На джаллийской территории ждали «Левантес» и «Верцинг».
Ветер взрезали четыре трассирующие очереди. Бронзовые оболочки надежно экранировали пули от воздействия феррита – правый балансир отчаянно загудел, и галиот накренился.
У Лем екнуло сердце: «Совместная операция с республикой?.. Альконцам разрешили пересечь границу?.. Не может быть…»
– Кас, выключай второй ферритовый, – скомандовала она по внутренней связи.
– Уже, капитан, – глухо ответил механик.
Следующая очередь отзвенела по левому крылу, заклинив пропеллер. Последнюю надежду сбежать уничтожил фрегат.
– Псы Хозяйкины! – Лем в ярости ударила кулаком по бортовой панели. Ей следовало просчитать, что военные так легко не отступятся.
«Вентас Аэрис» на большой высоте миновал заповедник и завис угрожающей тенью перед галиотом. Не осталось сомнений: Альконт и Джаллия работают сообща.
Под прикрытием линейного корабля «Левантес» и «Верцинг» взяли «Аве Асандаро» в тиски. Фрегат недвусмысленно нацелил малокалиберные орудия на беглеца.
– Мари, отключаю дизели и перехожу в режим парения, – сообщил Константин. – Иначе отправимся к земле.
– Не переживай, Кас. Я сейчас свяжусь…
Наушники на голове Лем рыкнули басом:
– Сэр, можно я их по самую винтомоторную?!..
– Майор Анатолий Даре́мин хочет сказать, – вклинился уже знакомый тембр Алеманда, – что вам, «Аве Асандаро», рекомендуется прекратить безумное бегство. При капитуляции экипажу гарантируется жизнь. В противном случае мы будем вынуждены продолжить стрелять. Если это произойдет, приношу соболезнования заранее.
Лем закусила верхнюю губу.
Выстрел с «Левантеса» пробил стекло рубки, и кабину наполнил ледяной ветер. Вильгельм заслонился от осколков предплечьем. Лем, болезненно зажмурившись, щелкнула кнопкой рации:
– «Аве Асандаро» ложится в дрейф. Повторяю. «Аве Асандаро» ложится в дрейф.
– Принято, «Аве Асандаро», – откликнулся Алеманд. – Я рад, что мы наконец-то пришли к взаимопониманию. Нам нужно досмотреть ваш груз.
Капитан опустила рацию, с чувством сообщила в пространство, куда офицер может идти, и добавила по внутренней связи:
– Кас, высота прежняя. Все в грузовой отсек. Оружие не брать – не надо нервировать десантную группу. В Крылатой пехоте служат… на всю голову Солнцем озаренные. Вопросы есть?
– Нет, – ответил Константин. – Греза будет со мной.
– Тогда вперед. А я иду встречать гостей.
– Капитан, – заспорил Вильгельм, – я не хотел бы оставлять тебя од…
– Приказы не обсуждаются.
Проигнорировав яростный взгляд штурмана, Лем достала из-под бортовой панели герметизатор и прикрепила металлический диск к стеклу рубки, запечатав пробоину. Затем проверила спрятанный под жакетом малокалиберный джаллийский револьвер и, откинув барабан вправо, пересчитала патроны – в каморах блестели все шесть.
Вильгельм встал и мягко коснулся ее плеча:
– Не делай глупостей, Лем, ладно?
– «Кейцы» я оставляю здесь, – капитан демонстративно бросила на штурманское кресло два револьвера покрупнее: один для левой руки, второй для правой. Они походили друг на друга как близнецы. Вытянутые, легкие, изящные, с искусной чеканкой – на заказ по ее меркам. Лем ненавидела с ними расставаться. – Доволен?..
Штурман видел, что она не в себе. Но из экипажа «Аве Асандаро» только Константин знал, почему капитан не упускала случая сцепиться с альконцами. Поэтому Вильгельм молча направился к выходу.
Лем вспотевшими ладонями убрала волосы за уши и посмотрела на радар: галиот находился в кольце перехватчиков.
– «Вентас Аэрис», – она вновь подняла рацию, – какие будут указания?
– «Аве Асандаро», – ответил Алеманд, – готовьтесь принять десантную группу.
– Верхняя палуба в вашем распоряжении.
– Группу поведет лейтенант Ю́стас Ди́ров. Ожидайте.
– Принято.
