– Это что тут у нас происходит? – Стиви пощекотала его под мышками, и Коди восторженно запищал. – Привет, Куини! Как дела?
– Хорошо. Что, снова тетей работаешь?
– А то, – она заулыбалась. Коди сполз с сиденья и потопал вниз, ближе к арене, а Стиви подсела ко мне. – Он только и говорил по дороге сюда, что о тебе. По-моему, он считает тебя настоящей королевой.
Я рассмеялась и убрала сумку под сиденье.
– Надо будет в следующий раз прийти в короне. Предупреди, когда снова его привезешь.
– О, это будет бесценно!
– Как Лейни себя чувствует? – Я несколько раз видела жену Рука. Они с невесткой во многом антиподы – Стиви бойкая и общительная, Лейни тихая, замкнутая и задумчивая, но мне импонируют обе.
– Нормально, но малыш ночью что-то разошелся, и она не выспалась. Да еще и этот, – Стиви кивнула на Коди, – решил, что поиграть в хоккей в своей комнате в пять утра – хорошая идея. У меня первые пациенты сегодня ближе к вечеру, вот я и решила увезти Коди на пару часов. А Лейни пока поспит.
– Это очень любезно с твоей стороны.
Стиви пожала плечами.
– Так я с племянником побольше пообщаюсь, и с братом попикируюсь, и за мужем понаблюдаю в его родной стихии. Сплошное удовольствие – и в одном месте, – она подмигнула и указала на лед, где хоккеисты отрабатывали элементы. – А ты какое исследование сегодня проводишь?
– В основном смотрю, как игроки взаимодействуют, кто на кого надеется, какие хоккеисты с ходу понимают своих товарищей, кто самый быстрый, кто самый результативный и как это согласуется с личной статистикой.
– Неудивительно, что отец взял тебя в помощницы. Ты просто дока в хоккее!
Я пожала плечами.
– Я в детстве много времени проводила на трибунах. Потом уже меньше… – «Потом» я несколько лет видеть не могла хоккей, сторонилась его как чумы и только недавно поняла, насколько соскучилась. – Но я знаю, что делает хоккеиста хорошим игроком и как перестановка может усилить или ослабить линию.
– Ты говоришь дельные вещи. Когда Бишоп перевелся в Сиэтл, его сперва поставили в защиту…
– Да ладно?! Зачем им это было надо? Бишоп и Рук приносят команде больше всего очков!
– Ну, Бишоп крупный, вот руководству и показалось – находка для защиты…
– Ну и ну… – Я прокрутила в голове список игроков. – А Рука с Бишопом когда-нибудь в одну пятерку ставили?
– Нет. По крайней мере, я не застала. А что? – Стиви вынула из сумки мятные леденцы, бросила один в рот и протянула пакетик мне.
– Так, просто любопытно. Я понимаю логику руководства и желание усилить и защиту, и нападение, но если бы Бишопа и Рука соединить и поглядеть, что это даст…
– Ну, если они не поубивают друг друга клюшками, может получиться интересно.
– А что, есть такая вероятность?
Я видела, как они препираются – хуже, чем дети из-за игрушек.
Стиви дернула плечом.
– Фифти-фифти.
– Ну, в крайнем случае хоть поприкалываемся…
Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за игроками и отмечая, кто больше делает передач, кто в самой безукоризненной форме, кто не боится рисковать и кто самый меткий. Я спохватилась, что пристально слежу за Кингстоном, хотя интересующие меня игроки как раз атаковали ворота. Сегодня Кинг пропускал гораздо больше шайб, чем обычно, судя по его официальной статистике. Вот и еще одна шайба влетела в ворота, на этот раз между щитков вратаря. Кингстон забросил перчатку на сетку и потер затылок, явно раздосадованный. Бишоп подъехал к нему и положил руку на плечо – видимо, узнать, что происходит.
– Что сегодня с Кингом, не пойму! Болтается в воротах, как… цветочек в проруби, – смягчила свои слова Стиви, хотя Коди нас не слышал.
– Обычно он гораздо ловчее, – согласилась я.
– И вообще не отвлекается. Ты часто приходишь на тренировки?
