Командор - 2
Никита Киров
Я должен был умереть со своими бойцами в подвале разрушенного дома — с пулей в боку и без радиосвязи, ещё и под обстрелом летающей крепости. Но там я нашёл запретный артефакт с душой древнего Небожителя.
Он предложил сделку: моё тело взамен на спасение отряда.
Вот только сделка сорвалась. Я выжил, и теперь за нами охотятся враги, а пробудившаяся во мне мощь может как спасти империю, так и её уничтожить.
Командор - 2
Глава 1
— Начинаем посадку! — взревели динамики под потолком.
Там уже загорелась красная тревожная лампочка. Все, кто находился в офицерской кают-компании на десантной палубе, тут же вскочили на ноги.
— Всем ответственным офицерам пройти на мостик, — продолжалось объявление. — Посадка через час.
Это касалось и меня. Раз я стал командором, то по регламенту был обязан присутствовать при каждой посадке крепости, если находился на борту.
— Всем, кто не задействован, оставаться на своих местах, — приказал я. — Полная готовность к посадке! Флетчер, за мной!
Флетчер тут же убрал нож, который точил. Недавно примкнувший к нам капитан Зорин взял заварник с только что заваренным чаем, очень крепким, но вкусным, и с большим сожалением вылил его в раковину. Такие правила, чтобы никого не обварило.
Остальные офицеры разошлись по своим помещениям. А я с Флетчером пошёл по узкому коридору, где горел красный тревожный свет.
— Это что? — спросил я, увидев ящики прямо в проходе.
— Господин командор! — неровно постриженный десантник без головного убора выпрямился и поставил на пол деревянную коробку. — Это мы домой просто везли, купили там. Дома такое не растёт.
Я взглянул внутрь. Там лежали апельсины, завёрнутые в бумагу.
— Гош-штинцы везут, — прошепелявил Флетчер, и взял один. — Возьму? — спросил лейтенант после того, как убрал апельсин в карман.
— К-конечно, господин капитан, — ответил боец, с недоумением глядя на Флетчера.
Тот взял ещё один и улыбнулся. Стало видно, что не хватает передних зубов, выбитых пулей в Инфиналии.
Заглянул в казарму и заметил среди бойцов Пашку Шутника. Он держал в руке парикмахерскую машинку, а один из десантников, постриженный не до конца, торопливо надевал форму. На голове у него было видно полосу выстриженных волос.
— Краб у нас в том отделении самый крутой был, — картавя рассказывал Шутник со смехом, ещё не заметив меня. — Как-то замочил трёх сухарей одним броском гранаты. А она потом ещё и взорвалась, хе-е.
— Сержант! — окликнул я. — Убрать бардак из коридора.
— Есть, господин командор! — отозвался тот и начал подгонять остальных. — Живо взяли ящики и под койки! Быстро-быстро!
— Мне некуда поставить, куда я их дену? — возмутился один из десантников.
— Боец! — рявкнул Шутник. — Выполнять!
Мы двинулись дальше.
По пути встретили офицера-инспектора Кеннета. Он только что вышел из гальюна, куда загнал одного проштрафившегося бойца. Тот умудрился где-то напиться, а после шёл вдоль стеночки, держась за неё. Думал, что никто из командиров этого не заметит. Заметили.
Офицер-инспектор встал у входа с сияющей улыбкой, будто его фотографировали для плаката, а внутри оставался боец с засученными рукавами и щёткой.
— Уже садимся, командор? — спросил Кеннет с довольным видом.
— Да. Можете присутствовать на мостике, офицер-инспектор, — официально сказал я.
— Не откажусь, — он повернулся к бойцу со щёткой и погрозил ему пальцем: — Я с тобой не закончил, Валера. К вечеру все гальюны на всей крепости будут блестеть, как чайный сервиз на императорском столе.
Кеннет спуску солдатам не давал, но при этом сохранял среди них авторитет. Весь десант знал, что это боевой офицер, а не бумагомарака. Но и с бумагами он справлялся очень хорошо, чем очень выручал меня.
Уже втроём мы добрались до подъёмника. Охранявшие его императорские гвардейцы, которые всегда присутствовали на крепости, тут же вытянулись по стойке смирно, но руку к головному убору не приложили, потому что были при оружии. Один из них нажал кнопку вызова лифта.
Двери разъехались. Внутри уже стояли генерал Конрад Рэгвард и штабной майор Станислав Варга, о чём-то негромко беседовавшие.
— С возвращением домой, господа, — поздравил Рэгвард, глядя на нас.
От генерала немного несло выпитым. Пил он один, потому что с подчинёнными никогда не выпивал, а почти равного ему по статусу контр-адмирала Извольского не переносил на дух.
— А я впервые на севере, — признался я. — Как приехал в империю, так всё время провёл на югах. Вы и правда решили уйти в отставку, господин генерал?
— Верно, Дмитрий, уйду на покой.
— И ш-што вы там будете делать, гош-ш-шподин генерал? — шепеляво поинтересовался Флетчер, прикрывая рот рукой.
— Рыбалка, — Рэгвард улыбнулся. — Буду рыбачить и… не знаю, может, начну писать мемуары. Буду как генерал Дитрих Хардален: писать, что все вокруг неудачники и военные импотенты, и только я в одиночку спасал империю.
Рэгвард довольно засмеялся.
Двери закрылись, и мы начали медленный подъём. Скоро лифты закроют совсем, ведь во время самой посадки ими пользоваться запрещено.
