Ева Финова "Киска ректору не игрушка!"

Вот только дверь-то на кухню закрыта. И даже когда я попыталась толкнуть её лапой, попутно отбиваясь от назойливых мух, она не поддалась ни с первой, ни со второй попытки.

Ай, гадство!

Оставался только один выход. Найти открытое окно!

Правда, уверенности в том, что мухи от меня отстанут, не было никакой. Но, думаю, в доме они найдут, чем поживиться, помимо меня любимой. А там и мухобойки слугам в помощь.

Решила так и поступить. Юркнула к цветочным кустам и… о, чудо! Назойливая авиация от меня отстала. Ура! Возможно, решили не связываться с мистер «я всё контролирую, хоть и не умею держать под контролем самого себя».

Точно, и как это я забыла о недавнем поведении Люпина и явлении пришельца из зеркала? Вот только забыла ли? Или же это была первая часть моего сна? Как раз перед тем, как меня начала тискать маленькая девочка в ситцевом платье…

Лапы уже несли меня в сторону фасадной части здания. И снова удача! Увидела приоткрытое третье окошко на первом этаже. Вот. Как раз то, что надо.

Карниз оказался на удивление широким. С лёгкостью запрыгнула на него всего-то лишь с пятидесятой попытки. Почти не запыхалась и почти не устала… На самом деле, даже очень, поэтому решила посидеть так ещё немного, прежде чем вернуться в дом через приоткрытую створку узкой длинной форточки.

Окинула взглядом внутренний дворик поместья, засаженный не только прелестными цветочками и маленькими ландшафтными кустиками, но и огурцами и даже помидорами – по крайней мере, их ботву я ни с чем не спутаю. Но вот кабачковую листву от тыквенной, пока не появятся плоды, вряд ли отличу.

Вздохнула, припоминая безуспешные бабушкины попытки вдолбить в мою голову садоводческие знания, перевела взгляд в комнату и застыла на месте.

Оказывается, окно, в которое я собиралась забраться, вело в столовую. И за то время пока я сидела на подоконнике, в комнату успела войти та самая экономка, которая в погрызенных туфельках.

Она молча достала кожаный плоский чемоданчик и принялась чистить столовое серебро. Ну, или просто отполированный блестящий набор ложек, вилок и ножей. Точно сказать не могу.

Так вот, пока задумчиво смотрела на неё через оконное стекло, я заметила, как маленькая десертная ложка с длинной ручкой взяла и скрылась в кармане её платья цвета чернозёма. Конечно же, не без помощи загребущих лап одной и без того несимпатичной мне личности.

Вот так-так…

– Буся! – услышала я вдруг девичий возглас. Из-за чего вздрогнула и непроизвольно выгнула спину. – Бусинка, вот ты где.

Повернула голову на звук и удивилась пуще прежнего. Нет, казалось бы, чему ещё удивляться после недавнего?

Но сейчас я словно увидела уменьшенную и помолодевшую лет на пять точную копию Берты. С одним-единственным отличием – у этой совсем ещё молоденькой девочки на носу притаилась миленькая россыпь рыженьких веснушек.

– Кис-кис-кис, – позвала она меня ласково. Что, как минимум, здешним слугам было несвойственно. Может быть, всё дело в её ещё таком наивном возрасте? На вид девушке было лет тринадцать-четырнадцать. Хотя могу и ошибаться.

Вместо того чтобы мяфкнуть, я позволила себе лишь немного приподнять брови, изумлённо пялясь на молодую служанку, спешащую ко мне вдоль фасада здания со счастливым личиком, лучащимся искренним весельем.

– Пойдём, я тебе всё покажу, пока мама позволила мне ненадолго отлучиться.

Чего?

Я невольно припомнила девочку из сна, ту самую, в ситцевом платье в красный цветочек. Неужели, помимо прочего, я приобрела дар предвидения?

Но нет, вроде бы нет. По крайней мере, эта, приблизившись, не спешила меня тискать, душить или брать на руки. Более того, она посмотрела в окно и, убедившись, что экономка уже ушла, приложила ладошку ко рту, чтобы заговорщицки признаться:

– Можешь не переживать, я уже убрала за тобой наверху. Поэтому из дома тебя не выгонят. Будь уверена.

А?

Я не сразу поняла, о чём она говорит. Но когда до меня, наконец, дошло, невольно замурчала от удовольствия и смущения. Вместо ответа улыбнулась одними губами.

Кажется, помимо странного хозяина, шпионки, дворецкого и кухарки, среди домочадцев у меня появился незаменимый союзник.

Будто почуяв моё настроение, девушка в белом передничке и таком же глухом тёмно-коричневом платье, как и у Берты, попросила не без смущения:

– Можно, я тебя поглажу?

