Страница 2 из 4
Кира
Наверное, будь я ханжой, убежала бы сразу после его просьбы отсосать ему, но я осталась, и, кажется, ему понравилось.
О минете я много говорила с подругами. Они у меня вообще любительницы поболтать на тему секса. Еще больше я читала. Даже ролики смотрела. Не то чтобы я готовилась, просто…
Я знала, что однажды мне предстоит это сделать. Правда, я думала, это будет после, а не до лишения девственности. Даже здесь Кирилл меня удивил. Если для него это норма, то почему нет? Он наверняка привык к тому, что женщины удовлетворяют его ртом. Я ведь знала, на что шла, хотя было немного неприятно видеть в его ванной женские принадлежности. Осознавать, что у него наверняка кто-то есть, а он в этот момент без зазрения совести трахает тебя в рот.
Я отстраняюсь. Вкус спермы все еще чувствуется во рту, и я сглатываю слюну. Улыбаюсь и встаю на ноги. Меня немного ведет от долгого сидения на коленях, но Кирилл тут же хватает меня за руку, не давая упасть.
К себе прижимает и… целует. Его крепкий стояк упирается в низ моего живота, я сглатываю, поднимаю взгляд на Багрова и… тону в его серых глазах. Кирилл обхватывает меня за затылок и толкает на себя. Целует так, что у меня коленки начинают трястись, а внизу живота моментально становится горячо и влажно.
Терпкий запах его удовольствия пробивается мне в ноздри, движения языка становятся настойчивей, его рука исследует мою спину. Я в это время едва стою на ногах. В голове нет ни единой связной мысли. Я возбуждена и хочу получить разрядку. С ним.
Внизу живота все пульсирует, чувствительные соски изнывают от жажды прикосновений. Я трусь о него телом и отвечаю на его поцелуй со всей страстью, на которую способна. Я хочу большего. Хочу его. Сейчас. В себе.
Я понятия не имею, каким должен быть мой первый раз и какая будет боль. Статьи по этому поводу я тоже читала и видео обучающие смотрела, даже с девчонками разговаривала, но это – не то. Каждая говорит свое. Кому-то вообще не было больно, кто-то потом вообще боялся заниматься сексом, а у кого-то не было ни капли крови. Чего сегодня ожидать, я представляю только примерно.
– Дрожишь вся, – говорит Кирилл, отрываясь от поцелуя. – Так сильно хочешь?
Его рука с поясницы соскальзывает мне на бедро, затем к ноге, касается внутренней части и медленно поднимается выше.
– Пожалуйста… – шепчу.
Я, оказывается, могу быть настолько возбуждена, чтобы умолять мужчину. Его.
– Да ты мокрая вся, – рычит Кирилл и толкает меня к панорамным окнам, из которых я недавно рассматривала ночной город.
Мои лопатки и ягодицы прислоняются к холодному стеклу. Я машинально раздвигаю ноги шире, чтобы удержать равновесие, но Кирилл тут же подхватывает меня за бедро и поднимает одну ногу, закидывая ее себе на поясницу. Я охаю, когда его пальцы снова касаются меня там. Он кусает мою шею и мягко проводит по мокрым складочкам, дотрагивается до клитора.
– Такая мокрая… течешь вся…
Как вчерашняя девственница, я, наверное, должна смутиться. Щеки обязаны покрыться румянцем, а я – запомнить эти слова и сгорать от стыда каждый раз, когда придется их вспоминать. Я их, конечно, запомню, но сгорать от стыда мне точно не придется, потому что я его не ощущаю.
Зато чувствую его. Касания, поцелуи, взгляд. Я вижу, как Кирилл на меня смотрит. Возможно, у меня мало опыта с мужчинами, но взгляд его глаз цвета грозового неба не может врать. Он меня хочет. Его твердый член упирается мне в бедро, руки исследуют меня внизу, губы жалят горячими поцелуями.
– Откуда ты взялась такая? – шепчет мне на ухо. – С ума меня свела.
Все его слова отпечатываются в памяти. Каждое предложение записывается и заполняет важнейшую для меня папку под названием “Первая любовь”.