— Хорошо, что вы заранее познакомились с майором Варга, — продолжил генерал, — а со всеми Варга надо дружить, — он засмеялся. — На севере они до сих пор имеют очень много влияния. Признаться, я приехал сюда, чтобы повидать вашего деда, Станислав. Он как-то меня приглашал, чтобы закрыть уже эти старые вопросы между нашими семьями.
— Когда визит? — спросил майор.
— Завтра. Я думал, что выйдет сегодня, но сегодня ваш дед меня не принимает, перенёс визит на завтра. Сегодня он чем-то занят. Будто до сих пор остались Великие Дома, и он во главе одного из них, — Рэгвард хмыкнул. — Завидую даже, как он умеет себя поставить. Я тоже из Великого Дома, но если буду так делать сам, то меня не поймут.
— Дедушка успел застать те времена, когда ещё были Наблюдатели, — будто оправдываясь за деда, произнёс Варга. — Скажу это не ради хвастовства, но многие до сих пор считают за честь к нему попасть. Даже императоры.
— Я слышал, — генерал кивнул. — Ну да ладно, сегодня отдохну в гостинице, а завтра к нему в гости.
Рэгвард и Варга вышли на своём этаже, а мы добрались до первой палубы.
На крепости не было парадного мостика со стеклом, откуда бы открывался отличный вид. Все операции проводились в глухой бронированной рубке, а за обстановкой следили с помощью наблюдательных постов и сложной системы перископов.
Помещение рубки было достаточно тесным. Немалую часть занимали кресла командира крепости и его старшего помощника, рядом с ними размещался стол штурмана, аппаратура связи и целый пост управления на одном помосте. Ещё здесь были радисты, шифровальщики, радиотехники, операторы радарных систем и прочие.
А кроме них, на крепости присутствовала целая орда механиков и инженеров, не считая десанта, пилотов, артиллеристов, врачей, санитаров и прочий обслуживающий боевую машину персонал. На борту всегда было больше двух тысяч человек, больше половины из которых были десантники.
— Высота две тысячи восемьсот метров, — доложил молодой высотный оператор с картавым выговором жителя Хитланда.
Крепости хоть и были частью имперской армии, но изначально считались флотом. При этом любая крепость считалась более важной, чем любой корабль морского флота, поэтому каждой командовал контр-адмирал.
А вообще, с этим была связана целая чехарда. На крепости всегда находился начальник штаба имперской армии, подчиняющийся ставке главнокомандующего напрямую, и сам штаб. В отсутствие имперского генерала на борту начальник штаба сам командовал как десантом, так крепостью, включая контр-адмирала, ну и, конечно, наземными войсками, которые были в секторе, если там не находился командир рангом повыше.
Но во время особых обстоятельств, когда крепость выполняла боевое маневрирование или посадку или находилась под угрозой уничтожения, контр-адмирал имел право взять прямое командование на себя для обеспечения безопасности летающей машины. Поэтому на эту должность выбирали только опытных и надёжных офицеров.
Сейчас начиналась посадка. Контр-адмирал Извольский уже присутствовал на месте. Седой, но ещё бодрый старик, обладатель шикарной пышной бороды, одетый в мундир и синюю флотскую фуражку, сидел в своём массивном кресле и разглядывал приборы.
Рядом с ним располагались старший помощник и штурман, а операторы управления: главный рулевой, два балансировщика и высотный оператор — находились за пультом в передней части рубки.
Кроме того, здесь были два офицера связи: молодой взаимодействовал с диспетчерской вышкой, а тот, что постарше — с машинным отделением.
Извольский недовольно на нас посмотрел и отвернулся. Поначалу я думал, что ему не понравилось моё назначение, но позже, когда я успел узнать его получше, то узнал, что ему не нравилось вообще ничего и никто.
Он был вечно всем недоволен, вот и сейчас сидел с таким кислым лицом, будто только что съел пару долек лимона. Насколько я знаю, радовался он только при виде своих внуков и кошек.
Я, Флетчер и Кеннет сели на откидные кресла у стены и тут же пристегнулись ремнями.
Вскоре подошли остальные дежурные офицеры: артиллерийский подполковник Крюгер, главный инженер Максимов, командующий авиагруппой полковник Штайнер, представитель штаба подполковник Бенелли и офицер-инспектор крепости Чжоу, очень усталый толстый бинхаец с большими мешками под глазами. Он явно не выспался.
Контр-адмирал поморщился и при виде этих офицеров, даже сильнее, чем когда увидел меня.
— Все ответственные присутствуют на своих местах, — сказал усатый старпом с большим родимым пятном на щеке и записал всех в журнал.
На переборке у входа мигала жёлтая лампочка сигнала посадочной готовности, были слышны переговоры по радиостанции. Несколько офицеров уже находились на диспетчерской вышке на земле и давали сигналы.
Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость. Десант в этот момент всегда находился в состоянии полной боевой готовности.
С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:
— Все самолёты в ангаре, закреплены!
— Орудия переведены в походное положение!
— Весь личный состав занял позиции для приземления!
— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Проверить готовность к посадке.
Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.
— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.
Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.
— Машинное отделение, доложить о готовности, — произнёс старпом.
Офицер связи тут же взял трубку:
— Машинное, подтвердите готовность к снижению.
Он прижал трубку к уху, затем повернулся:
— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.
— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов.
Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:
— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.
Извольский медленно кивнул:
— Начать снижение, — сказал он спокойным голосом.
