Путь к себе. Земля чистых

– Что ты делаешь?

– Успокойся!

– Выпусти меня!

– Тише, не кричи, – он был зол, но пытался со мной договориться.

– Открой дверь!

– Послушай меня. Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Поверь, тебе понравится.

Я закричала на него:

– Ты спятил что ли?

Он прижал меня к себе, и я ощутила его твёрдое желание.

– Ты даже не представляешь, как нам всем вместе может быть хорошо. Это для тебя новый опыт, но ты будешь довольна.

– Да пошёл ты со своим опытом! – я попыталась его оттолкнуть, но безрезультатно. Руслан сильный, с ним мне не справиться. – С меня хватит! Я хочу уехать, – я выкрикнула: – Отпусти!

Он произнёс со злобой:

– Если ты сейчас уедешь, то между нами всё кончено, поняла?

– Значит, всё кончено. Я уезжаю. Дай пройти.

Я снова попыталась его оттолкнуть, но и в этот раз моя попытка не увенчалась успехом. Руслан буквально обезумел. Я увидела в его глазах ярость и испугалась. Он стал жадно меня целовать, прикусывая мои губы. Я не отвечала на поцелуи, отталкивала, но его это не остановило, – он лишь болезненнее целовал, пытаясь меня подчинить. Совершенно неожиданно он быстро развернул меня к себе задом.

– Перестань, ты делаешь мне больно.

Руслан прижал меня к раковине. Я пыталась вырваться, сопротивлялась изо всех сил. Рукой я случайно задела стоявшее на раковине жидкое мыло, и флакон упал на пол.

– Руслан, я не хочу, отпусти.

– Зато я тебя очень хочу. И я не привык себе отказывать.

– Прекрати! Хватит!

Руслан обхватил мои запястья, ограничив движения моих рук.

– Руслан, мне больно, перестань!

Свободной рукой он задрал мою юбку, отодвинул трусы в сторону и резко вошёл в меня. От боли я даже взвизгнула. Слёзы хлынули из глаз. Руслан двигался быстро, стараясь входить как можно глубже. Я больше не вырывалась – терпела. Так жёстко он не трахал меня никогда! Мне казалось, что этот половой акт длился вечность! Он кончил в меня, хотя раньше так не делал. Только мне было уже всё равно.

Он высокомерно прошептал мне на ухо:

– Если уедешь, пути назад тебе нет!

Руслан застегнул ширинку, развернулся и ушёл.

Я подняла взгляд и посмотрела на себя в зеркало, висевшее над раковиной. Так меня ещё никто не унижал!

Я выбежала на улицу, и там меня встретил сильный дождь. Поспешила сесть в машину. Была только одна мысль: скорее покинуть это место. Я плакала, дождь хлестал по лобовому стеклу, а обида, что поселилась внутри, разъедала душу. Неудивительно, что такая поездка не закончилась для меня ничем хорошим. Я мчалась по трассе, не соблюдая скоростной режим, и не сразу заметила нужный мне поворот. В результате я въехала в него на большой скорости. Автомобиль занесло, и я не смогла справиться с управлением. Машина слетела в кювет. В тот момент я попрощалась с жизнью!

Глава 2

Мне не повезло – система Airbag2 не сработала. У меня многочисленные ссадины, ушибы и сломано ребро. Кроме всего прочего, я потеряла ребёнка. Уже в больнице у меня появились сильные боли в животе и кровянистые выделения. Мне сделали УЗИ, а потом выскабливание. Так что можно смело сказать, что отделаться лёгким испугом, мне не удалось.

Внутри меня безмерная пустота. Самое странное, что я не испытывала боль от потери. Я заблокировала номер Руслана. До меня наконец дошло, что я шла ложным путём. Сложно сказать, сколько раз я закрывала глаза на реальность, пыталась смириться с тем, что есть. Я довольно быстро поняла, что Руслан – не тот мужчина, с которым я бы хотела пойти по жизни. Я не любила его, знала, что он не любит меня, но отчаянно боялась разорвать наши отношения. Я видела Руслана с разных сторон, но то, что он до такой степени меня не уважает, стало неожиданным открытием. В том туалете он в буквальном смысле меня изнасиловал! Да, мне пришлось стерпеть, позволить ему использовать моё тело, но суть от этого не меняется. Он сделал мне больно! Я чувствую себя униженной и сломленной! Мне глубоко жаль потерянного ребёнка, но в то же время страшная правда заключается в том, что я рада, что ребёнка от Руслана больше нет. Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы нас что-то связывало.

Я лежала, отвернувшись лицом к стене: пребывала в состоянии прострации3. Конечно, я слышала болтовню соседок по палате, но не вникала в смысл сказанных слов. Это был фон, на который я не обращала никакого внимания. У меня не было желания с кем-либо общаться, казалось, что и желание жить пропало.

Неприятно, но я чётко понимала, что мне даже некого попросить о помощи. Мне нужны были хоть какая-то одежда и документы, но я не могла позвонить отцу. Когда я съезжала от них, сказала, что, очевидно, к ним больше не вернусь. Мы почти не общаемся. Отец звонит мне приблизительно раз в две недели, спрашивает, всё ли у меня в порядке. Я отвечаю, что всё отлично. Каждый раз он приглашает в гости и говорит, что если мне будет нужно, то я могу вернуться домой в любое время. Я говорю, что мне не нужно и не будет нужно никогда. Пропасть между нами такого размера, что нет никакой перспективы на нормальное общение. Последний раз я была дома на дне рождения брата. С годами моё отношение к нему поменялось – я всё же его полюбила. Егор – добрый и открытый мальчишка, и, как бы я от него ни отгораживалась, лёд тронулся – сердце моё не каменное. Тогда же я виделась и с Артёмом. Он подвозил меня домой, и по дороге мы немного поболтали. Артём добился немалых успехов: работал на телевидении, а потом стал блогером. Он пишет статьи, у него свой YouTube канал и много подписчиков в социальных сетях. Артём катается по миру и показывает его с разных сторон. Я видела несколько его роликов. Иногда почитываю его посты. Мне нравится то, что он делает, – это действительно интересно. Я подписана на него в соцсети, а он – на меня. Периодически мы обмениваемся дружескими лайками, и это максимум нашего общения.

Я почувствовала, как кто-то сел на мою постель, и медленно повернулась.

– Ну привет, – он улыбнулся. – Отлично выглядишь.

У меня огромные синяки на лбу и скуле, на губе приличный кровоподтёк. Уверена, что выгляжу отвратительно, но это последнее, что меня волновало. Почему-то на глазах навернулись слёзы, и я не смогла их сдержать.

– Аврора, ну ты что, плакать что ли собралась?

– Извини, – я поспешила стереть слёзы руками и села в кровати.

Мне пришлось позвонить Артёму. Он самое незаинтересованное лицо – никогда меня не осуждал, ни во что не лез, ничего не выспрашивал. Я подумала, что он единственный, кого я могу попросить об услуге. Не хотелось вмешивать отца. Он будет задавать много вопросов. Подруг у меня тоже нет. Я больше никому не доверяю! Раньше у меня были подружки, но жизнь показала, что лучше близко никого не подпускать. Я слишком часто сталкивалась с направленной на меня завистью, а также с предательством. Я прямо магнит для некачественных дружеских отношений. Последняя близкая подружка отвалилась, когда я училась в универе. Она увела у меня парня, причём сделала это самым подлым образом. С тех пор тесно я ни с кем не дружу. Поддерживаю только поверхностное общение. Я не верю в женскую дружбу!

Мне повезло, что Артём не в отъезде. Когда я позвонила ему и попросила приехать в больницу, то, конечно, он поинтересовался, что со мной случилось, но по телефону я была более чем лаконична.

– Я дам тебе ключи от квартиры. Ты можешь привести мне кое-что из одежды? И ещё мне нужны паспорт и полис.

– Вот так: ни тебе здрасьте, ни до свидания! Ты по телефону ничего толком не сказала и тут ключи сразу суёшь. Может, для начала расскажешь, что с тобой произошло?

Соседки по палате навострили уши, все их разговоры мгновенно прекратились. Они смотрели на нас. Я не хотела говорить при всех, аккуратно встала с кровати.

– Пойдём в коридоре поговорим.

Мы стали около окна в конце коридора. Мне было настолько стыдно, что не передать словами. Ощущение такое, словно я грязная, испорченная и мне нет места в этом мире. Между нами был резкий контраст: он идеально одетый, аккуратно подстриженный и я – в убогой больничной ночнушке. Артём – высокий, худощавый парень, обладатель каштановых волос и серых глаз. Предполагаю, что он неплохо зарабатывает. За последние несколько лет он купил себе квартиру, машину и стал очень хорошо одеваться. Приятно смотреть, как человек добивается успеха сам. В отличие от меня он общается с семьёй, и даже с моим отцом у него нормальные человеческие отношения. Я же, как гадкий утёнок, куда не ступлю – везде вляпаюсь. Ни нормальных тебе отношений, ни работы, да и квартира и та съёмная. По сути, я в своей жизни ничего не добилась. Если завтра я исчезну, моё отсутствие не скоро заметят. Если заметят вообще. Для отца я обуза. Думаю, он звонит мне лишь из чувства отцовского долга, а на самом деле уже махнул на меня рукой. Мачеха не проявляет инициативы в общении. В своё время я прилично попортила ей кровь. Другая на её месте уже давно бы меня ночью придушила подушкой, а эта – нет, улыбается, делает вид, что всё хорошо. У Веры потрясающая способность не поддаваться эмоциям и сохранять спокойствие. Она работает завучем в школе. Видимо, профессия наложила свой отпечаток на её характер. Все эти годы она стойко держалась и ни разу не опустилась до моего уровня. Даже когда я намеренно выводила её из себя, она отчаянно пыталась не упасть лицом в грязь. Стыдно вспоминать то время, вела я себя реально паршиво. В последние годы я притихла и особо не выступаю, стараюсь максимально отстраниться и активно избегаю общения с семьёй. Я изгой по собственной воле! Это мой выбор, который я сделала много лет назад. Скорее всего, он неверный, но исправлять что-либо уже слишком поздно – время ушло.

Я опустила глаза в пол и начала мямлить:

– Не говори никому, пожалуйста, – я посмотрела ему в глаза, и мне снова захотелось плакать. – Меня пока что из больницы не отпускают. Привези мне документы и вещи. И я тебя больше не побеспокою, обещаю.

Он посмотрел на меня так, словно я упала с Луны.

– Знаешь, а ты реально с прибабахом, – он произнёс эти слова спокойно, не пытаясь обидеть. – Что значит «не побеспокою»? И почему нельзя сказать родителям?

– Не надо, пожалуйста.

Он вздохнул.

– Что такого в том, что ты попала в аварию? Ты думаешь, твой отец приедет в больницу, чтобы тебя отругать? Ава, в аварию может попасть кто угодно. Тебе нужна помощь, а ты отгораживаешься, – он передразнил: – Я тебя больше не побеспокою.

Я промолчала. На самом деле, отец даже не в курсе, что у меня есть машина. Я не рассказала ему о подарке Руслана, и о том, что я с кем-то встречаюсь, папа тоже не знает. Причина, по которой я умолчала, совершенно очевидна: отец не одобрил бы такой дорогой подарок. Да и сам Руслан ему бы вряд ли понравился.

– Ладно, не хочешь никому говорить – не скажем. Живёшь там же?

Я кивнула и стерла покатившуюся по щеке слезу. Эту квартиру я снимаю с тех пор, как стала нормально зарабатывать. Потом её оплачивал Руслан. Мы не жили с ним вместе. Он редко ночевал у меня, чаще я оставалась у него на ночь.

Артём привёз мои вещи в этот же день. Откровенно говоря, неприятно осознавать, что я настолько одинока, что вещи в больницу мне собирал практически посторонний человек. Хотя Артём вроде как не такой уж и посторонний, но только по факту так и есть. Я его толком не знаю, да и он меня тоже.

