Елена Княжина
Дикая магия. Невеста темного принца
Пролог
(Дорогие читатели! «Невеста темного принца» – это продолжение цикла «Дикая магия», следующий том после «Игрушки темного принца». А начинать знакомство с героями следует с первой части «Проклятье «Черного тюльпана»).
***
Сил почти не осталось. Ноги подкашивались, организм был полностью обесточен. Высшая магия взяла свою дань, и меня мутило.
Результат оказался неожиданно хорош, только совсем не радовал. Я до последнего надеялась, что не получится. Малодушие… Глупость… Любовь…
Кажется, я вложила весь магический резерв в один удар. Хватит ли мне тех крупиц, что блуждали на кончиках пальцев, чтобы завершить начатое? А силы воли?
Переборов слабость и тошноту, я опустилась на колени и провела ладонью по еще теплой щеке. Величественной мраморной статуей он возлежал на жухлой траве. Недосягаемо прекрасный и по-прежнему гордый. На лице мужчины застыли удивление и что-то еще… Пожалуй, это было разочарование. Во мне. Такого предательства он не ожидал.
Он пришел, чтобы меня забрать. Увести за собой в мрачные чертоги. Чтобы я встала королевой рядом с ним, творящим новую, великую историю…
Он звал. Но я за ним не пошла.
Жадный, избалованный, надменный… Как же я злилась на Блэра, возжелавшего всего! И целого мира, и власти, и безграничной силы, и… меня. Для полного комплекта.
Он не мог внушением заставить меня пойти с ним. И не хотел опускаться до угроз и шантажа. Августус уважал меня – одну из немногих в этом мире. Несмотря на разницу в магическом потенциале, называл, посмеиваясь, достойной соперницей. И сейчас я понимала, что он имел в виду.
Сила, заключенная в слабости. В хрупком девичьем теле, однажды подарившем ему невинность. В щедром сердце, способном испытывать столь сильные эмоции в отношении столь неподходящего кандидата…
– Я всегда буду любить тебя, – бормотала, не замечая, как слезы скатываются с щек и обиженно, никем не стертые, падают на белое платье. – Любить и верить, что осколки наших душ найдут друг друга. Обязательно найдут. Когда-нибудь… В другое время, может, даже в другом мире. Притянутые последней каплей дикой магии, разделенной надвое навечно. И они не совершат нашей ошибки. Они выберут друг друга.
Замерзшими от страха пальцами я начертала на высоком гладком лбу ритуальный узор. Воздух под ладонью горел и искрился золотом. Торопливо, опасаясь передумать, я стянула с его крепкой, но изящной руки перстень. Как у всех приличных Темных магов, у Блэра имелся жезл-талисман с встроенной иглой.
Быстро проколола свой пальчик и вернула кольцо на место. Теперь завершающий аккорд… Я размазала красную каплю по магическому символу на застывшем лице и забормотала слова, вычитанные в дневнике моего прадеда. Он был известным коллекционером древних обрядов, связанных с операциями на духе, – фамильный дар обязывал.
– Я, Аврора Воронцова, первая этого имени, сим ставлю запирающую печать. Заклинаю тебя своим духом, даром, кровью, памятью… Не покидать бренного тела. Плоть станет вечной тюрьмой для мятежной души. Богиня Судьба нам свидетель. Да будет так!
Рядом мельтешил Роджер, возмущенно махал руками. Не одобрял, это и молодому морфу понятно. Призрак что-то кричал, но я не слышала. Уши заполнял давящий гул и взволнованный звон.
В конце концов, я не выдержала и громко всхлипнула. И – уж терять гордость, так терять – вытерла шмыгающий нос рукавом. Имела право. Мне всего девятнадцать лет, а я только что убила любовь всей своей жизни. И больше никогда не увижу его пронзительно бирюзовых глаз.
Глава 1. Наследница проблем
Я стряхнула с себя сон и потянулась на подушке, с неодобрением поглядывая на витраж в нашей спальне. Нет, это решительно никуда не годилось! Унаследованные воспоминания Авроры находили брешь в моем организме и вползали в сознание по ночам. Настойчиво, нагло, без приглашения!
Так что по утрам приходилось напоминать себе, что у любви всей моей жизни глаза вовсе не бирюзовые, а черные, как безлунная осенняя ночь. А волосы – цвета воронова крыла, а не скошенного, выгоревшего на солнце сена… И зовут ее Андрей Карпов, а не Августус Блэр.
Хоть эти двое и являлись, как недавно выяснилось, дальними (очень дальними!) родственниками. Но «дядюшка Авик» ничего, кроме сомнительных огрызков дара внушения, в наследство своему сильно внучатому племяннику не оставил. То ли дело Аврора… Моя пра-пра-пра – сколько же там «пра»? – бабушка… Одарила так одарила!
Сегодняшний сон мне категорически не понравился. Выглядело так, будто графиня Воронцова не изгнала дух Блэра из тела, обрекая на вечные скитания, а, наоборот, заперла внутри. И печать сверху навесила… Сильную, древнюю. Замешанную на ее крови, даре, духе и памяти. А затем завещала мне частички всей этой радости в наследство.
