Глава 8
Веро́ника
Это был поистине дерьмовый день. И я даже не знаю, что из всего произошедшего было самым дерьмовым.
Подвернутая лодыжка и падение на асфальт? Появление на лекции в неподобающем виде? Никому не нужная помощь Мэтта и его наглое поведение? Встреча с недовольной подругой? Или последующая стычка с Райаном, от которого мне еле удалось отвязаться после посещения медсестры?
Я ничего не забыла?
Ах да!
Ко всему вышеперечисленному стоит еще добавить, что я весь день была окутана запахом Уокера и не могла надышаться им, точно одержимая наркоманка.
Почему меня так кроет от этого мудака? Не понимаю! Он же точная копия Алекса. Как внешне, так и внутренне. Теперь уж я стопроцентно в этом убеждена. Но клянусь, от Алекса и его отвратительного отношения к Алане меня всегда морозило до дрожи в теле. От Мэтта меня тоже морозит. И тоже до дрожи. Однако дрожь эта совсем иного рода. Пока непонятная мне и, что самое страшное, неконтролируемая.
Я буквально растеклась, как похотливое животное, когда он, обнаглев до предела, начал ласкать меня между ног. А после еле просидела рядом с ним всю лекцию, изнывая от нестерпимой пульсации в самом сокровенном месте.
Настолько быстро я ни разу ни с кем не заводилась, а в последние месяцы наших с Райаном отношений ему вообще приходилось каждый раз перед сексом потрудиться на славу, чтобы суметь меня разогреть. А тут какой-то мерзавец всего минуту пальчиком пошевелил, и я уже была готова кончить.
С ума сойти можно! И я определенно сошла, потому что испытывать то, что я испытываю к нему, недопустимо. Парень лучшей подруги – безусловное табу. Тем более если речь идет о таком наглом и гнилом парне, как Мэттью.
Жаль лишь Алану в этом нет смысла убеждать. Я заведомо знала, что она и слушать меня не станет, если я вновь начну очернять предмет ее воздыхания. Поэтому я и не рассказала ей об инциденте на лекции. Это не привело бы ни к чему, кроме еще одной перепалки с подругой. А их и так в последнее время было предостаточно. К тому же я сама себе дала слово, что больше не стану вмешиваться в их отношения. И я не собираюсь нарушать данное себе обещание.
К счастью, под конец учебного дня отвлечься от всех мыслей, касающихся Уокера, мне помог милашка Стив. За последний месяц мы с ним стали чаще проводить время в универе вместе.
Несмотря на то что он крайне скованный и стеснительный, Стив обалденный парень. Умный, рассудительный, с хорошим чувством юмора. И он не стремится залезть мне под юбку, как частенько делали это другие парни, с которыми я пыталась общаться по-дружески.
Со временем я уже отчаялась и поверила, что дружба между мужчиной и женщиной – в самом деле миф. Однако случайное знакомство со Стивом довольно быстро опровергло это суждение.
Он мой ровесник. Тоже учится на четвертом курсе, только на гейм-дизайнера. Райт огромный как шкаф. Вдвое больше меня, но я воспринимаю его как младшего брата-стесняшку. И то же самое могу сказать о нем: Стив точно не воспринимает меня как девушку, так как беспросветно влюблен в Алану еще с самого первого дня, как увидел ее.
Он мне в этом признался лишь после моих неоднократных уговоров, а когда все-таки решился, то заикался от волнения так, что я только с третьего раза поняла, что он говорит.
И мне было искренне жаль огорчать парнишку, сообщая, что Лана даже не открыла его подарок. Райт мгновенно приуныл, и вся веселая атмосфера между нами исчезла. Я всячески пыталась его подбодрить, но выходило не очень. Всю дорогу до моего дома он провел в молчании, а затем помог доковылять до крыльца и, заверив, что с ним все будет нормально, уехал.
Оказавшись дома в немного грустном настроении, я понимаю, что нахожусь здесь одна. Мама куда-то ушла. И это, честно говоря, радует – не хотелось бы объяснять ей причину моего неопрятного вида и хромоты.
