– Что не так?
– Ничего, – бормочет он, все еще глядя на экран.
Я сажусь в кресло рядом с ним и пытаюсь смотреть в глаза.
– Ты уверен?
– Я уверен. Все в порядке.
* * *
Тем же вечером все приезжают к нам домой на ужин. Гарри занимается барбекю в футболке с логотипом вымышленного ресторана под названием «Апокалипсис Гриль».
Григорий стоит рядом с ним, попивая коктейль, который, я уверен, состоит из десяти частей водки и одной части чего-то другого. Этим вечером он начал говорить по-английски. Сейчас, когда у него повышается уровень алкоголя в крови, русские слова постепенно время от времени возвращаются обратно. Лина стоит рядом с ним, потягивая пиво Beck’s. Странно видеть брендовое пиво после того, как мировая экономика рухнула, но поиск предметов в теперь уже оттаявших городах стал большим бизнесом. Специальные спасательные компании ищут по всему миру бутылки с лекарствами, пивом и виски. Теперь именно они самые крупные продавцы, а не торговцы бриллиантами и золотом. Долгая Зима изменила нас так, как я никогда не представляла. И я никогда не думала, что Григорий и Лина встречаются. Самые незаметные всегда вас удивляют.
Мин и Идзуми тихо разговаривают, сидя за деревянным столом для пикника возле гриля. Их подающий надежды роман является самым большим секретом в лагере № 7, и он развивается очень медленно, словно шахматная игра, где каждому игроку требуются месяцы, чтобы обдумать свой следующий ход.
Джеймс и его брат Алекс смеются над чем-то, но я вижу усталые глаза моего мужа и понимаю, что его мысли где-то в другом месте. Я думала, что расскажу ему о беременности сегодня вечером, но чувствую, что еще не время. Я подожду до завтра.
Снаружи дома дети бегают по просторам пустыни, играя в футбол, а Оскар выступает в роли рефери. В разгар Долгой Зимы я задавалась вопросом, увижу ли я когда-нибудь снова детей, играющих в футбол. Но здесь, на фоне заходящего солнца, мир снова выглядит нормальным.
Но для нас он не нормальный – не для Джеймса и его команды. Они рассказали всем, кто не входит в их группу, что нынешнее празднование посвящено окончанию разработки нового дизайна дрона. Вот как выглядит бесконечная война: ложь людям вокруг вас и опасность, которую они никогда не видят.
Внутри дома младшие дети играют с роботизированной собакой, которую Джеймс сделал несколько лет назад. Моя сестра Мэдисон и жена Алекса, Эбби, шепчутся на кухне, когда я подхожу к ним.
– Вы, похоже, сплетничаете.
– Может быть, и так, – отвечает Мэдисон с застенчивой улыбкой на лице.
– Значит, точно сплетничаете.
– Ты права, – признается Эбби. – Ходят слухи, что Идзуми и Мин встречаются.
– Ее дом только что занесен в АтлантикНет как доступный в течение сорока пяти дней, – говорит Мэдисон.
– Ну, может, она уехала, – отвечаю я, в основном чтобы поддержать разговор.
– Вряд ли, – говорит Мэдисон. – Группа с корабля «Пакс» неразделима.
Она делает глоток вина.
– Но мы думаем об этом.
Молния страха вспыхивает внутри меня.
– Ты и Дэвид?
– Он хочет переехать в Атланту. Он слышал, что они собираются начать лотерею для сельхозугодий – как в старые времена, когда был заселен Запад. Он хочет быть там, говорит, что вся экономика снова начинается с нуля, и нам нужно срочно войти, иначе мы упустим шанс. Как будто снова наступила колониальная эпоха.
– Алекс тоже так думает. Хочет переехать в Лондон, говорит, что школы там будут лучше. – Эбби допивает последний глоток вина. – Но я продолжаю думать, что там уже холодно, что если Долгая Зима вернется? Мы снова будем эвакуироваться.
– Это плохая идея, – рассеянно говорю я.
– Да, – отвечает Эбби. – Я думаю, что мы окажемся в Атланте. Лондон для него – это так, полет фантазии.
– Нет, я имею в виду, что плохая идея вообще покидать лагерь № 7.
Они обе смотрят на меня, ожидая объяснений. Но я не могу сказать им то, что знаю. Поэтому я говорю им то, что они уже знают:
– Послушай, лагерь № 7 остается самым безопасным местом для жизни. НАСА здесь. У нас есть бункер, закаленные теплицы, водоснабжение. Сейчас лучше подождать.
– А о чем вы молчите? – спрашивает Мэдисон. Когда я не отвечаю, она начинает настаивать: – Сеть возвращается?
Я кусаю губу.