До чего же подозрительно это все выглядело! Так и грозило ворохом неприятностей! И как Судьба согласилась на столь сомнительную сделку?
Занятия возобновились на прошлой неделе. Карпов вернулся тогда же. Впрочем, времени поговорить с крестным он до сих пор не нашел, а я не собиралась его торопить. Хотелось еще немого пожить. Чем дольше, тем лучше.
Зато Андрей нашел тайник Кесслера, в котором обнаружились записи самого Фридриха и дневники его отца. И теперь Карпов занимался своим излюбленным делом – с упоением ковырялся в зашифрованных бумажках, вымазанный чернилами от пяток до демонических ушей. Заметки Адалвалфа он обещал показать мне позже, после того, как изучит сам. Оставалось лишь терпеливо ждать.
Но чтения у меня и без дневников хватало. Во-первых, приближались экзамены, которые никто не отменял. Драгоценный том сказок Фелисити Честер я временно отложила, посвятив себя учебникам по «Контролю над именным жезлом», «Истории волшебного мира» и «Теории и практике магического противостояния». «Снадобья и травы» мне обещали зачесть автоматом, но пока Малый совет не принял по этому поводу никакого решения. Так что и к ним тоже приходилось готовиться.
А еще я не оставляла надежды найти что-то о заклинателях поверхностей и, в целом, о великих дарах. Я искала способ вытащить Присс. Но в нашей библиотеке была только общая информация. Бесполезная и угнетающая. В основном о том, что магов с высшими дарами, полноценно функционирующими, среди нас не осталось. Только очень сильные волшебники с примесью чистой, королевской крови могли порадовать фокусами – кратковременным внушением, эмпатией, ясновидением…
«Отголоски»… Это слово встречалось почти на каждой странице «Энциклопедии первой крови». Обрывки, огрызки… Бестолковые, а временами (как в случае Тамары и Вани Караваевых) – даже опасные. Ведь если инструмент сломан и функционирует неправильно, то от него больше вреда, чем пользы.
Частичка дара, завещанного Авророй Мудрой (такой ли уж мудрой?), тоже сильно смущала. А ну как он проклюнется в самый неожиданный момент, и ко мне так же, как к графине, потянется вереница разномастных психов?
Хотя маньяки всех мастей ко мне и так исправно тянулись. Вспомнить того же Кивана… Он сам сказал, что был последним, кто умел управлять зеркальными коридорами. А какой дар у Лукаса, интересно? Ни одна родовая книга не давала ответа. Про заклинателей материй не было вообще ни слова! Нигде. Думаю, Кавендиши скрывали свой фамильный дар от прочих.
На днях я рассказала крестному, что сумела обратиться к Сияющей материи через проводника, когда ассистировала профессору. И вынужденно призналась в том, что меня беспокоят кошмары из жизни Авроры.
– У тебя сильная родовая кровь, Ани, чистая, незамутненная, – согласился Артур, попивая ядреный «цветочный сбор» в плетеном кресле на террасе Пункта Связи. Миссис Абрамс удалось заманить его на ужин в прошлые выходные, принеся в жертву сочную утку и упитанного кролика. – Уверен, в тот раз проявились отголоски твоего собственного дара… Все Воронцовы так или иначе были ментальниками и целителями. Стоит лишний раз поблагодарить госпожу Пламберри, разглядевшую твой природный талант.
– Ну а как же «подарочек» от Авроры? – скептически протянула я, отхлебывая кофе и свободной рукой поливая чахнущий фикус.
– Если он раскроется, то усилит твой собственный дар. Они тождественны, – улыбнулся Артур. – Есть шанс, что ты сможешь обращаться к материи без проводника… Но это опасно, Ани. Можно отдать слишком большую плату.
– Я знаю, да.
– Сейчас все сложнее. Высшее чародейство не проходит бесследно, безнаказанно. Магический фон давно угасает, внутренний резерв волшебников уменьшается, сжимается… Быть высшим магом и использовать высшую магию – не одно и то же.
Я улыбнулась: крестный слово в слово повторил слова Карпова. Забавно было думать о том, что они могут в скором времени породниться.
– Потому дары и вырождаются… Для полноценного функционирования им нужен сильный фон и крепкий, большой резерв, – крестный грустно выдохнул. – Хотел бы я пожить в прежние времена. Но… что ушло, то ушло.
…Питерское утро радовало солнцем. Желтые лучи щекотали нос и красиво играли на моей случайной татуировке. В который раз я придирчиво разглядывала «украшение».
В слепящем утреннем свете «змейка» казалась драгоценным изумрудно-золотым браслетом. Но стоило убрать руку в тень, она снова становилась непритязательно-болотной и слишком уж сильно напоминала чешую. Бррр! Словом, к новшеству на запястье я никак привыкнуть не могла, посему исправно носила подарок Дорохова.