– Вообще не прихожу. Но мне легче сопровождать отца, чем бегать из офиса на ледовую арену, если возникнет срочный вопрос. Во время тренировки папа не отвечает на СМС и письма.
Стиви побарабанила по губе.
– Любопытно.
Мне бы смолчать, но я совершенно не умею сдерживаться.
– Ты о чем?
– Кинг все поглядывает сюда, а я на сто процентов уверена, что интересую его не я.
Я попыталась не смотреть на Кингстона – и не смогла. Стиви права, он пялился на меня. Вот и еще одну шайбу прохлопал, пока обнимал стойку ворот.
– Ты глянь, какой он красный! У него на тебя стоит, что ли? – громко спросила Стиви, подтолкнув меня в бок.
– Что?! Ты что! Говори тише. – Я низко нагнулась, притворившись, что читаю что-то в ноутбуке. Это бы прокатило, если бы ноут не лежал закрытым у меня на коленях.
Мы сидели практически над скамейкой запасных, и пусть снаряжение сейчас поправляли всего двое хоккеистов, отец сидел именно там. Не хватало, чтобы он услышал наш разговор!
– О господи, да ты на него запала! Что между вами? – Непонятно отчего оживившись, Стиви схватила меня за локоть.
– Ничего! Между нами ничего нет, и давай не будем муссировать эту тему.
Стиви изогнула русую бровь.
– Гонишь!
– Думай что хочешь, но внутренняя политика запрещает персоналу встречаться с хоккеистами, поэтому между нами реально ничего нет.
Лицо у меня горело огнем.
– С каких пор?
– С таких, что я работаю у отца!
– Ого, тут явно кроется целая история!
– Целый десяток, но не сейчас же! – Я кивнула на скамейку, возле которой стоял отец, скрестив руки на груди.
– Ну ладно, – усмехнулась Стиви. – Не сейчас так не сейчас.
Я не успела ответить – на арене вдруг зазвучали звонкие детские голоса. Оглянувшись, мы увидели Вайолет, жену Алекса Уотерса, которая спускалась по трибуне с двумя детишками. Я ее однажды уже видела, но в тот раз с ней были только старшие сыновья, а сейчас она вела двоих малышей, на вид помладше Коди, державшихся за руки.
– Спускайся до конца, Ривер! – велела Вайолет, но Ривер, поравнявшись с нашим рядом, повернул к нам, потянув за собой сестренку-близнеца. Девчушка уперлась и покачала головой.
Вайолет потрепала ее по головенке:
– Все нормально, Лаванда, ты же знаешь Стиви-Радугу!
Рыжеволосая девочка сунула пальцы в рот. Вайолет присела на корточки перед дочкой, что-то ей прошептала, и та наконец последовала за своим братишкой по проходу, держась сзади за его рубашку.
– Лаванда смущается чужих, – объяснила Стиви.
– Какая прелестная девочка!
– Этого не отнять, – согласилась Стиви.
Малыш остановился перед ней.
– Привет, Иви.
– Привет, Ривер, привет, Лаванда. Вот хорошо, что вы пришли посмотреть на игру!
Лаванда выглянула из-за брата и робко помахала, поспешно спрятавшись снова.
– А потом мы за мороженым пойдем, – он перевел на меня серо-зеленые глаза и протянул крошечную ручонку: – Я Ривер Уотерс, мой папа тренер. А это моя сестра Лаванда, она стесняется.
Судя по уверенной манере, это было его стандартное приветствие. Малыш говорил удивительно хорошо для своего возраста. На последней фразе он отступил в сторону, но сестренка повторила его движение, оставшись за его спиной.
Я ответила на приветствие, поразившись силе хватки маленькой ручонки.
– Очень рада познакомиться с вами обоими. Я Куини, мой папа генеральный менеджер. Он работает с вашим папой, и я тоже.
Лаванда выглянула из-за спины братика, уставившись на меня большими голубыми глазищами. Она потянула брата за рукав, Ривер подался к ней, и она что-то ему прошептала. Малыш нахмурился и отрицательно покачал головой, но Лаванда дернула его за рукав и кивнула.
– Ты королева льда?
Я засмеялась.