Проверив установки автопилота, капитан сняла наушники, вышла из рубки и захлопнула дверь.
Из недр «Вентас Аэрис» выскользнул шлюп. Он быстро пересек разделявшее фрегат и галиот пространство, завис над «Аве Асандаро» и начал стыковку. Металлические тросы с ферритовыми фиксаторами на концах выстрелили из днищевых сопл, впились в фюзеляж пленника и подтянули поближе. Открылся кормовой люк. Язык подтрапника ударил по верхней палубе.
Лем скрестила руки на груди, ожидая воздушных пехотинцев. Страх прилип к плечам мокрой рубашкой. Она старалась думать ясно, но мысли путались. Из-за подставы Измаила, из-за альконцев, из-за того, что не получилось удрать. Капитан ненавидела проигрывать, однако сейчас тревожилась не потому. Алеманд точно понимал, зачем ему «Аве Асандаро», а она не знала, что в черном ящике. Лем боялась за экипаж. Альконцы не церемонились с преступниками.
Когда шлюп пристыковался, капитан откинула полы жакета и подняла руки, демонстрируя пустые кобуры и ладони.
На «Аве Асандаро» высадились шестеро в черной форме альконского военно-воздушного пехотного корпуса. Руководил светлокожий молодой лейтенант с коротко подстриженными соломенными волосами.
Абордажная команда рассыпалась по палубе. Лейтенант Юстас Диров подошел к капитану и одобрительно посмотрел на ее портупею:
– Что ж, альконский вы понимаете. Проводите нас к грузу… мисс.
– Туда, – Лем подбородком указала на единственный люк на палубе, внутренне скривившись от пренебрежительного обращения. – Или теперь офицеров не учат азам корабельного дела?
Лейтенант смерил ее уничижительным взглядом.
– Вопросов нет, я покажу… – она закатила глаза. – За мной, бравые парни. Наклоняемся, идем осторожно. Переборки старые, а головы у вас, как известно, непробиваемые.
Один из пехотинцев, рыжий и, видимо, не лишенный чувства юмора, фыркнул.
Когда незваные гости спустились в трюм, Константин сразу поинтересовался у Лем:
– Ты в порядке?
Капитан кивнула и взглядом велела Вильгельму показать скрытый в стене отсек. Подсунуть подложный груз вооруженным пехотинцам после погони и перестрелки было бы апофеозом безумия и наглости. Лем верила в свою удачу, но дураки иногда надоедали даже Слепой Гадалке.
Штурман уперся ладонями в стену и надавил. Металлическая пластина отошла в сторону, открыв тайник с черным ящиком.
– По размерам подходит, – оценил лейтенант.
– Сожри вас Хозяйкины псы! – взвилась капитан. – Вы еще скажите, что просто так прицепились к случайному грузовому судну!
– Мисс, ради Белого Солнца, придержите язык, – ответил Диров. – Кейтид! Вскройте ящик.
– С твоей стороны было бы любезно не упоминать Белое Солнце на моем корабле, – шепотом огрызнулась Лем, с трудом вынося снисходительное отношение.
Константин мягко сжал ее плечи, а лейтенант ничего не ответил, наблюдая за работой подчиненного.
Ни́клас Кейти́д, уроженец Гита, коренастый, загорелый и с обветренным лицом, снял пояс с инструментами, присел на корточки, положил его перед собой и тщательно осмотрел ящик сквозь синие линзы круглых очков.
Ему было не впервой вскрывать сложные замки. Он никуда не торопился, что-то тихо бурчал под нос и время от времени светил маленьким мощным фонариком в замочную скважину. Простое лицо, карие глаза – внешностью и ловкостью в обращении с инструментами он напоминал Лем Константина.
В установившемся молчании шпилька и отвертка позвякивали умиротворяюще. Капитан даже перестала злиться на Дирова и почти успокоилась.
Но вдруг она различила за звоном и клацанием скрип, донесшийся сверху, – из пассажирского отсека. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Лем совсем забыла про помощника Измаила.
«Милош! – вздрогнула она. – Тебе же сказали – сидеть тихо!»
Лем медленно повернулась в сторону трапа. Бритоголовый громила-пехотинец проследил ее взгляд и нахмурился.
Вначале они никого не увидели. Однако не прошло и десятка секунд, как лестница заскрипела под неуверенными шагами. Там ойкнули – в проеме показался Милош Астазия. Он дрожал, лицо исказил страх, но в руках молодой человек сжимал утюгоподобный альконский «тага́н».