Дрожь простреливает все тело, когда его палец толкается внутрь меня. Я охаю и бьюсь головой о панорамное остекление. Держусь за плечи Кирилла сильнее и веду рукой по его животу к члену. Хочу его почувствовать, потрогать еще раз.
Касаюсь пальцами вначале крупной гладкой головки, затем основания. Сжимаю ладонь и вожу по нему вверх и вниз. Кирилл бормочет что-то непонятное и сильнее толкается мне в руку.
– Боже… – лепечу я. – Господи…
– Неужели тебя так не трогали? – спрашивает. – Не возбуждали? Твой этот единственный партнер.
Я не сразу понимаю, о каком партнере речь, а когда вспоминаю, хочу сказать, что соврала, но понимаю, что тогда он может все прекратить, и мотаю головой.
– Горячая такая… – проводит языком от ключицы до уха. – Страстная.
И он. Он горячий.
Когда горячая пульсация внизу живота становится невыносимой, Кирилл отстраняется. Я так и остаюсь стоять у окна. В ушах шумит, внизу живота чувствуются болезненные спазмы. Я хочу… господи, хочу кончить. Сейчас. Настолько, что готова сама себя ласкать, но сдерживаюсь.
Кирилл возвращается с презервативом в руках, раскрывает его и натягивает на член буквально на ходу. Подходит ко мне.
– Здесь или на кровати?
– На кровати, – бормочу.
Здесь бы я тоже попробовала, но говорят, в первый раз лучше традиционным способом. Так вроде бы не сильно больно.
Кирилл толкает меня на шелковые простыни, нависает сверху и раздвигает мои ноги, устраиваясь в центре.
– Потрогай меня… там, – прошу, чтобы не думать о боли, которая последует.
– Хочешь кончить? – спрашивает. – До того, как я войду в тебя?
– Да, – киваю и подаюсь вперед.
Пусть он сделает это. Доведет меня до оргазма пальцами и потом лишит девственности.
Он касается моего клитора с хлопком. Я охаю, выгибаюсь. Кирилл умело вводит в меня палец и тут же касается им клитора. Распределяет смазку по складочкам, терзает и мучает. Водит пальцами по клитору круговыми движениями, останавливается, затем повторяет это снова. В какой-то момент я понимаю, что он специально. Доводит меня до края и останавливается, доводит и замирает. Ему нравится видеть, как я изнемогаю от желания и ерзаю на кровати.
Он целует меня в шею, спускается к груди, не прекращая ласки внизу живота, втягивает в рот сосок, прикусывает. С моих губ срывается хриплый стон, а через мгновение его губы оказываются там. Ему требуется буквально пара движений языком, от которых я взрываюсь. Сжимаю в руках простыни и выгибаюсь дугой. Вибрации удовольствия распространяются по всему телу, а после я расслабленно и глупо улыбаюсь. А еще у меня все тело дрожит.
Кирилл снова нависает сверху. Проводит членом по моей промежности и толкается внутрь. Аккуратно, медленно и совсем не больно.
– Посмотри на меня, – требует.
Я слушаюсь и раскрываю веки. Его взгляд искрится возбуждением, дыхание сбито.
– Думала, я не узнаю? – спрашивает, толкаясь в меня на всю длину и ловя поцелуем мой крик боли.
Кира
В комнате темно, но я все равно боюсь открыть глаза. Одеяло до подбородка натягиваю и лежу, прислушиваясь к своим ощущениям и к шуму воды в душе.
Оказывается, Кирилл очень чистоплотный. Идет мыться сразу после секса. Я тоже хотела, но просто не могла соскрести себя с кровати после нахлынувшего второго оргазма. Осталась лежать поперек, а только за ним закрылась дверь, забралась под одеяло.
Ощущения пока… странные. Физически во мне ничего не изменилось, а вот морально… Я не могу убрать с лица дурацкую счастливую улыбку. А еще не знаю, что мне делать дальше. Притвориться спящей? Пойти в душ, собраться и уехать? Или сделать это сейчас, пока Кирилл все еще в ванной?
Звуки душа прекращаются, и я начинаю имитировать сон, но спустя секунду понимаю, что не получится. Меня спалит грохочущее под ребрами сердце.
