– Алисия. – Фроди спрыгнул с ветки и поймал меня за руку. – Не дуйся ты. Для дракона пленить девочку – это бесчестие! Невеста должна гордиться своим женихом. Не стесняться его. Вечером сюда придешь? Наша кухарка с утра печет булочки.
– С маком? – Услышав заветное слово, я разом подобрела.
– Твои любимые, – он закивал, – специально для тебя испечь попросил. Драконы душой чувствуют, чего хотят их избранницы.
– Тогда приду, – вздохнув для пущего эффекта, согласилась я. – И это я тебе про булочки сказала. Ничего ты там не чувствуешь!
– Вредина! А отцу расскажешь обо мне? – В его глазах снова появился этот странный огонек.
Как будто там, в их глубине, бушевала ярость.
– Нет, – тихо пробормотала я. – Мы сбежим.
– Не хочу я сбегать! – Он всплеснул руками. – Чем я недостойный жених? Чего он твою миниатюру всем показывал? Ты же моя невеста.
– Я не хочу, чтобы папа на меня злился!
– Маленькая трусишка!
– Не обзывайся! Лерды себя так не ведут.
– А я дракон! Драконы ведут себя так, как хотят. И говорят что думают!
– Говорить что думаешь недопустимо! – Быстро показав ему язык, я ступила на шаткое бревно и осторожно перешла на другую сторону.
– Алисия! – прокричал Фроди с той стороны ущелья. – Я не стану сбегать! Завоюю эту землю и лишу твоего брата-хиляка права наследования. А ты станешь моим трофеем!
– Глупости, – развернувшись, громко произнесла я. – Маги сильнее драконов.
– Я стану генералом! Запомни это. А ты, лера Алисия Матей, – мой трофей! Вот так!
– Фи!.. Ну хорошо. – Я мило улыбнулась, как учила меня няня. – Стань генералом, и я тогда все расскажу папе.
Впереди странно затрещали кусты, и послышался звук ломающейся палки.
Испугавшись, я замолчала и завертела головой. Треск повторился, только правее.
– Кто здесь? – Я отступила к бревну. – Фроди, там кто-то есть! Фроди!
Услышав меня, он быстро перебежал по дереву и остановился. Из высоких зарослей травы выскочил перепуганный заяц.
– Ну ты и трусиха, – тихо засмеялся этот несносный дракон. – Зайчика испугалась.
– Неправда, я смелая. И ветки трещали… Все, я ухожу! Булочки не забудь!
Расправив плечи, я поспешила к замку, видневшемуся за холмом.
Солнце стояло прямо над головой, освещая зеленые равнины родного лена.
* * *
Пока бежала по узкой тропинке через пшеничное поле к холму, все придумывала, что же скажу любимой няне. Она же на часик отпустила щенят в псарне посмотреть, тех, что родились неделю назад. А я все утро в холмах пропадала.
Ну и влетит же мне!
Здесь уже ври не ври, а не простит.
Поднявшись на пологую вершину, взглянула в сторону океана. Там, между высоких неприступных скал, возвышался наш замок. Три яруса. Четыре башни с балконами. Высокая каменная стена. На заднем дворе площадка, на которой воины оттачивали свое мастерство ведения боя. Правда, на ней все больше разгуливали местные куры, и если уж и наблюдались поединки, то петушиные.
Одну из мишеней лучников, самую высокую, и вовсе аисты облюбовали, соорудив там себе гнездо. Там же в сторонке стоял скотный двор, амбары и сараи. Прачечная, выложенная из гладкого камня. Около нее всегда были лужи. Прачки мыльными камнями каждый день стирали наши вещи, развешивали их на длинных веревках. Порой туда забредали коровы и, цепляя на рога простыни да подштанники, утаскивали их в хлев. А то и вовсе жевать белье удумывали.
Я вздохнула: именно так пала смертью храбрых моя любимая ночная сорочка.