– Я просто думаю, что вы должны подождать, хорошо? Ты можешь мне доверять?
Мэдисон смотрит на меня, как бы молча подсказывая, но я не произношу ни слова.
Эбби ставит свой стакан на стойку.
– Я собираюсь проверить детей. Там слишком тихо.
Мэдисон наливает себе еще один бокал вина и поднимает бутылку.
– Вина?
– Нет, спасибо.
Она сужает глаза, вглядываясь в меня, как будто может раскрыть секрет, который я скрываю. Выражение ее лица меняется, как будто сверло, которым она буравила мою личность, провалилось в пустоту. Почти жутко, как легко она это делает.
Я веду ее в спальню и закрываю дверь, надеясь, что никто не услышит секрет, которым я собираюсь поделиться. Это снова и снова напоминает среднюю школу.
– Я беременна.
Она обнимает меня, пролив немного вина на мою спину.
– Джеймс взволнован?
Я запинаюсь на мгновение.
– Будет.
– Ты ему не сказала?
Я склоняю голову.
– Не совсем.
– Почему бы не… рассказать ему?
– Я жду подходящего момента.
Она смотрит на меня, дрель снова пытается найти ответ, но, кажется, что на этот раз ничего не получится.
– В последнее время он много думал, – объясняю я.
– О причинах, по которым мы не должны покидать лагерь № 7.
– О том, что ты права.
– Ладно. Ну, я поговорю с Дэвидом о том, чтобы остаться, – улыбается она мне. – Я так рада за вас.
* * *
Когда все уходят, мы укладываем Элли в ее кроватку. Иногда, когда вечеринка уже закончена, она может устроить истерику. Но сегодня вечером она так устала, что крепко заснула в течение нескольких минут.
Мы с Джеймсом сидим в гостиной и смотрим новости по телевизору. Когда начинается рассказ о Ричарде Чендлере, Джеймс закатывает глаза и идет в спальню. Чендлер, по-видимому, совершает поездку по Атлантическому Союзу, собирая людей для возвращения на родину и настаивая на том, что три оставшихся правительства являются диктатурами. Он явно любит светиться на телевидении.
Джеймс прячется под одеялом с закрытыми глазами, когда я ложусь спать.
У меня все еще складывается впечатление, что его что-то беспокоит. Я хотела бы знать, что это; хотела бы помочь.
Он открывает глаза, когда я забираюсь в скрипящую кровать.
– Привет.
– Привет.
– Спасибо, что все закончили. Я знаю, что сроки были очень короткими.
– Спасибо, что взорвали эти огромные астероиды.
Это вызывает у него резкий смешок.
– Нет астероида, который я бы не взорвал для тебя.
– А ты бы сделал еще одну вещь для меня?
– Что угодно.
– Скажи мне, что тебя беспокоит.
– Ничего.
– А если бы это было что-то, что бы это было?
Джеймс надолго закрывает глаза. После этого его голос начинает звучать ровно:
– Только факт, что это было слишком легко. – Он смотрит в потолок. – Сеть умнее этого. Бросать в нас астероиды – это… слишком просто для них.
– Что ты собираешься делать?
– Я собираюсь немного поспать впервые за два года, и, когда проснусь утром, пойму то, что не могу понять сейчас.
Он снова закрывает глаза, и я быстро подхожу и выключаю свет.
Я скажу ему завтра.
* * *
Я просыпаюсь от звука открывающейся двери спальни. Слышатся шаги, и я вижу, как к кровати приближается чей-то силуэт. Он протягивает руку, резко хватает Джеймса и трясет его.
На краткий миг страх парализует меня.
Все еще темно. Свет в гостиной мягко освещает спальню; он слишком тусклый, чтобы разглядеть личность злоумышленника. Фигура трясет Джеймса сильнее, а затем поднимает его, демонстрируя свою невероятную силу. Джеймс, наконец, вздрагивает, хватает его за руки и начинает бороться, словно рыба на крючке.
Волна тошноты накатывает на меня. Я стараюсь сделать все, чтобы меня не вырвало. В спальне раздается голос, чистый и спокойный:
– Сэр, пожалуйста. Вы должны идти.
Оскар.
Голос Джеймса звучит хрипло и мягко:
– В чем дело?
– Астероиды. Они скоро упадут на Землю.
Глава 5
Джеймс
Мой слабый ум с трудом может понять, что говорит мне Оскар.
Астероиды.
Невозможно. Мы их уничтожили. И они были на расстоянии нескольких месяцев от Земли.
Кажется, он понимает мое замешательство.
– Сэр, есть другая группа астероидов. Меньше, но в большем количестве. Они как-то спрятались от наших датчиков.
