– Ой, а я Тина, – хихикнула подруга.
Взгляды скрестились на моем компаньоне.
– Генерал-Пёс, но друзья зовут меня Гамильтон. – Он встал на задние лапы и на несколько мгновений стал выше нас всех.
– Очень приятно познакомиться. Что вы искали в Иль-доратане?
– Слишком много вопросов для той, что попросила о новом имени, – укорила я ее. – Платья мы хотели. Начался отбор крылатых невест, и я его часть, а платьев у меня нет.
– Ты хотела найти их на рынке? – недоверчиво спросила Делия. – Платья для королевского приема?
– Моя роль в этом отборе – быть хуже всех. – Не выношу чужого сочувствия, густо замешанного на осуждении и превосходстве.
– А. У нас это называется а-трэйти, – таинственно улыбнулась Делия. – Если перевести, то получится «та, что делает других счастливыми».
– У нас это называется «чудовище», – в тон ей ответила я. – Да и выбора мне никто не предоставил. И золото нужно.
– У них на нас компромат, – с отвращением добавил Гамильтон.
– Я забрала свои платья. Среди них есть те, что я не носила. Я отдам.
Сложив руки на груди, я недоверчиво спросила:
– С чего такая роскошь? Да и глупо получится, если твой муж опознает то, за что заплатил.
Хотя вряд ли мужчины способны узнать платье жены на другой.
– Вы спасли мне жизнь, и ненужные мне вещи лишь малая часть того, чем я должна отдариться, – серьезно сказала она и добавила: – Но я буду благодарна, если мне позволят жить здесь. Мой дом остался в империи Штормов, и… Я не вернусь.
– Видишь ли, это неизвестно чья избушка. – Я потерла кончик носа. – Мне не жалко, но у нее может быть настоящий хозяин.
– Прекрасно, он давно не объявлялся, я придумаю, что соврать, – кивнула Делия и сняла с руки браслет. – Каждая бусина – платье. Удачи тебе.
– И тебе. – Я сжала украшение в пальцах.
– И ты даже не спросишь, как распаковать платья?
– Самой вскрыть интереснее, – отозвалась я. – Или есть подвох?
– Нет, – она подняла руку, – клянусь кровью, душой и магией, что не злоумышляю против своей новой родины.
Магия приняла ее клятву, и мы, поняв, что миссия выполнена, забрали сваленные кучкой уменьшенные чемоданы и отправились во дворец.
Кое-как пройдя «бумажные» кордоны и заполнив просто нереальное количество бумаг, мы узнали, что могли никуда не торопиться. Наш полуправитель прислал призрачного вестника и велел отложить бал невест на неделю! Видите ли, он где-то задерживается. Вот где может задерживаться Правитель, живущий в соседнем дворце?!
И главное, если бы не чуткие уши Гамильтона, то мы бы и не узнали, из-за чего все так растягивается…
Глава 3
Дворец невест очень странное место. Высокий пышноусый мужчина вручил мне тонкую брошюрку и дал несколько дней на изучение.
Текста в этой брошюрке было всего ничего. Нет, он серьезно?! Я три тома теории магии вызубрила в ночь перед сдачей экзамена! А тут шесть абзацев по пятнадцать строк.
Зато было время, чтобы разобраться с браслетом. А то меня даже служанки пожалели и предложили несколько своих платьев. Странное чувство: вроде и приятно, а вроде стыдно до ужаса.
– Не жалеешь, что решила быть самостоятельной? – с интересом спросила Тина, видя, что шарики на браслете никак мне не поддаются.
– Нет, – сквозь зубы отозвалась я. – Ничуть. А где Марон? Он точно зазубрил предпоследнюю страницу «Правил поведения на территории дворца крылатых невест»?
– Я бы поставила ему отлично, – фыркнула Тина и добавила: – Они ушли часа два назад. Гамильтон хотел найти поваров и объяснить им, что подавать благородному бассету свиные кости в жестяном тазу – верх неприличия. А Марон хочет найти хоть что-нибудь об империи Штормов. Будет грустно, если вместо где-то как-то подходящих платьев ты получишь нечто вроде горных накидок с нашитыми камнями.
Фыркнув, я вновь вернула свое внимание браслету. Делия выглядела человеком, который потерял волю к жизни. Да, Тина подлечила ее. Да, рана была несерьезной. Но…
От нелюбимого мужа уезжают в другой город, а не бросаются через море. От чего она бежала? Что ей довелось пережить?