Ее нагло сжевал злобный бык Хруби. Да ладно бы куснул на один зубок, так он ее в грязь закинул и копытами изодрал.
Спасти уже не удалось, а она такая мягкая была, воздушная. Ее нянечка много лет берегла. Для меня хранила – как память о маме.
А он ее изжевал и в грязь окунул!
Скотина рогатая да невоспитанная! Я на праздник из вредности все котлеты из него съела… Отомстила хоть так.
Еще у нас была псарня и птичник.
Около восточной башни – голубятня.
А у северной – небольшой, но уютный сад. Правда, цветы там уже никто специально не сажал. Они росли повсюду, нагло разрастаясь, где только вздумается. Дорожки покрылись слоем земли и скрылись из виду, проглядывая кое-где белыми камнями. Слуги протаптывали новые тропинки, поэтому они не петляли, а всегда быстро приводили в нужную часть сада.
Кое-где поварята весной высаживали пряные травы и овощи. Лук, чеснок, горох, бобы, щавель.
Вот так жил замок рода Матей!
У центральных ворот сегодня наблюдалось некое оживление. Во внутреннем дворике суетились воины отца. Смекнув, что если разузнаю, в чем там дело, то смогу выкрутиться перед нянюшкой. С этой мыслью я понеслась вперед.
Спросит, где это я пропадала столько времени, а я ей – новости разведывала.
Она любила послушать, что в соседних ленах делалось. Заболтаю ее, и не вспомнит, когда я в замок воротиться должна была.
Убрав из косички голубой цветок, чтобы не привлекать внимание братца, сжала его в руке и поспешила к столпившимся крестьянам.
Мужчины, женщины, дети… Все суетились у северной стены.
Шептались, тревожно переглядывались.
«Может, казнь?» – трусливо предположила я.
Но, подняв голову, не увидела ни палача, ни осужденного, ни готовой петли.
Даже старых казненных убрали. А обычно забывали, и в итоге они падали прямо на землю. И это было ужасно!
Отсутствие палача успокоило. Да что там, от сердца отлегло. Не любила я смотреть, как людям больно делают. И хоть брат и говорил, что преступники они и за дело их со стен с веревкой на шее скидывают, а все одно страшно и жалко.
Пробравшись через толпу, я заметила одного из воинов отца. Добряк! И еще любитель с кухарками перемывать косточки жителям замка. Его часто можно было увидеть на кухне. Пока все сплетни выложит, половину копченого свиного окорока сожрет.
Вот он-то мне и нужен.
– Ерь Кадифар! – неприлично закричала я и, дождавшись, пока он обернется на меня, как подобает, присела в поклоне, расправив подол нарядного платья. – А почему народ собрался? Случилось что в наших землях, уважаемый?
– Война, лера Алисия! – как-то непривычно строго ответил он. – Плохие новости. Беда. Поспешили бы вы в замок. Ваш отец собирает семью.
– Спасибо, ерь, – не задумываясь, пробубнила я и, замерев на мгновение, обернулась на скалы.
Война!
Это, значит, Фроди уедет вместе со своей семьей!
Зачем же я так рано ушла?
Зачем смеялась над ним? Обидела!
Развернувшись, я заспешила обратно на нашу небольшую поляну в ущелье, но тут же была поймана за руку. Кто-то больно сжал меня за предплечье.
– Ты где ходишь, Алисия? Я тебя уже час как ищу, – зло зашипел Критес, взирая на меня снизу вверх. – Отец приказал явиться в большой зал.
– Но мне нужно…
– Ты что, глухая, сестрица? – Его тонкие пальцы впились в мою кожу, делая больно. – Слово лерда – закон!
– Отпусти, – прошипела я, но он, не обращая внимания на мое сопротивление и не разжимая свои клешни, спешно тащил меня к большому крыльцу.
У-у-у, краб злобный!
Завидев нас, крестьяне расступались. На их лицах я видела лишь растерянность и страх.
И эти чувства странным образом передавались мне.