Капитан быстро оглянулась на Устина, посмотрела на его пояс и застонала: «Младшие Боги…»
Парень послушался и пришел безоружным, оставив свой револьвер в кубрике.
– Н-не трогайте груз, – пролепетал Милош. – Это в-важно. Г-господин Измаил сказал, что важно. Я… выстрел-лю!
– Цверг… – выдохнул Вильгельм.
Константин застыл. Устин запоздало схватился за кобуру:
– Эй, это моя пушка!
Кейтид положил инструменты и поднял руки, не желая провоцировать слабоумного.
Пехотинцы защелкали винтовками, но Диров жестом остановил их. Он резко развернулся, посмотрел на Милоша и негромко, угрожающе обратился к Лем:
– Мисс, как это понимать?
– Как довесок к грузу, – напряженно ответила капитан. – Не думала, что он решится хотя бы выйти из каюты, тем более – взяться за револьвер. Неужели Измаил подсунул нам весь золотой запас Альконта?
– Я не д-довесок, – Милош шмыгнул носом. – И это… г-господин Измаил попросил… сказал з-защищать…
Лем увидела, что громила мягко, с необычной для его габаритов тигриной грацией скользнул к стене. Слился с ней и двинулся к Милошу. Остальные пехотинцы этого будто не заметили.
Лем наступила Константину на ногу, чтобы тот не вздумал выдать великана. Вильгельм засек ее движение и упер взгляд в пол. Маневр громилы упустили только Милош и набычившийся Устин.
«Братишка, убереги моих людей от шальных пуль…» – Лем на мгновение закрыла глаза.
– Груз… п-пожалуйста, не трогайте… – Милош посмотрел на Кейтида и хотел добавить что-то еще, но не успел.
Громила прыгнул на него и повалил на ступени.
Револьвер взорвался вспышкой – пуля высекла искры из потолка. Милош закричал и выпустил оружие. Великан скрутил его без труда, словно ребенка: уложил лицом к перилам и небрежно придавил ладонью. Пехотинцы мигом рассредоточились по грузовому отсеку, блокируя экипаж галиота.
Лем не желала усугублять положение и не сопротивлялась, когда рыжий шутник вывернул ей запястья. Лишь сердито зашипела – ушлый малый заметил спрятанное под жакетом оружие. Держа капитана одной рукой, он раскрыл кобуру и отбросил револьвер в сторону. Ствол звякнул о переборку.
Лейтенант проводил оружие глазами и скомандовал:
– Обыскать всех.
– Че-е-его-о? – взъерошился Устин.
– Тихо! – прикрикнула на него Лем.
Они пережили несколько унизительных минут. Пехотинцы обшарили все карманы: механик лишился пояса с инструментами, штурман – рации, парень – зажигалки. Милошу пришлось еще хуже. Даже когда остальных отпустили, великан продолжил вжимать его в ступени.
– Что, мисс, не хотели по-хорошему? – Диров подобрал револьвер. – Барабан на правую сторону… для левой руки, понятно. Серьезно – собирались по нам стрелять?
– Только себе в голову, – ответила Лем, растирая запястья. – Лучше застрелиться, чем терпеть на корабле дюжину альконцев.
– Альконцы уже на вашем… куске металлолома. Прежде всего – вы сами. Мне ведь не примерещилось отсутствие акцента?
– Этот «кусок металлолома» едва не обошел ваши перехватчики, – капитан будто не заметила личный выпад, но оскорбление в адрес «Аве Асандаро» снести не смогла.
Диров положил револьвер на бочку у стены и пробормотал:
– Не понимаю, как женщина могла опуститься до такого.
– Опуститься до чего? – процедила Лем. – До желания жить своим умом? У Маркавина спросите!
– Не смейте неуважительно отзываться о Его Величестве! – лейтенант сжал кулак.
Казалось, он готов ударить. Лем издевательски улыбнулась:
– Ну же. Вперед.
Неизвестно, что случилось бы дальше, если бы не Алеманд. На поясе лейтенанта зашипела рация:
– Лейтенант Диров, доложите обстановку.
Секунду поколебавшись, ответить или ударить, Диров взял рацию:
– Груз на месте. Открываем.
– Поторопитесь.