А вот с мыслью, что по нынешним меркам я не то живой щит, не то пушечное мясо, я смирилась сравнительно легко. Во-первых, этого уже не изменить. Во-вторых – а разве когда-то было иначе? Я давно привыкла к роли жертвенной овечки и разменной монеты в судьбоносных играх арканов, рагнаров и прочих властолюбивых магов.
Гостья во мне обживалась, бесстыдно пользуясь тем, что у нас теперь было одно тело на полторы души. Но после произошедшего в голубом домике в горах на краю австрийской деревеньки что-то поменялось. В моем сердце будто зажегся огонь. Я стала видеть четче и легко различала, где мои чувства, а где – отголоски чужой памяти.
Как будто на тех простынях с забавными вензельками я отвоевала свое право любить Демона. Моего! А не этого странного белобрысого типа, к которому тянулся внедрившийся в меня кусочек чужой души.
Аврору я чувствовала приглушенно и воспринимала как молчаливого наблюдателя, изредка подкидывавшего картинки. Как правило, по ночам. И, к прискорбию, не всегда пристойные. Но совсем выкинуть графиню из головы не представлялось возможным.
Да и крестный сказал, что если я хочу получить ее дар и усилить свой, то должна принять все наследие целиком. Мол, подарки идут в комплекте.
– Что, если я впущу Аврору слишком глубоко и перестану быть собой? – взволнованно расспрашивала я Артура тем вечером. – Джелла вон вообще спятила!
– Не бойся. Мисс Фонтейн впитала два сознания, а тебе достались лишь кусочки памяти и осколок духа. Это не опасно.
– Точно? – с подозрением покосилась на крестного.
– Даю слово, Анна: тебе ничего не грозит. Аврора Мудрая не стала бы подвергать опасности свою пра-пра-пра-пра… В общем, внучку, – убеждал меня старый интриган. – Уверен, она попыталась передать тебе только полезную информацию, которую ты в будущем сможешь применить во благо.
О да! Теперь я знаю, как выглядит великий Августус Блэр без штанов. И это поистине бесценно и незабываемо!
А еще благодаря нескольким сочным воспоминаниям я считаю свою пра-пра-пра… прародительницу, основательницу нашей Академии, легкомысленной влюбленной дурехой. Все-таки некоторые вещи о предках лучше не знать.
Конечно, я понимала, что, в целом, память поколений – штука полезная. Сколько важных знаний о древних ритуалах, высшей магии и обращении к сияющей материи можно получить из первоисточника!
Ихтиоподы, вон, только так и живут, передавая икринке информацию напрямую. Не позаботься его родители о «раннем развитии» малыша, сидел бы сейчас двухметровый кроха Рован на валуне и палец сосал. А он вон какой… Какой-то. Мы с ним не виделись с тех пор, как Ихти утащил зазеркальную Присциллу в озеро и залег с ней на дно.
– Ты так и не рассказал, зачем арканам высшая кровь, – напомнила Артуру, вытряхивая временно из головы грустные размышления. – Её кровь…
– Скоро сама все узнаешь. Поскольку печать снята, я на днях соберу миротворцев и расскажу всем, с кем и почему мы боремся на самом деле. Мне и самому надоели тайны, – вздохнул крестный.
– Собрание? И мне можно будет присутствовать? – я удивленно подняла брови.
– Даже нужно, – ухмыльнулся он. – А пока… Позволь Авроре соприкоснуться с твоей магией. Не борись. Впусти глубже. Вместе вы сможете раскрыть твой потенциал.
Легко сказать: «позволь соприкоснуться»! Чем ближе я подпускала к себе чужой дар, тем ярче мне снились сны и тем эмоциональнее они были. Ночами я захлебывалась от слез, глядя в потускневшие бирюзовые глаза. Вскрикивала от боли в той странной лачуге, увешанной букетиками и платками. Млела от виноватых поцелуев, вздрагивала от властных прикосновений… Чувствовала, как длинные белые пальцы бегают по моим позвонкам… Не моим… Нет, нет! Аврориным!
И вот сегодня – снова. Стоило вчера на магическом спарринге с Сюзанной воззвать к Авроре (там было что-то истеричное в духе «Да помоги же ты, раз такая «Мудрая» и все равно тут сидишь!»), как вся моя оборона провалилась. То есть тот бой я выиграла, внезапно вспомнив парочку крепких заклятий и впервые успешно выполнив жезлом «тройной замах с закрутом в ноги». Но ночью пришлось расплачиваться за помощь свыше (точнее – изнутри). В итоге я измучилась и почти не отдохнула.
Августус в кошмарном воспоминании погиб как-то странно. Будто бы не насовсем. Я чувствовала, как внутри меня-Авроры теплилась надежда… Глупая девчонка! Она точно знала, что делает, запечатывая его душу и передавая по наследству свою кровь!
Аврора спасала свой мир, тратя последние силы и принимая трудные решения. Но убить свою любовь по-настоящему так и не смогла.
А еще в моем сне был Роджер и, судя по его возмущению, прекрасно понимал, что творит юная графиня. Не мешало бы найти да расспросить бестелесного дурня. С пристрастием.