Кирилл выходит из душа в одном набедренном полотенце, щелкает выключателем, и комнату озаряет тусклый свет настенных светильников. Я в это время рассматриваю его тело. Оно у него безупречно. Широкие плечи, упругие мышцы на руках и груди, кубики на прессе. О том, что скрыто под полотенцем, стараюсь не думать. Судя по саднящему ощущению между ног, там у него точно не как у античных статуй.
Кирилл поворачивается ко мне спиной, подходит к столу, и я замечаю на его плече небольшую татуировку. Несколько иероглифов. Приглядеться не получается, потому что Кирилл поворачивается и смотрит на меня в упор. Рассматривает и молчит.
– Можешь, пожалуйста, подать мне полотенце? Или халат, – киваю на брошенную на полу белую ткань.
Кирилл выгибает одну бровь, но ничего не говорит. Стаскивает со своих бедер полотенце, оставаясь голым, и бросает его мне. Я смущаюсь, беру полотенце и быстро встаю, обматывая его вокруг.
Бегу в душ, чтобы освежиться. С полки беру его гель для душа. Те, что стоят на раковине, женские, но их я бы ни за что не взяла. Его гель пахнет сандалом и цитрусами. Чисто мужской аромат, который мне неожиданно приходится по вкусу. Щедро наливаю его в ладошку и размазываю по телу. Волосы стараюсь не мочить, чтобы не пришлось спрашивать, есть ли у Кирилла фен.
Когда выхожу из душевой, долго стою на коврике с включенным в умывальнике краном. Понятия не имею, как к нему выйти. И что говорить. Да и нужно ли говорить? И телефон у меня украли. Так бы хоть Нинке написала, спросила, что делать после секса с человеком, о котором всю жизнь мечтала и думала, что никогда не дотянусь.
Я все же нахожу в себе силы выйти. Щелкаю замком, опускаю ручку двери. В спальне царит то же тусклое освещение. Я быстро прохожусь взглядом по периметру и натыкаюсь на Кирилла, мирно лежащего на кровати.
Неужели спит?
Я прикрываю дверь ванной и подхожу ближе к кровати. Судя по тому, как размеренно и спокойно вздымаются его плечи, он действительно спит. Становится еще более неловко. Я понятия не имею, что делать. Собираться и уходить? Но тогда, наверное, придется его разбудить и сказать, чтобы закрыл дверь. Ложиться рядом с ним как-то слишком.
Я подхожу к стулу, вытаскиваю из-под платья трусики и, расправив их, натягиваю на себя. Дрожащими руками тянусь к одежде, когда слышу строгий приказ:
– Оставь. Трусы сними и иди ко мне.
Я вздрагиваю от неожиданности. Руки к голой груди прижимаю и поворачиваюсь к Кириллу. Все так же лежит с закрытыми глазами, будто мне это послышалось. Может, и правда послышалось?
Когда Кирилл открывает глаза и переворачивается на один бок, подкладывая руку под голову, понимаю, что не послышалось. Точно звал к себе.
– Я тебе время дал, чтобы ты не смущалась, – говорит. – Не воспользовалась, снимай сейчас. Смелее, – добавляет, замечая, что я не двигаюсь. – Полчаса назад ты не стеснялась.
Я вспыхиваю и быстро стаскиваю трусики. В моих действиях мало сексуального. Сейчас я меньше всего похожа на соблазнительницу.
Иду к нему, сажусь на кровать, закидываю ноги и забираюсь под одеяло. То самое, которым укрылся он.
– Так уж вышло, что у меня двухспальное одеяло, а потому, тебе придется лечь ближе.
Кирилл быстро подтягивает меня к себе и ложится на подушку. Щелкает выключателем у кровати и расслабляется. Я же лежу, боясь пошевелиться. Руки по швам, взгляд строго перед собой, сердце грохочет в груди, а в голове роится тонна мыслей и все – вокруг произошедшего и его последних слов. Надеюсь, они были предназначены моей девственности, а не моей личности. Если Кирилл догадался, кто я, утром нас ждет серьезный разговор, к которому я уж точно не готовилась.
– Ты громко думаешь, – звучит внезапно. – Не могу уснуть.
– Я могу уйти.
