– Я не голодна, Ян.
– В этом я сомневаюсь. – Выдержав короткую паузу, он открывает стеклянные дверцы бара. – Что тебе налить? Виски? Вино? Есть ликер, джин. – Ян поворачивает ко мне голову. Его взгляд прожигает меня насквозь. А быть может, это всего лишь мое воображение. – Что ты предпочитаешь?
– То же, что и ты.
– Отличный выбор! – улыбается он и откупоривает знакомую квадратную бутылку с виски. Добавив два кубика льда, Ян протягивает мне мой стакан и берет свой. – За всё хорошее?
– Верно.
Первый глоток дается мне нелегко. Я закашливаюсь. Мне становится смешно и стыдно одновременно. Яна это тоже забавляет, но он, спасибо ему, сдерживает смех. Он возвращается к готовке, а тем временем, To The Moon and Back начинается сначала. Ян тянется к своему сотовому, что лежит на краю островка, но я с улыбкой протестую.
– Не надо. – Кусаю губу. – Песня красивая. И я спустилась, когда уже была середина, так что, дай послушать. – Я сажусь на один из трех барных стульев, и опускаю руки на выпирающую часть островка. Занимающийся приготовлением ужина хозяин дома прямо перед моим носом. – Ян, я получила деньги. – Он продолжает молча нарезать свежие шампиньоны. – Но ты отправил больше, чем мы договаривались.
– Пятьдесят процентов – испытательный срок. Плюс испорченные джинсы.
– Мы так не договаривались, – упрямо смотрю я на него. – Испытательный срок не оплачивается.
– У меня оплачивается. – Добавив шампиньоны в сковороду к кусочкам курицы, Ян расставляет ладони на гладкой поверхности стола и с такой внимательностью заглядывает в мои глаза, будто надеется в них что-то найти. Напряжение во мне растет, в затылке пульсирует. – Сколько тебе лет?
– Если бы ты потребовал мои документы, то знал.
– Тебя это не оставляет в покое, верно? – усмехается Ян.
– Просто не могу найти толкового объяснения. В сомнительных конторах требуют весь пакет, что имеется, а состоятельный человек, вроде тебя, даже фамилию не спросил. Просто впустил в свой роскошный дом чужого человека. Часто так делаешь?
– А ты часто доверяешь объявлениям, которые мог написать какой-нибудь сутенер, к примеру? Уж он-то точно потребует от тебя паспорт, а потом скажет, что отдаст, когда «выполнишь план».
– Сколько ты знаешь!
Ян усмехается. Помешав курицу с шампиньонами, он снова поворачивается ко мне, делает глоток виски и спрашивает:
– Так часто?
– Я не хотела приезжать сюда. Какой-то парень принес стопку этих объявлений в книжный магазин, где я работаю, и я собиралась все их выбросить. Но моя подруга предложила рискнуть. Я это сделала.
– Ты работаешь в книжном магазине?
Киваю с полуулыбкой и делаю очередной глоток. Лед не только охлаждает виски, но и разбавляет. Самое то для меня, ведь алкоголь я употребляю крайне редко.
– По выходным.
– Понятия не имею, кто написал это объявление. Ни я, ни мой отец никому команду не давали.
– Хочешь сказать, что… На самом деле в моих услугах ты не нуждался и взял меня только по доброте душевной?
– В том то и дело, – задумчиво произносит Ян. – Я действительно хотел найти человека, который присматривал бы за домом. Я обсуждал это с отцом, но объявления никто из нас не печатал. – Усмехнувшись, он снова смотрит на меня. – И всё же, часто ты идешь на столь опасный риск?
– Это впервые.
– И почему так случилось?
– Мне нужны были деньги. Третий курс в университете нужно оплатить полностью. Мало того, что сумму нельзя разбить на части, так ко всему прочему она значительно возросла. Работая только в баре и книжном магазине, я бы её точно не потянула.
– Сколько тебе лет? – снова спрашивает меня Ян. Настроение в его взгляде меняется. Он будто удивлен и насторожен.
– Двадцать. – Пользуясь случаем, решаюсь задать тот же вопрос, только подкрепляю его веселой улыбкой. – А тебе?
– Завтра исполнится тридцать два.