***
Нарядившись в форменные юбку и блузку и сунув ноги в удобные разношенные туфельки (на случай, если снова придется убегать от тигриц, арканов и полных песцов), я спустилась вниз. В фойе ничто не напоминало о произошедшей битве. Да и в преддверии экзаменов все быстро позабыли о случившемся.
Арканы о себе тоже ничем не напоминали. То ли зализывали раны, то ли спешно пополняли ряды, то ли ждали решения Верховного Совета, с которым неустанно боролся крестный, обосновавшись временно в Эстер-Хазе. А может, просто затаились, выискивая момент, когда миротворцы расслабятся. Эйвери прав: вряд ли Братство откажется от своих затей.
Но Ихти, последнее звено кровавого ритуала, сидел на дне и не показывался. И меня это полностью устраивало. Пока он перебирает камешки, вплетает водоросли в золотые косички, расчесывает ракушками бороду и красуется перед Присс, никто не узнает о нашем опасном постояльце.
Была и еще одна неприятная новость… Младшему Раскову удалось сбежать из-под охраны в лечебнице Эстер-Хаза. Поскольку на момент нападения он, по магическим законам, считался несовершеннолетним, а травмы получил весьма серьезные, его условия оказались более щадящими. Палата на три уровня ниже тюремного отделения, два пожилых мага-охранника, общих на весь этаж… На своих двоих Расков бы, конечно, не ушел. А значит, ему помогли «сочувствующие арканству».
Но и на этом проблемы не заканчивались. Ведь моя учеба с некоторых пор превратилась в Ад. Самый настоящий – с пеклом, духотой и маревом перед глазами.
Мало того, что конец апреля «радовал» феноменально высокой температурой, рекордной для Санкт-Петербурга. Так еще, стоило увидеть на лекции Андрея, меня бросало в такой жар, что щеки мгновенно пунцовели, а поварешки, жезлы и склянки с ингредиентами валились из рук. Перед глазами мельтешили то голубые вензельки, то деревянный потолок австрийского домика с одиноким букетом лаванды, то литые мышцы, прятавшиеся под покрытой испариной теплой кожей…
Вот и на сегодняшнем занятии все с первых минут пошло кувырком. К счастью, оно было теоретическим – десятком разбитых колбочек меньше.
Карпов с кафедры рассказывал о свойствах шерсти и клыков гвархов чернобурых, и от густоты его голоса все внутри вибрировало, а мурашки на затылке и вовсе пускались в пляс. Я старательно записывала, самозабвенно покусывая кончик пера и нервно теребя верхнюю пуговицу на блузке.
На Демона глаз я старалась не подымать, хотя он то и дело забавно сбивался и замолкал на несколько секунд посередине фразы. Затем рассеянно продолжал, словно встряхиваясь ото сна. Впервые такое за ним замечала. За пятнадцать минут он сбился уже трижды.
Жара становилась нестерпимой. То ли кто-то открыл окна и впустил духоту в каменные стены аудитории. То ли у меня снова началась индивидуальная непереносимость демонических дисциплин. А ведь думала, что давно выработался иммунитет!
– Ну и пекло… – протянула Рашель, изнывая за столом передо мной.
Я невольно оторвала глаза от листа и… вляпалась в полный тьмы завороженный взгляд. Нервно сглотнув, я все-таки расстегнула чертову пуговицу – совсем дышать невозможно! Губы тут же пересохли, жарко стало даже пяткам. Дыхание отяжелело. Аудиторию наполнило еле заметное марево: воздух грелся сам по себе.
– Сто тринадцатая страница! – рявкнул вдруг Демон и размашисто хлопнул ладонью по кафедре, заставив половину учеников подскочить с мест, а прочих наградив затяжной икотой.
Сам же тихо выругался и черным вороном вылетел из кабинета. Впрочем, на его уроках царила такая дисциплина, что никто и не думал шелохнуться. Все послушно зашуршали учебниками. Я же обреченно опустила лоб на тетрадь и несколько раз стукнулась об нее от души, надеясь этим нехитрым методом стряхнуть с затылка надоедливых мурашек.
***
К концу занятия Карпов так и не объявился. У меня скрутило живот от волнения: а не решил ли он искупнуться посреди дня? Стряхнуть, так сказать, полуденный зной, охладиться, смыть пыль и пот с демонического тела?
В зловещей тишине ученики робко собирали учебники и тетради и похоронной процессией тянулись к двери. Ведь профессор с лекции никого не отпустил, а значит, все как один могли вечером отправиться «протирать склянки». Беда в том, что следующим шел урок Карамзиной, и приходилось выбирать из двух зол. Опоздать на «Практическую магию» тоже никто не жаждал.
Я вышла последней. Мысли, беснующиеся в голове, заставляли то нервно вздрагивать, то глупо хихикать. Я то до дрожи в коленях переживала за Ихти. То мечтала поменяться местами с Атариной и поглядеть на Демона, резкими, мощными гребками разрезающего сияющую гладь.
Живот снова скрутило. Но уже не от волнения.
– Мисс Дэлориан! На минуту… – прорычали вдруг в мое ухо, крепко ухватив сзади за локоток и потащив спиной в неизвестном направлении.
