Что я ей скажу? Да, мол, у меня был секс с мужчиной старше меня, я наивная, думаю, что небезразлична ему. Но у него, скорее всего, есть другая женщина. И я не знаю, что делать.
– Поверь, это все пройдет, всегда проходит, остается только главное, – бабуля так пристально смотрит в мои глаза, словно читает мысли и все чувствует. – Главное – не растерять себя, не отдавать слишком высокую цену, иначе ничего не останется, а вот тогда будет по-настоящему больно.
– Я так тебя люблю, – снова плачу, обнимая бабушку.
– И я тебя люблю, моя девочка. Все будет хорошо.
Глава 13
– Регинка, привет, милый костюмчик. Но, чтоб ты знала, не в обиду, конечно, он был в моде в том году.
– Привет, Лиля. Я считаю, что классика всегда в моде.
Меньше всего я хотела сейчас видеть Лилю. Яркая брюнетка двадцати пяти лет, любящая все блестящее, много говорить и собирать сплетни. А еще она старшая дочь папиного заместителя, того самого Владимира Петровича Сорокина, который перестал им быть по неизвестным мне причинам.
Лиля полностью оправдывала свою фамилию, сейчас на ней было черное, с переливающимися блестками, обтягивающее, очень короткое платье, высоченные каблуки, яркий макияж. Лиля работает в фирме отца, в бухгалтерии, и знала все новости.
– Ты чего такая кислая? Давай выпьем.
Сжимаю бокал шампанского, так и не сделала ни одного глотка. Очень долго собиралась на этот праздник, от которого совсем не радостно на душе. Пришлось достать из шкафа темно-синий брючный костюм, чтобы прикрыть разодранные колени и незажившие локти.
Вышел вполне милый образ: белый топ, туфли на невысоком каблуке, выпрямила волосы и уложила их на одно плечо, даже сделала легкий макияж.
– Лиля, я не пью, ты знаешь.
– Господи, какая ты скучная. Так никогда себе мужика не найдешь.
Лиля выпила свой бокал залпом, схватила с подноса мимо проходящего официанта еще один. Открытая веранда загородного комплекса сверкала огнями, было уже не так жарко, дамы в открытых платьях, мне бы тоже стоило снять пиджак, но бил озноб, словно я днем очень сильно перегрелась на солнце.
Двадцатилетие фирмы праздновали с размахом, я знала, что все давно уже было заказано, оговорена программа, приглашены очень влиятельные и не последние лица нашего города, телевидение, журналисты, блогеры.
Папа был где-то с гостями, утром я поздравила его с днем рождения, которое совпало с этим праздником, вручила подарок. На его усталом лице мелькнула радость, но в глазах была тоска, а еще сожаление.
В ровной глади бассейна отражались мерцающие гирлянды, легкий цветочный аромат, смешанный с парфюмом гостей, летал в воздухе, играла живая музыка.
– Как твой папа? Как Владимир Петрович? Несколько дней назад была в офисе и не застала его там.
Лиля поджала губы, посмотрела в свой бокал, потом на меня уже с улыбкой.
– Все хорошо, срочно пришлось уехать, дедушку оперируют в Израиле, ну ты знаешь, там лучшие клиники.
Лиля врала, я чувствовала это. Она была кокеткой и сплетницей, но лгать не умела.
– А что за новый заместитель появился, ты не знаешь?
Спросила, а у самой похолодели пальцы и в горле пересохло.
– О, так ты видела его? – Лиля оживилась, в глазах появился блеск, она нервно облизала яркие губы, откинула за плечо длинные темные кудри.
Так и хотелось ответить, что я не только видела его, но и занималась с ним сексом два раза, что он мой первый мужчина и что я люблю его.
Конечно, я промолчала.
– Да, пришлось.
– Матвей Евгеньевич – это что-то, мужчина мечты. Он когда заходит в бухгалтерию, я начинаю возбуждаться, да и не я одна. С его появлением весь офис готов выпрыгнуть из трусов.
– Удалось?
– Что?
– Выпрыгнуть?
– О, что ты, он неприступен как скала.
Не скажу, что отлегло от сердца. С таким успехом он мог приглашать к себе любую в свой кабинет, на тот самый диванчик или рабочий стол, о который я сама опиралась руками, когда он брал меня.
– Говорят, у него есть невеста, – Лиля заговорила громким шепотом, словно делилась великой тайной.
– Невеста?