Он поставил сумку и большой пакет из супермаркета около моей тумбочки. Я ничего не просила его покупать, но, видимо, он решил проявить инициативу.

– Спасибо, – я улыбнулась.

– Пожалуйста, – он тоже улыбнулся.

Стыдно, некомфортно, неудобно – это именно те слова, которыми можно описать моё состояние.

– Ну, я поехал. Звони, если что будет нужно.

– Хорошо.

– Выздоравливай, – он подмигнул и вышел из палаты.

Я больше не просила его ни о чём, но он приезжал ко мне каждый день. Артём не настаивал на откровенных разговорах, но мне пришлось рассказать, где и как произошла авария, о других подробностях я умолчала. Все его визиты были короткими. Он привозил фрукты и интересовался, когда меня выпишут.

– Спасибо, но больше ничего не покупай. Мне не съесть все эти фрукты даже за несколько дней.

Он улыбнулся и поставил пакет рядом с тумбочкой. На тумбочке лежало откусанное яблоко. Я так и не смогла его доесть: аппетита не было. Яблоко уже потемнело.

– Вижу, на яблоки ты не особо налегаешь, а зря, там много железа.

Я усмехнулась.

– Артём, в яблоках мизерное количество железа, не знал?

– Да ладно?! Смотри, как яблоко потемнело. В нём точно есть железо.

– Это всё миф! Яблоки темнеют по другой причине, – я улыбнулась. – Почитай в Интернете, тебе будет полезно, блогер, – на последнем слове я сделала акцент.

– Ты сейчас шутишь?

– Не шучу. Кстати, меня в пятницу пообещали выписать.

– Я заберу тебя. Во сколько?

– Не надо, я сама доберусь.

– Ава, давай без «сама»!

– Не называй меня Ава. Меня зовут Аврора, помнишь?

– Аврора, я заберу тебя из больницы и отвезу домой. Договорились?

Я вздохнула и тихо ответила:

– Договорились.

Мне не хотелось злоупотреблять вниманием Артёма, но в моей затруднительной ситуации обойтись без его помощи будет сложно. Синяки на лице ещё не прошли, и пользоваться услугами такси, а тем более метро – желания нет. Кроме того, не стоит забывать о сломанном ребре: мне рекомендовано исключить резкие движения, подъём тяжестей и чрезмерную физическую активность.

Артём поставил мою сумку с вещами на полу у входной двери.

– Если не спешишь, то могу угостить тебя кофе.

– Кофе – это хорошо. Я не спешу.

– Тогда проходи.

Я снимаю небольшую однокомнатную квартиру-студию. Из мебели имеется скромный кухонный гарнитур, напротив него расположен маленький кухонный остров, выполняющий роль обеденного стола, с двумя барными стульями. В жилой зоне комнаты – диван-кровать и встроенный шкаф-гардеробная. Квартира в новом доме, до меня тут никто не жил. Хозяин прикупил квартирку про запас, поэтому стоимость аренды невысокая. В общем, мне повезло. Даже когда я встречалась с Русланом и он предлагал снять мне что-то поприличнее, я отказалась.

– Извини, кроме кофе предложить особо нечего. Как сам понимаешь, в магазин я сбегать не успела, – я слегка улыбнулась.

Мой холодильник практически пустой, предполагаю, что кроме просроченного йогурта и заветренного сыра там ничего нет.

– Не беспокойся. Я не обедать к тебе пришёл.

Артём сел на барный стул. Неожиданно для меня от него посыпались вопросы:

– Ну, теперь, когда нет лишних ушей, можем и поговорить. Да, Ава?

Я обернулась.

– Не называй меня Ава.

– Как скажешь. Аврора, как вышло так, что ты не вписалась в поворот? И что вообще происходит в твоей жизни?

Я поставила чашки с кофе на кухонный остров и села рядом.

– Не вписалась, потому что вожу машину плохо: опыта мало, габариты не чувствую, – я сделала маленький глоток горячего кофе.

– Звучит правдоподобно. Я не знал, что у тебя есть машина.

– Никто не знал.

– Это секрет?

– Да.