Эдуард Успенский "Все-все-все сказочные истории"

В книгу вошли произведения Эдуарда Успенского, которые издаются не так часто, как повести о дяде Фёдоре и Чебурашке с Геной. Они написаны для школьников, которые обладают чувством юмора и любят фантастику. «Меховой интернат» – повесть о девочке-учительнице, ученице четвёртого класса. Учила она говорящих зверей, очень способных, озорных детей другой цивилизации. «Волшебник Бахрам» – история об одной девочке, которую великий волшебник с плохим характером принял за мальчика и хотел сделать своим учеником. Но не тут-то было, пришлось ему расстаться со своими мечтами! В книгу входит цикл «Новые русские сказки» с остроумными познавательными комментариями Э.Успенского, а также смешные рассказы про мальчика Яшу. Для младшего школьного возраста.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательство АСТ

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-17-137572-0

child_care Возрастное ограничение : 6

update Дата обновления : 14.06.2023

– Что это такое – добродуши и забыванты?

Мелкота задумалась.

– Это такие добродуши и забыванты, – объяснил Иглосски.

– Это такие добродуши и такие забыванты, – ещё подробнее растолковал Сева.

Меховой Механик позвал Люсю в кабинет, и она так ничего и не поняла из объяснений Севы и Иглосски.

– Девочка Люся, – сказал дир. – Мы вам очень благодарны за говоритель.

– Очень-преочень! – добавил белочкин пап.

– А теперь посмотрите, пожалуйста, сюда. – Он раздёрнул шторы на стене. – Это карта дачного поселка.

С трубкой во рту и с важной походкой Мехмех был очень внушителен и напоминал не очень крупного военного руководителя.

– Покажите, пожалуйста, на карте дома, в которых есть телефоны.

Люся задумалась:

– На станции есть телефон у кассирши. Ещё два автомата на Москву – за платформой. Один автомат вот здесь, около правления. Он, правда, плохо работает. В самом правлении есть телефон. На зиму его переносят в дом сторожа. Есть ещё телефон вот в этой даче, у замминистра газового хозяйства.

Все указанные объекты Меховой Механик отметил крестиком. Белочкин пап тоже хлопотал у карты, заглядывая через плечо дира.

– Большое спасибо, девочка Люся.

– И от всего папо-мамовского собирания спасибо, – добавил пап.

– Теперь вам пора домой, – сказал директор. – Каретный перемещатель мы брать не станем. Он слишком велик… Я просто дам вам провожатых из интернатников покрепче. Они вас проводят до станции. Хорошо?

– Большое спасибо, дир.

– Вот вам на дорогу. – Он протянул девочке фиолетовый жахтриль. – Угощайтесь.

– До свидания, дир. До следующего воскресенья. – Она улыбнулась Цоки-Цокиному папу: – До встречи.

Как только она вышла на крыльцо, на её руке повис Мохнурка Великолепный. Он был прекрасным сопровождающим в ночное время. Потому что в темноте видел лучше, чем днём. Больше никого не было. Они шли вдвоём.

Правда, потом у станции оказалось, что были Снежная Королева и Лаковая Молния. Просто они бесшумно скользили спереди и сзади, как невидимое прикрытие.

А Мохнурка болтал, что ему кажется, что Мехмеху кажется, что, кажется, есть какая-то опасность для интерната. Со стороны Темнотюра и проверяльщиков.

И что Мехмеху это кажется зря. Потому что погода прекрасная, особенно ночью. Темнотюр просто пьяница. И вся его компания такая. А выясняльщики просто выясняют и проверяют.

На станции Люсина охрана спряталась в темень.

Подошла электричка.

В пустом вагоне было тепло и уютно. Две бабушки вязали на спицах. Люся пристроилась к ним и задремала.

Жахтриль она решила не есть. А показать завтра в школе своей задушевной подруге Кире Тарасовой.

Междуглавие четвёртое

Там Мохнурка, здесь Киселёв

С жахтрилем вышла история.

Люся вынула его из сумки с учебниками и положила в стол. И пошла к ребятам. А когда вошла в класс на урок, жахтриля не было.

– Кто взял жахтриль? – спросила она у Киры Тарасовой.

– Не знаю, не знаю, – сказала Кира. – Я видела здесь только фиолетовый кошелёк, набитый вареньем.

– И где он?

– Его Киселёв у меня выхватил.

– Эй, Киселёв, отдай жахтриль!

– Нет у меня.

– Отдай, тупица.

Люся допустила ошибку. Потому что разозлилась. Киселёв разозлился ещё больше:

– Сама ты тупица! Брюква несчастная!

– Я вижу, на третьей парте бушуют страсти, – сказала, входя, учительница Ирина Вадимовна. – Поэтому я прошу Брюкину пойти к доске.

Люся безрадостно отправилась за отметкой. Урока она не выучила.

– Если я правильно помню, – сказала Ирина Вадимовна, – мы проходили склонение числительных. Прошу просклонять «полторы бочки варенья».

Люся горестно начала:

– Именительный – кто, что? Полторы бочки варенья.

Родительный – кого, чего? Полторы бочки варенья.