Не успела я ахнуть, как меня уже затолкали в темную, пропахшую мелом и лекарственными травами подсобку. В ней хранился всяческий хлам, не уместившийся в кабинет зельеварения. Я обо что-то запнулась, раздался странный древесный хруст… И я бы непременно полетела на пол, если бы пространство передо мной не закончилось вдруг чьей-то твердой грудью.
– Ой… – прошептала, потирая ушибленный нос. Зачарованная атмосферой тотальной секретности, я старалась не шуметь.
Глаза привыкли к мраку, и я разглядела Карпова. Совершенно, между прочим, сухого. И чем-то, как водится, недовольного.
Он стоял так близко, что обжигал щеки неровным дыханием. Стало совсем не по себе. Катастрофически. В силу обстоятельств после возвращения Андрея мы ни разу не оказывались наедине. Тем более в темноте. Тем более в замкнутом и небольшом (очень замкнутом и совсем крошечном!) пространстве.
Вензельки… Потолок… Горячая, влажная кожа…
Я задышала часто-часто, сердце припустило галопом.
Тролль меня укуси!
– Анна! – вырвал меня из жарких воспоминаний Демон.
– Что? – прошептала в воздух, разделявший нас. Теплый, плотный, густой.
– Не делай так больше, – черный взгляд гневно уперся в расстегнутую пуговицу. Пальцы его при этом самовольно потянулись ко второй, застегнутой. – Или мне придется прерывать занятия и вызывать учеников в кабинет индивидуально. Теле-маго-граммами.
– Всех? – удивилась я.
– Некоторых, – Демон угрожающе сдвинул брови и вкрадчиво добавил: – Вполне конкретных.
Я неловко прыснула и накрыла горячие щеки ладонями.
– Жарко просто… Этот воздух… Он плавился…
– Я заметил, – процедил Демон, теребя вторую пуговицу на моей блузке. Словно и эту хотел к себе в коллекцию. – Ани…
Резко выдохнув, я шагнула вперед, впечатываясь всем своим телом в его. Напряженное, натянутое струной до скрипа ткани. Казалось, еще одно прикосновение – и будет взрыв. И вся его сдержанность полетит к троллям. А моя – следом…
Андрей стиснул рукой мою талию, сунул нос в волосы, вдохнул глубоко… И, не выдыхая, отстранил от себя, вжимая в дверь подсобки.
С той стороны как раз табуном пронеслись первокурсники (этих, непуганых, легко опознать по топоту и стоящему в коридоре гвалту). За ними процокали каблучки мисс Эмеральд, замершие на пару секунд у двери… и, с тихим хмыканьем владелицы, снова отправившиеся в путь.
Мое фирменное малиновое желе от неловкости ситуации, пьянящей близости и атмосферы таинственности окончательно размякло. И я обреченно простонала:
– Ты будешь присутствовать на промежуточном экзамене по снадобьям?
Уточняла я это на случай, если Малый совет не решит меня помиловать.
– Разумеется… Я в приемной комиссии… – с нотками недоумения заявил Карпов.
– Ну все. Тогда мне конец, – я грустно улыбнулась и стукнулась затылком о дверь. – Я в твоем присутствии вообще не соображаю.
– Ох, пигалица… – проворчал Демон. – Мне конец наступит гораздо раньше.
– От мучений, связанных с моим обучением? – хихикнула в мрачное лицо.
– От них самых… Да…
Карпов смял мои губы в жадном, торопливом поцелуе и, пресекая любые мои попытки продолжить или хотя бы распробовать, вытолкал из подсобки обратно в коридор.
Глава 2. Ну надо же, мисс Дэлориан, ну надо же!
В Пункте Связи было подозрительно тихо. Ни миссис Абрамс, суетящейся на кухне, ни четы Осворт на чердаке, ни даже Джен, с ворчанием шастающей по коридору… Пусто.
А ведь через пару часов тут должно было состояться собрание миротворцев. Первое, на которое меня обещали допустить – Артур с утра напомнил мне об этом теле-маго-граммой.
Побродив по гостиной, полив бледную рассаду на застекленной террасе и выпив для разнообразия чаю, я пошла наверх. Несмотря на то, что организм прекрасно восстановился, меня то и дело клонило в сон. Спасибо Авроре и ее бесштанному возлюбленному, с маниакальной навязчивостью заявлявшимся в мою голову и прерывавшим нормальные сны. Тоже не слишком, надо признать, приличные, зато куда более сладкие и желанные.
Дуновение за спиной заставило обернуться, едва я занесла ногу над первой ступенькой.
– Мисс Дэлориан? – Карпов удивленно закашлялся, не ожидая налететь на меня своим телепортом.
– Можно просто «Анна», профессор, – игриво улыбнулась я, заставив Демона покоситься в сторону кухни.
– Раз уж мы так удачно столкнулись, могу отдать вам дневники Адалвалфа. Но, честно говоря, я не обнаружил в них ничего интересного, – Карпов протянул мне старую потрепанную записную книжку с желтыми исчерканными страницами. – Заметки, зарисовки, воспоминания о молодых годах… Никаких шифров и тайных страниц. Боюсь, вы заскучаете за таким чтением.
