– Пока в замешательстве.
– Слушай, я понятия не имею, где ты там себе местечко козырное откапала, но больше, чем уверена, что ты уже понравилась начальству. Тебе не стоит даже волноваться насчет работы. Она уже твоя!
– Хотелось бы верить. – Обвожу взглядом незнакомые стены. Они кажутся мне холодными и неприветливыми. – Наверное.
Единственный, кто счастлив моему присутствию здесь, так это Джерси. Он ходит за мной по пятам и даже отказывается выходить на улицу, когда я открываю перед ним стеклянные раздвижные двери. Он смотрит на меня так, словно боится потерять.
– Эй, парень, – опускаюсь я на корточки и глажу его черную и грустную морду, – что с тобой случилось? Вчера носился, как сумасшедший, а сегодня такой печальный.
Приготовив для себя кофе, я выхожу на террасу. Пес выбегает на улицу, мчится вниз к лужайке, но потом резко останавливается и оглядывается на меня.
– Обещаю, я буду ждать тебя здесь!
Неужели он настолько понимает меня, что после услышанного бежит в сторону леса, а уже через пару минут возвращается обратно?
– Все свои делал сделал? – спрашиваю я и потягиваю горячий напиток. – Чем предлагаешь заняться сегодня? Может, мы начнем с мойки окон? Знаешь, моя бабушка, затевая генеральную уборку, всегда начинала именно с мойки окон. Квартира у нее была небольшая, но именно окна отнимали большую часть моих сил. Особенно стирка и глажка штор. – Джерси опускается и сонными глазами оглядывает расстилающуюся перед ним территорию. – О, нет, дружок! Слинять не получится! Я тут видела в гараже высокую стремянку. Не принесешь? Иначе, как мы будем снимать все эти дорогущие ткани?
Когда из колонок, вмонтированных в стены, начинает звучать песня из моего плейлиста в телефоне, настроение, подпорченное неприятными новостями, значительно улучшается. Я вооружаюсь всем необходимым, чтобы за сегодня помыть как можно больше окон и постирать шторы.
Поначалу всё идет, как по маслу. За уборкой и музыкой я отвлекаюсь от насущных проблем, полностью посвящая себя наведению чистоты в чужом доме. С каждым отмытым окном стены кажутся теплее и, когда подходит очередь до самого большого и пугающего, я издаю протяжный вздох и смахиваю пот со лба. Оно вздымается к самой крыше и сюда нужна стремянка в три раза выше, чем та, которой я пользовалась всё это время. На часах половина шестого вечера и было бы лучше оставить эту работу на завтра. У меня болят руки, да и поясница постанывает, требуя заслуженный отдых.
– Ладно, – вздыхаю я, глянув на спящего у камина Джерси. – На сегодня достаточно мытья. Продолжим завтра, а теперь самое время принять душ и заняться ужином.
Надо же! Стоит произнести слово «ужин», как мохнатая морда тут же подрывается с места. Удивительный пес, ничего не скажешь!
В душе усталость проявляется сильнее. Горячая вода стекает по коже, старается расслабить мышцы. Я ведь даже и половины окон первого этажа не помыла, а впереди второй и третий… И это огромное в гостиной.
С чего я взяла, что мне удастся навести чистоту в огромном домище за пять дней, чтобы оставить приятное впечатление у его хозяина? Если к пятнице я вычищу весь первый этаж, это будет настоящее везение. Но коль оно меня редко навещает, то шансы мои получить это место весьма невелики. Так стоит ли надрываться, чтобы потом мне помахали ручкой, пожелав удачи в поиске работы?
Промокнув волосы полотенцем, я надеваю черную мужскую рубашку и закатываю рукава до нужной мне высоты. Я не люблю халаты и после душа предпочитаю надевать что-то свободное и легкое, чтобы тело дышало.
Джерси ждет меня в спальне. Натянув белые махровые носки, я спускаюсь на кухню, а пес послушно идет рядом.
– Может, просто сварим макароны? – спрашиваю я, открыв правую дверцу широкого холодильника. – Твой хозяин накупил столько продуктов, будто я жирное и прожорливое существо, которое питается всем подряд. А! Точно! Он просто опасается, что я могу съесть тебя, поэтому и сделал настолько крупную закупку.