Ян старше меня на двенадцать лет.
Идеально.
«В моде всегда были и будут опытные мужчины. Когда станешь взрослой, поймешь, что выгоднее всего быть с тем, кто старше тебя не больше и не меньше, чем на двенадцать лет. Это идеальная разница в возрасте для абсолютно любой стороны».
Это пришло ко мне из сна или детская память решила поиздеваться?
– Так завтра у тебя день рождения, – стараюсь я улыбнуться. – Отмечаешь?
– Нет, но думаю, друзья что-то затеяли.
– Каждый год сюрпризы устраивают?
Ян высыпает в кипящую воду макароны, а в сковороду медленно вливает сливки и аккуратно помешивает деревянной лопаткой.
– Я не отмечал пять лет, – говорит он, стоя ко мне спиной. – Моя мама умерла за неделю до моего дня рождения и мне тогда было не до праздника. Всегда старался уезжать из города в это время, чтобы быть подальше от поздравлений и празднований и чтобы ни у кого не возникло желания приехать ко мне с подарками и шампанским. Но завтра этого избежать не удастся, – усмехается Ян, накрыв кастрюлю крышкой. – Значит, завтра ты работаешь в книжном магазине? – спрашивает он, повернувшись ко мне.
Мой взгляд буквально застывает на его широких плечах. Сколько горя и боли они несут на себе уже много лет?
– Тая?
– Да! – киваю я часто. – Я работаю завтра. Но ты не беспокойся насчет моего присутствия. На выходные я останусь у подруги. Завтра после трех поеду на квартиру, чтобы забрать вещи, если, конечно, там хоть что-то осталось. А потом поищу новое жилье.
– Сказали, что уже можно?
– Да. Я сама удивилась, что так быстро.
– А почему меня должно беспокоить твое присутствие? К тому же завтра я навряд ли сюда вернусь.
– Вот как.
Это известие меня расстраивает. Ян продолжительно кивает, обдумывая план действий.
– Если ты останешься здесь на выходные, тогда мне нет смысла приезжать, чтобы покормить Джерси и погулять с ним. Да и мне будет удобнее находиться в городе. Так что, оставайся тут. Проблем нет.
Вообще-то есть. Я не хочу, чтобы ты уезжал.
– Хорошо. Без проблем.
Делаю большой глоток виски, чтобы мои неуместные мысли захлебнулись. Жидкость обжигает горло, я чувствую, как она спускается к желудку. В ушах продолжительным эхом неумолимо проносится голос мамы и меня это, мягко говоря, уже начинает подбешивать.
– На кого ты учишься? – интересуется Ян.
– Я на филологическом факультете. Очень хочу связать свою жизнь с издательской деятельностью, – откровенничаю я, вновь поддавшись мечтам. – Что угодно, только пусть это будет связанно с книгами.
– Романтичная натура, – улыбается Ян. – Но ведь есть какие-то особые предпочтения?
– Хочу заниматься переводом иностранной литературы, – признаюсь. Кажется, этот виски меня разговорил. – Писатель из меня бы не вышел, но вот интерпретировать иностранный текст для носителей иного языка – это как быть правой рукой самого автора и писать вместе с ним. Как-то так.
Ян задерживает на мне продолжительный взгляд, а потом убирает с огня сковородку и накрывает её крышкой. Макаронам остается готовиться не больше пары минут. Песня заходит на третий круг и Ян, покачав головой с кривой улыбкой, совершает быстрые манипуляции на своем телефоне. Звучит знакомая и очень тихая музыка. Мне не сразу удается узнать песню.
– Значит, ты работаешь в книжном магазине, баре и здесь, чтобы оплатить свою учебу? – спрашивает Ян, оглядев мое лицо. – С ума сойти.
– В баре я больше не работаю.
– Потому что пять дней в неделю проводишь здесь, – констатирует Ян. – А в выходные у тебя книжный магазин.
– И репетиторство по два часа. Среда-четверг.
Замечаю, как его глаза стремительно увеличиваются в размерах и начинаю смеяться.
– Обалдеть. В тебе что, солнечные батареи установлены?
– Это не так сложно, как кажется. Главное, чтобы между работами была возможность отдохнуть хотя бы пару часов.