– Не сильнее, чем за вашими учебниками, профессор, – хихикнула я и, взяв у него книжку, принялась задом подниматься по лестнице.
Во-первых, я все равно туда собиралась. Во-вторых, рядом с Демоном становилось слишком жарко, а его темный взгляд наводил меня на крайне непристойные мысли.
– Далеко собрались? – Карпов сделал пару шагов вверх и ухватил меня за край юбки, мешая побегу. И, кашлянув в кулак, снова глянул в сторону кухни.
– А дома никого нет, – смилостивилась над мужчиной и сделала еще шажок наверх.
Ткань юбки опасно натянулась, вынуждая Андрея подняться следом. Видимо, он тоже решил, что рваной одежды с нас обоих достаточно.
– Заноза… – сокрушенно протянул он.
Я пятилась дальше. Выше. Карпов загипнотизированным кроликом, не отрывая глаз от моего лица, шел по пятам. Держась на расстоянии вытянутой руки, с зажатым в ней подолом юбки. Рвать он ее не собирался, но помять – святое дело.
Я неловко ввалилась спиной в спальню, смущенно покусывая губу. Затея выходила какой-то уж совсем вероломной. В любой момент в Пункт Связи могло прибыть стадо миротворцев, а мы… мы… Мы не могли даже разорвать зрительный контакт. В груди пекло, губы пересыхали, я боялась моргнуть, не то что сделать глубокий вдох.
Карпов сглотнул, напряженно сжал челюсть… и с обреченным видом вошел за мной. В дверь, захлопнувшуюся с тихим щелчком, полетело мощное запирающее заклятье. Боги, надеюсь, никто из случайных визитеров не увидит чары высшего порядка… Потому как я так точно не умею.
Искусав нижнюю губу в кровь, я нервно ее облизнула. Карпов дернулся. Выдохнул рвано. Сделал шаг ко мне и мрачно, выжидающе застыл.
Да что же мы, тролль побери, творим?
Он так и стоял без движения. И смотрел. И… я побежала пальцами по его рубашке, выуживая пуговицы из петель и стараясь не касаться кожи. Потому что, судя по напряженно сжатой челюсти, одно случайное прикосновение – и остатки демонического самообладания сорвет с петель. А мне моя блузка целой нравится… Да и ему рубашка еще пригодится.
– Анна… – хрипло выдохнул Карпов, прожигая глазами. От такого взгляда и сознание потерять не стыдно. Я сглотнула. И аккуратно потянула черную ткань с плеча.
В трепетном молчании мы смотрели друг на друга. Между нами искрило, в воздухе носились крошечные молнии. Темная ночь лилась из демонических глаз и затапливала сознание. Я стянула с него рубашку. Бросила на пол. Не удержалась – провела указательным пальцем по татуировке, тянувшейся от шеи к груди…
– Я точно потеряю с тобой рассудок! – исступленно прошептал Карпов, дергая за тонкий шифон и впечатывая меня в свое тело.
Блузка угрожающе затрещала и, кажется, разошлась по шву.
…Случившееся дальше запечатлелось в памяти какими-то обрывками. Волнами, взрывами, всплесками. Сладкими, тягучими, обжигающе пряными…
Я пыталась стряхнуть с себя остатки блузки, дергая локтями, а Демон уже суетливо гладил плечи и покрывал их поцелуями. Терлась щекой о гладкую скулу, слушая, как на шее вибрирует его хриплый рык. Отстранялась. Ловила губы, пробуя на вкус. Так долго и жадно, как мне того хотелось. Перехватывала вездесущие пальцы, сплетая в замок со своими. Летела куда-то. Уже без юбки…
Приземлялась на белоснежные простыни роскошной двуспальной кровати, как специально переданной мне заботливой четой Осворт «по наследству». Краем сознания отмечала, что нам снова достались не черные. Что ж… Значит, будем действовать методом исключения.
Страдала от внезапной боязни щекотки, которой за мной отродясь не водилось. Но едва демонические губы касались кожи на ребрах и животе, просто не могла сдержать очередной «Ах». А уж когда он, вдохновленный не иначе как исследовательским интересом, спускался ниже… Коленка дергалась сама собой.
– Ох!
– Прости… – отчаянно краснея, я пыталась придать голосу виноватый оттенок.
– Какая же вы заноза, мисс Дэлориан! – с ворчливой нежностью прошептали в искусанное ухо, когда я еще пару раз нечаянно лягнулась, вынуждая оставить мои ребра в покое. Вместе с неуемным исследовательским интересом одного профессора. – Вот что мне с вами делать, а?
В моем закоптившемся от жара сознании сейчас блуждал только один правильный вариант ответа. Тугие узлы внутри множились нестерпимо, и руки сами потянулись к ремню в черных брюках… И на этот раз Демон меня не останавливал.
***
– Артур застрял в чертовом Эстер-Хазе, – щекотно проворчал Карпов в затылок.