И тот незнакомец, чье лицо совершенно не отложилось в моей памяти, почему он пошел следом за нами? Марон сказал, что он перехватил столько же стрел, сколько и мы. Но ведь изначально мужчина не хотел, чтобы мы шли туда.
Или он хотел пойти туда один?
Браслет тихо хрупнул, и меня погребло под слоем платьев, нижних юбок, платков, чулок и прочей продукции. Так, если здесь есть нижнее белье – на свалку. Что-что, а это я после кого-то надеть не смогу.
– А ты упорная, – хмыкнула Тина и помогла мне подняться.
Целый час мы сортировали платья, развешивали на парящие в воздухе манекены и любовались-любовались-любовались.
Мода Штормовой Империи отличалась от нашей не слишком сильно. Корсеты, пышные многослойные юбки, изысканная вышивка – все это было. Но! Были и полностью открытые плечи.
– Это скандально, – выдохнула Тина, когда я примерила синее с серебром платье.
– А мне нравится, – усмехнулась я.
Серебряное шитье перекликалось с моей пепельной косой. Безжалостное солнце выбелило волосы до серебряного оттенка. Хотя папа, когда находил для меня время, иногда обнажал клинок и, посмеиваясь, говорил, что мои волосы цвета окраинной стали.
Пышные рукава платья подчеркивали тонкие ключицы, корсет туго обхватывал талию, а пышная юбка мягкими волнами спускалась до самого пола!
И прикрывала мои потрепанные туфли, что очень и очень немаловажный фактор.
– Слишком роскошно для повседневности, – я провела ладонью по расшитой ткани, – но ничего проще у Делии нет.
Распустив свою простую косу, я взялась за приведение волос в порядок. И сделать это надо побыстрее, иначе вернется Марон и… Лекция про шпильки, которые должны впиваться в кожу головы, все еще свежа в моей памяти.
– Теперь можно и с невестами знакомиться, – хмыкнула я и развеяла сотворенное зеркало.
В той брошюрке, что нам выдали, помимо груды бесполезной информации, было еще и расписание мероприятий дворца крылатых невест. И я после «периода адаптации» должна его придерживаться. Так вот согласно расписанию, сейчас все претендентки на руку, сердце и иные органы Правителя должны быть в музыкальной гостиной.
По замыслу устроителей отбора, мы должны познакомиться, подружиться и создать между собой плотные дружеские узы. Чтобы, когда одна из нас станет супругой, остальные были ее поддержкой и опорой.
Я, когда это читала, с трудом сдерживала смех. А вот мои друзья не сдерживались и нахохотались вдоволь.
– Слушай, – Тина приостановила меня, – не приходилось к слову, но… Ты музицируешь? Хоть немного?
Уклончиво пожав плечами, я обтекаемо ответила:
– Музыка не чужда мне.
Только вряд ли кто-то хочет услышать окраинные песни. Наши люди предпочитают тяжелую, мрачную музыку. Трудно сочинять что-то легкое и беспечное, когда не знаешь, доживешь ли до конца года.
Прорывы из миров-сателлитов появляются все чаще, а боевых магов становится все меньше. Про окраинную сталь и говорить нечего: мастера были убиты не просто так. С этим никто не согласится, но отец считал именно так, и я верю в его выводы. Увы, он так и не смог ничего доказать. Погиб раньше, чем…
Не сейчас. Я не буду это вспоминать.
– Дождемся мальчиков? – спросила Тина и поправила свое платье.
– Вчера они вернулись за полночь, – напомнила я.
Взяв карту, мы решительно выдвинулись навстречу утонченным леди, одна из которых станет победительницей этого цирка.
Тяжелая юбка приятно шуршала, по пустым гулким коридорам разносился перестук наших каблуков. Взгляду же зацепиться было не за что: дворец невест был похож на зефир. Белый, розовый и разбеленный розовый. Одна сплошная приторная сладость!
Мы подошли к дверям, и я хихикнула, рассмотрев целую тучу колдовских меток. Некоторым было под триста лет!
– Кажется, раньше карты не выдавали, – фыркнула Тина, которой я показала, куда смотреть.
Из-за дверей доносился чей-то высокий, хорошо поставленный голос и такая себе игра на рояле. И что делать? Стоять под дверьми – глупо, входить во время выступления – невежливо.