– Спи уже, – с улыбкой замечает Кирилл. – Я не отпускаю женщин из моей квартиры, не позаботившись о том, как они доберутся домой. Диму я отпустил, для такси я слишком устал. Вызову тебе машину утром, ладно?
Кирилл укрывает меня одеялом по шею и снова подкладывает ладонь под голову.
– Можешь расслабиться. Все было круто, мне понравилось, ты получила удовольствие. О том, почему ты решила это сделать со мной, поговорим утром.
– Это обязательно?
– Нет. Но я предпочитаю знать, с какой целью молодая девушка, будучи девственницей, выбирает себе в партнеры взрослого мужчину, который намного ее старше.
– Считаешь себя недостаточно привлекательным?
– С самооценкой у меня, к счастью, порядок, – усмехается Кирилл. – Просто интересно. Неужели не нашла достойного кандидата среди сверстников?
– Ты сказал, мы поговорим об этом утром.
Он смеется и ложится на подушку.
– Спи тогда. И тараканов своих успокой, шумят.
Кира
Сегодняшнее утро начинается не так, как все предыдущие семь с лишним тысяч. Я просыпаюсь в его объятиях. Большая мужская ладонь покоится на моем животе, а спину едва ощутимо греет его размеренное дыхание.
Я на несколько мгновений зажмуриваю глаза, а когда я их открываю – ничего не меняется. Я по-прежнему в постели у Кирилла Багрова. Мамочки!
Аккуратно, чтобы его не разбудить, переворачиваюсь на спину. Его рука все так же остается на моем животе, зато теперь у меня появляется возможность рассматривать Кирилла.
Он размеренно дышит. Спокоен, расслаблен. Глубокой морщинки, которая обычно появляется между бровями, когда он хмурится или думает, сейчас нет. Во сне Кирилл выглядит сильно моложе и словно добрее. Это все потому, что у него закрыты глаза, и он не прожигает меня своим взглядом. Не изучает, не оценивает. Просто спит, а я им любуюсь впервые так долго и в такой опасной близости.
Не верится даже.
Кирилл шевелится, и я быстро закрываю глаза, хотя понимаю, что если он проснется – это глупо и бесполезно. Он сразу же поймет, что я не сплю – так сердце быстро колотится. Аж в ушах сердцебиение чувствую, так сильно пульс рядом с ним шкалит.
К счастью, Кирилл лишь поворочался. Спит себе дальше. Позволяет собой любоваться. И я любуюсь. Им всем. Жадно запоминаю черты его лица. Острый нос с широкими крыльями, губы, которые целовали меня ночью, длинные пушистые ресницы, которым бы даже девушка позавидовала. Но ему идет. Так идет, что когда эти самые ресницы подрагивают, а веки раскрываются, сталкиваясь с карим взглядом, я прекращаю дышать.
– Проснулись уже, – констатирует с улыбкой.
– Кто?
– Тараканы твои, – смеется надо мной.
Я смущаюсь. Чувствую, как начинают пылать щеки. Одно дело играть вечером роль искусительницы, а затем сгорать от возбуждения в его руках, другое – утром с ним в кровати лежать и в глаза ему смотреть. Мне не стыдно, нет, просто неловко. И кажется, что он поймет. Увидит мой взгляд влюбленный. Хотя с чего бы ему видеть? Пять лет назад не замечал, а тут вдруг станет?
Смешно даже.
– Ты обещала утром поговорить, – напоминает.
– Я не обещала, – подтягиваюсь к спинке кровати и пожимаю плечами.
– Ладно, – Кирилл кивает и поднимается на локте, подпирает голову рукой. – А если кофе в постель. Расскажешь?
Я сглатываю и ошарашенно смотрю на Кирилла. Кофе? В постель? Облизываюсь.
– А завтрак? – наглею. – После кофе меня может тошнить.
– На завтрак отвезти могу. Или заказать. Хочешь? Сам не приготовлю.
– Хочу, – быстро соглашаюсь. – Только мне домой нужно. Переодеться.
– Заскочим.