* * *
В большом зале было непривычно тихо. Завидев меня, нянечка подскочила с места и, отодрав от Критеса, увела к дальним креслам, где уже сидели Юола и Сафира – мои младшие сестры.
Их кормилица скользнула по мне строгим взглядом и задрала подбородок.
Я ее жутко не любила, но она была подругой и молочной сестрой моей матушки, поэтому после ее смерти взяла на себя заботу о маленьких сиротках.
Ну это она их так называла. По мне, так сестры-близняшки были просто чудовищно избалованны и капризны.
Невыносимые забияки и поганки.
– Ты где была? – тихо спросила няня Валенсия.
– Выясняла новости. – Немного замявшись, я все же соврала.
– Ой ли, что-то я тебя во дворе не видела, маленькая лера. А не обманываете ли вы, часом, нянечку свою?
Выпучив глаза, я облизнула губы.
– Нет, матушка, я леру Алисию видела своими глазами у южных врат, куда гонец прискакал, – неожиданно пришла мне на выручку молочная сестрица Талья. – Что ты, маменька. Куда же лере нашей еще бежать, как не щенков смотреть или новости собирать?
– А не морочите ли вы мне голову, сговорившись? – Няня строго взглянула сначала на родную дочь, потом на меня. – Я искала тебя, Алисия, с ног сбилась. В псарне каждый закуток проверила, а мне говорят: так не ходок к нам юная лера. И щенков она еще не видала.
– Ну что ты, маменька! – Талья всплеснула руками. – Не добежала туда Алисия. Мы завтра вместе с ней пойдем. Сговорились уже об этом. Не злись на нас, мы были у врат.
– Ага, – закивала я и благодарно улыбнулась Талье.
Не то чтобы она мне подругой верной была, но мы не враждовали. А выкручивалась она всегда ловчее меня. Тут ведь как: либо, как воспитанная дочь лерда, сиди в четырех стенах и целыми днями ткань иглой протыкай не разгибая спины, пока сундук с приданым закрываться перестанет, либо учись сочинять и чего уж там – обманывать. Конечно, девочку это не красило. И стыдно мне было в такие моменты, но сидеть весь день в закрытой комнате, когда на улице солнышко пригревает, птицы поют, морской свежестью пахнет, сил никаких нет.
– Ну хорошо, поверю. Выходит, Алисия, ты уже знаешь, какие новости гонец донес твоему батюшке? – сдалась няня, хотя и видно было: подозревает в чем-то.
– Война! – Я обреченно вздохнула, вспомнив о Фроди. – Драконы улетят в столицу, и та сторона реки опустеет…
– Не о том думаешь, юная лера! – строго оборвала меня няня. – Война – это всегда страшно, а эта назревала так долго, что, чувствую, тремя сражениями дело не закончится.
Я покосилась на огромное кресло лерда, стоявшее в центре зала. В нем восседал мой папа, важно взирая на воинов, что расшаркивались рядом. Они что-то вдохновенно рассказывали, смеялись и походили на стаю задиристых петухов, распушивших хвосты.
Наверное, воображают, как драконы будут убегать от них, роняя чешую. Только вот я помнила слова друга, и сейчас они не казались мне хвастовством. Драконов красивыми прическами и ароматной водой не возьмешь, а большего у нас в арсенале, считай, ничего и нет.
– Отец уедет? – Я обернулась на няню, она тоже внимательно рассматривала мужчин.
Между ее черными густыми бровями залегла тяжелая складка. Она комкала белоснежный передник, цепляя и ткань темно-коричневого платья. Опомнившись, няня разгладила ладонью материю, но фартучек все равно остался измятым. Это показалось мне странным. Я смотрела на мятые складки и осознавала – беда. Раз няня позволила себе такие эмоции, значит, все действительно очень плохо.
Талья шмыгнула носом и взяла матушку за руку.
Я поймала ее растерянный взгляд. Все тот же страх поселился там.
