Все исчезло, лишь только Ви выхватила шар из моей руки.
– Ну, наконец-то нашла! – радостно провозгласила она, подняв его над головой.
Секунда и предмет испарился из ее руки, а девушка только отряхнула руки и, с довольной улыбкой продолжила собирать вещи, выпавшие из ее безразмерной сумки.
Вот только я отчего-то не смогла так просто расстаться с неожиданным видением.
– Что это было.
Ви подняла на меня удивленный взгляд и помедлила, словно не сразу поняв о чем я.
– А, это! Шар кровных уз. Бабушка заставила взять, чтобы не забывала про семью. Будто не знает, что в Академии запрещены все виды связи, кроме писем. Это еще и артефакт первого уровня, так что после проверки мне его скорее всего не вернут. Придется закончить Академию, чтобы получить его обратно! – как-то совсем невесело усмехнулась она.
– Я видела там…
Но узнать, видела ли я только что ее бабушку, мне не удалось, потому что впереди вновь раздалось это скрипучее “следующий!” и очеред схлынула вперед, оставив нас с Ви в некотором отдалении.
Моя новая знакомая тут же подхватила сумку и поспешила догнать ее, а я вдруг с ужасом осознала, что вижу огромную картину целиком, ведь между мной и ней осталось всего три человека.
Это было странное, неподдающееся описанию чувство. Трепет перед произведением искусства… мандраж перед экзаменом… нет, все не то. Какая-та смутная тревога словно пыль разлетелась по воздуху вокруг. Она наполняла легкие, мешая дышать и заставляла мир вокруг меркнуть, отходить на второй план перед монументальным величием огромного полотна, как я теперь видела, вдоль исписанного единым потоком неизвестных мне символов, которые, казалось, никогда не повторялись.
Одни из них блестели злолотом, другие серебром, какие-то были едва заметны, словно во время их нанесения у мастера закончились чернила, а третьи были чернее ночи, казались выжженными и совершенно не читались. Однако, близость к этому “единственному экспонату в зале” открыла мне то, что он был совершенно не один.
На небольшом постаменте, возле которого стоял самый старый из двойников, блестела в лучах невидимого солнца золотая прялка. Такая, витиеватая, с узорным колесом, как с какой-нибудь средневековой гравюры. Только сделанная из чистого золота, а не из дерева.
Да, это странно, но я почему-то была уверена, что именно из золота, а не покрыта им поверх дерева. Рядом с ней стояла самая обычная, в том смысле что не золотая, подставка с гребнем для шерсти, от которой через острое золотое веретено, повернутое острием вверх, к колесу тянулась нитка. И какое-то непонятное чувство тревоги возникало у меня внутри, когда я смотрела на этот чудаковатый перформанс: Здоровенная, испещренная мелкими символами картина, на фоне которой стоит золотая прялка, а рядом с ней с торжественной, преисполненной гордости миной, замер старик, которй при этом неодобрительно смотрит на меня…
Стоп! На меня?!
Я в ужасе завертелась вокруг, поняв, что стою перед ним совсем одна и кажется, всего мгновение назад он успел о чем-то меня спросить. Но куда хуже того, что я не помнила его вопроса, было то, что вокруг нас совершенно не было людей. Никого! Даже мерзкого назойливого мажора… как там его звали…
– Что-то не так? – неодобрительно спросил старый монах, смерив меня взглядом сверху вниз, даже несмотря на то, что мы с ним были одного роста.
А у меня внезапно во рту пересохло и я даже не нашлась что ответит. Да и что тут скажешь? Да, не так? Да, черт возьми, тут все не так!
– Адептка, просто коснись иглы. Это не больно. – Добавил он как-то до кровожадности холодно, чем совсем не внушил мне доверия.
Я с сомнением посмотрела на неприветливо мигнувший мне кончик золотой иглы, установленный на прялке.
Я отступила в сторону, подальше от этого средневекового пыточного экспоната.
– Э… пожалуй, нет. Это же как минимум не гигиенично!
– Что?
– Я хотела сказать… что боюсь даже предположить сколько людей касались ее до меня. Вы же знаете сколько жутких болезней передается через кровь?
Холодная, полная его презрения ко мне тишина охватила зал и я еще раз обернулась вокруг, недоумевая, куда же могли подеваться две дюжины… как их там, адептов. Да хоть бы и двойников этого… мастера Йоды на средневековый лад.
– Вы издеваетесь надо мной?
Я предпочла скромно промолчать, а монах, помариновав меня еще мгновение под своим неприятным холодным взглядом, вдруг шагнул ко мне и протянул вперед свою морщинистую тощую ладонь.
– Ладно, просто покажите руку.
И я, не будь дурой, протянула ее ему! Словно его слова были не просьбой, а приказом, которому нельзя было не подчиниться.
Я успела заметить только тень мстительной улыбки, мелькнувшую в уголках губ старика, как он дернул меня за руку и в следующий же миг ее пронзила острая боль, ударом молнии отдавшаяся по всей руке.