Кирилл встает с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Я же глаз от него отвести не могу. Все-таки он идеален. Вылеплен словно по эскизу современного скульптора. Широкая красивая спина, кубики на прессе, идеальные косые мышцы живота и… член. Он у него стоит. Я сглатываю и заставляю себя не пялиться так откровенно. Веду взгляд выше и сталкиваюсь с улыбкой на лице Кирилла.
– В душ пойдем?
– Вместе?
– Давай проясним, – говорит Кирилл со вздохом. – Обычно женщины у меня не остаются. Мы приезжаем, занимаемся сексом, я вызываю им такси. Так уж вышло, что ты осталась, и я был не против. Дальше у нас два варианта. Первый – ты идешь со мной в душ, мы занимаемся сексом, потому что, как ты успела заметить, я был бы не против. Далее мы едем завтракать и расходимся. Мирно, спокойно, с улыбками. Ничего больше я тебе предложить не смогу.
– А второй? – спрашиваю, сглатывая.
– Тебе не понравится.
– И все же?
– Второй слишком… жестокий для девушки, которая вчера лишилась невинности. Я вызываю тебе такси и иду в душ, а когда выхожу – тебя здесь уже быть не должно. Выбор за тобой.
Ответить я не успеваю. Кирилл разворачивается и идет в ванную. Дверь оставляет открытой. Предоставляет мне возможность принять решение. Я сглатываю. Руки трясутся от волнения. Он сказал, что у нас сейчас может быть секс. Еще раз. Днем. В душе.
В голове тут же всплывают яркие картинки того, как мы целуемся под каплями воды. Как он прижимает меня к влажному кафелю, как запускает руку мне между ног и…
Я спрыгиваю с кровати за секунду и решительно иду к нему.
Пока иду, чувствую поднимающуюся внутри волну трепета. А еще мне жарко, душно, кровь по венам начинает бежать быстрее.
Ступаю в ванную и закрываю за собой дверь. Кирилл стоит у умывальника, я подхожу сзади. Обвиваю его талию. Мы оба абсолютно голые, тактильный контакт происходит сразу. Меня словно кипятком обдает, по телу дрожь распространяется, каждый волосок на теле дыбом встает.
Веду ладонями по его прессу, груди, опускаю одну руку ниже и обхватываю его член. Сама прижимаюсь губами к его спине. Запах его вдыхаю. Это точно со мной происходит? Кажется, что нет. Что я лишь сторонняя наблюдательница, хотя крепкий стояк Кирилла говорит об обратном. Да и он сам…
Поворачивается ко мне резко, в охапку сгребает и целует. Губы мои своими раздвигает и в рот языком проникает. Орудует им, пробуждая бабочек в животе. Кожа покрывается мурашками, я чувствую слабость и одновременно с ней – острое возбуждение, которое заставляет меня отвечать Кириллу со всей страстью, на которую я только способна.
Багров меня отстраняет. На секунду всего лишь. Открывает стеклянную дверцу душевой и пропускает меня вперед. Заходит следом. Открывает воду. Холодную, отчего я ойкаю, а он меня в себя вжимает. Сильно так, вдавливает буквально. Вода теплеет, а я горю от него. От его ласк, от его прикосновений, от его губ…
Только этот раз, напоминаю себе. А потом я его забуду. Должна забыть.
Кирилл
Девственница…
Я напоминаю себе об этом, когда плотно прижимаю ее к себе и вдавливаю стояк ей в живот. Пожалуй, именно этот факт меня так сильно заводит. То, что я у нее первый. Иначе объяснить себе, почему Кира так меня возбуждает, не могу. Просто хочу ее так сильно, что внутренности узлом скручивает.
Вчера выгнать ее не смог. Решил, что это неправильно. Раз уж я догадался, что передо мной девственница, и все-таки не отступил, то и поступки мудака отложил до утра. Оставил у себя в кровати. Утром планировалось по-тихому разойтись. И тоже облом. Я проснулся от того, что кто-то настойчиво пытался просверлить во мне дыру взглядом.
Когда встречаюсь взглядом с ее карамельными глазами, возникает неконтролируемое желание продолжить с ней общение. На часах девять, в десять у меня важная встреча, а я целую девушку, которую лишил вчера девственности, в душе. Встречу, конечно, придется перенести, потому что я на нее не успею, как бы ни спешил. А я не спешу.