– Няня, – тихо позвала я кормилицу.
– Нет, Алисия, – покачала она головой. – Пока нет. Лерд будет со своим войском охранять северные границы. По сути, мы как последний рубеж. Северный щит. И пусть над нами смилуются боги и драконы действительно пойдут южными дорогами. Тогда настоящая война придет к нам очень не скоро или вовсе захлебнется по пути.
В этот момент мужчины, столпившиеся у кресла лерда, громко, неприлично захохотали.
По залу пошли тревожные шепотки.
В отличие от своих мужей, женщины восторга не испытывали. Кроме нас, в большом помещении присутствовали еще с десяток детей – все из семей воинов. Они жались к матерям и выглядели как затравленные кролики.
Никто не шумел, не бегал, не смеялся.
Никто… кроме моего братца.
Критес восторгов не скрывал. Подбежав к отцу, он что-то шепнул ему и, дождавшись кивка лерда, выскочил на улицу, с трудом отворив толстые замковые двери.
Не зря Фроди его хлюпиком называл. Хотя… Критес младше меня на целый год. Возможно, еще вырастет и возмужает.
Повернув голову, я уставилась в окно.
* * *
Солнце медленно подползало к горизонту. А мы все сидели и непонятно чего ждали.
Есть хотелось.
Нянечка Юолы и Сафиры как-то умудрилась протащить им в зал булочек с кухни.
Сглотнув слюну, я зыркнула на Талью. Она на меня.
– Няня, милая моя, а может, и нам чего-нибудь перекусить? – начала я и подмигнула сестрице.
– Да, и я бы не отказалась от пышной сдобы, – снова не подвела меня она.
– Не пристало юным леди, как крестьянкам, жевать в зале. Куда на ночь булки уминать?! Хотите, чтобы к моменту взросления щеки подвязывать пришлось? А то по полу волочиться будут, как у хомяков! Лера должна быть сдержанной в еде. Уметь пересилить аппетит в угоду своему здоровью и красоте. Пузо да бока отрастить всегда успеете!
Сказала как отрезала.
– Ма, ну я же не леди, – взмолилась Талья.
– А из этого следует, что тебе есть к чему стремиться, дочь моя, – фыркнула няня, закрывая тему.
Булок не будет! Мой живот жалобно завел трели, не соглашаясь с таким положением дел.
А рядом, слушая наш разговор, оживились эти две вредины.
Близняшки!
Сафира, дождавшись, пока я на нее взгляну, принялась крутить в руках булку, рассыпая мак на подол платья. Юола от сестры не отставала и, дразнясь, облизывала сладкую посыпку с золотистой корочки.
– Вот змеюки, – прошипела я.
– Алисия! Не смей так выражаться, – рыкнула на меня нянюшка.
Вжав голову в плечи, я снова покосилась на булочки. Живот урчал.
Сидеть было уже невмоготу. Я вообще не понимала, что мы тут делаем?
Зачем нас держать в зале?
Мужчины шушукаются, ходят туда-сюда. Нагло куриные ножки едят, что им с кухни принесли. Хлеб с сыром, яблоки…
А мы голодные!
– Валенсия, – к нам подошел управляющий, – отправляйте девочек в комнату. Нечего им здесь делать.
– Но лерд приказал…
– Лерд уже и забыл о дочерях. Детям нужно поесть и отдохнуть. Идите в комнаты.
Кивнув доброму пожилому мужчине, нянечка подняла нас и повела к лестнице.
Делала она это с опаской, не сводя взгляда с моего папеньки. Но ему действительно было не до нас. Он важно водил пальцем по карте, которую разложили перед ним несколько минут назад. Все воины, встав полукругом по обе стороны от него, постоянно с умными лицами кивали, не забывая, впрочем, и о содержимом плоских деревянных тарелок.
Проходя мимо стола, я заглянула в эти самые карты, но не поняла там ровным счетом ничего. Хмыкнув, незаметно стащила две жареные ножки и сунула одну из них Талье в благодарность за то, что помогла мне выкрутиться.