Винительный – кого, что? Полторы бочки варенья.

Творительный – кем, чем? Полторём бочкём вареньем.

Предложный – о ком, о чём? О полтором бочком варенья.

«Что-то я не так делаю», – поняла Люся под конец. Потому что у неё всё расплылось, появились какие-то загадочные бочкомы и полторёмы.

Что такое домком, Люся знала. Это домовый комитет. А что такое бочком? Это комитет по бочкам?

– Блистательный ответ, – сказала учительница. – Я буду вам очень благодарна, если вы всё это запишете на доске.

Люся стала записывать полторёмы и бочкёмы, Ирина Вадимовна сказала:

– Получается так, что дикий человек пришёл сюда в класс и пытается изъясняться на малознакомом русском языке. «Чем вы гордитесь?» – «Полторой бочкой варенья». – «Чем, чем?» – «Полторём бочкём». Прэлестно!..

– Кто скажет, как правильно? – спросила учительница у класса. – Ну-ка, Тарасова, чем мы гордимся?

– Полторами бочками варенья.

– Спасибо. Тоже дикая девочка. Не полторами, а полутора. Неужели так трудно запомнить одно простое правило! В именительном, винительном пишем полторы. В остальных падежах мы пишем полутора. Садись, Брюкина, два.

Невесёлая девочка-учительница Люся побрела на своё место. Она ещё таила надежду, что Ирина Вадимовна не поставит двойку в Большой Бумажный Получальник. Но Ирина Вадимовна вписала туда эту несчастную получалку.

Более того, она ещё попросила у Люси малый домашний получальник, то есть дневник, и вписала двойку туда.

Зато когда Люся вернулась за парту, она увидела в столе жахтриль. Половина содержимого в нём была на месте, а половина была аккуратно срезана ножом. И не было самого главного – жахта. То есть косточки.

Жахт оказался очень удобной штукой. Он был каплевидной формы и скользкий. Если зажать его между пальцами и надавить посильней, он мог выскочить как из пушки и шлёпнуть кого-то в лоб со страшной силой. И ещё рикошетил в соседа.

– Бьём по Трофимову и в угол к Спальникову! – сказал Киселёв и щёлкнул косточкой.

Косточка скользнула по затылку Трофимова, изменила направление и шлёпнула Спальникова в щёку, Спальников тотчас же схватил косточку, облизал её и выстрелил в Киселёва.

– Отдай! – закричала Люся Киселёву. – Отдай, а то как тресну!

– Она, видите ли, треснет! – сказал Трофимов. – Она, видите ли, хрустальная! Девочка-ваза!

– Девочка-ваза! Девочка-ваза! – подхватил Киселёв. – Ваза наподобие унитаза. – И он запрятал косточку в карман.

«Ах, так! – подумала девочка-ваза. – Не буду у тебя отбирать жахтриль! Посмотрим, что выйдет».

И вот что вышло.

Шёл себе Киселёв из школы. Банку гуталинную гонял. Шёл и радовался. Как маршал в отпуске.

Как раз автобус подъехал, двери открыл. И не надо Киселёву в автобус. И денег нет. И едет автобус в другую сторону. И всё равно Киселёв – прыг туда! Как хорошо проехать мимо зоопарка! И места свободные в автобусе есть. Так и приглашают.

Едет Киселёв, Москву осматривает. Всё ли в порядке? Все ли пешеходы идут куда надо? Все ли памятники на местах правильно стоят?

А билета Киселёв не берёт.

Ликует, радуется. Как маршал в отпуске.

А тут контролёр появился. Откуда он возник, опытный Киселёв не понял. Такое впечатление, будто он шапку-невидимку снял и сразу перед Киселёвым вырос. Который в это время расслабился и за порядком в городе следил.

– Ваш билетик.

Засуетился опытный Киселёв, стал по карманам шарить, на пол смотреть:

– Где-то тут он только что был.

Да контролёр тоже, видно, опытный попался, бывалый:

– Был, да сплыл. В таком случае тоже штраф платят.

Ничего не нашёл Киселёв. И взял его контролёр за руку и вывел из автобуса милиционеру сдать.

Милиционер посмотрел на Киселёва и говорит:

– Давай дневник. Если есть пятёрки, отпустим тебя. Если нет, придётся родителей вызывать.

Но контролёр не согласен:

– При чём тут родители? При чём тут пятёрки? Если он без билета ехал, пусть штраф платит – три рубля.

Милиционер задумался и возразил:

– А при том, что этот молодой человек такой большой денежной бумажки и в глаза не видел. Три рубля – шутка ли! Какого они цвета?

Киселёв не помнил, какого они цвета, но очень боялся сказать правильно.

Тут на его счастье в кармане у него что-то как жахнет! Даже дырка сбоку получилась – брюки продырявились.

И выскочила на улицу большая чёрная… как бы это сказать… клякса не клякса, дырка не дырка. В общем, небольшая ночь. Местного значения. Метров на двадцать в диаметре.

Милиционер хвать Киселёва за руку. Контролёр – хвать.

Вся улица замерла. Машины, пешеходы и троллейбусы – все остановились.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом