«Вряд ли», – с грустью подумала я. Но слова мальчика заставили меня задуматься. Если люди поблизости не живут, то постоялый двор – единственное место, где я могла бы найти крышу над головой. Правда, у меня нет денег, зато есть золотое колечко, цепочка, браслет. Это были подарки родителей. Как хорошо, что отправляясь к Ольге, я не сняла украшения.
– Спасибо, – кивнула я. – Как тебя зовут?
– Рухим. А вас, дона?
– Арина Ма…– осеклась я. Судя по тому, как звали мальчика и хозяина постоялого двора, мое имя и фамилия будут выглядеть странно.
Но паренек не заметил моего смущения.
– Айрин? – улыбнулся он, подхватывая корзинку с ягодами. – Красиво звучит.
Я не стала его поправлять. Новый мир, новая жизнь и новое имя. Так будет правильно.
Глава 5
Новая жизнь оказалась не такой, как я ожидала. Не хуже и не лучше того, что было на Земле, а, просто, – другой.
– Айрин! – постучали в дверь. – Вставай!
Я с трудом протерла глаза, поднимаясь с узкого матраса, набитого соломой, и служившего мне постелью. Когда я в первый раз опустилась на него, то не сомкнула глаз до самого утра. Сухие стебли впивались в тело, причиняя боль. Подушкой служил мешок, набитый тряпками. Тонкое, местами просвечивающее одеяло, почти не грело. И если летом ночи были теплыми, то я с ужасом думала о зиме, которая наступит через несколько месяцев. Сомневаюсь, что Рувельт согласится топить печь в комнатах слуг или, хотя бы, разрешит приносить в металлическом кувшине горячие угли.
Кстати, хозяин постоялого двора мне не понравился с первого взгляда. Невысокого роста, коренастый и совершенно некрасивый, с узким лбом, редкими волосами и маленькими, хитро поблескивающими, глазками. В мою историю он не поверил – я почувствовала это – но выгонять пришлую девчонку не стал. Больше того, предложил работу: убирать в комнатах, накрывать на стол и мыть посуду за гостями.
Почему я согласилась, а не предложила ему золотую цепочку, в обмен на еду и крышу над головой? Мне не понравилось, как он посмотрел – пристально, оценивающе, как будто перед ним была вещь, а не человек. Покажи я ему золото, Рувельт с легкостью отобрал бы его у меня, а потом вышвырнул бы за порог.
А так, почти нищая девчонка его не заинтересовала. Пусть поработает за еду и пару монет, а дальше посмотрим. О том, что у Рувельта на мой счет были и другие планы, я пока не догадывалась.
Но я не собиралась оставаться на постоялом дворе на всю жизнь. Мне хотелось больше узнать об этом мире, о людях, здесь живущих, понять причину, по которой я оказалась именно здесь. А потом, возможно, перебраться в столицу с кем-то из путешественников. То, что в столице больше шансов выжить, чем на окраине, я не сомневалась.
Кстати, маги в этом мире были редкостью. Их уважали и очень боялись. Зато я могла не опасаться, что кто-то поймет, что я – из другого мира. Определить это мог бы только сильный волшебник, а такие на постоялый двор «Под звездами» не заглядывали.
Кроме хозяина и Рухима, который меня привел, в доме жили еще три человека: двое парней – Лару и Миртен, и немолодая кухарка Зара.
Мужчины ухаживали за лошадьми, кололи дрова, носили воду, иногда прислуживали проезжающим. Зара готовила, не сказать, чтобы очень вкусно, но гости не жаловались. Впрочем, хозяин постоялого двора был скуп, и экономил на всём, чем только можно.
Вино разбавлялось водой, мука закупалась серая, с жучками. Птица, которую привозил Миртен, и затем жарила кухарка, явно умерла своей смертью от старости. Хлеб подавали черствый, а кусочки, не съеденные гостями, собирались, размягчались в воде и добавлялись для выпечки нового.
Но Рувельт был далеко не глуп, при всей своей скупости. Он с первого взгляда определял, что за гость перед ним. Крестьянам и мелким торговцам, заглядывавшим на постоялый двор, подавалось кислое пиво и сухие лепешки. Тем, кто побогаче, – полноценный обед. А если к Рувельту приезжал кто-то из знати, что случалось крайне редко, путешественника ждала бутылка старого вина, свежие овощи и отличное жаркое.
Думаю, у кухарки имелись хорошие продукты на этот случай. Правда, потом Рувельт сдирал с гостя столько денег, что хватило бы неделю кормить целую семью.
Слуг Рувельт за людей не считал. Мог накричать, лишить платы за день и даже избить. Лучше всех он относился к кухарке, и то потому, что найти кого-то на её место было бы сложно. Лару и Миртена он называл бездельниками, несмотря на то, что парни не имели ни одной свободной минуты. Рухим, самый маленький и слабый из всех, старался не попадаться ему на глаза. Я же порой путала вино и пиво, предназначенное для гостей, плохо – по мнению хозяина – убирала в комнатах, но он редко повышал на меня голос. Зато провожал странным взглядом, от которого у меня поджилки тряслись.
Моя работа начиналась с первыми лучами солнца. Спасибо Рухиму, который каждый раз будил меня стуком в дверь. Без мальчика я бы постоянно опаздывала.
Умывшись, и съев оставшийся с ужина кусок хлеба, я спускалась на кухню. Там всегда требовалась помощь – почистить овощи, принести воды, помыть посуду. Зара встречала меня сухим кивком. Почему-то я ей не нравилась. Я знала, что она уже не раз намекала хозяину, что «эту белорукую дону» следует выгнать, и взять какую-нибудь деревенскую девушку.
Закончив работу на кухне, я поднималась в комнаты. Их было шесть, но свободными оставались обычно одна или две. Вытерев пыль и вымыв пол, я спускалась в общий зал в ожидании гостей, которым будет нужно подавать еду или вино.
За день я уставала так, что с трудом поднималась по лестнице в свою мансарду. Руки и ноги ныли, голова кружилась от недостатка сна, желудок сводило от голода. Несколько кусочков хлеба, тарелка подгоревшей каши, остатки супа с овощами – вот и всё, чем мне удалось перекусить. Не удивительно, что Рухим и другие слуги были худыми.
Я все чаще задумывалась над тем, чтобы сбежать. Но пешком до столицы или другого крупного города не доберешься. Мне нужны попутчики, которые возьмут с собой, но в последние дни к Рувельту заглядывали только крестьяне. Никто из них не собирался в город.
К тому же, я мало знала об этом мире, и, доверившись не тому человеку, могла попасть в беду.
Как-то дождливым днем, когда посетителей не было, хозяин отправил меня и Рухима навести порядок на чердаке.
– Ничего не делаете, – бурчал он, – за что я вас только кормлю?
Рухим, только что присевший отдохнуть, повесил голову. Я погладила его по плечу и ободряюще улыбнулась. Бедный ребенок. В нашем мире он бы ходил в школу, сидел в Сети, играл с друзьями во дворе. А здесь…
На чердаке было пыльно. С трудом выпрямившись, я окинула взглядом захламленное пространство. Чего здесь только не было! Доски, старые стулья, сломанные часы, кукла без головы, разбитая посуда… Чтобы прибраться, потребуется месяц, или луна, как говорят в этом мире.
У меня вырвался тяжелый вздох.
– Не волнуйся, Айрин, – догадался о моих мыслях мальчик. – Хозяин каждый раз отправляет нас на чердак, когда нет работы. Завтра приедут гости, и он забудет о том, что велел нам прибираться.
– Лучше бы дал слугам выходной день, – вырвалось у меня.
– Что такое «выходной день»? – немедленно спросил Рухим.
– Не важно. Давай хотя бы осмотримся.
Найти что-то ценное я не надеялась. Но, не сидеть же на чердаке, среди пыли и мусора, до самого вечера?
Рухим отошел в сторону, и, опустившись в продавленное кресло, задремал. Я же рассматривала вещи, ища одежду или обувь. Мне бы не помешала юбка, платок или плащ. Вскоре я нашла пару кусков ткани и почти новую блузку. Потом кожаные башмаки. Пройдя еще немного, я заметила в углу чердака старый сундук. Открыв его, я даже вскрикнула от удивления: вместо одежды, полотенец и тому подобного, в нем лежал шар. Гладкий, блестящий, размером с мою ладонь.
Я осторожно вытащила его.
– Какая красота!
– Айрин, брось его, – воскликнул незаметно подошедший ко мне мальчик, – это опасно!
– Почему? – недоуменно спросила я.
Рухим неохотно пояснил:
– Однажды на постоялый двор явилась старуха. Она прожила недолго, тяжело заболела и умерла. От неё остался этот шар, хозяин говорил, что он – магический. Сначала он сам пытался его использовать, потом продать. Но у него ничего не вышло. Хозяин разозлился и отнес его на чердак.
– А почему ты говоришь, что шар опасен?
Мальчик пожал худенькими плечами:
– Разве всё, что связано с магией, не опасно?
«Это точно, – вздохнула я. – Если бы не кулон с фигуркой дракона, меня бы тут не было».
Но я не могла бросить новый артефакт, попавший ко мне в руки. А вдруг он поможет мне, вернуться в мой мир?
Воспользовавшись тем, что Рухим отвернулся, я спрятала шар в карман фартука, и продолжила осматривать чердак.
Но прибраться по-настоящему я не успела. Вскоре появился Лару и сказал, что приехали гости. Хозяин велел мне подготовить комнату, а Рухиму – помочь на кухне.
Глава 6
К себе в мансарду я вернулась поздним вечером. При слабом свете свечи – кухарка Зара неохотно отдала мне огарок – поужинала холодной кашей, умылась и расчесала волосы. Потом села на тюфяк, набитый соломой, и обвела задумчивым взглядом комнату.
Она была крохотной, с покатой крышей и узким оконцем. Столом служила грубо сколоченная колода, покрытая выцветшей от времени тканью. На покосившемся табурете лежали мои вещи: платье, в котором я выходила к гостям, фартук, кофта и юбка. Найденную на чердаке юбку требовалось постирать.
«Отличные условия для попаданки, – думала я. – Где всё то, что мне обещали в романах: дворец, толпу слуг, роскошные платья и драгоценности? И парочка красивых влюбленных мужчин в придачу?»
Сжав руки, я попыталась не разрыдаться. Утром мне было всё трудней подниматься с постели. Для чего? Выслушивать ворчливые упреки кухарки? До позднего вечера прислуживать чужим людям? Давиться черствым хлебом в холодной комнате?
Надежда на то, что я смогу выбраться с постоялого двора – и из этого мира – таяла с каждым днем.
Я резко выпрямилась, разозлившись на себя. Рано впадать в отчаяние. Я – молодая и сильная, значит, в моих силах всё изменить.
Кулон и золотые украшения, принесенные из моего мира, я спрятала в углу комнаты, под старой половицей. Пришлось потрудиться, чтобы приподнять её. Зато теперь я могла не волноваться о них.
Почти каждую ночь, взяв кулон в руки, я представляла родной город и просила вернуться назад. Безуспешно. Жемчужина тускло поблескивала, но и ни малейшей искорки, подобной вспыхнувшему в прошлый раз свету, не появилось.
«Наверное, у меня нет таланта», – думала я, откладывая кулон, и подходя к лежавшему на столе шару. Его поверхность была гладкой и ровной.
«Интересно, для чего он использовался?» Я чувствовала себя как дикарь, случайно нашедший в джунглях сотовый телефон. Не знаю даже, сломан артефакт или нет.
Повертев шар в руках, я решила спрятать его туда же, где лежал кулон. Если на постоялый двор заглянет кто-то из магов, я покажу ему шар и попрошу помощи.
Но, едва кулон и шар соприкоснулись, как последний вдруг стал теплее. По нему пробежала рябь, потом появились широкие полосы, словно на экране ненастроенного телевизора. А затем появилось изображение.
Стараясь не дышать, я вернула кулон и шар на деревянную колоду, заменявшую стол. Потом опустилась на корточки, не сводя глаз с «экрана».