Она, как всегда, раздула бы из мухи слона и потащила бы на рентген в больницу. А в этом нет никакой нужды. С моей лодыжкой не все так страшно, как казалось вначале. Медсестра ее обработала, и к последней паре боль практически прошла. Однако до конца дня мне рекомендовано поменьше напрягать ногу, поэтому я и попросила Стива помочь мне добраться до дома.
Проскакав на одной ноге по лестнице вверх, я иду в свою спальню и наконец снимаю с себя куртку Уокера вместе с помятым платьем. С особым наслаждением принимаю душ, о котором мечтала весь день, а после заваливаюсь в кровать и включаю компьютер, испытывая усиленное рвение написать новую главу. Что, к слову, бывает крайне редко.
Выдумывать романы мне, в принципе, нравится, но писать о реальных событиях – во сто крат больше.
Я хочу стать репортером, расследующим интересные происшествия. Или же популярной телеведущей, что будет оглашать их всему миру. Но пока до моей мечты еще пахать и пахать, а деньги нужны уже сейчас.
И эротические истории без особой смысловой нагрузки, на удивление, неплохо помогают мне заработать. Я начала писать четыре года назад, почти сразу же, как отказалась от финансовой поддержки отца. И за это время успела набрать на просторах интернета довольно большое количество постоянных читателей.
Многим женщинам хочется почитать о безумной страсти между героями, о сногсшибательных мужчинах, которые явно существуют только в девичьих фантазиях, и, конечно же, о любви, что в конце книги побеждает все зло на свете и превращает конченого мудака в принца.
И я все это им даю. Хотя на деле ни капельки в подобный расклад не верю. Как и не знаю, что такое всепоглощающая страсть, от которой все внутри переворачивается и пальцы ног подгибаются от удовольствия.
Наш с Райаном секс нельзя было назвать плохим или скучным. Никак нет. За два года отношений мы много чего испробовали и поэкспериментировали. Но, к сожалению, и улетным его назвать у меня никогда язык не поворачивался. Пусть мне не с кем сравнивать, но, на мой взгляд, наш секс был просто хорошим. Ни больше, ни меньше. Оргазма я достигала довольно редко, но зато сам процесс был весьма приятный.
Наверное, многие захотели спросить сейчас: как же в таком случае я пишу страстные горячие романы, если сама ни разу не испытывала ничего из того, что испытывают мои персонажи?
Элементарно.
Мое буйное воображение все пишет за меня. И, судя по многочисленным восторженным отзывам читателей, оно работает, как надо.
Правда, именно сейчас, пока описываю мысли и ощущения героев, я не совсем фантазирую, а скорее впервые пишу то, что пропустила сквозь себя сегодня. И в процессе работы настолько глубоко погружаюсь в эротическую сцену, что вскоре чувствую, как низ живота опять начинает тяжелеть, а между ног – увлажняться.
Дописав главу, где между главными героями ничего не заканчивается пощечиной, я приступаю к вычитке, а рукой забираюсь в трусы и нащупываю клитор. И чем дальше я читаю, тем интенсивнее становятся массирующие движения, дыхание – чаще, стоны – протяжнее и громче.
Через несколько минут в глазах мутнеет от приближения разрядки, и я решаю оставить вычитку на потом, начиная представлять карий взгляд, ласкающий мою кожу даже без прикосновения. Нахальную улыбку и тяжелое дыхание в паре сантиметров от моего лица. А вместо своих пальцев – мужские. Горячие. Грубые. Но чертовски умелые. Знающие, когда следует замедлить темп, когда ускорить, а когда спуститься чуть ниже и войти в меня внутрь, надавив на особо чувствительную точку.
И стоит только мазнуть взглядом по проклятой кожаной куртке, лежащей неподалеку на кресле, и вспомнить ее проклятый запах, как лавина экстаза пронзает меня от корней волос до кончиков пальцев.
Я стону в голос и прогибаюсь всем телом, содрогаясь от самого сильного и продолжительного оргазма в моей жизни. А когда прихожу в себя и стираю испарину со лба, просто сверлю в удивлении одну точку на потолке, одновременно наслаждаясь отголосками оргазма и ругая себя за него.
Мастурбировать с мыслями о парне Аланы – это крышка! Такого я никогда себе не позволяла. И клянусь – это был первый и последний раз.
Нельзя такое допускать. Нельзя вообще с ним больше сталкиваться и позволять к себе прикасаться. Даже на миг. Нельзя!
Вдруг тишину в комнате нарушает сигнал моего айфона. Он тоже, бедняга, сегодня промок, но тем не менее выжил. И слава богу! Тратить лишние деньги на покупку нового телефона – меньшее, чего бы мне сейчас хотелось.
С трудом приподнимаю расслабленное тело от кровати и тянусь к сумочке. Смотрю на экран.
Алана.
Странно. Не ожидала ее сегодня опять услышать. На обеденном перерыве, во время которого мы обсудили с ней утренний конфликт и помирились, она сообщила, что вечером поедет к Мэтту. Может, ее планы изменились?
– Сегодня что, какой-то праздник и мы встретимся еще раз? – включив громкую связь, насмешливо спрашиваю я, но в ответ вместо слов получаю лишь горькие всхлипы. – Что случилось?! – резко занимаю сидячее положение, предчувствуя, что ее слезы – дело рук Уокера. И интуиция меня не подводит.
– Мэ-э-этт, – сквозь рыдания протягивает Алана, зарождая во мне мгновенную злость.
Язык так и зудит сказать классическое: «Я же тебя предупреждала», но я сдерживаю в себе этот порыв и уточняю:
– Ну и что этот козел сделал?
– Он… он… – обильный поток слез не позволяет Лане говорить.
– Постарайся успокоиться и ответь мне: с кем ты его застукала? – максимально спокойным голосом прошу я, хотя осознание, что этот мудак после меня лапал кого-то еще, приводит в бешенство.
– Ни с кем… Он ни с кем… – с превеликим трудом выдавливает из себя подруга. – Это все ты… Ты виновата.
– Чего?! В смысле я? – Сердце подпрыгивает к горлу от страха и непонимания.
Что Мэтт наплел ей про меня?
– Ты дала мне этот чертов подарок! И все испортила! Ты специально это сделала, да?! – срывается на крик Алана, а у меня от удивления совсем мысли воедино не связываются.
– Ты вообще о чем? Какой еще подарок? От Стива который?
– А хрен я знаю, от кого он был! Это у тебя нужно спрашивать! Он увидел… И все! Даже слушать меня не стал!
– Ты можешь прекратить кричать и все нормально рассказать? Я ничего не понимаю. Что он увидел? Что там такое было?!
– Да какая теперь уже разница?! Это катастрофа! – продолжает истерить Алана, и по громкому удару, доносящемуся из динамика, предполагаю, что она запульнула в стену нечто твердое. – Мэтт бросил меня! Мы больше не вместе! Теперь ты счастлива?! – гневно бросает она и вновь начинает реветь в трубку.
А я молчаливо слушаю ее горестные рыдания и, невзирая на сожаление за в очередной раз разбитое сердце подруги, четко понимаю лишь одно.
Да! Я действительно счастлива!
Это лучшая новость, которую я могла получить в этот дерьмовый день. И это лучшая новость вовсе не для меня, а именно для Аланы. Пусть сейчас она этого и не понимает.
Глава 9
Веро́ника
Ту прекрасную ночь, когда ты была рядом,
Забыть не смогу никогда!
То грубо, то ласково,
То градом, то жаром
Тобой был я обласкан.
Только сердце твое
До сих пор недоступно,
Но ждать буду вечно его.
Прочитав короткий недвусмысленный стишок, я впадаю в еще более сильный ступор, чем в момент, когда приехала к Алане домой, а она ткнула мне в нос до жути реалистичный рисунок, где она изображена в пикантной позе полностью обнаженной.
– Я не поняла. Ты что, спала с ним?! – Поднимаю вкрай изумленный взгляд на зареванную подругу.
Алана нервно шагает из стороны в сторону, не находя себе места.
– Да нет же! Как я могла спать с ним, если и знать не знаю, кто такой этот Стью?!
– Он Стив.
– Да плевать, как его зовут! Он все испортил своим чертовым рисунком и стихом! Мэтт решил, будто я ему изменила! Но я бы никогда так не поступила! Как только этот придурок додумался прислать мне нечто подобное?! – Алана зло вырывает листок из моих рук и нещадно комкает его. – Кто он вообще такой и откуда взялся?!
– Ты должна была видеть его со мной. Высокий такой, крупный. Темно-русые волосы. В очках. Чаще всего носит клетчатые рубашки.
