И я внутренне раздулась от гордости.
– Значит, забыли? – Я протянула руку, которая утонула в ручище Райана.
– Платонические отношения… – медленно сказал он.
– Договорились.
Он держал меня за руку, не сводя взгляд с моего лица, особенно с губ.
Я услышала скрип щебенки и тихую вибрацию басов в стереосистеме. Значит, папа уже едет по подъездной дорожке.
– Отец приехал.
– О, черт, мне реально надо убираться… – Кингстон дернул меня к себе. Споткнувшись, я уперлась ладонями ему в твердую грудь, ощутив, как часто бьется у него сердце. Его губы коснулись моей щеки. – Обещаю постараться не выводить отношения из платонической плоскости.
И он скрылся за дверью, ведущей к бассейну, прежде чем я успела что-то ответить.
Глава 6
Прогресс
Куини
За последние дни я сделала открытие – папа просто обожает разные бумаги и анкеты, – а еще научилась расшифровывать чудовищный почерк почти тридцати хоккеистов. Глядя на анкету Бишопа Уинслоу (я дошла почти до конца списка, слава младенцу Иисусу и его чертову единорогу), я силилась разобрать, что он накорябал в ответ на довольно волюнтаристский вопрос о силовых тренировках в межсезонье. Уверена, что-то емкое и с сексуальным подтекстом, но на сто процентов не поручусь – почерк у него чудовищный.
Стук в дверь заставил меня оторвать уставшие глаза от писанины Уинслоу. Уже почти пять часов, а я твердо настроена добить все анкеты перед уходом.
– Гм, привет, Куини, – на пороге стоял Кингстон, сунув большие пальцы в карманы своих слаксов и оглядывая комнату. Взгляд его задержался на открытой двери в кабинет моего отца, а затем зафиксировался на мне.
– Привет, Кингстон. Тебе нужен Джейк?
– Джейк? – Он заморгал, будто не понимая, о ком я говорю. – А, нет, нет. Я не к нему… Тут курьер с доставкой, – он показал себе за плечо. Сзади маячил какой-то парень, ростом Кингу едва по плечо.
С самого первого дня разговоры у нас выходили, мягко говоря, неловкими. Я бы оскорбилась, но видела, что Кинг тоже не знает, как спасти ситуацию.
Курьер протиснулся мимо Кингстона, занимавшего дверной проем своими плечищами, и подал мне электронный девайс и стилус.
– Вот тут распишитесь.
– Это планшеты, которые я заказывала? – уточнила я, взяв стилус и расписываясь.
– Они, они. Вы их много заказали, – он взглянул на табличку с именем на краю стола. – Вы Куини?
– Да.
– Красивое имя для красивой девушки!
– Ну ладно, спасибо за доставку, отсюда мы уж сами, – громко сказал Кингстон и поставил увесистую коробку мне на стол, рядом с мизинцем курьера. Парень не двинулся с места, и Кингстон подчеркнуто обратился к нему: – Всего вам доброго.
И скупо улыбнулся сжатыми губами.
Курьер кивнул мне и пошел к двери. Кингстон проводил его недобрым взглядом.
Я бы распекла его за непонятное поведение, но мне не терпелось открыть коробку. Выдвинув верхний ящик, я зашарила в нем в поисках ножниц.
– Как ты здесь что-то находишь? – удивился Кингстон, опираясь на коробку.
– Это мой ящик со всякой всячиной.
– Здесь же полный беспорядок!
– У нас с этим ящиком много общего, – пробормотала я, наконец отыскав нужное. – О! – торжествующе воскликнула я, извлекая ножницы для рукоделия, которые хоть ребенку отдавай. Отодвинув Кингстона с дороги – он так и стоял возле коробки, – я попробовала прорезать скотч закругленными концами. Таким фокусам ножницы обучены не были, поэтому я начала ковырять клейкую ленту с краю. К сожалению, мне мешало волнение (причина стояла рядом, наблюдая, как я воюю со скотчем), да и ногти у меня короткие.
– Разреши тебе помочь? – осведомился Кингстон, подавая на ладони канцелярский нож.
– И отчего я не удивлена, что ты ходишь с ножом? – Я цапнула ножик и с десятой попытки выдвинула лезвие (огрызками ногтей не очень удобно что-то выдвигать). Наконец мне удалось прорезать скотч, и я, отогнув клапаны коробки, запустила руку внутрь, раздвигая пальцами упаковочные гранулы. Белые «орехи» посыпались мне на стол, когда я вытащила наконец коробочку и восторженно запищала: – Ты спасешь мои глаза и рассудок! – Расцеловав коробку, я прижала ее к сердцу.
Густой смех Кингстона напомнил мне, что я не одна и что он видит, как я целуюсь и разговариваю с неодушевленным предметом. Я обернулась, готовая ему надерзить, но слова замерли на языке.