Джерси смотрит на меня, забавно изогнув брови.
– Я просто шучу! Мне вполне хватит и макарон.
Из колонок звучит неспешная и меланхоличная Young and Beautiful. Сейчас самое время врубить что-то безумное в духе Мерлина Мэнсона, чтобы не уснуть прямо посреди кухни, но такого в моем плейлисте с роду не водилось. Ставлю кастрюлю с водой на огонь и насыпаю корм в миску Джерси.
– Приятного аппетита, кавалер. Ты сегодня очень помог мне, знаешь? – Прячу упаковку обратно в нижний ящик, а потом поднимаюсь на носочки, чтобы достать синюю коробку с макаронами. Она стоит у самого края в верхнем шкафчике, и вчера я сама её туда поставила. – Будь другом, Джерси, притяни табуретку, – кряхчу я, нащупав коробку кончиками пальцев, – если не хочешь, чтобы я умерла от голода прямо на этом столе, потому что мне навряд ли хватит си-и-ил…
– Тогда, может не стоило так перетруждаться?
Я подскакиваю, вскрикиваю, спотыкаюсь о собственную ногу! Если бы моя голова доставала до открытой дверцы шкафчика, я бы точно пробила углом собственный висок. В одно мгновение я оказываюсь зажата между холодной столешницей и мужчиной, внезапно появившимся из неоткуда!
– Ян? – таращусь я на него в панике. Мое сердце громыхает в ушах, часто дышу ртом, будто только что совершила резкий старт. – Что ты… Что вы… Боже! Я же чуть не умерла от страха! Зачем так делать?!
– Этого не случилось бы, ответь ты на мои звонки, – отвечает он с кривой улыбкой. – Я хотел сообщить тебе, что заеду, но ты не ответила.
– Есть домофон! Есть звонок у двери! Господи! В конце концов, можно просто сжать кулак и постучать в дверь!
Мне всё ещё не хватает воздуха. Мое дыхание прерывистое и тяжелое. Я плавно опускаю веки, изо всех сил стараясь дышать ровно, но ничего не выходит. Момент внезапного появления Яна стоит в голове на репите и каждый раз я пугаюсь с новой силой.
Один.
Два.
Три.
Медленно открываю глаза, поймав успокаивающее дуновение ветра с запахом ледяной мяты. Серые глаза Яна следят за мной, а его губы слегка приоткрыты. Он наклоняется ко мне чуть ближе и всё во мне болезненно сжимается. Коротко дунув мне в лицо, он внимательно заглядывает в мои глаза и спокойной спрашивает:
– Лучше?
Только сейчас я понимаю, что его руки удерживают меня. Твердая нога прижимается к моему бедру. Я чувствую напряжение её твердых мышц собственной кожей. Сигнализация в моей голове срабатывает молниеносно и истерично верещит, приказывая, не дышать. Не вдыхать его запах, иначе он породит такие фантазии, которые даже с самыми близкими подругами совестно обсуждать.
– Я не хотел напугать тебя, – говорит Ян и отпускает меня. Он подходит к холодильнику, достает стеклянную бутылку воды. Мой взгляд скользит по его ногам, минует крепкую задницу, потому что это может быть чертовски опасно, и задерживается на широких плечах. Он как будто напряжен. Может, даже сердит, но старается не показывать этого. – Как прошла ночь?
– Спокойно.
Откупорив крышку, Ян оглядывается.
– По правде говоря, я думал, что ты уже слиняла.
– И поэтому вы приехали на четыре дня раньше?
– Мне просто нужно кое-что забрать. Не хотел ехать сюда завтра утром. – Он делает несколько глотков воды, оглядывается, а потом снова смотрит на меня. Желваки на его скулах напрягаются. – Ты не одна, да?
– То есть?
Кивнув на мой внешний вид так, будто ответ на мой вопрос более чем очевиден, Ян делает ещё несколько глотков. Опускаю глаза на свои обнаженные ноги в пушистых носках и с конкретным опозданием осознаю, что на мне мужская рубашка, прикрывающая чуть больше половины бедра.
– И что?
– На тебе мужская рубашка, – напоминает он.