– Ай! Вы в своем уме?! – прорычала я, прижав к себе свою бедную ручку с ноющим от боли пальцем. На его подушечке быстро набухала яркая алая капля. Хоть бы ватку со спиртом дали, честное слово! Варвары!
Монах ничего не ответил мне, да я бы наверно и не услышала, потому что огромный зал огласило оглушительно громкое ритмичное постукивание – пришел в движение механизм золотой прялки. Колесо завертелось, а тонкая шерстяная нить, скользнула по желобу, стирая с иглы мою драгоценную кровушку.
Ожил и монах. Мужчина засуетился вокруг колеса, что-то повертел, подергал, а потом, когда то само собой отстановилось, снял с пояса привязанные к нему длинные черные ножницы, на которые я раньше и внимания не обратила. После чего с торжественной состредоточенностью срезал ими кусок нити и быстрым шагом направился к картине.
Я не видела что он там делал, пока стоял ко мне спиной. Заметила только момент, когда он взял с тумбы, стоявшей рядом с полотном, лупу и внимательно посмотрел через нее на угол картины.
– Кара… Итмонт? – прогремел его голос… неожиданно вопросительно и зал вокруг словно взорвался голосами!
– Что? Он сказал Итмонт?
Я в ужасе обернулась, увидев позади себя всех тех ребят, которые раньше стояли в очереди передо мной. Ну… почти всех. Не было, например, того широкоплечего парня, которого что-то не устроило в словах монаха, но был к сожалению, мажор. Как и все он что-то прошептал девушке, стоявшей рядом с ним и вдруг вновь уставился на меня, с каким-то испуганным удивлением.
– Может оговорился?
– Мамочки… – тонко простонала невысокая девушка, стоявшая ко мне ближе всего и испуганно попятилась вглубь толпы. Присутствующие здесь вообще, скажем так, попятились, когда я обернулась к ним.
– Кара Итмонт! – настойчиво повторил старик, явно привлекая к себе мое внимание.
Не скажу, что я стала хоть что-то понимать в творящемся вокруг сюре, но одно мне стало ясно точно:
– Простите, но вы наверное обознались! Меня не так зовут.
И снова эта гнетущая, убивающая тишина в ответ, только теперь она была еще более жуткой, потому что помимо старика в этой зале молчала еще пара дюжин человек. И все пялились на меня…
– Никакой ошибки быть не может. – Холодно, словно вынося смертный приговор, сообщил мне старик. – В ткань мироздания нельзя вплести неистинное имя. Вы Кара Итмонт… и вы приняты в Академию Стражей Пределов.
И стоило ему произнести это, как позади меня вновь поднялся встревоженный шепот.
– Итмонт? Это его дочь?
– Я думала все они умерли…
– О, нет… мы все умрем!
– Тсс…
– Проклятая в Академии? Я надеюсь, они собираются что-то с этим делать!
Я не решилась обернуться к ним. Каждая клеточка, каждая частичка внутри меня сейчас отчего-то задрожала так быстро и мелко, что мне показалось, еще мгновение – и меня от ужаса и волнения вывернет наизнанку прямо на ноги старого монаха.
Словно прочтя это по моему лицу, мужчина предусмотрительно сделал шаг назад и, одарив меня последним внимательным взглядом, обратился к толпе за моей спиной.
– Студенты! Следуйте за мной. И советую не разбредаться. Некоторые коридоры Академии ведут совсем не туда, куда бы вам хотелось попасть. А незнакомые двери на деле могут оказаться совсем не тем, чем кажутся.
Глава 2. Часть 4.
Резные двери в конце зала распахнулись, впустив в помпезное золоченое пространство тьму, запах сырости и тревожное волнение факельного пламени. А мне в тот же миг до боли захотелось обнять себя за плечи и свернуться калачиком на мраморном полу. Где-нибудь здесь, среди света и высоких белых колонн, вместо того чтобы плестись вслед за всеми обратно в этот душный мрак! Ведь там я уже была. И каждая тень в этом глухом каменном коридоре казалась мне кровожадным чудовищем, жаждущим лишь одного – схватить меня, несчастную, за мою свежую сочную пяточку тридцать седьмого размера.
Я огляделась вокруг, надеясь встретить еще кого-то, к кому могу обратиться с застывшим на я зыке вопросом, но зал был совершенно пуст и вместе с десятком юношей и девушек со стариком во главе из него будто уходила сама жизнь.
Прихрамывая на правую ногу, монах двигался невозмутимо быстро. Испугавшись, что так и вовсе останусь одна, я кое-как набралась смелости и окликнула его, не сходя с места:
– Простите… могу я отказаться от зачисления?
Кое-кто обернулся на меня, но не монах. Тот, как ни в чем не бывало, уже пересек зал и шагнул за золоченый порог, буквально вынудив меня поспешить за собой следом.
– Извините… э… сэр?
Ловя на себе не самые приятные взгляды, я вклинилась в толпу и почти нагнала старика, но тот даже не обернулся ко мне, хоть и просто не мог не услышать мой вопрос!