От радости она аж подпрыгнула. Пристроившись за широкой спиной няни, мы быстро поедали уворованное.
Обглодав кость, я исхитрилась выкинуть ее в узкое окно. Там внизу бушевал океан, так что самое место, чтобы уничтожить следы преступления.
Следом полетела еще одна куриная кость.
Поднявшись в комнату, я первым делом распахнула окно и уставилась на скалы. Закат. Обычно если Фроди ждал меня, то разжигал костер.
Но его не было.
Взглянув на заходящее солнце, я поняла, что если мой друг улетает, то костры жечь ему некогда. Он ведь обещал отдать мне браслет и оставить адрес, на который я смогла бы писать ему письма.
А вдруг он все еще там? Сидит на нашем пеньке с булочками и ждет меня. Я ведь обещала, что приду.
Упершись лбом в раму, не знала, как же мне быть.
Ведь завтра уже будет поздно!
Он улетит и вернется так не скоро. Мысль о предстоящей разлуке огорчала до слез.
– Ты к другу хочешь улизнуть? – шепнула за моей спиной Талья.
– Откуда ты знаешь? – испугалась я.
– Видела вас однажды на пшеничном поле. Да и слушок среди крестьян ходит, что старшая лера крепко дружна с сыном генерала драконов из-за реки. Людям же глаза не выколешь. Они все подмечают.
– А мамка твоя слышала? – Я обернулась.
Моя кормилица доставала из сундука чистые простыни.
– Маменька? – Талья и вовсе зашептала одними губами. – Да ты что. Она ведь в деревню не ходит, все меня посылает. Откуда ей знать?!
– Фух, – выдохнула я с облегчением.
– А твой друг мне понравился, смешной он.
– Нет, Фроди нельзя назвать смешным, – покачала я головой. – Он очень сильный и умный. А еще… красивый.
– Ну, лера, вот на внешность мальчишек-драконов не стоит смотреть. – Талья мечтательно улыбнулась. – Хотя как я тебя понимаю! Мне тоже нравится сын кузнеца из-за реки. Он вроде даже из знатного рода. Постарше меня и тебя будет. Волосы что снег белые, глаза как кусочки льда. Как посмотрит на меня, так у него щеки краснеть начинают. А то и вовсе побросает инструмент и в подсобку сбегает. А отец его смеется и леденцами меня угощает. Война эта… Уедут и они. Вот зачем взрослые воюют, Алисия? Чего лердам мирно не живется?
– Не знаю, сестрица. – Я выдохнула на стекло и нарисовала в запотевшем кружочке сердечко. – Надо верить, что скоро они вернутся и все будет как прежде.
– А если не скоро? – Талья совсем расстроилась. – Я ведь даже не узнаю любовь свою. Знаешь, когда драконы переступают черту взросления, то их внешность становится иной. Волосы могут поменять цвет, а порой и глаза. Черты лица грубеют, а над бровями появляется тонкая полоса чешуи. Вернется он в родные земли, пройдет рядом, а я и не признаю. Он много старше, и хоть мальчишка еще, но совершеннолетие его не за горами.
– Талья, но ты ведь никому не рассказывала о нас с Фроди?
– Нет, что ты, Алисия. Заругают же и накажут. А я куда старше тебя и должна следить, чтобы с тобой все было хорошо. Да и начнет маменька выяснять, где я бываю, вместо того чтобы за тобой следом ходить, и выяснится, что бегаю в деревню на тот берег, чтобы на дракона своего поглазеть. Будет нам потом на орехи.
– И чего ты не родная мне сестра? – шепнула я.
Она лишь пожала плечами.
– А если я сбегаю к нему проститься – прикроешь? – Я с надеждой заглянула ей в глаза.
– Все, что я могу сказать, – это что ты на кухню за булочками побежала. Маменька, конечно, отчитает, и нотаций столько будет, но если оно за правое дело…
– Спасибо, ты такая хорошая! – Я радостно обняла ее и, сжав свой цветок в руках, помчалась на выход.