Потому что Кингстон широко улыбался, и это ему невероятно шло. Крошечный уголок одного из передних зубов у него отколот, и это маленькое несовершенство добавляло Кингу очарования. И сексуальности.
Ну и, разумеется, в этот момент всплыло воспоминание для взрослых – я уже видела у него эту улыбку, когда Кингстону удалось доставить мне не один, а три последовательных оргазма своим невероятно умелым ртом.
Наши взгляды скрестились, и мгновенно возникшее непонятное магнитное поле не давало отвести глаза. Улыбка Кингстона стала меньше, а изо рта показался кончик языка, обведя зуб со щербинкой.
– У тебя все в порядке? А то мне показалось… О, Кингстон! Привет! – разрушил чары папа. – Это еще что? – спросил он, указав на огромную коробку, занимавшую половину секретарского стола.
– Помнишь, я на днях спрашивала, сколько заложено у вас в бюджете на новые технологии?
– Э-э-э…
– Ты еще ответил, что понятия не имеешь, надо спросить у Алекса, – напомнила я (я нарочно подошла к папе с этим разговором, когда он был занят).
– А, да, вроде было что-то такое.
– Ну так вот: оказалось, что в бюджете вполне приличная статья на внедрение технологических новинок, а у Алекса масса нужных связей после рекламных кампаний с его участием. Короче, мне удалось заказать планшеты для всей сборной с огромной скидкой. От нас требуется только вставить хештег производителя в несколько постов в соцсетях. Скажи, супер?
– Гм… Ну да, наверное, – папа почесал в затылке и беспомощно взглянул на Кингстона. – А зачем нам планшеты для всех игроков-то?
– Потому что ты тратишь чересчур много бумаги. В твоем офисе просто кладбище целого леса, и всякий раз, как у вас сбор команды, мне приходится делать миллион копий. А почерк у твоих хоккеистов хуже, чем у дошколят! – я повернулась к Кингстону: – Кроме тебя. Вот у тебя почерк просто образцовый.
– Спасибо, – Кинг заулыбался, и в мозгу у меня на секунду закоротило.
– Пожалуйста, – задыхаясь, с трудом ответила я. – Короче, как только я все документы переведу в формат PDF, парни смогут заполнять любые анкеты и формы с планшетов, и мне не придется ничего вводить вручную. Это сэкономит мое время, спасет рассудок и сохранит минимум одну рощу. Теперь ты понимаешь, чему я радуюсь?
– Но это же масса работы, и разве тебе не придется учить наших ребят пользоваться планшетами? Да и меня, я ведь не знаю, как к ним подойти…
Я видела, что папа начинает паниковать.
– Честное слово, это проще простого, я найду тебе инструкцию, а для хоккеистов могу хоть видео сделать. Я тебе все подробно объясню, пошагово. Ты же работаешь с целой командой кинестетиков, а с планшетами все станет интерактивным и куда доступнее!
– Вообще-то идея прекрасная, – подал голос Кингстон. Не то решил прикрыть мне задницу, не то правда одобрял планшеты. В любом случае я осталась благодарна за поддержку.
– Лу-Эллен, конечно, была хорошей помощницей и очень приятной дамой, но, пап, ты будто застрял в 1999-м, а остальной мир ушел вперед на два десятилетия. Сейчас перемены могут показаться тебе радикальными, но ты сам увидишь, насколько легче станет жизнь с планшетами!
– Ну ладно, – папа с шумным вздохом кивнул. – Если ты так считаешь, тогда я в игре… если только планшеты не будут в ущерб твоим прямым обязанностям.
– Не будут, клянусь!
Папа посмотрел на Кингстона.
– Ты ко мне?
– Нет-нет, сэр, я помогал Куини. Мне уже пора идти, – Кинг показал на дверь и сделал шаг к выходу. – Увидимся завтра. На тренировке. Хорошего вечера. До свидания, Куини, – он неловко помахал мне, густо покраснел и вылетел в коридор.
Папа приподнял бровь.
– Похоже, парень сражен твоими чарами!
Я фыркнула (получилось похоже на хрюканье).
– Он же образцовый бойскаут Америки! Пусть лучше ищет девочку-скаута, себе под стать.
– Противоположности притягиваются, – туманно обронил папа. Зная отца вдоль и поперек, я почувствовала ловушку.
– Намекаешь, что я не сгожусь в командиры отряда девочек-скаутов?
– Скорее уж в главари повстанцев, – с улыбкой отозвался папа. Я засмеялась, потому что он попал в точку.
– Очень уж он правильный. Ты свою сборную сразу предупредил не глядеть в мою сторону, а на Кингстона можно положиться, как на каменную стену.
В этом отношении скорее я – слабое звено. Будучи табу друг для дружки, мы с Кингом с огромным трудом подавляли взаимное влечение, и Райан Кингстон справлялся с собой куда лучше, чем я.