– Пожалуйста, выслушайте меня! Я уверена, что здесь какая-то ошибка и меня здесь быть просто не должно! Скажите, как мне вернуться обратно? Кто-нибудь… может вы знаете, как мне вернуться домой?
В глупой надежде встретить хоть каплю сочувствия и поддержки, я обернулась на молча следовавших за монахом ребят. Но те, если не отворачивались от меня, то вовсе отшатывались в стороны, с искренним страхом в глазах. Будто от чумной или бесноватой… вот только не крестились в ответ на мой взгляд.
– Эй! Даже не дыши на меня… – огрызнулся мажор, когда я случайно столкнулась с ним плечом.
– Что ты, какой нежный…
Ну, хоть этот не отпрянул в сторону так, будто я голодный зомби от которого отваливаются куски плоти.
Процессия из студентов тем временем свернула за угол и остановилась на месте, у большого мутного зеркала в почерневшей от времени деревянной раме. Я не сразу поняла что в нем так напугало меня, что я замерла на месте, в отличии от остальных, поспешивших занять место к нему поближе. Но прежде, чем успела сообразить, услышала свое имя… точнее не свое, а то, которым старик так упрорно пытался меня называть.
– Итмонт. Вы первая. И Фоггейн.
– Я? Почему я?! – испуганно воскликнула Ви.
Толпа расступилась передо мной, открыв путь к зеркалу и я увидела свою новую знакомую, с ужасом переводящую взгляд с меня на монаха.
Старик поморщился, словно откусив поллимона и, вытянув сухую, покрытую коричневыми пятнаями руку, провел по темной зеркальной глади скрюченными пальцами.
– На территории Академии действует комендантский час. Студентам запрещено покидать свои комнаты в ночное время без разрешения преподавателей.
Мутное зеркало пошло волной от его прикосновения и до меня наконец дошло, что же в нем так отталкивало – оно совершенно ничего не отражало кроме всепоглощающей темноты и тусклого света факелов. Я и другие ребята стояли перед ним, словно толпа призраков или вампиров! Ни намека на чью-то тень или кислую физиономию, обращенную в мою сторону.
– Помните, все зеркальные порталы отслеживаются, а всплески магии вне стен студенческих комнат контролируются. Впрочем, как и любые чрезмерные возмущения магического поля где-либо в пределах Академии и ее окрестностей. Все, что вам нужно знать об этом: ваша безопасность – это наш приоритет, и все запреты, введенные ректором Вивид, суть забота о подрастающем поколении Стражей. Есть вопросы?
– Да! – крикнула я не своим голосом, тут же оторвавшись от созерцания взволнованной зеркальной глади. – Да, у меня вопрос!
Честное слово, едва удержалась чтобы не запрыгать от радости быть наконец услышанной!
– Хорошо. – Как-то уж слишком безразлично кивнул старик, и тут же обратился к другим студентам, буквально окатив меня ушатом ледяного безразличия. – Вы и остальные сможете задать их своему назначенному куратору завтра после занятий. А сейчас прошу проследовать в свои комнаты.
С этими словами монах отдернул руку от зеркальной поверхности, заставив ту в последний раз вздрогнуть и провалиться внутрь рамы, явив жуткую голодную тьму заревевшую на низкой ноте, как ураган за открытой форточкой.
– Фоггейн и Итмонт. Вы первые.
Что? Он правда думает что я пойду… туда? Ну уж дудки, дядя!
Ноги сами потащили меня в противоположную от зеркала сторону.
– Да я… я же только спросить хотела!
– Итмонт, вы куда? Займите свою комнату, не задерживайте остальных. – проскрипел противный старикашка.
А когда я, испуганно вытаращив глаза отрицательно помотала головой, тяжело вздохнул и с раздражением обратился к Ви.
– Мисс Фоггейн, продемонстрируйте мисс Итмонт безопасность портала. Боюсь без вашей поддержки эта юная леди вот-вот потеряет самообладание.
По толпе студентов прокатилась волна неприятных издевательских смешков.
Ви же в отличии от остальных смутилась и, бросив на старика обреченный взгляд, шагнула в зеркало.
На какое-то жалкое мгновение, когда ее нога зависла над рамой, тьма исчезла, открыв вид на ярко освещенную комнату с синим ковром на полу и большим окном, скрытым за тяжелыми бархатными шторами.
Но вот, то видение исчезло, а вместе с ним и светлый затылок моей новой знакомой, которая теперь явно не желала со мной знаться.
– Что ж. – Терпеливо улыбнулся мне монах, вот только в этой улыбке я больше не видела ни намека на доброту. – Видите, никакой опасности нет. Теперь ваша очередь, мисс Итмонт.
– Давай, проклятая! – раздался за спиной знакомый насмешливый голос мажора. – Тебе то чего бояться?
Хотелось конечно обернуться и пришибить его чем-нибудь потяжелее крепкого слова, но, судя по всему у меня еще будет время для того чтобы в темном углу пересчитать зубы этому напыщенному индюку.