Отказывать не стала, равно как и соглашаться. Сижу себе на карнизе, думаю о вечном. Опасливо вспоминаю о прилипчивой девочке из сна в цветочном платье.

Как вдруг из комнаты раздалось громкое:

– Эй, Мирта! Ты чего там прохлаждаешься?! Скоро прибудет леди Инграм, а впереди дел непочатый край!

– Но мама же… – захныкала моя союзница номер один. – Она же разрешила.

– Ага, и послала меня проверить твою уборку. Идём, покажу, как правильно застилать господскую кровать.

– Эх, – вздохнула девушка. Плечи её сникли. А я решила немного подбодрить юную служанку. Опять замурчала, сделала шажок вперёд, желая потереться мордочкой о её передник, и… Раздался щелчок, хруст, и моя лапа заскользила по наклонившемуся карнизу. Чудом не вошла в землю штопором!

Повезло. Мирта подхватила меня на руки, и обошлось без травм, точнее свёрнутой шеи. Жаль только, девочка сейчас неприятно стискивала мой живот. Так и хотелось куснуть её в ответ, чтобы отпустила.

Но я героически сдержалась.

– Ну вот! – возмутилась Берта, высовывая свой длинный нос в створку форточки. – Теперь тебе придётся менять передник. В таком грязном нельзя расхаживать по господскому этажу. Иди, пошевеливайся. Мастер Люпин на днях уволил последнего лакея. И камердинера уже год как подобрать не может. Поэтому мне приходится работать за троих.

Мирта, глядя на (по-моему) сестру, недовольно скривилась, будто была не вполне согласна с её последними словами. Однако тактично промолчала и лишь опустила меня на землю, присев на корточки.

– Прости, сейчас не получится показать тебе дом, – извинилась она передо мной.

А Берта не унималась, сварливо наставляя:

– Какой дом?! Она грязная вся. А мама только-только полы домыла. Прежде чем пускать эту Бусинку внутрь, её нужно опять искупать как следует. Иначе будут следы по всему паркету!

– Да-да, – проворчала моя союзница, уныло направляясь обратно к дому. А я записала себе на будущее, в пока ещё коротенький мстительный списочек, сделать Берте что-нибудь этакое. Такое… не криминальное, но обидное. Но, главное, чтобы младшенькой сестричке потом не пришлось устранять мои же старания.

Эх, вот только не забыть бы о своих планах. А то в последнее время с моей памятью происходят какие-то странности. Раньше с лёгкостью могла припомнить стихи Пушкина, например про Лукоморье, сейчас же голова словно скрипит при попытке воспроизвести в мыслях хоть строчку довольно известного стишка.

Да… проблема. Видимо, в кошачьей голове долговременной памяти, так сказать, очень уж не хватает.

И ещё. Подождите! Я же собиралась в дом залезть!

Но, увы, когда я очнулась, то Берта успела закрыть створку окна в столовую и куда-то уйти. Мирта к тому моменту скрылась на кухне.

Бли-и-и-ин! Так нечестно! Что мне тут прикажете делать теперь? Туалет я не нашла. Смысла торчать на улице не вижу. Так ещё и невольно припомнила кольца колбасы, висящие над печкой. И живот мой громко заурчал от голода.

Хм. Значит, придётся искать ещё одно открытое окно.

Подняла голову и придирчиво осмотрела здание от основания до самой крыши. С этой стороны – всё закрыто.

Н-да.

Грусть, печаль, тоска.

Спешно пробежалась к другому крылу поместья через крыльцо.

О!

А вот и открытая створка. Жаль только, на втором этаже.

Из радостного – большую часть фасада с этой стороны оплетал до самой крыши какой-то дикий вьюн. Из нерадостного – я очень боюсь высоты. И именно по этой причине при выборе квартиры в Марьино настояла на варианте с пятиэтажкой, потому что там был всего-то второй этаж.

В принципе, там второй, и тут второй. Подумаешь. Научилась же я как-то смотреть без страха в окно своей квартиры? Ладно, прорвёмся. Иначе никак.

Глава 7. Корифей

Моё героическое преодоление себя, страха, зелёной изгороди, листья которой я самую малость проредила – окончилось безоговорочной победой!

Я это сделала! Забралась внутрь, переступила с карниза на подоконник комнаты второго этажа и облегчённо выдохнула. Многотонный груз упал с моих плеч, и я его почти увидела. И даже услышала.

Только в этот раз на пол упала чернильница со стола Люпина, за которым сидел хозяин поместья. Спал.

По крайней мере, глаза его были закрыты.

Так вот, про чернильницу. Упала она не просто так. Упала она из-за одного странного мелкого существа, отдалённо похожего на человечка.

Горбатый нос в половину лица, зелёная кожа, огромные висячие уши, каштановая соломка волос под шапочкой с маленьким козырьком. Да, и, конечно, маленькое тельце, босые ноги и непропорционально большие руки, глаза навыкате, которыми на меня вылупился обладатель столь причудливого набора.