Сердце сжалось внутри и тут же ухнуло вниз, сделала несколько глотков из бокала, забыв, что это алкоголь.
– Такой мужчина не может быть одиноким, обязательно будут жена, невеста, любовница. Уж я-то знаю, поверь мне.
Великий знаток мужчин Лилия Владимировна Сорока кого-то увидела в толпе гостей, поправила грудь, приподняв ее и опустив при этом еще ниже глубокое декольте, улыбнулась.
– Это он.
– Кто? Матвей?
Я боялась увидеть его, но в то же время так хотела этого. Безумно. Как ненормальная.
– Лёша, я тут, привет, – Лиля махала рукой.
Но к нам подходил совершенно другой мужчина. Невысокий брюнет, обаятельная улыбка, стильная стрижка, брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Некий образ пижона и покорителя женских сердец.
– Лилечка, ты, как всегда, обворожительна и соблазнительна, я готов скушать тебя прямо здесь.
На вид ему не было и тридцати, вот он оторвался от созерцания Лилькиных прелестей, поцеловав ей руку, отчего девушка захихикала, мужчина обратил свое внимание на меня.
– А ты… я тебя видел, – прищурил глаза, с интересом разглядывая уже меня с ног до головы.
– Где? – я насторожилась.
– А нет, перепутал, – он словно вовремя заставил себя замолчать. – Лиля, не представишь нас?
– Регина Левицкая, дочь нашего босса. Но она слишком молода для тебя, так что и не мечтай.
– М-м-м-м… какая красивая дочь у босса. Меня зовут Алексей.
Не скажу, что от его взглядов и комплиментов было неприятно, но я считала, что это неуместно – тискать Лильку и так глазеть на меня.
Позади нас раздался громкий смех, мы дружно обернулись. В нескольких метрах стояли трое мужчин и одна девушка в облегающем изумрудном платье с открытой спиной и красиво уложенными белокурыми волосами.
Мужчина держал ее за талию, а когда он повернулся в нашу сторону и посмотрел сквозь меня, я думала, что мое сердце остановится, но оно продолжало биться.
Я была пустым местом.
Безликой декорацией на этом празднике, а не той, которую он целовал так, словно был голоден, несколько дней назад.
Я была никем.
Глава 14
– О, вот и Регина, а это он, тот самый Матвей Жаров.
– Лилечка, я уже начинаю ревновать, – Алексей шутил, Лилька хихикала, а я чувствовала, как земля уходит из-под моих ног.
Снова сделала несколько глотков шампанского из бокала, не замечая, как осушила его полностью. В голове зашумело, но стало легче, алкоголь понесся по крови, врываясь в мозг, наступила пятиминутная отрешенность от происходящего.
А вкусное шампанское, надо спросить название.
Я снова смотрела не отрываясь на Матвея и его спутницу, та самая блондинка, что была у крыльца офиса, только еще ярче, красивее, словно звезда на темном небосводе. Такой нельзя не увлечься.
– Алексей, а кто та девушка с Матвеем Евгеньевичем? – Лиля задала вопрос, который вертелся у меня на языке.
– Диана Демидова, дочь очень, очень влиятельного, можно сказать, могущественного человека этого города.
– Ого, серьезный дядя. А ты сам не местный?
– Увы, нет, иначе давно бы уже пал у ног такой сладкой конфетки, как ты.
Лиля снова смеется, чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, сквозь них уже практически ничего не видно. Музыка становится громче, играет красивая медленная композиция. Матвей проходит мимо нас, ведя свою спутницу на импровизированный танцпол, там уже несколько пар кружатся в танце.
Легкое касание пальцев, он убирает невидимые пушинки с ее ресниц, девушка улыбается. Они танцуют, потрясающе красивая пара: сильный и уверенный мужчина, широкие плечи, идеально сидящий на них пиджак, и стройная девушка, слегка загорелая кожа, пухлые губы и абсолютно влюбленный взгляд.
Мне плохо.
Мне очень плохо.
Хочется упасть прямо здесь, начать биться в истерике, проклиная весь мир, кричать: «Почему?» и «За что?».
Но я падаю в черную бездну, на ее дне для меня приготовлен адский жаркий костер, на котором я буду гореть.
Тогда у меня еще была крупица надежды, что все может быть иначе, но я на самом деле буду гореть очень долго, когда-то сильнее, а когда-то просто тлеть углями.
Шампанское так быстро выветривается из головы, беру второй бокал, разворачиваюсь, ухожу как можно дальше от людей, на ходу выпивая его весь.
