровавым сгустком чуть ниже линии волос.
– У тебя есть пластырь или антисептик?
– На таком холоде микробы не выживают, – недовольный голос за спиной. – Останется шрам, просто плюнь на него. Ты закончила?
Даже не дав мне ответить, мужлан отнял у меня наполовину пустую чашку и смял шубу в кулаке, разворачивая к себе. Я тоже ее схватила, пытаясь свести края, которые так и норовили разойтись и открыть грудь. У меня больше не было идей, как оттянуть время. А у мудака закончилось все его терпение.
– Я не согрелась, – произнесла я.
Он наклонил голову набок, смеясь надо мной глазами, и попятился с шубой в своем кулаке, утаскивая меня к камину. А как отпустил, с грохотом подвинул кровать едва ли не под самый огонь. И все это с таким гадким видом, как бы говоря: «Все для тебя, Принцесса!». Он кивком указал мне садиться, и я повиновалась, опять оказавшись ниже, не в силах контролировать глаза, которые то и дело возвращались к мощному телу.
– Тебе не холодно? – спросила я, потому что просто смотреть на него было больно. Его кожа все еще поблескивала от пота после рубки дров, а я не могла перестать дрожать.
Он проигнорировал вопрос и потянулся рукой к шубе, собираясь оголить плечо. Но только он сделал это, моя кожа вновь покрылась пупырышками, и тело пробрал озноб, добравшись до зубов.
– Нет, этот звук меня просто убивает! – рыкнул мужчина раздраженно и рванул шубу на себя.
– Куда? – ужаснулась я, когда мы направились к кухонной двери на улицу. Мелькнула мысль, что ему надоело возиться со мной, и он решил выбросить меня на улицу, снова в лютый мороз. От этого моя гордость встала на колени. – Я же сказала, что сделаю все.
Он лишь фыркнул. Толкнул дверь и вышел босяком в снег, как и я. Вот только громилу это совершенно не волновало. Внутренний дворик напоминал какую-то свалку. Всюду валялись дрова, еще не распиленные стволы, какие-то инструменты и просто ржавый хлам. Но было еще одно небольшое строение, которое примыкало к хижине – всего-то пройти пару шагов. Именно туда он меня и завел. Много досок, две полки, еще одна печь, кажется, с другой стороны камина, и ведро, прикрепленное к потолку.
– Сиди здесь, – произнес он, начиная подкидывать дрова в печь. И по мере того как разгорались поленья, становилось все теплее.
– Это что, сауна? – догадалась я, все еще кутаясь в шубу.
– Русская баня, – ответили мне очень нехотя.
– А это что? – спросила, не в силах сдержать любопытства, и потянула за веревочку. Оказалось, она не для декорации, а запускала механизм переворота ведра. Вода, судя по брызгам ледяная, плюхнулась о деревянный пол, окатив Мишу почти полностью. Я-то свои ноги успела подобрать, кутая их в мех. А вот у психа все штаны промокли напрочь.
Он медленно и зловеще обернулся, и я приготовилась к худшему.
– Так не терпится? – спросил он язвительно и резко спустил штаны. О, мама!
Я знала, что он будет огромным, это было легко определить по контуру джинс. Чего я никак предугадать не могла, так это реакции собственного тела на вид полностью обнаженного мужчины перед собой. Почему-то оно забыло, что этот канадец придурок, которых еще поискать. Он чертовски хорош собой, почти что совершенство – мысль запульсировала микровзрывом в голове, посылая очередную волну дрожи по позвоночнику. Только на этот раз вовсе не от холода.
Мне пришлось заставить себя поднять глаза на его лицо, чтобы он не думал, что я так уж впечатлена видом. Он не оставил мне выбора, и это злило больше всего. Но в ту секунду, когда я увидела голод в его взгляде, почему-то подумала, что и у него этого выбора не было. Он мужчина во всех смыслах этого слова – одичавший, необузданный. А я женщина, которая застряла здесь с ним. И я могла сколько угодно спрашивать себя: "Как долго он смог бы контролировать похоть, будь даже самым вежливым парнем на свете?", в этом все равно не было смысла. Ведь сейчас я читала по его глазам, что он не намерен ждать ни секунды.
Миша потянулся к шубе, и я машинально свела края, боясь того, что будет дальше. А он шумно выдохнул и зарылся пальцами в мои волосы, крепко сжав их в кулаке на затылке. Не причиняя боль, но заставляя смотреть на него.
– Не играй со мной, девочка, – прорычал он в мои губы. – Ты знаешь, что я адски хочу тебя.