– Я в курсе. И что с того? Разве мы обговаривали одежду, в которой я должна здесь находиться?
Ян усмехается.
– Мы договорились, что на испытательном сроке ты сюда гостей не водишь. И уж тем более парней. Я заметил, что сегодня ты занималась уборкой и, должно быть, очень устала, но разве нет иных способов расслабиться после тяжелого трудового дня?
Он говорит со мной так, будто уже повидал всё в этой жизни. Честное слово, не видь я его лица, то решила бы, что ему полтинник минимум!
– Я уже говорила, что у меня нет парня, – напоминаю я, не сводя с него глаз. – А спать с кем попало только ради того, чтобы «снять напряжение» – прерогатива мужчин. Я не люблю халаты и поэтому ношу мужскую рубашку. Она свободная, удобная и просто мне нравится. Если бы я знала, что вечером буду не одна, то непременно разоделась бы как, капуста.
Вода в кастрюле закипает и стеклянная крышка начинает громко трещать и прыгать. Я спешу к варочной панели, но Ян уже отключает подачу газа. Мы снова стоим друг на против друга, правда расстояние значительно больше. И это к лучшему.
– Не обижайся. Обычно девушки надевают мужскую рубашку после секса. Вот я и решил, что ты не одна.
Напряжение в серых глазах Яна манит, заставляет испытывать любопытство.
– Наверное, я бы тоже так решила. Обижаться не буду.
– Я заберу, что мне нужно, и сразу уеду. Обещаю, что приеду только в пятницу вечером, – с прохладцей говорит он.
– Вы можете приезжать в любое время, – вырывается у меня. – Ведь это ваш дом.
– С Джерси проблем не было?
– Нет. Оказывается, он очень умный пес. Правда, не хочет спать на полу.
Мужская бровь ползет вверх.
– Он спит с тобой?
Я киваю.
– А ещё отказывается выходить на улицу, если я не выхожу вместе с ним. Вчера он носился по лужайке, а сегодня только и делает, что спит или ходит за мной по пятам. Может, приболел?
Ян переводит удивленный взгляд на развалившегося на полу Джерси. Он вылизал всю миску и его пузо заметно увеличилось в размерах.
– Скорее выздоровел.
Я не понимаю, что значат его слова, но уточнять не решаюсь. Да и Ян, кажется, уже собирается уходить.
– Достать макароны? – спрашивает он с подозрительной медлительностью.
– …Нет. Спасибо, я сама справлюсь.
– Ну, да. Что ж, до пятницы.
Ян уходит, не дождавшись от меня ответа. Он оставляет после себя запах, с которым мне бы очень хотелось лечь спать.
Помечтав немного о невероятном, я беру табуретку, чтобы достать коробку с макаронами. И вдруг до меня снова доходит одна очень пугающая мыслишка, подкрепляемая напряжением серых глаз. Чтобы подтвердить свои постыдные опасения, я спешу в ванную комнату. Поворачиваюсь спиной к собственному отражению в большом зеркале, встаю на носочки и поднимаю правую руку, как делала это несколько минут назад, пытаясь дотянуться до макарон.
– О, господи…
Низ рубашки задирается, выставляя напоказ мою пятую точку. И всё бы ничего, но ведь кроме носков и рубашки на мне ничего нет. Ведь я очень люблю не надевать белье после душа.
Глава 5
С наступлением долгожданной пятницы, моя уверенность в себе затухает, как сломанная спичка. Я отказалась от работы в баре, чему обрадовались Соня и Наташа. Они плохо понимают, что я очень рискую, и не только дальнейшим обучением в университете. Если Ян не возьмет меня на эту работу, зарплата в книжном магазине не покроет и половины арендной платы за квартиру и мне придется снова бегать по собеседованиям.
Четыре дня я намывала окна на первом этаже, протирала пыль на бесконечных книжных полках в кабинете, пылесосила, мыла полы, отутюживала штору за шторой и цепляла их обратно. Последнее, кстати, оказалось самым сложным, поскольку все ткани чертовски тяжелые и очень легко мнутся. Помощь со стороны бы тут точно не помешала. Я перемыла всю посуду, что есть на кухне. С половиной справилась посудомоечная машина, с другой – мои собственные руки в желтых перчатках. За ужином я поймала себя на мысли, что испытываю безграничную гордость за себя и свой труд. Каждый уголок, каждая щель, каждая дверная ручка первого этажа светится чистотой и это была моя личная заслуга. Если бы это был мой дом, я бы сфотографировала всё вокруг и выложила снимки в Telegram, написав что-то вроде: «А быть Золушкой очень даже приятно».