Он размеренно дышал, прижимая меня к себе спиной. Отлепляться от него решительно не хотелось, хотя проваляться еще полчаса в постели было бы непозволительной роскошью – миротворцы могли прибыть в любой момент.
– С самого возвращения видел его два раза по пять минут, – жаловался Андрей. – И оба раза он улетал по срочному вызову, не дав мне сказать и слова. Он словно специально меня избегает!
– Так, может, и не стоит с этим торопиться? – предложила я, ежась внутри от предвкушения гипотетической смерти для нас обоих. Все-таки я трусиха, Андрей прав.
– Стоит, пигалица, стоит… Все это катастрофически неправильно, – ухо чувствительно куснули, напоминая, что мой голос в этом вопросе не учитывается. – Право слово, еще пара таких его побегов, и я заявлю свои права на тебя прямо на собрании миротворцев!
– Одно как раз сейчас будет, – хихикнула я, представив багровеющее лицо крестного… и как-то снова стало не до смеха.
Нет, правда, куда так спешить? Все ведь хорошо. Чертовски хорошо. Вот так нежиться в его крепких руках, вздрагивать от внезапных ласковых прикосновений, плавиться воском от требовательных поцелуев… В нашей жизни и без того мало спокойных, уютных моментов. Зачем все портить?
Когда все узнают, наступит форменный Армагеддон. Бабахнет так, что мало не покажется. Никаких арканов с рагнарами не надо!
Почти уверена, что даже Великому Бесштанному Августусу далеко до моего разгневанного крестного… А в том, что он будет в ярости, я не сомневалась. Артур, конечно, старался не показывать внутренней боли. Но после предательства Белинды он все чаще заводил разговоры о доверии и преданности. О своем ближнем круге, в который входило не так уж много человек. И в первых рядах были мы с Андреем.
Я развернулась в теплых объятиях и внимательно посмотрела на Демона. Погладила ладонью скулу с тонким шрамом. Нет, такого упрямца не переубедить…
– Не нравится? – прошептал Карпов, неправильно интерпретировав мой озадаченный вид.
– Нравится. Я откуда-то знала, что ты захочешь его оставить.
– Просто некогда было заниматься всякой ерундой… – пробурчал Андрей, не желая признавать, что оставил «украшение» намеренно. Не иначе, чтобы пугать первокурсников.
Внизу хлопнула входная дверь, и я невольно вздрогнула в демонических лапах. Карпов и не шелохнулся: то ли умудрился заснуть с открытыми глазами, то ли просто непрошибаемый. По первому этажу топало несколько пар ног, слышались голоса, и мое сердце зашлось в судорожной чечетке. И почти тут же в нашу дверь забарабанил чей-то кулак.
– Ани, ты тут? Хватит спать, собрание сейчас начнется, – проворчали голосом Джен.
Потоптавшись немного, она ушла. А меня колотило дрожью. Как же неловко.
– Ну и чего ты так трясешься, трусиха? Ты моя невеста. Почти жена. К тому же чары скрыты от посторонних, да и нас за ними никто не слышит, – спокойно прошептал Карпов, поглядывая на переполошившуюся меня с улыбкой. – Не быть тебе шпионкой… Но мне действительно пора.
Андрей встал с постели и принялся методично возвращать разбросанную одежду на свое тело. Мои щеки запылали, но взгляд от точеной фигуры оторвать не получалось.
– Ты так очаровательно смущаешься, пигалица, что хочется вгонять тебя в краску снова и снова, – признался Демон, застегивая рубашку.
– Я уже почти привыкла, – по новой заливаясь стыдливым румянцем, пробурчала я.
– О, поверь, я знаю еще очень много способов заставить тебя краснеть, – самоуверенно «обнадежил» Карпов.
– Один из них – рассказать, что ты знаешь очень много способов заставить меня краснеть! – возмущенно засопев, я откинулась на подушку и демонстративно накрылась одеялом с головой.
В конце концов, вот-вот начнется собрание, и неизвестно, что крестный решит на нем рассказать… Карпову тоже есть, чем удивить миротворцев. А лучше места для пряток и не придумаешь.
***
– Мисс Дэлориан… – окрикнул веселый, добродушный голос, и я вся подобралась в предвкушении неприятностей. Брендан выходил из кабинета с какой-то папкой в руках и застал меня прямо у двери в ванную. – У вас все хорошо? Выглядите взволнованной. И какой-то… непривычно растрепанной.
Вот уж тут он явно привирал – лохматой я бываю часто. Правда, не всегда тому причиной спятивший Демон. Карпов из спальни сбежал телепортом, а вот мне пришлось выбираться традиционным методом: на своих двоих. Благо, запас одежды у меня тут имелся, оставалось лишь ополоснуться и расчесаться, приведя себя в подобающий собранию вид.
– Я просто заснула… – поправляя ленту, наскоро вплетенную в волосы, оправдалась я.
– А еще… – парень подошел ближе и зажал папку подмышкой. – Вы больше не кажетесь замерзшей. У вас очаровательный румянец. И вы пахнете любовью.