– Да не видела я его! Я же не слежу целыми сутками за тобой! И не вижу, с кем ты общаешься!
– Прекрати кричать и постарайся успокоиться. Тебе нужно остыть, Лана. И как следует подумать.
– О чем тут думать?! Я этому художнику все лицо изуродую за такие шуточки!
– Мне не кажется, что это шутка. – Встаю с кровати и забираю у Аланы помятый рисунок до того, как она вконец его уничтожит. – Стив не из тех, кто присылал бы нечто подобное, не будь это правдой, – с уверенностью произношу я и тут же зарабатываю негодующий взгляд подруги.
– Ты хочешь сказать, что не веришь мне? Думаешь, я действительно трахнулась с ним за спиной у Мэтта?
– Нет. Я не думаю, что ты изменяла. Но ты только посмотри на рисунок, – я расправляю смятый клочок бумаги. – Стив не из головы представил твое тело, а нарисовал его в точности таким, какое оно есть. Даже родимое пятно в правильном месте, – указываю на небольшое пятнышко в паре сантиметров от лобка. – Как он мог узнать о нем, если бы… ну если бы не видел тебя полностью голой?
– Я не знаю! Не знаю, Рони! Это кошмар какой-то! Ничего не понимаю! – Подруга хватается за голову, продолжая заливаться слезами.
А я, по ходу, знаю, как мы можем быстро во всем разобраться.
Достаю айфон и захожу на страницу Стива. Бегло скролю ее и, когда среди сотни рисунков наконец нахожу его фото, поворачиваю экран к Алане.
Несколько секунд уходит на то, чтобы сквозь пелену слез ей удалось рассмотреть лицо парня. И как только она справляется с этой нелегкой задачей, то мгновенно бледнеет.
– Боже мой! – тихо выдыхает она и прикрывает рукой округлившийся рот.
А мне других слов и не надо. И так понятно – Алана, мать ее, узнала его!
Состояние шока вмиг достигает небывалых высот. И я даже точно определить не могу, что меня поражает больше – то, что Лана переспала с парнем, даже не зная его имени, или то, что этим парнем оказался Стив?
Учитывая его мегастеснительность и скованность в общении со мной, я слабо могу представить картину, как он занимается сексом с девушкой, в которую безумно влюблен. И другой вопрос: почему ни Лана, ни Стив мне об этом не рассказали?
Она всегда делилась со мной историями своих сексуальных приключений. А этой нет. Как же так?
Однако упрекать ее в этом сейчас не самая лучшая затея. Ей и так хуже некуда. А вот Стиву я обязательно выскажу при встрече пару ласковых на этот счет.
– Как и когда это случилось? Ты помнишь? – с осторожностью спрашиваю я, убирая телефон обратно в карман джинсов.
– Да, – всхлипывает Алана, опускаясь на кровать.
– Рассказать не хочешь?
Она молчаливо смотрит на меня. Ее влажный взгляд кишит сомнениями.
– Ты же знаешь, я никогда не стану тебя осуждать. – Присаживаюсь рядом с подругой.
– Знаю.
– Тогда поделись. – Опускаю руку на ее волосы, аккуратно поглаживаю.
Лана тяжело выдыхает и, помолчав несколько секунд, начинает говорить:
– Это произошло летом. За несколько дней до моей поездки в Париж. Ты же помнишь, как сильно я ждала приезда папы?
– Конечно, помню.
Лана буквально дни считала до момента, когда отец сдержит свое слово и забудет на неделю о работе, чтобы навестить дочь. Но увы, мистер Браун и в этот раз не сдержал обещание.
– Ну вот… После звонка папы я, как всегда, ужасно расстроилась. Особенно после того как предложила сама к нему прилететь, а он начал придумывать левые отмазки. Знаю, это было глупо. Я уже давно не маленькая девочка, чтобы огорчаться по таким пустякам, но мне так хотелось увидеть его и провести время вместе, а он снова доказал, что не одной Катрине плевать на меня. У них обоих всегда есть дела поважнее дочери. Папа остался в Вегасе, якобы из-за неотложного собрания, а мама в тот день, как всегда, свалила к своему любовнику. Мне было невыносимо находиться одной дома, поэтому я поехала в бар и напилась.