Хочу продлить удовольствие.
Длительное воздержание плохо сказывается на организме. Я завожусь с пол-оборота, запах ее вдыхаю и крепче сжимаю в объятиях. Воспоминания ее губ, обхватывающих мой член, возникают ярко и неожиданно. Хочу еще, но этого, конечно, не будет. Хватит того, что я вчера ее заставил мне отсосать. Но я тогда понятия не имел, что она девственница. Понял это потом… позже, когда пальцы в нее протолкнул и нарвался на преграду.
Понял и… не прекратил.
Говорю же, воздержание захватывает разум, и думать уже не получается. Любые доводы разума, что она младше, что она неопытная, что я не должен, отлетают, как теннисный мячик от ракетки в умелых руках профессионала.
В сантиметре от моего лица Кира призывно облизывает губы и смотрит прямо мне в глаза. Ни капли не стесняется, хотя сегодня тщательно натягивала на грудь одеяло. Видимо, оставила стыд за дверью душевой. Не окажись она вчера девственницей, я бы решил, что она умелая соблазнительница.
По крайней мере, ведет она себя сейчас именно так. Ведет ладонями по моим плечам, обнимает за спину. Приоткрыв губы, выдыхает и приближается ко мне. Тянется за поцелуем. Я ей, конечно, отвечаю, хотя и не люблю излишнюю тактильность. На нежность меня не хватает. Через секунды углубляю поцелуй, проталкивая язык в ее рот.
На мгновение кажется, что не стоило это все начинать. Нужно было вызвать ей такси и спокойно принять душ, но утреннее скопление тестостерона попросту не позволило мне этого сделать. Сейчас же, когда ее упругое молодое тело прижимается к моему, мысль об этом кажется попросту нереальной.
Я ее хочу.
Немедленно.
Кира стонет мне в рот. Проталкивает между нашими телами руку и обхватывает ладонью мой член.
– Мне так нравится твой запах, – шепчет в губы. – И руки… – добавляет, когда я обхватываю ее ягодицы.
В паху болезненно ноет, но ради нее я сдерживаюсь. Не должен, по сути. Она знала, на что соглашается. Ну, или имела представление. Но я сдерживаюсь и стараюсь ради нее. Не столько для того, чтобы у нее остались воспоминания, сколько из-за того, что хочу видеть ее оргазм.
Когда я проникаю в нее пальцами, Кира выгибается и касается лопатками кафеля. Я в это время смотрю на нее. На тонкую светлую шею, на проступающие ключицы, упругую натуральную грудь, на узкую талию.
И снова в голове не сходится. Она ухоженная, внизу живота полностью гладкая, видно, что готовилась или же следит за собой постоянно. Тот телефон в ее руках достаточно дорогой, в то время как одежда… дешевая и безвкусная. Женщины в моем окружении так не одеваются, хотя никого младше тридцати лет я не знаю.
Красивая она девушка. Настоящая и в своих эмоциях, и в реакциях тела. Действительно меня хочет, не притворяется. Дрожит вся, когда я ее касаюсь, и умоляюще что-то шепчет. Желание нагнуть ее прямо сейчас крепнет с каждой секундой. Сдерживаться становится почти невыносимо.
Спокойнее, Багров. У тебя выдержки хватило, чтобы пройти трехмесячные переговоры с китайскими партнерами, а тут просто девушка. Красивая, но ведь ты не впервые видишь таких.
– Потрогай себя для меня, – прошу ее, отстранившись, чтобы взять в тумбочке презервативы.
Кира несколько мгновений смущенно на меня смотрит, а затем медленно ведет рукой по груди, задевает острые соски, спускается к пупку. Презерватив я уже достал и держу его в руках. Даже в душевую зашел, но распаковывать фольгу и раскатывать латекс не спешу. Любуюсь ею.
– Там трогай, – говорю, сталкиваясь с ее горящим от возбуждения взглядом.
Она прерывисто выдыхает и проталкивает пальцы между влажных складочек. Расставляет ноги шире, массирует клитор. Голову откидывает назад и закрывает глаза. Сексуальная такая…
Я лишил ее невинности…
Одним толчком…
Распаковываю презерватив и через мгновение шагаю к ней.