Он прорвал мое сопротивление, стянув шубу с плеча. Сначала с одного, затем с другого. Мы смотрели глаза в глаза. Я хотела, чтобы он знал, как сильно ненавижу его. А он насмехался надо мной за это. Но первым отвел взгляд, чтобы осмотреть мое тело. Его рот приоткрылся, плотно сжатая челюсть расслабилась, и он шумно выдохнул, словно испытал несказанное облегчение просто оттого, что рядом с ним оказалась женщина. Я точно ненормальная, раз меня заводил этот голод в его взгляде, которым он буквально облизывал и обсасывал мое тело.
Все еще удерживая мою голову, он потянулся второй рукой к моим соскам. Они давно затвердели от холода, но сейчас реагировали вовсе не на контраст температур, а на грубость жестких мужских рук. Он по очереди потер розовые вершинки большим пальцам, отчего невольно сжались мышцы живота. Я сама уже с трудом контролировала дыхание. Оно было ровным и порывистым еще секунду назад, но когда он нагло обхватил грудь, помещая ее в ладони, я сбилась и зашипела.
– Тише, – прошептал он, опять вернув взгляд на мое лицо. Хищный взгляд опустился на губы, которые я нервно покусывала прямо сейчас, и Миша недобро усмехнулся. – Я тоже хочу.
Его зубы сомкнулись на моей нижней губе, окончательно срывая все барьеры. Он не целовал, а властвовал над моим ртом. Показывал, кто здесь хозяин и кто будет вести. Я только успела сделать жадный вдох, когда его горячий язык вторгся в меня, взрывая мозг яркими вспышками. Это ведь не должно быть настолько приятно. Но так и было. Он сводил меня с ума, заставляя испытывать слишком острое наслаждение. Я злилась на себя так сильно… И боролась с ним в этом поединке, кусая в ответ, шипя от его напора и пытаясь вырваться из мертвой хватки. Он и не думал опускать руку, лишь сильнее прижимал к себе, не давая даже дышать. Только его губы, страстный танец наших языков и хриплые стоны, которые я больше не могла контролировать.
Он сказал что-то коротко по-русски и прервал это так же резко, как начал, оставив меня задыхаться и бороться со жгучим возбуждением между ног. Этот мужлан сделал глубокий вдох и развел мои колени в стороны, которые я так усердно держала сведенными. Теперь он видел всю меня, и судя по победной ухмылке, ему нравился вид. А затем, продолжая демонстрировать свою власть, он провел пальцем по моему самом чувствительному месту, растирая влагу. Я оперлась головой о стену, вцепившись пальцами в шубу под моей задницей. Хотелось расцарапать этому придурку лицо. Хотелось выгнуться сильнее, развести ноги шире и просить его не останавливаться, потому что я была так близка к грани только оттого, как он играл со мной пальцами и с какой жаждой смотрел. Да, он доводил меня до крайностей.
– Ты тоже меня хочешь, – произнес он, будто себя самого успокаивал. Не знаю, зачем ему это, ведь он совсем не собирался себя ни в чем ограничивать. Он захотел попробовать меня, и он сделал это без предупреждения. Просто заменил палец языком, царапая щетиной кожу на бедрах. Я закричала, зашипела от напора его языка и вцепилась пальцами в его волосы. Чтобы отстранить… Чтобы не дать… Не знаю, он все равно не поддавался, лишь становился агрессивнее. Я отпустила. Черт… Я хотела оргазм от его языка.
А он, конечно, не дал мне кончить, ведь в этой игре только один победитель, и точно не я. Не в этот раз. Поднявшись чуть выше, он облизал мои соски, оставляя их влажными и блестящими. А потом схватил меня за бедра, придвигая на самый край лавки. Я все еще зачем-то пыталась сопротивляться, с раздражением отталкивая его руки. Но его мои вялые попытки если не злили, то заводили, как сейчас. Он просто прижал своей лапищей мои кисти к стене над головой, а сам схватил налитый подрагивающий член и начал поглаживать его как тогда у камина. Его губы блестели, как и мои соски, и он смотрел только на них, пока растирал головкой мое возбуждение. Я даже не могла понять, он играл со мной, либо себя доводил до безумия. Кажется, все вместе.
– Ну! – процедила я, дрожа от каждого его издевательского движения. Вверх-вниз, вверх-вниз…
– Потерпи еще секунду, я пытаюсь вернуть себе контроль, – прорычал он и поднял на меня глаза – совершенно черные, дикие, звериные. – Я хочу, чтобы ты выжила после этого.