– Ла-ана-а, – протяжно выдыхаю я.
– Что? Ты же обещала, что не будешь осуждать.
– Я не осуждаю, а не понимаю, почему ты мне не позвонила?
– Ты целыми днями тогда проводила в своем «Spring Times». Я не хотела после рабочего дня опять тебя грузить одной и той же темой.
– И поэтому пошла напиваться в одиночестве.
– Да. Мне просто хотелось забыться. Вот я и забылась.
– Ага! Неплохо так забылась. Аж на член Стива запрыгнула, – пытаюсь разрядить обстановку насмешливым тоном, но не выходит. Лану сейчас ничем не развеселить.
– Я его случайно на улице встретила, когда такси пыталась поймать. Толком не помню, что именно произошло. Все было как в тумане. Ко мне вроде кто-то начал приставать, и этот Стив помог отвязаться. А дальше я отключилась и очнулась уже у него дома.
– Так он воспользовался ситуацией, пока ты спала? – не верю, что спрашиваю это. Как и не верю в то, что Стив сотворил нечто подобное.
– Нет. Он ничего со мной не сделал. Я проспала только путь от бара до его квартиры. А очнулась, когда он никак не мог расстегнуть застежку на моих туфлях, чтобы уложить спать.
– Тогда как же получилось, что все закончилось сексом?
Алана еще раз выдыхает, стирая с щек новые потоки слез.
– Мне было так плохо в тот вечер, что я просто хотела почувствовать чье-то тепло и ласку, а он так смотрел на меня, будто я любовь всей его жизни. Вот я и набросилась на него по пьяни, а проснувшись утром, сбежала раньше, чем проснулся он.
– Почему сбежала? Все было настолько плохо?
– Да нет. Наоборот. Если я все правильно помню – секс был обалденный. Наверное, лучший в моей жизни.
Ничего себе!
Мои глаза, должно быть, сейчас выпрыгнут из глазниц.
Вот тебе и стесняшка, блин! Стив, оказывается, тот еще тихий омут.
– Тогда почему сбежала?
– Ну ты же видела его.
– Видела. Симпатичный парень.
– Да. Но он такой… Такой… В общем, он же совсем не в моем вкусе. У нас ничего не вышло бы.
– Ну да! Как же я могла забыть, – закатываю глаза. – Порядочные парни тебе неинтересны. Тебе только хардкор подавай.
– Порядочные парни не трахали бы в хлам пьяную девушку!
– Даже святой трахнул бы девушку, которая сама на него вешается! А Стив в тебя по уши влюблен. Как тут было устоять?
– Вы только поглядите, как она его защищает! – язвительно фыркает Алана. – С каких это пор ты с ним так сдружилась?
– С тех же самых, в которых ты помешалась на своем козле.
– Не говори так про Мэтта. Он не козел! Он не такой!
– Да такой, Лана! Такой! И ты радоваться должна тому, что вы расстались.
– Как я могу радоваться?! – Она смотрит на меня как на полоумную. – Мне так больно, что дышать с трудом получается! У нас с Мэттом все было хорошо. Нет. Не хорошо. Прекрасно! Он не обидел меня ни разу. Мы вообще не ссорились до сегодняшнего дня. И то, сделали это только потому, что я устроила ему сцену без повода. Но потом мы помирились. И все опять должно было быть, как прежде. А тут вдруг вылетел этот дурацкий подарок и все полетело к черту!
– Да не расстраивайся ты так. Поплачешь пару дней и забудешь. Впервой, что ли? – предельно мягким голосом пытаюсь успокоить Лану, да только получаю в точности обратный эффект – она вскакивает с кровати и разряжается еще более горькими слезами.
– Нет! Не забуду! Я не смогу без него!
– До этого же как-то жила и сейчас сможешь.
– Нет! Не смогу! И поэтому ты должна будешь мне помочь все исправить!
– Чего?!
Все! Вот теперь от удивления мои глаза выпрыгнули и укатились в угол комнаты.
– Да, Рони, ты должна мне помочь! Ты должна поговорить с Мэттом и объяснить ему, что произошло недоразумение!
– И не подумаю! – На ноги вскакиваю и я.
– Рони, пожалуйста!