– Будет сделано, сэр. Связь завершил.
Он вернул рацию на пояс и снова посмотрел на Лем.
– И ни слова про осложнения… – капитан подперла стену. – В былые времена дела обстояли по-другому. Я недавно от кого-то слышала, что со временем небо сереет, трава желтеет, а достойные сыны Альконта мельчают. Похоже, это были не просто слухи…
Диров отвернулся. Потом бросил ей не глядя:
– Просто заткнитесь, – и добавил: – Продолжайте, Кейтид.
Пехотинец вновь приступил к работе.
Ящик поддался через четверть часа. Кейтид откинул крышку. Он глянул внутрь и быстро поднялся. Отступил, прошептал молитву и в почтительном жесте прижал к глазам ладони.
Диров шагнул вперед и тоже посмотрел внутрь. Глаза лейтенанта расширились, лицо побледнело. Он словно не мог поверить в увиденное и на секунду застыл истуканом.
– Немыслимо! – Диров ошарашенно повторил жест Кейтида.
Стоявший неподалеку Вильгельм наклонился вперед, чтобы рассмотреть груз. В ящике лежало кипенное, без единого украшения солнце с отпечатком трех пальцев ровно в центре. Штурман почувствовал, как дыхание застряло в горле, и с трудом удержался от богохульства.
– Капитан, мы влипли…
– Еще как, – буркнул Кейтид.
Пехотинцы заперешептывались. Диров ослабил воротник, словно ему стало трудно дышать.
– Вы должны немедленно препроводить свой корабль на «Вентас Аэрис», – произнес лейтенант. – Немедленно. Ваш… груз будет изъят со всей осторожностью и почтительностью.
– Капитан… – неуверенно начал штурман.
– Я родилась и выросла в Альконте. Мне не нужно рассказывать, что такое церковные реликвии, Виго, – она поежилась. – Я сейчас же посажу корабль на «Вентас Аэрис» до дальнейших указаний. Драгоценность заслуживает подобающего обращения.
Лем старалась говорить почтительно, хотя безопасность реликвии волновала ее куда меньше, чем безопасность команды, корабля и себя. Головоломка сложилась, и расклад выглядел как эпитафия. Единственное, чего она хотела, чтобы эта эпитафия оказалась на надгробиях Измаила Чевли и Милоша Астазии, а не «Аве Асандаро» и капитана Лем Декс.
«Уж лучше бы мы и правда попались с королевским золотом», – она убрала руки в карманы жакета, тоскливо смотря на сияющий солнечный диск.
В столице его называли Дланью, и он украшал алтарь Главной церкви Альконта на Арко́не.
Прежде реликвия никогда не покидала храм. Вор, решившийся на подобную кражу, был сумасшедшим и самоубийцей одновременно.
– Кас, – тихо попросила Лем, – балансиры… Иди, переключи их в посадочный режим.
Команда «Аве Асандаро».
Безвыходная ситуация. 5.06.2015
Согласно летописям Альконта Церковь Белого Солнца была основана 10 сентября 1342 г. В ее истоках лежат проповеди Э́лиаса Чистого, называвшего себя пророком истинного Бога, якобы явившегося служителю в сиянии полудня и наказавшего нести людям настоящую веру.
Учениками Элиаса Чистого были Арте́мий Мудрый и Ки́рий Сильный. Со временем эти три имени стали соответственно синонимами благочестия, разумного поведения и доблести.
Отсюда берут начало основные заповеди Церкви. Их тоже три.
Заповедь первая. Почитай Белое Солнце, молись Ему и изучай Его книги.
Заповедь вторая. Непрестанно развивайся, преумножай свои знания и делись ими.
Заповедь третья. Относись с почтением к предкам и заботься о потомках, храни память и славу рода и защищай его.
В «Книге Солнца» говорится, что когда Элиас увидел Бога, то от слепящего света закрыл глаза руками и пал ниц. В наши дни наложение ладоней на веки является жестом религиозного почтения.
Своему пророку Бог пообещал, что блюдущие заповеди обретут после смерти в Чертогах Солнца новую жизнь; неверующие же будут изгнаны и навсегда забыты в вечной Тени.
Взяв кусок белоснежного металла, он приложил к нему указательный, средний и безымянный пальцы и сказал: «Видишь, Элиас, эти следы? Когда их заполнит моя кровь, я вернусь, и предки встретятся с потомками».