Потому, собрав в кулак трясущиеся поджилки и высоко подняв голову, я быстрым шагом направилась прямо туда, в воющую тьму. А уже сделав шаг за раму вдруг услышала жуткий, до костей пробирающий шепот:
– Кара… иди ко мне, Кара…
И едва не перестала дышать, когда оступившись, вперед лицом рухнула на ледяной мраморный пол.
Никакой опасности нет? Серьезно? Да они издеваются!
Глава 3. Часть 1.
Проклятье крови дело такое… но ты освоишься!
Каменный пол под пальцами казался ледяным, при этом в комнате, в которую меня занесло волей… или неволей противного старикашки, было почти жарко. Все из-за огромного камина в углу, в котором жадное алое пламя яростно облизывало еще не успевшие обуглиться поленья.
Вспомнив, что сидеть на холодном так-то себе дороже, я неуклюже поднялась, покряхтывая аки старая каргиня, и огляделась. Местечко, скажем прямо, было мало похоже на ту комнатку с уютным голубым ковриком и шторами на здоровенном окне. Что называется ожидание – реальность, получите и распишитесь!
Во-первых, окон тут вовсе не наблюдалось, а во-вторых, для студенческого общежития в этом месте было многовато всякого дорогущего барахла. Вроде глобуса в ретро-стиле, здоровенных напольных часов с позолоченным механизмом, ловящем отблески камина через тонкое стекло, а также всяких вычурных подсвечников, которые были здесь натыканы почти в каждом углу. Наверно для того чтобы было удобно читать книги, которых также здесь было в избытке… в шкафах, на полках и даже просто стопками стоящих где придется. Ну, просто не комната, а выездной филиал библиотеки!
Хотя, такое количество аналоговых осветительных приборов могло объясняться еще и тем, что озарить светом это помещение полностью, было той еще задачкой. В этих хоромах серийного интроверта, размером, наверно слегка превосходящих нашу с мамой двухкомнатную хрущевку, потолок был просто безобразно высоким. Свет от камина не достигал его, отчего создавалось впечатление, что сама тьма наблюдает за тобой сверху, ловя каждое твое движение и взгляд.
Я невольно поежилась, вспомнив тот загробный шепот, послышавшийся мне в зеркале и с вызовом вгляделась во тьму. Ну, в конце то концов, если уж и судьба мне быть съеденной, то лучше же заставить чудовище хоть немножко подавиться!
– Эй! Кончай пугать – не страшно! Выходи уже, поговорим как цивилизованные люди.
Скажу честно. Я была готова почти ко всему – к леденящему кровь вою оборотня, который, капая желтой слюной, спрыгнул бы прямо передо мной. К взрыву мраморных плит под ногами, из-под которых ко мне бы протянулись жуткие осьминожьи щупальца. И даже в какой-то мере к появлению Эдварда Паттифона*, клубком люрекса блестящего в свете камина, со своим этим: “Саша, ты знаешь кто я? Скажи! ”…
Но этот низкий грудной смех очень много вейпившей дамы средних лет, донесшийся мне в ответ с потолка, чуть не отправил меня в глубокое детство, когда пачкать штанишки было нормой.
– Боюсь, как люди будет проблематично, моя дорогая… но я постараюсь. – Сонной кошкой протянула незнакомка с потолка и плавно спустилась… нет, даже спланировала на пол.
Словно это было нормально вот так, висеть в воздухе метрах в трех над землей и пялиться на насмерть перепуганную меня!
Первое впечатление от голоса не обмануло. Это действительно была дама. Такая, вся из себя леди с идеальной осанкой, горделивым поворотом головы и образом продуманным до самой последней детали. Даже темные кудри в ее высокой прическе были волосок к волоску! Верх ее одеяния больше всего напоминал платье – ало-черный корсет с глубоким декольте, деликатно прикрытым темным кружевом, длинные рукава, доходившие до середины увешанных перстнями пальцев. А вот вместо юбки были черные брюки, заправленные в начищенные до блеска черные же сапоги. Я бы сказала современные такие, кожаные брюки. Со шнуровкой. К полному образу олдовой готессы не хватало только яркого макияжа, но дама судя по всему предпочитала свою естественную красоту. Впрочем, это ни капельки не портило образ, а даже наоборот. Ведь на аристократически бледном лице ее карие глаза в обрамлении черных ресниц и ярко-алые, будто искусанные в порыве страсти губы, смотрелись и так достаточно ярко.
Дама шагнула ко мне, оглядев меня с не меньшим интересом, чем я пялилась на нее и моментально посуровев, добавила:
– Однако впредь, мисс Итмонт, я попрошу вас не забывать о соблюдении субординации.
Я похолодела от одного только ее тона! Хоть и сказано это было спокойным и ровным голосом. Страшно было подумать, что бывает когда эта дама на кого-то кричит. О… даже без очков мне теперь было видно, что кем бы она не была – это определенно, что называется, облеченная властью женщина.