– Нет, но это была бы интересная работа!
– Хотите, присядьте. Лаванда, у меня твоя раскраска, – Вайолет похлопала по свободному месту рядом с собой.
Лаванда потянула брата за руку.
– Мы должны посесть, – сообщил он мне и позволил сестре увести себя к маме. Близнецы уселись вдвоем на одно кресло. Ривер помог сестре распаковать ее рисовальные принадлежности и, не дожидаясь просьб, подавал ей цветные карандаши по одному, будто зная, какой цвет она захочет следующим.
– Прелестные дети, – сказала я Вайолет.
– Спасибо. Не попадитесь на Лавандину удочку – когда привыкнет, все уши вам отболтает. Верно, Ривер?
– Верно, – серьезно кивнул Ривер.
Лаванда сердито поглядела на братишку и что-то ему прошептала. Он повернулся ко мне.
– Она говорит, с новыми друзьями у нее голос пропадает.
– Нет ничего плохого в том, чтобы поберечь слова для важных людей, – сказала Вайолет. – Ваша бабушка говорит, я точно такая же в детстве была. Не помню, отчего и когда я изменилась, но вот бы мне удавалось держать рот закрытым вместо словесного поноса, который прихватывает меня в минуты волнения, то есть девяносто пять процентов всего времени… – Вайолет уселась рядом со Стиви и показала на арену: – Ну ладно, хватит о грустном. Что, любуетесь красавцами?
– Ну, жаловаться нам точно не приходится, – Стиви улыбнулась. – Скажи, Куини?
– Угу, – пробормотала я, стараясь не смотреть на Кингстона. Всякий раз, как я нечаянно на него поглядывала, он глазел прямо на меня.
Минут двадцать в аналитическом плане от меня было мало толку, потому что меня втянули в разговор о предсезонных матчах и игроках, вызывавших обеспокоенность.
– Господи, что сегодня творится с Кингом? – поразилась Вайолет. – Третью шайбу пропускает с тех пор, как я пришла!
Я подтолкнула Стиви в бок, чтобы помолчала насчет своих гипотез.
– Он не может сосредоточиться на игре.
– И впрямь. Может, ему молоко на «Ред булл» подменили? Каждые пять секунд косится в сторону скамейки. Ему Алекс выговор сделал или что?
– Кто его знает? – Стиви пожала плечами.
– Будем надеяться, что с началом сезона он так лажать не станет, иначе их и защита не спасет, – пробормотала Вайолет.
Мне очень хотелось заступиться за Кинга, но это вызвало бы подозрения, поэтому я, как Лаванда, не раскрыла рта.
Когда после тренировки игроки расходились с арены, папа с Алексом подошли к Кингстону. У них произошла очень короткая беседа, на протяжении которой Кинг кивал и постоянно потирал затылок. Вскоре и он скрылся в коридоре, ведущем к раздевалке.
Лаванда и Ривер аккуратно складывали карандаши в коробку.
– Когда я была маленькой, я тоже так делала.
Дети замерли и подняли на меня глаза. Впервые я заслужила потеплевшее выражение личика Лаванды. Девочка очень походила на мать, только глаза были пронзительного светло-голубого, как лед, цвета. Я показала на коробку, лежавшую у нее на коленях:
– Я всегда складывала карандаши так, чтобы получилась радуга. Папа ужасно сердился, потому что я долго возилась. Он не понимал, как важно каждому карандашу оказаться на своем месте.
Я подмигнула, и прелестная, хоть и лукавая улыбка осветила лицо Лаванды.
Собрав свои драгоценные карандаши, Лаванда и Ривер аккуратно сложили все в рюкзачок, кроме раскраски, которую девочка прижимала к груди.
Мы остановились у автоматов. Близнецы выбрали себе лакомства, потом вставили в щель монетки и нажали на кнопки. Лаванда с восторженной мордашкой выбрала себе разноцветных леденцов и завороженно смотрела, как разворачивается фольга. Прежде чем им разрешили открыть лакомства, дети обтерли ручонки санитайзером.
– А вот моя красавица жена и прелестные дети! – Алекс нагнулся и подхватил Лаванду на руки. – Ну что, весело было?