Нянечка меняла постель и даже внимания не обратила, что я ушла.
Влетит? Конечно, и мне, и Талье.
Но мне нужно было попасть на нашу поляну. Вдруг Фроди ждет, ведь он обещал браслет.
Настоящий… свадебный…
С ним и ждать легче…
Спустившись в зал, заметила там братца. Осторожно зайдя ему за спину, услышала:
– Да, отец, я проверил, драконы улетают. Они уже и вещи собрали. Как животные, навьючили своих же воинов. Ящерицы они как есть.
– Иди и проследи, чтобы точно убрались! – холодно произнес лерд.
Улетают!
Опоздаю!
Не слушая более никого, я рванула на выход и чуть не сбила с ног кухарку с подносом. Но вывернулась. Схватила ватрушку из миски и, отворив дверь, выбралась во внутренний двор замка.
Далее через северные ворота и в сторону широкой реки, что впадала в беспокойный океан.
Через пшеничное поле… Я неслась, не разбирая тропинок, к ущелью за холмом у самого подножия седых гор.
Я еще никогда не бегала так быстро. Словно духи гнали. Высокая трава цеплялась за подол платья, царапала руки и щиколотки.
Но все это сейчас стало вдруг таким пустяком.
Из-под самых ног вспорхнула куропатка, напугав. Ойкнув, я перевела дух и понеслась дальше.
Впереди показалась глубокая, но узкая расщелина. Обежав ее, углубилась в дубовую рощу.
Темнело.
Добежав до поваленного много лет назад во время грозы дерева, я остановилась и согнулась пополам.
Бок так болел, что дышать трудно.
– Фроди, – тихо позвала друга, всматриваясь в сумерки. – Ты здесь?
Ответом мне было молчание.
– Я извиниться хотела за то, что смеялась. Мне цветок очень понравился! Фроди?
Но он не отозвался, не вышел навстречу, держа в руках теплые булочки.
– А я ватрушку принесла. – Взглянув на свою руку, поняла, что прижала сдобу к цветку, отчего он слегка помялся. – Фроди!
Он не пришел. Осторожно вступив на бревно, я перебралась на другую сторону ущелья. Одной делать это было боязно. Осмотрев наше место, сообразила, что он здесь и не появлялся. Не было привычных мне подарочков на ветвях. Ни венка, ни букетика.
Расстроившись, я взглянула на небо.
Над горизонтом мелькнули большие тени.
Драконы!
Они улетели, а вместе с ними и мой друг.
Мой Фроди!
– Как ты мог не попрощаться? – Жгучие слезы хлынули из моих глаз. – А как же браслет? А адрес? Куда же я писать буду? Как теперь тебя найду?
Ватрушка выпала из моих рук и, быстро покатившись по траве, упала в ущелье.
Всхлипывая, я провожала взглядом огромных ящеров. Среди них мелькали и фигуры поменьше.
– Фроди!!! – Мой отчаянный крик разлетелся по округе, но его никто не услышал. – Я буду тебя ждать! Только возвращайся скорее. Генералом!
Упав на колени, растерла горькие слезы по щекам.
Солнце медленно заходило за горизонт. Драконы скрылись из виду.
Поднявшись, я поняла, что нужно возвращаться домой. Впервые мне было не страшно, что отругают. Накажут – и пусть!
Это уже не казалось таким уж ужасным.
Ступив на бревно, услышала громкий шорох в кустах. Хруст ветки. Остановившись, присмотрелась, но в сумерках уже ничего не было видно. Сделав еще несколько шагов, ощутила резкий порыв ветра, словно из ниоткуда. Он был не сильным, но таким неожиданным.
Ойкнув, я сделала всего один шаг назад. Бревно задрожало. И снова ветер. Сильнее и резче. Прямо в лицо. Я отшатнулась.