– «Пару часов»! Тебе двадцать лет! Лишь единицы девушек твоего возраста задумываются о будущем. Инвестировать в мозги, а не во внешность – редкое явление. Честно, я удивлен.
Наконец, после длительного вступления звучит приятный женский голос, но песня всё равно остается для меня загадкой.
– You cover me, – будто читая мои мысли, объясняет Ян. – Саундтрек из фильма «Лондонские поля».
– Я не смотрела.
– Наверное, потому что у тебя мало свободного времени. – Ян улыбается и принимается к завершающей части приготовления ароматного ужина.
Меня завораживают его движения и в особенности руки. Когда длинные пальцы прикасаются к кухонным принадлежностям, я испытываю зависть. Я бы не прочь оказаться деревянной лопаткой, которой он размешивает сливочный соус. Но самым убийственным в этом немом кино с эротическим подтекстом оказывается его язык. Вливая соус в кастрюлю с макаронами, Ян случайно задевает его указательным пальцем. Когда он слизывает белую каплю, у меня кровь стынет в жилах. До этого момента я испытывала чувство голода, но после оно в мгновение трансформировалось в совершенно иное состояние. Поджимаю колени и залпом выпиваю остатки виски. И страшно, и приятно. Сексуальное возбуждение искрит, как бенгальский огонь.
– Успокоилась немного? – спрашивает Ян, накладывая в две большие белые тарелки готовую пасту. Не сразу понимаю о чем он, пока не ловлю его взгляд на моем пустом стакане.
– Да, спасибо. – Вообще-то нет. Алкоголь расслабляет мышцы в тех местах, где просто жизненно необходимо сдерживающее напряжение. – Но больше не надо.
– Может, сок?
– Было бы чудесно.
Спустя минуту передо мной стакан с виноградным соком и тарелка ароматной пасты, а слева Ян, занявший соседний барный стул.
– Тебе не скучно здесь? – спрашивает он, когда я накалываю первую макаронину.
– Ничего подобного не заметила.
Он усмехается.
– Ещё бы! Ты вычистила половину дома.
– Процентов сорок пять. А ты, случаем, не профессиональный повар?
– Так, любитель.
– Безумно вкусно, Ян.
– Я готовлю только, когда есть настроение.
– Думаю, так делают многие.
– Судя по отсутствию контейнеров в холодильнике и пустым кастрюлям, у тебя его никогда не бывает, да? – Наши взгляды встречаются. – Ты готовишь себе что-нибудь, когда живешь здесь?
– Разумеется. Не каждый день, конечно.
– По-моему, в холодильнике еды не убавилось.
– Потому что ты заказал столько, будто считаешь меня прожорливым поросенком.
– Для прожорливого поросенка ты слишком стройная. Просто питайся нормально, а не короткими перекусами.
Мне нравится думать, что Ян смотрел на меня и оценивал мою фигуру.
– Это что-то вроде дачи для тебя? – интересуюсь я, решив сменить тему. – А, впрочем, для дачи этот дом слишком роскошен. Ты планируешь сюда переехать или… – Замечаю усталую задумчивость на его лице. Кажется, мое любопытство не совсем уместно. – Я так просто спросила. Забудь.
– Я построил этот дом для мамы, – признается Ян, отправляя в рот несколько макарон. – Планировал, что она будет жить здесь, а я приезжать на выходные. У нее было много подруг и родственников. Дом казался ей очень большим, но я хотел, чтобы каждому, кто приедет погостить у нее, было место.
Мое сердце тает. Матерям, воспитавшим любящих и добрых сыновей, нужно ставить памятник.
– А по итогу, она не провела здесь и ночи. Может, продал бы, но я в него всю душу вложил, – усмехается он с заметной печалью в глазах. – В каждый уголок, в каждую розетку. Да и мама просила оставить его.
Ян продолжительно вздыхает, и я понимаю, что говорить о близком человеке, которого уже нет, ему совсем не хочется. Особенно с чужим, вроде меня.