Одно хорошо – она точно не собиралась меня есть. По крайней мере пока.
– Да… я, не забуду… – промямлила я, за что получила очередной недобрый взгляд и оглушительное:
– Ректор Вивид! Да, я не забуду, мадам Вивид, спасибо за напоминание.
Ах, вот оно что…
– Спасибо, мадам… ректор. – Связала я, заплетающимся языком и с облегчением выдохнула.
Пожалуй, уж слишком громко, за что вновь была удостоена красноречиво негодующего взгляда.
– Боги… до чего же ты похожа на свою мать. – Проворчала мадам ректор, на миг совсем не аристократически закатив к потолку глаза.
Но у меня в голове в тот момент встревоженные колокольчики зазвенели совсем о другом:
– Вы знали мою маму? Но… как такое возможно?!
– Разумеется знала. – Вздернула нос мадам и устало обратила взгляд к камину. Помолчала немного, а потом даже улыбнулась. Слегка, одними лишь уголками своих идеально очерченных пухлых губ: – Во время учебы в Академии мы даже были с ней лучшими подругами.
Я нахмурилась. Не то чтобы не веря ей… но все это… как-то…
Нет, мама моя конечно мировая тетка. И сейчас может сдружиться со всеми, от змеюк в своей бухгалтерии, до брутальных экспедиторов и грузчиков, имеющих узкие, сугубо булькающие интересы, но… простите, с этой мадамой? Да и где? Ну, не хочет же она сказать, что моя самая обычная мама училась… здесь?!
– Нет… вы что-то путаете, наверно. М-мадам ректор. – Поспешно добавила я, испугавшись быть вновь уличенной в отсутствии субординации. – Моя мама не могла здесь учиться… она окончила торгово-экономический и всю жизнь работала…
– Ох, душа моя. – С глубокой, словно Марианская впадина, печалью в голосе сказала дама. И даже руку к сердцу прижала, позволив себе помолчать несколько мгновений, будто подбирая слова. Будто – потому что по ядовитому блеску в глазах, было совсем не сказать, что следующие слова дались ей так уж тяжело. – Я говорю про твою настоящую мать.
Настоящую? Мне вдруг стало очень-очень холодно и сердце в груди от ее слов будто пропустило удар… а потом вдруг стало так горячо! Не знаю, видела ли она, но вот я отчетливо почувствовала, как праведным гневом воспылали мои щеки и как зачесались мои руки, от желания схватить что-нибудь потяжелее и запустить в эту напыщенную врунью!
– Послушайте, я уверена, что все происходящее здесь – одна большая ошибка. – Отчеканила я, стараясь конечно держать себя в рамках, но уже совершенно не беспокоясь о том, чтобы ранить ее чувство отсутствия субординации. – Я – явно не та, за кого вы меня принимаете. Нет, это конечно очень круто узнать про магию, другие миры и вообще побывать в таком вот занимательном месте. Но поверьте, как только вы во всем разберетесь, то просто офигеете от того, как кто-то просчитался! Я не эта ваша Кара Итмунт, меня Сашкой Мироновой зовут, и мне тут явно место! Так что давайте… как-то вернем все как было, а? И я… эээ… надеюсь вы хоть не убиваете ненужных свидетелей вот этого… вот этого вот всего? – нервно махнула я руками вокруг, аки мельница, – Ведь нет, да?
Что-то нехорошее блеснуло в карих глазах мадам ректор. Какой-то то такой неприятный интерес, словно у какого-нибудь вивисектора, перед которым на столе разложили свежего подопытного. А ведь, если подумать, я к этому миру была пристегнула чем-то покрепче кожаных ремешков. И почти наверняка без нее мне в свой обыденный и родной мир было не вернуться.
– Не беспокойся об этом, – ласково сказала Вивид, задумчиво скрестив пальцы рук, – ведь ошибки быть не может.
Помариновав меня, пришибленную такими новостями, она вдруг отступила на пару шагов в сторону и вытащила с одной из полок толстый томик в черной обложке под змеиную кожу. Сдула с него пыль и перевернув с десяток листов, шагнула ко мне, обдав странным душным ароматом своих духов. Я бы сравнила их запах с пыльной паутиной и букетом роз на долгие годы забытых в вазе.
– Вот, посмотри. – Сунула она мне под нос его пожелтевшие страницы. – Это твои родители – Дэйн и Вирения Итмонт. Посмотри внимательно на твою мать. Ах… ну, просто как две капли воды!
– Я… я… – только и удалось мне выдавить из себя, ведь мозг мой в тот миг был слишком занят для осмысленной отповеди на тему “я – не я, и вот эта вот фамилия тоже ко мне не имеет никакого отношения…”
Потому что в агонии пытался одновременно переварить все происходящее и то, что стройная светловолосая женщина на черно-белой фотографии была действительно похожа на меня. Так сильно, что злость и возмущение в моей груди в одно мгновение уступили место бесконечной всепоглощающей пустоте.