– Нет! Даже не проси меня о таком! Если тебе так хочется его вернуть, то делай это самостоятельно! Меня-то зачем в это впутывать?!
– Я бы не впутывала, если бы были другие варианты. Но их нет! Он наотрез отказался выслушивать мои объяснения, а на все мои звонки не отвечает!
Надо же, какой обидчивый! Подумать только. А меня, значит, лапать за спиной у Ланы нормально.
Вот скотина! Ненавижу!
И ведь подруге сейчас нет никакого смысла об этом говорить. Она, дура, точно решит, что я специально все выдумываю, лишь бы отговорить ее от примирения с ним.
– Прости, Лан. Но нет. Ты знаешь мое мнение. И я ни за что не стану прикладывать руку к вашему воссоединению. И пусть сейчас ты расстроена, но поверь мне, через несколько дней тебя отпустит, и ты поймешь, что все это к лучшему.
– Нет! Никакого лучшего без него не будет! Я люблю его! – с отчаянием кричит Алана, словно заряжая мне кувалдой по голове.
– Не говори ерунды. Не любишь ты его.
– Люблю! Очень люблю! И я не могу его потерять из-за такой глупости! Пожалуйста, Рони, помоги! – Подруга подходит ближе и берет мои ладони в свои – ледяные и дрожащие.
Она вся дрожит, будто в лихорадке, и плачет без остановки так сильно, что в печальных глазах уже полопались капилляры.
– Пожалуйста, помоги. Тебя он хотя бы выслушает. Меня точно не станет. К тому же он терпеть не может, когда я начинаю истерить, а мне так больно и страшно, что я не смогу сдержаться. Любой наш разговор однозначно кончится плохо, и он точно не вернется ко мне.
– Значит, так тому и быть.
– Нет! Не говори мне этого! Не надо. – Она усиливает поток слез, начиная прерывисто и учащенно дышать, чем начинает меня конкретно пугать.
– Успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя так нервничать.
– Я не могу! Не могу! Не раньше, чем ты пообещаешь, что поможешь! Прошу тебя! Я все что угодно потом ради тебя сделаю, только прошу, поговори с ним! – Алана до боли сжимает мои ладони и смотрит с такой мольбой, будто она умирающий от голода бездомный, отчаянно выпрашивающий милостыню у прохожего.
Глядя на нее, я четко осознаю, что она не успокоится, пока я не скажу ей то, что она хочет услышать.
Алана на грани срыва. Я вижу это. И видела уже неоднократно. Такое уже с ней случалось после ссор с родителями и… Алексом.
Все, черт возьми, повторяется! Как я и прогнозировала.
И, к сожалению, как бы меня ни выворачивало от мысли о разговоре с Уокером, я не вижу другого варианта, кроме как согласиться на абсурдную просьбу Аланы, лишь бы суметь успокоить ее сейчас, не доводя дело до врачей и очередного приема антидепрессантов.
– Ладно, – еле слышно выдавливаю из себя я, морщась так, словно только что вытащила лезвие из глотки.
– Точно? Ты поможешь? – с неверием перепрашивает Алана, и я слабо киваю. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – вмиг приободрившись, восклицает она и крепко сжимает меня в объятиях.
– Пока еще не за что.
– Все равно спасибо! Ты у меня самая лучшая! Не знаю, что бы я делала без тебя!
– Шла бы разговаривать с ним сама, – сдавленно
бурчу я.
– И он вновь послал бы меня к черту!
Чем бы сделал тебе любезное одолжение.
Однако об этом я решаю умолчать. Алана все равно останется при своем мнении, что бы я ей ни говорила.
Ни три года назад, ни сейчас мне не удастся переубедить ее в том, что она опять совершает огромнейшую ошибку.
А я опять иду у нее не поводу, даже не догадываясь, что в этот раз последствия будут несоизмеримо печальней.
Глава 10
Веро́ника
Каждый раз, когда у одной из нас случалась беда, мы с Ланой всячески поддерживали друг друга и проводили все время вместе. Даже по ночам.
После самого трагичного события в моей семье, что привело к разводу родителей, Алана переехала жить ко мне, лишь бы не оставлять меня одну ни на секунду. Вот и я этой ночью решила остаться у подруги.