Мария Гейц
Капитан Лем Декс покинула корабль в сопровождении лейтенанта Юстаса Дирова и двух пехотинцев: рыжего и великана. Остальным лейтенант приказал охранять Длань, а Никласу Кейтиду – команду «Аве Асандаро».
На взлетно-посадочной палубе «Вентас Аэрис» четверку встретили вооруженный отряд и облаченный в белый капитанский мундир с коммандерскими полусолнцами Леовен Алеманд. Он выглядел еще большим альконцем, чем Диров. Светлая кожа, почти снежного оттенка волосы и ярко-зеленые глаза – настолько типичной внешности высокородного аристократа следовало еще поискать.
Лейтенант отдал честь. Алеманд вежливо наклонил голову в ответ.
Капитан остановилась. Она напоминала уличного воробья: взъерошенная, потрепанная. На едва-едва загорелом узком лице с чистыми, будто отрисованными заточенным карандашом, чертами хмуро блестели серо-стальные глаза.
Несмотря на безвыходность ситуации, Лем уверенно, даже с вызовом, смотрела на Алеманда.
Пока «Аве Асандаро» заходил на посадку, капитан привела мысли в порядок и приготовилась к неприятному разговору. Прошлое прошлым, но вначале нужно было разобраться с подставой Измаила Чевли.
Десять лет назад Лем сама до предела усложнила свои отношения с королевством. Она уже сожалела, что поддалась на провокацию и высказалась насчет Его Величества Алега VI Маркавина. Ей давно стоило придушить собственную гордость и вообще забыть о том случае.
Но не помнить о нем капитан не могла.
– Добрый день, капитан Декс, – произнес Алеманд. – Мне жаль, что мы повредили ваш корабль.
– С каких пор альконские военные извиняются за то, что являются военными?
Офицер, не ожидавший подобной резкости, дернул щекой.
– Мисс! – взвился Диров, шагнув к ней; соломенная прядь упала на густые брови. – Сэр, это «дно»…
– Спокойно, лейтенант Диров, – натянуто ответил Алеманд. – Выбранное дело приводит одних на порог тюрьмы, а других – в Игорендский дворец. Капитан Декс, нам необходимо поговорить.
– С тем, кто признает, что благодаря общественному положению поступки выглядят по-разному, человеку вроде меня есть о чем разговаривать. Правда, тебе, наверное, будет интереснее поболтать с тем пареньком, которого мне дали в сопровождающие. Он едва не устроил перестрелку.
Алеманд вопросительно взглянул на Дирова.
– Мальчишка запаниковал. Его нейтрализовали. Никто не пострадал, сэр.
– Разумеется. Отчитаетесь позже. Капитан Декс, полагаю, мы побеседуем после допроса вашего… сопровождающего.
– Я не имею отношения к этой реликвии. Честно.
– Склонен вам поверить. По тому, что мне о вас известно, вы обычно не враждуете с влиятельными силами.
– Я, между прочим, всего лишь выполняла условия сделки, – слова «мне о вас известно» заставили капитана напрячься. – Заплатили прилично. Хотя знай я, что везу, запросила бы раз в пятьдесят больше.
– Мы еще обсудим вашу работу. На какое-то время вы с экипажем можете считать себя гостями на борту «Вентас Аэрис».
– Гостями? – поморщилась Лем. – Я думала, мы арестованы. Разве я могу играть с твоими парнями в карты и устраивать пьяные дебоши?
– Нет, это недопустимо, – бесстрастно ответил Алеманд. – Вам ли не знать устав Флота.
Диров посмотрел на него с недоумением, но Лем поняла, о чем тот говорит. Значит, полминуты назад она не ослышалась. Алеманд точно знал не только, что за груз на «Аве Асандаро», но и кому корабль принадлежал на самом деле.
«Мы встречались раньше? – капитан в замешательстве вновь окинула офицера взглядом. – Нет, не похоже. К тому же я не афиширую, под каким именем теперь живу. Неужели за мной следили?.. Бред».
– Вы останетесь здесь, пока мы не выясним все детали и не получим распоряжения, – закончил Алеманд.
– Сколько часов, дней… месяцев? – вынырнув из своих мыслей, уточнила Лем.
– Это стандартная процедура при подобных обстоятельствах, – намек, что «Аве Асандаро» могут задержать до начала следующего тысячелетия, повис в воздухе.