Не могу больше на это смотреть.
Не могу видеть его с ней, это скребет ржавым гвоздем по открытому сердцу. Господи, почему так невыносимо больно?
Хочу умыться, захожу в помещение, практически шатаясь, нахожу туалет, наверное служебный. Снимая пиджак, бросаю его на груду белых фартуков и униформы официантов, лежащую у стиральной машинки. Включаю холодную воду, долго держу под ней руки, так что немеют пальцы.
Но, когда вода прекращает течь и их сжимают горячими руками, а шею при этом целуют, вздрагиваю от испуга, пытаюсь повернуться, но мне не дают.
Мята и лимон, так пахнет только мой мужчина. Матвей без слов, словно одержимый, засасывает тонкую кожу, до боли сжимая талию, грудь, расстегивая мои брюки.
Я реально пьяная. От двух бокалов шампанского и его ласк.
– Матвей, подожди… а-а-а-а-а… боже мой… Матвей.
Он не отвечает, продолжает делать то, что хочет, брать то, что принадлежит только ему, а я опять как безвольная кукла рядом с ним, не могу отказать.
Снова те яркие ощущения от касаний рук в сокровенных местах. От грубых поцелуев, от напора и страсти, сжигающей меня изнутри. Мой зажатый рот, толчки, яркое солнце перед глазами. Все происходит очень быстро, сердце трепещет в груди, как пойманная в клетку птица. И уже всё мое тело горит от острого удовольствия.
Последнее, что я слышала, это звуки бляшки ремня и захлопывающейся двери, как оглушающий удар, от которого звенит в ушах.
Ничего не понимаю. Наверное, так чувствуют себя люди, когда рядом разорвалась граната, полная контузия. Мой телефон звонит где-то на полу, смотрю вниз, надевая белье и брюки. Это отец, надо ответить.
– Регина, ты где?
– Я сейчас… скоро приду… в туалете, голова закружилась.
Не хочу сейчас думать о том, что произошло, но это дает надежду мне, наивной дурочке. Хоть Матвей и танцует с другой, он был сейчас со мной. Привожу себя в порядок, выхожу на улицу, быстро иду к месту проведения торжества.
– Ты где была? – Лиля подозрительно смотрит, но я не обращаю на нее внимания.
Музыка затихает, ведущий что-то говорит, но я не понимаю. А когда микрофон попадает в руки моему отцу, замолкают все.
Он произносит длинную речь о фирме, о ее достижениях, но все это сказано с такой горечью, что кажется, будто он прощается со всеми.
– Спасибо всем, что вы пришли, что разделили эту радость с нами. Спасибо за поздравления с днем рождения. Но я должен огорчить вас или обрадовать, тут уж как получится, – грустная улыбка, отец пожимает плечами. – С завтрашнего дня у вас новый руководитель, новый генеральный директор – Жаров Матвей Евгеньевич. А также его очаровательная невеста Диана Демидова.
Собравшийся народ взволнованно задает вопросы, я сама в шоке. Как? Почему? Как папа мог допустить такое?
Матвей появляется рядом с отцом, медленно обводит холодным и оценивающим взглядом каждого присутствующего. Так смотрит вожак на свою стаю, но он и ее не пожалеет, если придется делать выбор.
На меня задерживается чуть дольше, чем положено, но отводит взгляд в сторону.
Вожак потерял ко мне интерес, он получил все, что хотел.
Жаров начинает говорить в микрофон, но я не могу разобрать и слова. Голова немного кружится, и подташнивает. Прикладываю пальцы к губам, чувствуя что-то влажное и теплое.
Кровь течет из носа. Она с привкусом железа.
– Черт, Регина, ты сейчас замараешь весь костюм, надо приложить лед. Пойдем быстрее.
Лиля тянет меня за руку в сторону, не сопротивляюсь. Уже ничего не имеет значения.
Все уже сделано. Иначе не будет.
Глава 15
На кухне полумрак, тусклым светом в углу горит торшер. Отец сидит за столом, перед ним открытая бутылка водки, налитая до краев стопка и разбросанные бумаги.
– Папа, – подхожу медленно, опустив руки на его плечи, мне так невыносимо жалко его, до слез, до боли.
– Да, милая, не переживай, все хорошо.
– Как же хорошо, если этот праздник обернулся для нас чистой трагедией? Почему так все случилось? Почему ты отдал фирму?