– Эй, тьфу, напужала, – человечек сейчас стоял на карачках… на столе… перед Люпином. И пытался вытащить у него из кармана штанов какую-то вещицу, или же деньги.

«Вор?» – пронеслось у меня в голове. И потому заорала во всю глотку:

– Мя-я-я-яу!

– Эй, ну-ка тиша… Расбудишь ево и нам двоим несдобравати.

Ага, сейчас! Буду я с ворами договариваться. Глядя на него, оскалилась и зашипела:

– В-ш-ш-ш!

– Ай, паганка, – проворчал он и кинулся ко мне, спрыгнув со стола. Однако тотчас замер на месте, услышав спокойный голос сзади.

– Не это ищешь? – В руках у Люпина сверкнула та самая опаловая брошка, которая совсем недавно находилась у меня в животе.

Хоть и с большим запозданием, внутри неприятно кольнуло. Но я даже не поморщилась, а лишь продолжила удивлённо взирать то на хозяина, то на вора-неудачника.

– Я… этава, тут не специальна. Просто вижу, окошенько настежь… Думаю, дай заглянути… – начал оправдываться зелёный человечек.

Вот уж не ожидала увидеть такого, не приняв перед тем на грудь грамм двести залпом.

– Так я и поверил, – магиус какого-то там ордена засверкал своими очами, равно как и пальцами. – Я, конечно, могу тебя допросить в подвале. Но не гарантирую, что ты при этом выживешь, а могу…

– Я скажу! Всо скажу! – воришка захныкал и, будь его воля, кинулся бы пятки целовать. Но что-то мешало ему двигаться. Или кто-то.

Я прищурилась и увидела тончайшие прозрачные нити, связавшие того по рукам и ногам.

– Зачем тебе брошь и как ты о ней узнал?

– Чары. Мы, гоблины, чуим такое за много-много… – проворчал он, а после кивнул в мою сторону. – Если бы эта гадина не слопала брошь, она бы уже давно была бы у меня в руках.

– Гадина – это ты о моей кошке? – Люпин нахмурился, переведя взгляд в мою сторону. – Она с вами?

– Ага… – Слова гоблина невероятно напугали, но когда он добавил: – Если бы… – от сердца отлегло.

Фу-ух. Я не связана с этими воришками. Люпин тоже едва заметно выдохнул и перестал сверлить меня устрашающим взглядом.

– Повторяю свой вопрос. Зачем тебе брошь?

– Так это ж, дорогая, зараза, – гоблин явно испытывал наше с магиусом терпение, потому что говорил одними загадками. И тут мы с хозяином сошлись мыслями, потому как он пришёл к выводу:

– Ясно, значит, ты выбрал пытки в подвале.

– Не-а-а-т! – возопил гоблин как резаный. – Я-я-я расскажу! Просьба, у меня просьба… найти оброненный артефактишко. Одна потеряшка пожалилась нашему корифею. Артисты мы, не воры, чёс-слово! В хоре поём да сценки усякие играем…

– Ты мне зубы-то не заговаривай… – По взгляду хозяина я поняла, что он начал понемногу свирепеть. А это, как минимум, чревато прошлыми глюками, которые меня посетили. Не суть. Поняв, что скоро будет жарко во всех смыслах, но подло сбегать – не мой метод, я решила принять непосредственное участие в будущей потасовке. Сгруппировалась для прыжка и, как раз когда гоблин что-то там заикаясь, мямлил, прыгнула на стол.

– Мр-мяу! – вскричала я недовольно, пытаясь затормозить. Кое-как зацепилась за край столешницы, а заодно и за кипу бумаг. Неудачно. В общем, я шлёпнулась на пол, больно ушибла правую булку и левую заднюю лапу.

Оу.

Это было эпично, ничего не скажешь.

Но Люпину хватило, чтобы расхохотаться.

– Иди сюда, горе ты моё, – весело позвал он, когда отсмеялся. Его тёплые руки схватили меня за бока и усадили на стол рядом с собой.

А бумаги, между прочим, так и продолжили порхать по комнате.

Но недолго. Взмах руки, слабое свечение пальцев мага, и непослушная стопочка вновь собралась на своём месте, наверняка даже в нужном порядке.

Чернильница и та испугалась воли хозяина, собрала обратно чернила, выплеснутые на ковёр, затем прыгнула на стол, окропив его небольшой чёрненькой капелькой.

И да, мне всё это не почудилось. Более того, посмотрела на неё сощурено, и ведь точно, стоит на краю и трясётся от страха…

Но Люпину было сейчас не до своих письменных принадлежностей, поскольку он выпустил гоблина, и тот, получив свободу, в какое-то мгновение предпринял попытку к бегству. Безуспешную.