Не свожу глаз с подъездной дорожки. Джерси лежит на моей кровати, прижав уши к голове. Кажется, мое беспокойство передалось ему, а может он просто чувствует, что скоро мы попрощаемся навсегда и уже грустит.
Подъездная дорожка озаряется белым светом автомобильных фар. Черный Range Rover ловко паркуется под светящимся навесом.
– Ну, что ж, друг мой, – поворачиваюсь я к Джерси. – Пора идти.
Пес вздыхает. Взяв сумку со своими вещами, я выхожу из спальни и закрываю дверь, надеясь, что мне ещё выпадет возможность переночевать здесь. У лестницы я слышу, как хлопает входная дверь, и мое сердце подпрыгивает в дрожащем предвкушении встречи с Яном.
– Прошу, не переживай! Я вполне могу справиться сама! – раздается веселый женский голос.
Мои ноги прирастают к полу. Джерси издает глухое рычание, а потом срывается с места и мчится вниз по лестнице. Не проходит и пары секунд, как его громкий лай превращается в настоящий собачий ор.
– Джерси, ко мне! – приказывает ему Ян, но пес не повинуется. – Джерси, сидеть!
Набросив ремешок сумки на плечо, я спускаюсь на первый этаж и застаю хозяина с его навалившей в штаны гостьей у входной двери. Ян держит Джерси за ошейник, а тот стоит в атакующей позе и громко лает на высокую брюнетку в белом брючном костюме.
Умница, Джерси.
– Джерси, идем! – тянет его Ян, но пес не поддается. – Да что с тобой такое, черт возьми?!
– Джерси? – зову я на другом конце коридора. Четвероногий в момент замолкает, но всё так же держит в напряжении прижавшуюся к двери брюнетку. – Иди ко мне, мальчик?
Пес разворачивается и послушно подбегает к моим ногам. Я опускаюсь перед ним на колени, обхватываю ладонями черную морду и провожу большими пальцами за торчащими ушами.
– А я и не знала, что ты бываешь очень злым псом.
– С ума сойти! – ахает брюнетка и начинает смеяться. Она кладет руку на спину Яна, а другую держит на своей груди. – А я не знала, что у тебя есть бешеная собака! Хоть бы предупредил!
– Я сам не знал, – говорит Ян, не сводя с Джерси глаз. – Привет, Тая.
– Добрый вечер, – здороваюсь я, поднявшись на ноги. Смотрю на брюнетку, но она на своей волне и в приветствиях не нуждается. Просто стоит и хохочет.
– Он тебя слушается, – говорит мне Ян. – Как тебе это удалось?
– Мы просто спим вместе.
Девица брезгливо усмехается, а губы Яна трогает слабая улыбка.
– А его можно закрыть в какой-нибудь кладовке? – спрашивает она. – И будет вообще замечательно, если ты заберешь его куда-нибудь с собой! Ян, дорогой, где тут ванная комната? Мне нужно освежиться.
– Последняя дверь направо.
Брюнетка идет в мою сторону. Я понимаю, что каждый «цок» её высоких каблуков раздражает меня сильнее, чем укусы двадцати комаров одновременно. На всякий случай я беру Джерси за ошейник. Девица закрывает за собой дверь и только тогда я расслабляю пальцы. Я снова опускаюсь перед ним, заметив боковым зрением, что Ян направляется к нам.
– Не обращай на нее внимания. Её просто никто не любит и поэтому она такая злая.
Джерси облизывает правую сторону моего лица, и я спешу подняться.
– Очень надеюсь, что вы не станете запирать его где-нибудь в угоду вашей…гостье. Он очень хороший и послушный парень.
– Я это знаю, – совершенно спокойно отвечает мне Ян. Его подозрительный взгляд проходится по ремешку моей сумки и вновь устремляется к моим глазам.