Катрина вновь не вернулась домой. Видимо, опять загуляла с подругами или же заночевала у любовника. Хотя если бы миссис Браун и пришла, то толку от нее, как от матери, никакого не было бы.
Жизнь дочери ее нисколько не интересует. Все свое время Катрина посвящает себе любимой и пользуется всеми благами, которыми вот уже более двадцати лет снабжает ее муж.
Их брак уже давным-давно является чистой формальностью. На деле же – у каждого своя жизнь и любовники, существование которых они абсолютно не скрывают. А в те редкие моменты, когда мистер Браун соизволяет прилететь в Спрингфилд, они с Катриной всегда ссорятся, кричат, упрекают друг друга во всех смертных грехах, а Алана становится свидетелем их скандалов. А иног-
да и я.
Это ужасно – расти в семье, где от «семьи» одно лишь только название. Где каждый сам по себе. Где не существует любви, поддержки и заботы. Где от тебя откупаются деньгами и дорогими подарками, лишь бы ты прекратил плакать и требовать к себе внимания.
В моей семье все иначе. Родители всегда любили меня всем сердцем. Так было с самого рождения и продолжается по сей день, даже несмотря на их развод и мое откровенное нежелание общаться с папой.
К сожалению, у Аланы все не так. Именно холодность родителей и сделала ее такой, какая она есть, – ранимой и вечно чувствующей себя одинокой. И чтобы хоть немного унять эту пустоту в душе, она хватается за крупицы любви от каждого, кто посмотрит на нее. Искренне радуется, когда это случается, а стоит только потерять очередного парня, переживает во сто раз сильнее, чем переживала бы я или многие другие девушки.
Вот и сегодня мне практически не удалось поспать из-за бесконечных ворчаний и тоскливых всхлипов Аланы. Сколько бы я ни успокаивала и ни обнимала подругу, легче ей не становилось.
Как итог, утром ее лицо было опухшим, губы искусанными, а глаза заплыли так, будто она арахисовую пасту съела, на которую у нее сильнейшая аллергия.
Ни одна маска не смогла быстро снять отек, а косметика – спрятать огромные синяки под глазами. Алана наотрез отказалась идти в университет в таком виде и решила провести день дома.
Я не хочу оставлять ее одну, но пропускать учебу не могу. Во-первых, сегодня мне опять нужно сдать дополнительную работу Урсуле. А во-вторых, мне предстоит встретиться с Мэттом, чтобы, мать его, объяснить бедной задетой стороне, что обижаться смысла не было.
– Рони, я тут подумала, – неуверенно начинает Алана, провожая меня до входной двери.
– Слушаю.
– Ты могла бы сказать Мэтту, что встречаешься с этим Стивом?
От ее предложения мое и так не лучшее настроение падает до нуля.
– Не злись, Рони. Знаю, ты не любишь врать, но…
– Тогда зачем просишь об этом? Разве не хватает того, что мне и так придется объясняться с ним вместо тебя? Зачем выдумывать эту ерунду, если тебе нечего скрывать? Ты ни в чем не виновата. Измены же никакой не было.
– Да… Знаю, знаю… Но я хочу быть стопроцентно уверена, что Мэтт поверит в это. Поэтому будет лучше, если ты скажешь, что вы со Стивом вместе.
– А не лучше ли твоему Мэтту просто узнать всю правду от Стива, а?
– С ума сошла?! Я ни за что не хочу впутывать еще и этого придурка. Мало ли какие глупости он может наговорить Мэтту!
– Начнем с того, что Стив не придурок, – строго отрезаю я. – И он не стал бы ничего выдумывать, а сказал бы Уокеру правду. И вся проблема была бы решена без моего участия.
– Я не могу этого знать наверняка.
– Зато я могу. Стив хороший парень.
– Откуда тебе знать? Ты же с ним всего месяц знакома, – Алана возвращает мне мои же слова.
И я делаю то же.
– Месяца вполне хватило, чтобы понять это. И если бы ты не сбежала тем утром, а дала парню шанс, то в кои-
то веки начала бы здоровые отношения с человеком, которому важна именно ты, а не только твоя внешность.
– Мэтту тоже нужна именно я. К тому же я ведь сказала, что Стив не в моем вкусе! И хватит об этом. Просто умоляю, Рони, сделай, как я прошу. Так мне будет спокойней.