Глава 7
Финти и обводи
Куини
За несколько недель я привыкла к новому графику. Утром я делала себе и папе тосты с яичницей и авокадо, и за завтраком мы намечали планы на день.
Я печатала служебные записки, договаривалась о встречах, отвечала на электронные письма – и изучала статистику сборной всякий раз, как выдавалась минутка. Почти доучившись на психотерапевта, я улавливала определенные закономерности, и это занятие доставляло мне истинное удовольствие (мне нравится анализировать информацию).
Когда мы вступили в цифровую эру, работать стало гораздо легче. Я по-прежнему делала для папы бумажные копии, но мы губили лишь несколько деревьев, а не целый лес. Папа сперва неприязненно отнесся к моим новшествам, но вскоре убедился, насколько все упростилось, и смягчился. А у меня появилось время и на другие дела, помимо бесконечных бумажек.
Окунувшись в мир хоккея, я несколько раз посещала предсезонные тренировочные сборы. Понаблюдав за парнями на льду, я прониклась к ним новым уважением, настолько они себя не щадили. Теперь понятно, откуда у Кингстона нечеловеческая выносливость и гибкость.
Нам кое-как удавалось общаться в платоническом ключе – Кингстон держался неизменно вежливо, прилично и всякий раз краснел при встрече.
Я хотела бы здесь написать, что обходила Кингстона за милю, но это неправда. Я со странным удовольствием смотрела, как он теряется и что-то говорит бессвязно и сбивчиво, потому что это разительно отличалось от ночи, которую мы провели вместе. Я пока не поняла, какая версия Кингстона аутентична. Или это две стороны его личности?
Сегодня у них тренировка на льду, поэтому я прихватила ноутбук, служебную записку, которую составляла, и расписание на следующий месяц. Скоро начнутся товарищеские матчи, а пока у меня есть возможность посмотреть, не спалившись, как Кингстон стоит на воротах. Куда ни глянь, сплошная выгода.
Топот маленьких ножек и радостный высокий голосок привлекли мое внимание. Я поглядела на скамейку запасных и улыбнулась, глядя, как мокрый от пота Рук покрывает личико сына поцелуями. Сестра Боумена, Стиви, частенько заезжала на арену в последние две недели. Ее трудно не заметить, при голубых-то волосах. Она сразу стала со мной на дружескую ногу и охотно разговаривала. Со Стиви мне было легко.
– Папа, хатит! – Коди отпихивал отцовы щеки, заливаясь смехом. Стиви Боумен, которая еще и жена Бишопа Уинслоу (интересная какая-то динамика у этих хоккеистов), была занята мужем. Бишоп притянул ее к себе для поцелуя для взрослых, и Стиви вела себя совсем как Коди – со смехом отбивалась.
– Прекрати тискать мою сестру, Уинслоу! – возмутился Боумен.
– Никого я не тискаю, я здороваюсь со своей женой! – Бишоп рассмеялся, подмигнув Стиви.
Боумен отпустил Коди, и как только малыш увидел меня, его глазенки загорелись. Он козленком заскакал по ступенькам и, топоча, радостно подбежал ко мне.
Кингстон, молча наблюдавший за происходящим, проводил Коди взглядом. Наши глаза встретились, и угол его рта изогнулся вверх, прежде чем Кингстон отвернулся, привычно зарумянившись: сперва залилась краской шея, а потом заалели кончики ушей.
– Кини! – Коди забрался на сиденье рядом со мной и встал, чтобы меня обнять. Удивительно прелестный ребенок – мамины темные волосы и отцовские глаза, плюс фирменная боуменовская ямочка на щеке. Просто невозможно не влюбиться в это живое очарование!
– Привет, Коди. Как я рада, что и ты сегодня тут!
– Тетя Иви меня п’ивезла смотреть папину т’енировку, потому cто мама спит. Она устала, мой б’ат всю ночь у нее в зывоте прыгал! – Коди похлопал себя по пузику. – Я уже большой, мне спать не надо!
– Точно?
– Угу, – он кивнул. – Мама гово’ит, у меня б’ат будет ак’обатом. А я буду иг’ать в хоккей, как папа! – Коди гордо выпятил грудь. – Папа говорит, если я хочу быть хоккеистом, надо доедать все овощи, но я люблю только куку’узу.
Я потеребила губу.
– Н-да, это нелегко, но твой папа прав: надо есть овощи, чтобы вырасти большим и сильным, как он, – и я пожала бицепс Коди.
Мальчуган сморщился.
– Не люблю б’окколи! – и шепотом добавил: – Когда никто не смот’ит, я ее Б’уту отдаю.
– Брут – твоя собачка?
Коди снова лукаво улыбнулся и добавил, хихикая:
– Тогда у него какашки пахнут тухлыми яйцами!