Отец тяжело вздыхает, не смотрит на меня, перебирает бумаги. Я лишь выхватываю отдельные слова из текста: банкротство, арест имущества, уголовное дело.
– Так бывает, дочь, друзья иногда предают, находятся более ушлые и не имеющие совести люди. Это жизнь, от нее никто не застрахован.
– Тебя предал Владимир Петрович?
– Обстоятельства сложились не в мою пользу, он выбрал собственное благополучие, а все его теневые схемы на фирме повесили на меня.
– Но… разве так можно?
– Наверное.
Отец говорил это все таким будничным тоном, ни малейшего упрека или злости. Слишком добрый и понимающий, с таким характером нельзя вообще строить бизнес.
– А тот Жаров? Кто он?
Боюсь услышать ответ, уже знаю его. Я неглупая, поняла сама, кто такой мой первый мужчина, тот, кого я люблю, кому отдалась. Лиля что-то говорила, уводя меня с торжества, голова кружилась все больше, кровь шла носом. Мне совсем скоро девятнадцать, а нервы уже ни к черту.
– Лиля, получается, теперь в фирме отца другой руководитель и владелец?
– Нет больше фирмы и не будет.
– Как не будет? – сидела на скамейке, прижимала к носу кусок льда, замотанный в платок, который Лиля утащила из ведерка для шампанского.
– Так не будет. Жаров просто разорит ее, обанкротит или продаст, так папа сказал. Он как опустошитель, находит слабое место, копает, собирает информацию, а потом рвет на части. Ничего личного, только бизнес и деньги.
– Но…как же люди, сотрудники, ты ведь тоже работаешь в этой фирме?
– Регина, это игры взрослых мужчин, лучше не лезть туда, себе дороже.
– Поэтому твой папа и уехал?
– И так сказала лишнего, прощай, Регина.
– Постой, кто он вообще? Откуда взялся?
– Не знаю, уже и неважно. Но он очень опасный человек.
Лиля тогда ушла, а я еще долго сидела, слушая гул голосов, музыку, смех и веселье, которое происходило в день юбилея фирмы, которой осталось существовать совсем немного. Сотрудники праздновали начало конца, поднимали бокалы и говорили тосты о процветании, которого не будет.
Мой мир рушился так же.
Ничего больше не будет как прежде.
Я так привыкла к той боли, что пропитала всю меня за несколько дней, что мы с ней, наверное, стали подругами. Слез уже нет, как и сил встать и уехать домой.
Чувствую на себе взгляд. Знаю чей. Пальцы начинают дрожать, легкие наполняются горячим кислородом.
– Простынешь.
Голос бьет по нервам, я должна спросить. Задать один вопрос.
– Скажи почему?
Оборачиваюсь, Матвей в двух метрах от меня, руки в карманах брюк, расслаблен, в глазах блеск. Он немного пьян.
– Что «почему», царица? – ему весело.
– Почему ты так со мной?
– Ты ведь сама этого хотела?
– Нет, я хотела другого.
– А получила, что заслужила. Ведь так всегда? Мы получаем то, что заслужили. Твои желания были изначально неправильные. Как, ты думала, отреагирует взрослый мужчина, когда рядом постоянно крутится девчонка, предлагая себя ему?
– Но… я не предлагала. Я… – Хотела сказать «любила», но вовремя остановилась.
Он говорит вроде обидные слова, топчем, унижает, закапывая меня еще глубже в могилу своей нелюбви.
– Тогда за что? Что я сделала плохого? Я ведь люблю тебя.
Сказала, а сама испугалась этих слов.
Слезы все-таки потекли по щекам. Кусаю губы, смотрю в красивые и такие холодные глаза мужчины, а в них нет ничего, чтобы дало мне надежду на будущее.
Матвей смотрит долго, но продолжает молчать. Если он сейчас развернется и уйдет, я буду окончательно раздавлена.
– Это твои проблемы.
Он ушел.
Так просто.
Оставив меня одну, жалкую, зареванную, со своей ненужной ему любовью. Там есть другая девушка, которая тоже любит, она интересней.
– Не плачь, милая, все будет хорошо.
Воспоминания вечера накрыли снова, как бы я их от себя ни гнала. Отец обнимает меня, гладит по голове.
– Через пять часов самолет, ты собралась?
– Я не хочу никуда ехать, я не могу бросить тебя в такое время.