Женщина на фото не улыбалась. Она скорее выглядела взволнованно, стоя рядом с высоким темноволосым мужчиной с острым цепким взглядом и такой же родинкой у уголка глаза, как у меня.
Дэйн и Вирения Итмонт? Нет же… нет! Эта, как ее, мадам ректор, же просто дурит меня!
– Очень жаль, что ты росла так далеко от дома, ведь теперь тебе придется приложить куда больше усилий, чем твоим сверстникам. – Сочувственно сказала женщина и совершенно безжалостно захлопнула книгу перед моим носом, взметнув в воздух облачко пыли. – Столько всего нужно узнать и далеко не все знания облегчат твой путь. Наверняка ты уже столкнулась… с некоторым неприятием со стороны окружающих.
У меня пересохло во рту. Прямо сейчас мне хотелось одного – оттолкнуть от себя эту душную даму и сбежать… не знаю куда. Да хоть бы и в тот темный коридор с монстрами из тени! Лишь бы подальше… лишь бы больше не слышать ничего о себе… и не о себе.
– Ну… если это можно назвать неприятием.
– Да, – сочувственно кивнула ректор, – Проклятье крови это такое дело. Но ты обязательно освоишься, я тебя уверяю. Со временем.
– Да что это за проклятье такое? Я что заразная что от меня все так шарахаются?
– Ох, нет. – Как дурочке, снисходительно улыбнулась женщина. – Но как бы объяснить… Что ж, скажи мне для начала, дорогая, что ты уже знаешь об Академии Стражей Пределов?
Теперь моя очередь пришла посмотреть на нее, как на не очень умную особу. Но я разумеется, сдержалась. Нет, не извежливости, конечно! Просто все еще была слегка напугана и совершенно обескуражена происходящим.
А на счет того, что я знаю об этой их Академии? Хмм… пожалуй, у меня на языке вертелась пара жаждущих сорваться с него ответов, например: “у вас совершенно противозаконная система поиска абитуриентов!” Но и тут я предпочла дипломатично отшутиться:
– Ну… у вас в приемной комиссии работают очень странные личности.
Ректор Вивид удивленно округлила глаза и вдруг рассмеялась этим своим холодным прокуренным смехом.
– Ты о доппеле? О, моя дорогая, – снисходительно улыбнулась она, беспечно отбросив книгу с фотографией моих так называемых родителей в стопку других, обрушив верхние из них на пол и взметнув облачко пыли, – ты еще не скоро привыкнешь к своему родному миру и очень долго будешь удивляться обыденным для остальных вещам. Это так… необычно. – Подобрала она слово и довольно прищурилась, словно ей понравился его вкус. – Доппель у нас всего один, но и его одного иногда бывает много!
Игриво подмигнула мне ректор и рассмеялась своей же, пожалуй, одной ей понятной шутке.
Что ж, покрайней мере эта пугающе властная женщина пребывает в хорошем расположении духа. Значит меня не съедят и не превратят в жабу, значит еще поживу…
– Видишь ли, Академия Стражей – это особое место. Например, здесь время течет иначе, чем за ее пределами и пространство так многогранно и искривлено, что некоторые события могут происходить в одном месте одновременно. Но за пределами ее стен окажется, что их на самом деле разделяли целые века и огромные расстояния.
Я прищурилась и изо всех сил попыталась напрячь мозги, чтобы представить как такое возможно, но решила не строить из себя отличницу по физике элементарных частиц.
– Как-то не верится в такое…
– А я и не прошу тебя верить мне на слово, ты все увидишь сама. Да и не бери в голову, благодаря моей авторской системе артефактов в большей части Академии поддерживается стабильное для внутреннего учебного распорядка состояние пространства-времени.
Вот так, хотела на экономический, а поступила в какой-то физико-астрономический… Интересно, а профессор Хокинг у них преподавал?
– Все это необходимо для обеспечения безопасности подрастающего поколения Стражей Пределов, ведь без нас все миры обрушатся в хаос и погибнет.
Ректор выдержала многозначительную паузу, проверяя на прочность то ли мои нервы, то ли просто улетев в свои собственные мысли, а потом вдруг продолжила не с того места, где начала:
– Все в природе находится в балансе, но его основа может показаться тебе нелогичной. Есть добро и зло, тьма и свет, хаос и порядок – они не отталкиваются друг от друга, как, например, вода и масло. Они скорее стремятся к тому, чтобы поглотить друг друга и занять освободившееся место. Но это невозможно, потому что все они будут всегда. Этот бесконечный цикл побед, поражений и возрождений, привел к образованию пределов – неких мембран, границ миров.
Сказала и довольно кивнула, будто все разъяснила.