– Обхвати меня ногами.
Подхватываю ее под ягодицы, она послушно обвивает мои бедра. Вхожу в нее одним резким толчком. Она вскрикивает, впивается ногтями в мои плечи. Любые возможные внешние проявления на моей коже воспринимаю в штыки. Мне не нравится. Я часто бываю в бассейне, хожу в тренажерный зал, и мне исполосованная спина ни к чему, но ей позволяю. Не могу одернуть. Просто продолжаю ее трахать.
Ввожу член до основания, вытаскиваю почти полностью и вгоняю снова. Она стонет. Громко. Рядом с ней осознаю, насколько консервативен в сексе. Мне хватает бесшумного минета и тихих женских оргазмов. Кира же так не умеет. Всю себя мне преподносит на блюдечке. Раскрытая, как на ладони, и я не позволяю себе ее одергивать.
Она безумная. И я заряжаюсь этим безумием рядом с ней. Мне внезапно начинает нравиться ее непосредственность. Она не думает, как выглядит, не пытается “держать лицо”, не демонстрирует себя в самых сексуальных позах.
Она просто трахается. Со мной.
Сжимает мой член мышцами влагалища, громко вскрикивает, когда я наращиваю темп. Беру ее сильнее, мощнее, жестче. Не сдерживаюсь и, оттолкнувшись от стены, шлепаю ее по ягодице. Судя по громким стонам, она приближается к оргазму.
Когда смотрю на ее разметавшиеся по плитке влажные волосы и закушенную губу, возникает неконтролируемое желание впиться в ее шею и оставить там след. Неконтролируемое, потому что спустя секунду именно это я и делаю. Прижимаюсь губами к мягкой коже на ее шее и оставляю там багровый след. Кира вскрикивает и, шепча уверенно “Кирилл”, трясется от постигшего ее оргазма.
Я кончаю спустя пару мгновений. Финальные толчки распространяют импульсы удовольствия по всему телу. Мышцы расслабляются, тело становится тяжелым для ног. Я перевожу дыхание, все еще держа Киру на руках. Она меня обнимает и не отпускает, отстраняется, лишь когда я убираю одну ее ногу с бедра. Вытаскиваю член, Кира сползает с меня окончательно, жмется к плитке и улыбается так широко, что я не могу удержаться и тоже усмехаюсь.
Правда, через секунду мне становится не до смеха. Потянув за кончик презерватива, я замечаю, что он лопнул.
– Блть… ты случайно не пьешь противозачаточные? – спрашиваю у Киры с надеждой, хотя и так знаю ответ.
Кира
Слова Кирилла долетают до меня с опозданием. После обрушившегося оргазма в ушах шумит, все тело расслаблено, в голове ни единой связной мысли. Я улыбаюсь как дурочка и жмусь к кафелю. Кирилл тоже усмехается, а потом…
– Ты случайно не пьешь противозачаточные?
У меня начинают дрожать руки. Я ошарашенно открываю и закрываю рот, а затем опускаю взгляд вниз.
Презерватив порвался. Даже мне, неопытной девственнице, это становится понятным.
– Не пью.
– Придется выпить экстренную, – говорит Кирилл, отворачиваясь.
Подходит под струи воды, быстро ополаскивается и оставляет меня в душе со словами:
– Буду ждать тебя в спальне.
Стук двери в душевую, а затем и в ванную глохнет в потоке воды, под который я ныряю. Включаю на максимум и погорячее. Прикрываю глаза. Тело все еще потряхивает от нахлынувшего оргазма, в голове творится полнейший сумбур. Мысли сменяют одна другую, неуверенно толкаются между собой. Вперед выбивается самая важная – порвался презерватив.
Я могу забеременеть.
Возможно, прямо сейчас внутри меня борются за жизнь маленькие сперматозоиды. Норовят добраться до моей яйцеклетки, которая, к слову, как раз созрела. Овуляция у меня по прогнозам или сегодня, или завтра. Возможно, была вчера.
Боже.
Я не готова к детям. Мне всего двадцать. Молодая, полная сил, готовая к приключениям.