– Будем надеяться, что двери в стороне от эпицентра событий, – решила я и аккуратно приоткрыла одну створку.
Вот только эти гадские двери разлетелись в стороны с треском и грохотом!
Певица дала петуха и резко замолкла.
А я под прицелом нескольких десятков глаз прошла сквозь весь зал к дальнему незанятому диванчику.
И только когда я уселась и приняла позу воспитанной леди, до меня дошло:– здесь все абсолютно одинаковые. Каштановые волосы, выбеленная кожа, алые губы.
Тина это тоже заметила и, повернувшись ко мне, хихикнула:
– Так вот как выглядит та самая белая ворона.
Голос ее разнесся по всему залу, и мой привычно выставленный щит затрещал под шквалом мелких проклятий.
При этом в нашу сторону не повернулся никто. Как будто ничего и не было! И никто не проходил сквозь всю музыкальную гостиную. И не ломал двери, хотя на самом деле я тут абсолютно ни при чем.
Дождавшись, пока запоет следующая красавица, я призвала из безвременья отцовский клинок.
– Ты хочешь выиграть любой ценой? – восторженно прошептала Тина, на что я, укоризненно вздохнув, напомнила подруге:
– Моя задача – красиво сойти с дистанции, уступив дорогу политически подкованным невестам.
Дальше я отвязала от эфеса клинка небольшую сумочку, вытряхнула из нее пяльцы, иголку и моток ниток. После чего сумочку примотала обратно к клинку и все это отправила в безвременье.
При виде рукоделия Тине стало плохо. Она еще помнила, как я подшила отошедшее кружево на подоле юбки.
– Отбор не начался, – шепнула я, – надо выглядеть безобидно и обыденно.
Подруга тихонечко вздохнула и еще тише спросила:
– А ты со мной посоветоваться не могла?
– А что не так? – Я увлеченно тыкала иглой в ткань.
– Да нет, ничего. Просто… Просто я даже знать не хочу, где ты раздобыла сапожную иглу и дратву.
– Дратву? – переспросила я. – Это нитки, черные. Я вышью контур, а потом заполню его чем-нибудь цветным.
Тина покачала головой и попросила меня никому не показывать мои художества.
А мне все нравилось. В безвременье был припрятан мешочек с целым состоянием, платья у меня есть, а без защитных артефактов я уж как-нибудь обойдусь. Отбор, конечно, дело опасное. Но я-то буду среди отстающих, так что бояться мне нечего.
Ну а если кто проклятьем в меня бросит… Что ж, есть у меня прекрасная разработка под названием: «Возьми себе».
Девица, надрывавшаяся у рояля, внезапно как-то неаристократично взвизгнула и за долю секунды оказалась на крышке жалобно скрипнувшего музыкального инструмента. Я одобрительно хмыкнула: такие прыжки не каждая себе позволить может!
Сквозь разломанные двери проскочила серая крыска, следом за ней степенно вошел Гамильтон, и за ним уже в музыкальный зал вступил Марон. Остановившись ровно по центру музыкальной гостиной, они принялись недоуменно оглядываться.
– Мне хочется спрятаться, – внезапно сказала Тина.
– Ты можешь, – вздохнула я и подняла руку, привлекая к себе внимание, – а мне не вариант. Белый на темном хорошо видно.
Вообще, я хотела избежать приветственного крысиного писка, но Гамильтон не успел (или не захотел успеть) перехватить Журжика, и тот начал свою песню. А тут надо уточнить, что крыса я не просто собирала из не-животных материалов, а из того, что было. И вот вместо голосовых связок у него туго натянутый узкий лист осоки. Никогда не пробовали свистеть с его помощью?
Вот этот-то мерзкий звук и разнесся на все помещение.
– Кажется, мы здесь не к месту. – Марон неловко улыбнулся.
– Тебе кажется, – утешил его пес и подошел к нам с Тиной.
При этом он по пути небрежно рассыпал вокруг себя: «Добрый день, здравствуйте, здравствуйте, добрый день».
– Тут концерт до какого часу? – Он сел у моих ног и протяжно зевнул. – Не люблю человечьи вопли, то ли дело вой королевских су…
– Гамильтон, – процедила я и с силой провела ладонью меж его ушей, – захлопни пасть и наслаждайся. Когда еще ты увидишь крылатых невест?!
Я хотела заставить его вести себя прилично, но…