Ну, да. Спасибо! Теперь-то мне все ясно! Нет. Теперь, если честно, стали закрадываться подозрения, а точно ли меня этим их зеркальным порталом занесло в кабинет ректора? В конце-то концов, о том, что она в этой Академии главная, я знаю только с ее слов! А этот странный душный каменный зал без единого намека на окна и двери, больше смахивает на темницу, для какой-нибудь умалишенной. А почему бы нет? Хотя… где гарантия того, что это я не стукнулась головой, распрощавшись с охранником Степой у магазина и теперь не лежу где-нибудь в больнице, погруженная в кому или пристегнутая ремнями с ниткой слюны, свисающей изо рта?
Брр…
Нет, уж лучше пусть все окажется правдой! Но тогда мне, пожалуй, лучше послушать внимательно эту психическую… то есть ректора Вивид. Возможно, начав понимать в происходящем хоть что-то я все-таки найду способ наконец отчислиться в свой простой, как три копейки, мир без всяких Стражей, Пределов и доппелей, чем бы они не являлись.
Заведя руки за спину, инфернальная ректоресса моего нового учебного заведения, принялась медленно прохаживаться по комнате, с интересом следя взглядом за моей реакцией на ее внеурочную лекцию.
Ну, какая тут у меня могла быть реакция? Кроме крайней степени пришибленности и коленной дрожи от мыслей, что если все, что она говорит – правда, то мне пипец.
– Мы называем эти мембраны пределами. Они отделяют пространство хаоса от созидательных территорий, но, к несчастью, весьма тонки и рвутся, стоит темной энергии сконцентрироваться в какой-то их части. Благодаря такому разделению появились миры, в которых зародилась удивительная жизнь. Родились мы с тобой и все что когда-либо нас окружало. Но эта красота… – печально вздохнула Вивид. – Она существует в постоянной опасности, ведь баланс энергий требует непрекращающейся борьбы противоположностей. Вот только это так же означает и крушение всего, что нас окружает – смерть устоявшихся миров, потому что истинный баланс в постоянном разрушении и обновлении. А какое живое, осознавшее себя существо захочет быть разрушенным? Кто пожелает смерти своим детям и разрушения всему, что окружало и радовало его при жизни?
Сказала и посмотрела на меня так внимательно, словно ждала от меня ответа. И хорошо что я только воздуха в лёгкие успела набрать, как она продолжила. А то удостоилась бы ещё одного снисходительного взгляда, на застрявшее на языке: "Наверно… не знаю…"
– Стражи – главные хранители миров. – С воодушевлением произнесла ректор, фанатично блеснув глазами. – Если хочешь, мы – единственная преграда перед хаосом, который стремится проникнуть в наши уютные миры. Стражи устраняют бреши в пределах… а также истребляют всю нечисть, проникающую к нам извне. Твари питаются магией, они жаждут ее, как путники в пустыне, давно не видевшие воды… но наша магия, манящая их, есть только по эту сторону пределов.
Ну, вот. Ещё и магия! Здрасти, приехали… мало мне было физики с астрономией, ещё и трах-тибидох на мою голову.
Я, как прилежная ученица, даже руку подняла, попытавшись ещё раз привлечь ее внимание к тому, что они тут все точно что-то напутали, потому что в моём мире магии нет, а значит я им в их академии не подхожу, но Вивид меня ожидаемо проигнорировала. Невозмутимо продолжив:
– Стражи появились в ответ на сопротивление жителей миров, стремящемуся к их уничтожению хаосу. Первыми из них стали те, кто отважился вступить в бой с темными созданиями, вместо того чтобы обратиться в бегство. Многие храбрецы и умелые воины гибли в этой борьбе, но те, кто оправлялся от ран, обретали удивительные способности. Кто-то светлые, такие как целительство или, например, левитация. Кто-то темные, среди которых тоже были весьма полезные… – добавила ректор и как-то слишком внимательно на меня посмотрела, заставив поежится от подозрений в собственной причастности к чему-то вроде испепеления на месте милого пушистого кролика, за всю жизнь даже чужой морковки не стащившего. – С появлением Академии и накоплении знаний о природе тварей, хаоса и брешей, защита мира стала более простым и успешным делом. Природных носителей особых способностей, тех, которые напрямую подверглись воздействию хаоса, стало меньше. Зато больше стало тех, кому эти способности передались по наследству. Разумеется, не у каждого потомка Стражей прошлого дар в крови достаточно силен для посвящения, но и в тех, кто подходит для обучения, пока не было недостатка.
Я нервно хихикнула, поймав на себе холодный, как нож в сердце, взгляд ректора. Но ей же не объяснишь, что это у меня такая защита дурацкая от эмоциональных потрясений! Кто-то плачет, кто-то в ступор впадает, а я ржу, как ненормальная.
Хотя, судя по тому, что происходит вокруг меня, почему "как"?
– Это вы сейчас пытаетесь сказать что у меня есть какой-то дар, да? – Решила я все же озвучить причину своей нервной реакции.
Женщина ещё посвернила меня взглядом пару мгновений, но потом вдруг смягчилась и с улыбкой кивнула.