– Возможно, ты воспримешь это за полное отсутствие такта и воспитания с моей стороны, – признаюсь я, испытывая неловкость, – но я не умею выражать сочувствие в этом плане. – Ян поворачивает ко мне голову. – Ну, знаешь, когда в фильмах кто-то рассказывает о близких людях, которые умерли, то собеседник обязательно произносит фразу типа «сочувствую» или «прими мои соболезнования». Что-то вроде того. И у них это получается. Они же актеры, – улыбаюсь я. – А я не могу этого сказать, ведь знаю, что прозвучит неискренне и шаблонно что ли. Мне жаль, что в какой-то момент времени ушел из жизни родной тебе человек. Не сомневаюсь, что терять близких очень тяжело… Ужин очень вкусный, Ян, но ты переборщил с порцией и в меня уже не влезает.
– А ты посиди немного и всё влезет, – улыбается он, опустив глаза в свою тарелку. Он выглядит таким одиноким, что у меня сжимается сердце.
– Я бы лучше оставила на завтрак.
– Там полная кастрюля. Будешь всю неделю есть.
– Отлично! – смеюсь я. – Макароны я люблю.
– Да, – Ян улыбается и допивает свой виски. – С недавних пор это мое любимое блюдо.
Мой взгляд тут же устремляется к шкафчику, где стоят синие коробки с макаронами. Алкоголь жонглирует моими мыслями… Я ведь прямо-таки вижу себя в черной рубашке с голой задницей! И почему вдруг?
– Спасибо тебе, Ян. Ещё раз. – Сползаю со стула. Сигнализация визжит, что мне пора сваливать. – Я даже забыла о том, что случилось. Правда.
– В этом и был весь смысл ужина, – усмехается он.
– Не против, если я всё это уберу завтра? – обвожу я взглядом наши тарелки.
– Я вполне способен помыть посуду, Тая. – Он обводит меня молчаливым взглядом и тянется к своему телефону. – Отдыхай. Сегодня выдался неприятный вечер.
– Но чудесный ужин, – необдуманно отвечаю я и мысленно ударяю себя по лицу. – Спокойной ночи, Ян.
Обещаю себе, что больше никогда не останусь с ним наедине. Не позволю!
И пить алкоголь в его присутствии я больше не стану. Однозначно.
Глава 9
Утром мы с Яном не пересекаемся. Когда я уезжаю в город, он ещё спит. Соня в шоке с того, что случилось. Она сердится, что я не сообщила ей о пожаре вчера, и обещает поехать сегодня на квартиру со мной. Маргарита, хозяйка магазина, отпускает нас на час раньше, за что я ей очень благодарна.
– В прошлом году у нее сгорела дача. Она знает, что это такое, – сообщает мне Соня, когда мы едем на такси за моими вещами.
Дарья смотрит на черную стену, когда мы заходим в пропитавшуюся дымом квартиру. Рядом с ней низкорослый мужчина в кепке и планшетом в руках. Я вижу в углу прихожей свои обугленные тапочки и сандалии, которые купила в начале лета. Но это не самое страшное, ведь дверцы шкафа-купе, вмонтированного в нишу, выглядят как один огромный кусок угля.
– Нет… – шепчу я, страшась заглянуть внутрь. – Только не это.
Рельсы расплавились и колесики по ним уже не проедут. Мужчина толкает правую дверцу и та просто отваливается!
– Господи! Это же… Это же невозможно!
Все мои вещи, коробка с фотографиями, обувь, документы – всё погибло в пожаре. От моей жизни осталась одна только серая пыль. Не могу сдержать слезы и, спрятав лицо в ладонях, ухожу на кухню, которая вообще осталась нетронутой.
И мой ноутбук.
Я плачу и улыбаюсь, благодарная, что хотя бы он у меня остался. Соня прихватила с собой несколько больших пакетов, чтобы было куда сложить вещи, но они нам не понадобятся.
– Пойдем отсюда, – говорю я подруге, сунув зарядное устройство в свою сумку. Ноутбук беру подмышку. – Здесь мне больше нечего делать.
Дарья прощается со мной молчаливым и виноватым кивком.
На улице становится пасмурно, поднимается ветер. Сажусь на лавочку, прижимая к себе ноутбук так, будто это единственная родная мне вещь.
– Не убивайся, пожалуйста! – опускается передо мной Соня. – Главное, что ты жива и здорова. Как и все те, чьи квартиры пострадали.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