– Можешь и поедешь, мы с бабулей приедем позже, навестим вас. Хорошо, что ее счета не арестовали, хотя с нашим домом и квартирой придется проститься. Твой папа не совсем доверчивый олух, чтоб хранить все яйца в одной корзине.
– Но… я не могу… я хочу быть рядом с тобой. Хочу помочь, да и бабуля требует присмотра.
– Ты всегда рядом, но надо уехать. Завтра вернется ее компаньонка, она будет не одна, я сам буду жить здесь.
Понимаю, что отец прав, уехать на несколько месяцев до начала учебы – это лучшее решение. Здесь, в этом доме, где еще так свежи воспоминания о соседе, сейчас находиться невыносимо.
– Хорошо, но к сентябрю я вернусь.
– Конечно, милая.
Мы так и стоим, обнявшись посередине темной кухни, сами не зная, что я вернусь совсем нескоро.
И вернусь не одна.
Через много лет случайное знакомство вновь сведет меня с человеком, чья нелюбовь сделала сильнее.
И теперь уже Жарову не хватит жизни, чтобы заплатить по счетам.
Глава 16
Прошло 7 лет
– Волнуешься?
– Совсем немного.
Я с интересом разглядывала изменившийся за годы моего отсутствия родной город. Дома стали выше, яркая реклама переливалась неоновым цветом. В этот вечер было так же жарко, как и в тот, последний, который я провела здесь.
Днем тополиный пух кружил белыми снежинками в раскаленном воздухе, солнце обжигало кожу, а на душе было неспокойно.
– Регина, все нормально?
Мужчина, сидевший рядом, почти всю дорогу вглядывался в мое лицо, поправил прядь волос, пропуская ее через пальцы. Ему очень нравилось так делать.
– Да, Серёжа, все хорошо.
– Не волнуйся, пожалуйста, моя семья тебя не съест, хотя они могут. Это всего лишь ужин, он ни к чему не обязывает. Зять открывает новый ресторан, они год назад с сестрой вернулись из Москвы, решили, что столичная жизнь полна суеты.
– Представляю.
Поправила легкую ткань кремового платья, разгладила складки на коленях, посмотрела на сидящего Сергея, он нравился мне: заботливый, внимательный, Костик к нему привык. А еще у него добрые глаза.
– Сегодня как раз открытие ресторана, мы попали с корабля на бал.
– Это точно.
Не прошло и двух дней после нашего возвращения из Италии, как светская жизнь начала затягивать.
Автомобиль остановился, Сергей вышел первым, открыл дверь и подал руку. Я вышла наружу, придерживая подол платья, огляделась по сторонам, остановив взгляд на красивых буквах названия ресторана, что сверкали на фоне темного неба.
«Диана».
– Интересное название для ресторана.
– У меня странный зять и сестрица с манией величия.
– Это в честь нее? Очень красиво. Должно быть, мужчина любит свою женщину.
– Не могу сказать точно, мы редко видимся. Помнишь, год назад я хотел тебя с ними познакомить? Они прилетали в Италию, но ты заболела.
– Да, помню.
Моя рука оказалась в его большой и теплой ладони, но было ощущение, что меня начинает колотить от холода. И зачем только надела платье с открытыми плечами? Сжала в другой руке маленькую сумочку с телефоном, в любой момент мог позвонить отец, надо ответить. Но в груди нарастало предчувствие нехорошего.
– И, пожалуйста, не поддавайся на провокации сестрицы и не обращай внимания на ее дурацкие шуточки.
– Она любит пошутить?
– Можно сказать и так.
Широкое крыльцо, много живых цветов. Зайдя в просторный холл, я подумала, что действительно попала на бал. В новом ресторане все было по-царски. Высокие потолки, шикарные хрустальные люстры, бежевые стены, картины, снова живые цветы. Белоснежные скатерти, фарфор с позолотой, начищенные приборы.
Играла живая музыка, как и в тот вечер, семь лет назад. Дамы в вечерних платьях, мужчины в костюмах. А у меня ощущение дежавю. Все это уже было, только в другом месте, я сама была другая.
– Ты трясешься, Регина, точно все хорошо?
Нет, хотелось кричать, что все совсем нехорошо. Но я уже не та восемнадцатилетняя девчонка, что убежала из страны. Напуганная, разбитая, раздавленная нелюбовью мужчины, которому открыла свои чувства.
– Очень красивый ресторан, и не из дешевых точно.
– Да, Матвей сделал все с размахом. А вот и он сам.
Матвей?