Сегодняшняя ночь и утро должны были стать приключением, не больше. Хорошим временем наедине с мужчиной, в которого я влюбилась, едва доросла до сознательного состояния.
А теперь… возможная беременность.
– Кира…
От стука в дверь я вздрагиваю и прихожу в себя. Осознаю, что все это время просто стояла под водой.
– Иду! – отвечаю и, быстро сполоснувшись, выбираюсь из душевой.
Заматываюсь в полотенце и выхожу в спальню. Багров уже одет и собран, держит в руках телефон. Мажет по мне быстрым взглядом и возвращает его к экрану. Что-то быстро там печатает.
– Собирайся, поедем в кафе, – говорит, не глядя.
Я медлю. Тело словно сковало. Не могу так быстро действовать, тем более с утра. Не привыкла, точнее, отвыкла за время, что нахожусь дома. Я на каникулы приехала, а потом наш университет закрыли на карантин, и я осталась. Поеду теперь в новом учебном году – и то, если его откроют. Расслабилась, конечно. Мы хоть и обучаемся удаленно, но просыпаться ранним утром нет необходимости.
– Передумала?
Вот теперь Багров на меня смотрит. Отвлекается от телефона и поднимает голову. Взглядом меня сканирует и замедляется на лице. Слегка прищуривается и хмурится.
– Нет. Я быстро.
Несусь к своей одежде и, не думая о том, что он может смотреть, надеваю сначала лифчик, а затем платье. Трусики сжимаю в кулаке. Поворачиваюсь к Багрову. Он не смотрит, снова что-то печатает.
– Я всё.
– Идем, – он кивает на дверь.
Я следую за ним. У двери нахожу свою шубку, набрасываю ее на плечи и запихиваю в карман трусики. Обуваюсь. Выходим из квартиры вместе. В лифте Кириллу кто-то звонит, но он сбрасывает. Выглядит при этом совершенно спокойным и невозмутимым. Словно это не у него резинка порвалась с едва знакомой девушкой.
Не понимаю, как он может быть таким уравновешенным. Я на нервах вся. Мне кажется, что прямо сейчас мою матку атакуют, и боюсь, что атака окажется успешной. А ему словно безразлично. Может, это и правда так? Не ему, в конце концов, проходить через все это.
У машины останавливается и велит мне садиться. Дима сидит за рулем. Здоровается, когда я забираюсь на заднее сиденье, улыбается. Кирилл остается снаружи, видимо, перезванивает тому, чей звонок сбросил. Разговаривает по телефону спокойно. По крайней мере, мне в автомобиле ни слова не слышно, а Кирилл стоит спиной. Не жестикулирует, почти даже не двигается. Интересно, его вообще можно вывести из себя?
Багров заканчивает разговор и садится на заднее сиденье рядом со мной. Я интуитивно подбираюсь, потому что чувствую его внимание.
– Ты говорила, тебе нужно переодеться. Назовешь адрес?
Я киваю и быстро называю адрес Веры и Нины. Они снимают квартиру на двоих. Район не очень престижный, я бы даже сказала, захудалый. Отдаленный от центра сильно, но назвать Багрову свой адрес я, конечно же, не могу.
Машина останавливается у дома подруг через полчаса. Я собираюсь покинуть автомобиль, но Кирилл перехватывает меня за руку.
– Ты же не будешь дурить? У нас вопрос остался неразрешенный.
– Не буду, – обещаю ему.
Он кивает. Размыкает пальцы на моем запястье и отпускает. Позволяет покинуть салон автомобиля.
К подругам я не иду – бегу. Скрываюсь в подъезде, поднимаюсь на нужный мне этаж и нажимаю на звонок. Ждать приходится долго, потому что открывать изнутри квартиры мне не спешат. Шарканье Нинкиных домашних тапочек слышу спустя минут пять дверной трели. Как только подруга открывает дверь, я тут же залетаю в квартиру и захлопываю ту за собой.
– Кира? – Нина смотрит на меня сонным взглядом. – Что ты тут делаешь в такую рань?
Сегодня выходной, девчонки надеялись выспаться, а я их разбудила. Верка вон тоже вышла вслед за подругой и смотрит на меня подозрительно.