– Ох…
– Влюбленные девушки, уверенные в ответных чувствах, особенно красивы, – Брендан улыбнулся, обнажая ямочки на заросших щеках. – Вы счастливы?
Я покусала губу, пробежалась взглядом по хитрым морщинкам у серых глаз и презабавным каштановым кудряшкам… Что ему ответить?
Пожалуй, то, что сейчас со мной происходит – вот этот грохот сердца и постоянное, томительное ожидание чего-то, что вот-вот будто бы произойдет… Мурашки под коленками, ватные ноги, подрагивающие пальцы и непроходящий жар внутри… Желание немедленно лететь вниз, прыгая через две ступеньки, чтобы тайком прикоснуться к своему мужчине, поймать его щекотный взгляд, уловить запах… Да, пожалуй, это и есть счастье. Я кивнула.
– Я рад за вас, Анна. Пойдемте вниз, собрание вот-вот начнется. Все уже…
– Но я не успела…
– Артур просил вас поторопить, – Брендан строго сдвинул брови, но серьезнее не стал.
– Он уже тут? Ох… – я обласкала прощальным взглядом дверь ванной и вздохнула.
Вместе с бравым воином, деликатно придерживающим дрожащую меня за локоть, мы спустились вниз. В гостиной толпились маги – важные, в большинстве своем незнакомые и одетые по-деловому. И я окончательно уверилась в том, что Судьба надо мной издевается, заставляя в наиболее ответственные моменты выглядеть так, словно по мне проехался каток.
Но, чего лукавить, полчаса назад каток по мне и впрямь проехался.
***
Крестный, сцепившийся языком с каким-то загорелым арабом в светлом льняном костюме, объявил десятиминутный перерыв. И я, пользуясь паузой, устремилась на кухню. Нужно выдохнуть и перестать так трястись. В конце концов, не написано же у меня на лбу, где, с кем и как я проводила последний час?
– Вас не затруднит?.. – Брендан с мольбой уставился на кофейную турку. И когда я покорно достала с полки деревянную мельничку, добавил: – Понимаю, что это не мое дело, но я бы хотел уточнить…
– Ммм? – я всыпала зерна в доисторический агрегат и перевела глаза на бравого воина. – Тот парень, что вас согревает и делает счастливой, достаточно серьезен в своих намерениях? Мужчины умеют туманить женский разум обещаниями, особенно когда речь идет о столь юных и неопытных девушках… Тем более о дестинках.
– Беспокоитесь о моей репутации?
– Беспокоюсь, – нахмурился Брендан и сжал челюсть. Игривая ямочка на подбородке скрылась из вида. – И даже готов вступиться за вашу честь, если потребуется. Вы невероятная девушка, Анна, и достойны самого серьезного к себе отношения. И если он вас хоть чем-то обидит…
– Вызовете на дуэль? – хихикнула я, колдуя над кофейной туркой.
– Парочкой шрамов на симпатичной физиономии точно награжу, если потребуется, – уверенно заявил парень, и мне поплохело. Нам с Андреем и одного шрама на двоих более чем достаточно. – Могу и серьезнее потрепать, если попросите…
– Только через мой труп, господин Хайв, – закашлялась я, наливая кофе в две чашки.
– Хорошая шутка, мисс Дэлориан, – признал Карпов, появляясь в проеме.
Он расслабленно прислонился к дверному косяку, пощекотал меня своим черным рентгеном с головы до пят, хмыкнул, добравшись до лохматой косы… и алчно поглядел на вторую чашку. Из чего напрашивался вывод, что кофе я снова не попью.
Да мне что-то и расхотелось… Щеки снова горели – в сотый раз за сегодня – от этой ехидной ухмылки, прилипшей к демоническим губам. Как будто не сам полчаса назад путал мои волосы жадными пальцами, не позволяя оторвать мой рот от своего даже для короткого вдоха…
– Рано или поздно я куплю сюда кофемашину, – пробурчала смущенно, протягивая одну из чашек Брендану. – Представьте себе, какая красота: нажали на кнопочку – и voilà! Достаточно подставить… Ай!
Ладонь вдруг пронзил удар тока – не сильный, но жутко неприятный, – и пальцы от неожиданности разжались. Через секунду на полу красовалась горсть керамических черепков, обрамленных гигантской кофейной кляксой. Юбку тоже заляпало, да и брюкам Брендана досталось.
А миротворцы как раз потянулись в столовую и начали занимать места… Да что за невезение? И кто так глупо шутит в тысячный, наверное, раз?
– Джен? Убью же! – свирепо рявкнула в воздух и подставила саднящую ладонь под холодную воду. Я ожидала увидеть в проеме довольное лицо ворчливой заразы. Но там стоял только Карпов, с задумчивым видом потиравший свою ладонь. – Сколько можно? Кому-то еще не надоело так шутить? Больно же!
Разоряться в никуда было бессмысленно, и я виновато поглядела на Брендана. Тот с таким изумлением и растерянностью пялился на крошечное синее пятнышко на моей коже, что даже бравые кудряшки поникли.