Я бы посмеялась с этих слов, но не когда они произнесены с такой уверенностью. И не таким, как он. Он дал себе секунду, как и обещал. А после вонзился в меня резко и до упора. Первым же толчком растягивая, подстраивая под свой огромный размер и выбивая протяжный стон. Боль наравне с безумным наслаждением, от которого сносит крышу и вышибает мозг. Хотелось выть, царапать ногтями его плечи, кусать эти нахальные губы до бесконечности и двигаться в такт мощному телу. И я делала все это, потому что не могла иначе. Слишком поздно тормозить, когда разгоняешься на безумной скорости в бездну. Так что я просто позволила себе улететь, расплылась в экстазе и вынесла все то электричество, которое он пропустил по моим венам. Ни на секунду не забывала, что парень кретин, но это не мешало мне наслаждаться его членом. С каждым новым мощным движением, с каждый шлепком наших бедер он приближал меня к оргазму, пока мои внутренние стенки не сжались в приятных тягучих сокращениях. Я боялась, что задохнусь. Что ощущений будет слишком много. Но он отрезвил меня мгновенно, когда сам кончил до звезд в глазах – с диким ревом. И в меня.
– О нет. Нет, – прошептала я, пытаясь оттолкнуть его. Но Миша лишь сильнее вжался своим торсом в мою грудь. По нашим телам градом катился пот, и маленькое помещение, кажется, пропиталось насквозь запахом секса. Мы оба пытались отдышаться, но в жаркой парилке это было трудно.
– Иди сюда, – произнес он, хотя я и так была ближе, чем в принципе возможно. Он просто поднял меня, скрестив мои ноги у себя за спиной, и все еще находясь во мне, встал под ведро с холодной водой.
– Да! – простонала я, когда блаженная прохлада окатила нас с головой. Мне хотелось засмеяться от абсурдности, ведь еще какое-то мгновение, я ненавидела холод, а сейчас мечтала о нем.
– У нас проблемы, – измотано прошептала я, цепляясь за мужские плечи. – Ты кончил в меня. Ты ведь понимаешь, что мы должны предохраняться, верно?
– Нет! – прорычал он, прижал меня к стене и застыл так, пялясь на мои губы. Я попыталась слезть с него, но он лишь сильнее вогнал в меня ствол, опять выбивая жалобный стон.
– Как это нет? – зашептала я.
– Никакой гребаной преграды между моим членом и твоей медовой киской.
– Господи, – заворчала я. – Ты не мог быть еще более мерзким, чем когда так назвал мою промежность. Но теперь-то все? Отпусти меня!
На это Миша медленно повел головой и растянул эти свои дерзкие губы в похабной ухмылке.
– Я только начал с тобой, куколка.
И в подтверждение своих самых злых намерений, он толкнулся во мне еще раз. И еще. И снова. Глядя в глаза так нагло, цинично, я читала его мысли: «Да, вот так, плохая девочка. Посмотри, как твоя медовая киска наслаждается каждым моим дюймом».
– Ненавижу тебя! – простонала я. Мудак засмеялся. Поставил одну мою ногу на пол, а вторую закинул себе не плечо. И больше не сдерживался. Новый раунд бешеной скачки оказался таким же охренительным, как первый. А может быть, даже лучше, но я не собиралась это признавать.
ГЛАВА 4
Мне было жарко. Я задыхалась. В боку кололо, а в ноги впивались шишки и елочные иголки. Так хотелось остановиться и отдышаться… Но если сделаю это, громила догонит и сделает все те гнусные вещи, которые обещал.
– Беги! – крикнул брат и бросил мне пакет с бургерами. Боже, мы не ели дня три. И силы так быстро иссякали…
– Ах, ты маленькая дрянь! – орал этот уродливый жирный кретин – хозяин заправки. – Стоять, сосунки! Сейчас буду стрелять.
И он действительно выстрелил. В двух детей, которым приходилось воровать, чтобы выжить.
– Беги! – настойчиво повторил брат и, положив ладонь на мою голову, направил чуть левее. Дробь, которой было заряжено ружье, пролетела прямо над ухом. Но я опять подвела, споткнулась о ствол дерева и упала. Бургеры выпали из пакета, вываливаясь в сухой земле и иголках, а я точно содрала в кровь колена, отчего жалобно застонала.
– Прячься за деревом, – приказал брат и развернулся, направляясь в обратную сторону, прямо к тому жлобу с ружьем.
– Нет! – заорала сквозь слезы. – Не надо! Пожалуйста!
Но ублюдок все равно выстрелил. И не попал. Братишка отскочил в сторону, вызвав на моем зареванном лице победную улыбку. Я утерла щеки и поползла за дерево, как он и сказал. Боялась выглянуть и в то же время хотела знать, что происходит. Но он, почувствовав это, крикнул, чтобы я не смотрела и закрыла уши. Я так и сделала. Засунула голову между коленями, закрыла уши и начала напевать наш победный гимн. Он всегда возвращался ко мне, после этого гимна. Вот и сейчас, с последним куплетом на мою голову легла ладонь, и когда я подняла глаза, брат сидел рядом и счастливо улыбался.