– Да. Но не какой-то… нет, я разумеется не могу утверждать наверняка, ведь мы еще не знаем твоих способностей! – сказала она с каким-то уж слишком наигранным сомнением. – Твоя кровная линия, Кара, она особенная. Разумеется, много прославленных Стражей было у тебя роду, и ты могла унаследовать любую из их способностей, но мы возлагаем надежды на конкретно одну. Способность к единоличному замыканию брешей – ею обладал твой отец, который на сегодняшний день считается последним Стражем Врат.
Ага. Понятненько. Они меня значит на передний фронт войны с этими их тварями хаоса закинуть хотят? Чтоб я им быстренько все эти их бреши позакрывала?
Бежать отсюда надо, Сашка, бежа-ать!
– Вот как… хм… ну, допустим. – Промямлила я и поперхнулась, пытаясь сдержать очередной нервный смешок. – Но если он был такой особенный и уникальный, то при чем здесь тогда какое-то проклятье? Разве его… этого вашего Стража Врат не должны были на руках носить, чтоб он там вам все эти бреши… единолично закрывал.
Мне почему-то рефлекторно захотелось втянуть голову в плечи. Хотя понятно почему, Вивид в тот момент смотрела на меня, как богомолиха, на своего переставшего быть полезным самца. С аппетитом
– Что ж… так и было. – Холодно ответила женщина, когда пауза в нашем разговоре затянулась настолько, что я уже начала проклинать себя за то, что вообще раскрыла рот и перебила ее. – Пока он не осознал, что его дар – это не только спасение. Ведь у Стража Врат есть ключи не только на выход, но и на вход.
Я вдохнула и кажется забыла выдохнуть, поняв к чему она ведёт.
– Вы пытаетесь сказать… что он в какой-то момент начал эти бреши… открывать?
Вивид медленно кивнула, с садистским интересом наблюдая за моей реакцией. А я буквально слов не находила, ведь что тут скажешь, если все в этом мире считают моего, так скажем, отца террористом.
Теперь понятна реакция на меня… наверно, если бы в какую-нибудь американскую школу в один прекрасный день открыто пришла бы учиться дочь одного из виновников трагедии 11 сентября, это произвело бы схожий эффект.
– Но… зачем?!
Ректор посмотрела в сторону пылающего камина и задумчиво поправила свои безупречные волосы, хоть ненадолго избавив меня от своего убийственно внимательного взгляда. Меланхолично ответила:
– Хаос – это ведь тоже энергия. Я не сказала тебе? В отличии от магов этого мира, Стражи черпают силу именно из него. Твари с той стороны питаются магией с этой, твари с этой стороны, питаются магией с той… понимаешь о чем я?
Понимала… точнее нет… или да?
– Стражи это что, какие-то мутанты?
– Можно и так сказать, дорогая. Скажем так, в какой-то мере кровь всех Стражей проклята. Но страх вызывает только твоя, потому что никому не хочется повторения тех темных лет, когда твой отец, напитавшись мощи хаоса, чуть не взял власть над всеми мирами по эту сторонупределов.
– Ой…
Только и вырвалось у меня. Ну, а что тут ещё можно было сказать, кроме "ой", когда настойчиво приписываемый мне ею отец, оказался вовсе не террористом, а каким-то скажем прямо Темным Лордом во плоти!
Ректор, наверно, впервые посмотрела на меня без исследовательского интереса. Возможно, даже с сочувствием. Или мне это только показалось? Сказала с усталым вздохом:
– Да, пожалуй, на сегодня ты узнала достаточно. Теперь ты, скажем так, понимаешь с чем имеешь дело… но не спеши с выводами, дорогая. Другие могут бояться тебя и не понимать, что дети не могут нести ответ за деяния своих родителей, но только в твоих силах изменить их мнение о себе. Очистить кровь своего рода, так сказать. В конце концов твоя бабка, Стэлла Варэйер, тоже была Стражем Врат. И ее имя, в отличии от имени твоего отца, многие до сих пор произносят с почтением.
Ладно. Хорошо, конечно что не всеми моими "родичами", в этом мире пугают капризных детей, но сути дела это не меняет. Я не должна быть здесь! Я точно попала сюда случайно!
– У меня вопрос…
Словно почувствовав, что я снова пытаюсь узнать где выход из этого фантастического мира, женщина подняла вверх палец, не дав мне закончить.
– Не спеши. Ты обязательно получишь ответы на все свои вопросы. Мы разумеется, не знаем, станешь ли ты следующим Стражем Врат, но пожалуй, к тебе все же стоит приставить личного наставника. Я займусь этим, а теперь ступай. Ты наверняка устала и хочешь осмыслить все это.
Я не столько поняла, сколько почувствовала, что вот сейчас, возможно мой последний шанс узнать есть ли для меня выход, и почти прокричала, требуя внимания:
– Но что, если вы все же ошиблись и я не та, за кого вы меня принимаете?
Но ректор на это только закатила глаза. И, достав что-то блестнувшее красным из-за пазухи своего тесного корсета, швырнула это мне под ноги, со словами:
– Все! Прочь с моих глаз!