– Тогда схожу за Милошем, – капитан двинулась к галиоту, чтобы выиграть время и обдумать проблему со слишком много знавшим офицером. – Хозяйкиных псов тебе в…
Алеманд повернулся к Дирову.
– Сэр, почему вы?..
– Лейтенант Диров, вас это не касается. Отдайте распоряжения своим людям и можете идти.
В кубрике капитана ожидали Вильгельм Горрент, Константин Ивин и Устин Гризек. Милош Астазия, несчастный, сидел в дальнем углу, подтянув колени к груди и всхлипывая. В другой ситуации Лем посочувствовала бы оказавшемуся в сложном положении молодому человеку, но не сейчас. Из-за него Крылатая пехота едва не перестреляла ее команду.
Капитан поманила Милоша пальцем. Он вздрогнул, потом неуверенно встал и подошел.
Лем отвесила ему оплеуху.
– За глупость, – ледяным тоном сообщила она. – Обычно я не убиваю идиотов, но ты меня чуть не вынудил.
– Из-за оружия, я понимаю!.. – Милош вскинул руку к щеке. – Простите!..
– На выход, – Лем села за стол напротив Вильгельма, – тебя ждут снаружи.
Молодой человек заколебался.
– Шуруй, – поторопил Кейтид.
– Но… – Милош всхлипнул, – я… Похоже, только я… не понимаю, что происходит.
– Вот тебе и объяснят, – Кейтид нетерпеливо взял его за плечо. – Идем, «снайпер».
В глазах молодого человека плескались страх и непонимание, но он послушно вышел из кубрика.
Вильгельм неодобрительно прищурился. Штурман обладал яркой мимикой, и иногда его грубое, ястребиное лицо было выразительнее любых слов. Он присоединился к команде лишь два года назад, но все быстро научились понимать его беззвучные замечания.
– Не смотри так, – рыкнула Лем.
– Ты же понимаешь, что его подставили? – укоризненно спросил Вильгельм.
– Не я обещала свернуть ему шею, если Измаил нас кинет, – она с мрачным видом откинулась на стену. – Ты же понимаешь, чем мог закончиться тот выстрел в трюме?
Штурман шумно выдохнул и опустил голову, согласившись.
Устин неуютно поерзал на месте. Константин встал и начал готовить кофе. Пару минут молчание нарушал только треск перемалываемых в мельнице зерен.
– Кэп, ты все уладишь? – подал голос парень.
– Я все улажу, – подтвердила она и попросила: – Кас, на четверых.
– Неприятности неприятностями, а обед по расписанию, да? – хмыкнул Вильгельм.
Команда «Аве Асандаро».
Навязанная работа. 5.06.2015
Капитан Лем Декс. Герой одной книжки, которую читают детям в средней школе. Тощий и нескладный паренек, не желавший взрослеть, мечтавший о подвигах и сбежавший из дома в далекую-предалекую страну за Великим Океаном.
Там Лем прошел путь от вечно ошибавшегося несмышленыша до капитана воздушного корабля. У него были надежный клинок, верные друзья, вероломные враги… Хорошенькая подружка. О чем еще может мечтать подросток?
Ну, отлично.
Спросите тогда, о чем же мечтает капитан «Аве Асандаро», раз она выбрала подобный псевдоним?
Мария Гейц
Через два с половиной часа допрос Милоша Астазии был закончен, и Леовену Алеманду утвердили план действий. Он послал за капитаном Лем Декс мичмана. Тот проводил ее по фрегату к кабинету Алеманда и коротко постучал. Получив разрешение войти, мичман отворил дверь.
Лем небрежно кивнула провожатому и осмотрелась.
Каюта Алеманда выглядела менее пышно, чем у многих его коллег. Обстановку составляли три кресла, ряд книжных полок у стены и широкий стол; по краю столешницы вился тонкий узор. Вся мебель – из темного дерева. По сравнению с традиционным стилем Флота кабинет казался почти невзрачным, но Лем все равно смотрелась здесь, как рабочий в Коронной Коллегии.
Алеманд расположился за письменным столом, просматривая какую-то папку. Он закрыл ее, когда Лем вошла, поднялся и указал на кресло напротив.
– Прошу, капитан Декс, садитесь. Чаю?
– Если ты на моих глазах сваришь по всем правилам талайский пуэр, то не откажусь.