Передо мной возникла богато убранная комната. Бархатные занавеси, скрывающие окна, белоснежный потолок с изображенными на нем цветами и птицами, широкий диван с тремя подушками. Стены были обиты серебристо-серой тканью, сочетавшейся с мебелью и ковром, лежавшим на полу.
Посреди комнаты стоял мужчина, склонившийся в низком поклоне. Его лица не было видно, но. судя по чистой, но простой одежде, и отсутствию украшений, к знати он не принадлежал.
– Мой господин, – обратился он к кому-то, невидимому для меня, – это большая честь…
– К делу, Бран, – перебил его раздраженный голос, – ты нашел его?
Повисла пауза. Мужчина склонился еще ниже, едва не касаясь рукой пола.
– Мой господин, мы делаем всё возможное, но аматеус…
– Мне надоело слышать отговорки, Бран. Боюсь, ты не подходишь для этой работы. Придется поручить поиски аматеуса кому-то другому.
Даже я ощутила ужас, охвативший Брана, при этих словах. Он буквально рухнул на колени, в умоляющем жесте протягивая руки к господину.
– Умоляю, сжальтесь. Дайте мне шанс доказать вам свою преданность.
– Преданность не заменяет ума, – наставительно произнес незнакомец. Послышался плеск: мужчина наполнил бокал вином. Он принялся медленно пить, казалось, забыв о слуге, стоявшим на коленях и не сводившим с него глаз.
Мне очень хотелось увидеть лицо мужчины, но шар не показывал ту часть комнаты, где он сидел.
В полной тишине прошла минута. Наконец, послышался недовольный голос:
– Встань, Бран.
Слуга с готовностью повиновался. Интересно, что ждало его в случае немилости: изгнание? Заключение в тюрьму? Или… смерть?
– Где сейчас аматеус?
– Думаю, у девушки из другого мира, мой господин, – дрожащим голосом ответил слуга. – Мы обыскали её дом, но аматеуса не нашли. Скорее всего, она носит его с собой.
– Забавно, – протянул мужчина тоном, не обещавшим ничего хорошего, – какая-то девка из мира, где нет магии, обводит вокруг пальца моих лучших людей. Сбегает с артефактом, потом открывает портал… Как это возможно, Бран? Почему аматеус у неё сработал?
Слуга провел рукой по лбу, вытирая пот:
– Мой господин, я могу только предполагать. Аматеус обладает большой силой, и настраивается на своего носителя. Девушка испугалась наших людей, возможно, её желание спастись передалось артефакту, и тот его выполнил.
– Мило, – хмыкнул мужчина. – Фамильный артефакт повинуется первой встречной девчонке. А чего она пожелает потом, Бран? Богатства? Силы? Власти над всем Луссором? Мне готовиться к появлению новой королевы?
Слуга сконфуженно молчал.
– Она точно переместилась в наш мир?
– Да, господин, – с готовностью подтвердил Бран. – Мы отследили портал. Девушка в Луссоре, в этом нет сомнений. Мои люди её ищут. Но на это требуется время…
– … которого у тебя нет, – отрезал господин. – Аматеус мне необходим, как можно скорее. Нельзя ли найти девчонку с помощью заклятия поиска?
Слуга едва слышно вздохнул:
– Нет, мой господин. Девушка – чужестранка, на неё слабо действует наша магия. В прошлый раз мы нашли её только с помощью чар, наведенных на её повозку. Но в Луссоре…
Снова повисло молчание. Бран старательно изучал пол под ногами. Его господин, судя по звону бокала о бутылку, налил себе еще вина.
– Аматеус нужно вернуть, – повторил мужчина. – Даю тебе сроку две луны. Если же ты не справишься…
Я не поняла, что случилось. Брана вдруг подкинуло в воздух и отбросило к стене. Несколько мгновений он висел, болтая ногами и схватившись руками за горло. Его лицо исказилось от боли, но с губ не сорвалось ни единого стона. И это было самое страшное.
– … я очень, очень сильно расстроюсь, – закончил господин.
