– Привет, – наконец произнес он, врываясь в мои мысли. – Я просто наслаждаюсь свежим воздухом.
Я не ответила. И продолжала упорно смотреть на воду, делая вид, будто не слышала его, и надеясь, что он не спросит, плакала ли я.
– Ты как, ничего? Похоже, ты плакала.
Прекрасно, подумала я. Говорить меня с ним не тянуло, но и не хотелось, чтобы он счел меня плаксой и размазней.
– У меня все отлично, – заявила я. – Просто глаза надуло ветром, пока я сидела на носу парома, и они заслезились.
Я сомневалась в том, что он мне поверил, но ему хватило деликатности не подать и виду.
– Там красиво.
– Только после захода солнца смотреть почти не на что.
– Ты права, – согласился он. – За весь рейс так ничего и не случилось. Незачем даже браться за фотоаппарат. Кстати, я Брайс Трикетт.
Его голос звучал негромко и мелодично, хоть мне и не было до него никакого дела. Тем временем собака уставилась на меня и завиляла хвостом. И я вспомнила, зачем вообще заговорила с ним.
– Ты учишь собаку выбрасывать мусор?
– Пытаюсь, – и он вдруг заулыбался, показывая ямочки на щеках. – Но она еще молодая, работы предстоит много. Несколько минут назад она удрала, так что пришлось начинать сначала.
Завороженно глядя на эти ямочки, я ненадолго потеряла нить мысли.
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем ты учишь свою собаку выбрасывать мусор?
– Не люблю, когда мусор валяется где попало, и не хочу, чтобы его сдувало ветром в океан. Это вредно для окружающей среды.
– Я о другом: почему ты просто не выбрасываешь его сам?
– Потому что сижу.
– Это мелко.
– Порой и мелочи служат цели, верно?
Ха-ха, мысленно отозвалась я. Но я, в сущности, сама подставилась под дурацкий каламбур, и нехотя признала, что как таковой он довольно оригинален.
– И потом, Дейзи не против, – продолжал он. – Она считает, что это игра. Хочешь познакомиться с ней?
Не дожидаясь ответа, он произнес «вольно», и Дейзи вскочила. Подбежав ко мне, она заюлила у моих ног, заскулила, облизывая мне пальцы. Она не только выглядела как Сэнди, но и на ощупь была точно такой же, и я, гладя ее, перенеслась обратно в простую и счастливую жизнь в Сиэтле, какой она была еще до того, как все пошло наперекосяк.
Но реальность вернулась так же быстро, как и пропала, и я осознала, что задерживаться рядом с этими двоими у меня нет никакого желания. В последний раз потрепав Дейзи по голове, я сунула руки в карманы и попыталась придумать какой-нибудь предлог, чтобы уйти. А Брайс заканчивать разговор не собирался.
– Кажется, я прослушал твое имя.
– А я его и не называла.
– Верно, – согласился он. – Но я, пожалуй, смогу узнать его сам.
– Думаешь, ты догадаешься, как меня зовут?
– Обычно у меня отлично получается, – заявил он. – А еще я умею читать по руке.
– Ты серьезно?
– Хочешь, докажу?
И не успела я ответить, как он легким движением поднялся и шагнул ко мне. Он оказался чуть выше ростом, чем я ожидала, – долговязым и тонким, как баскетболист. Но не центровой или форвард, как Зик Уоткинс, а, пожалуй, атакующий защитник.
Вблизи я разглядела ореховые крапинки в его карих глазах, потом вновь заметила легкий оттенок насмешки на его лице, который уже видела раньше. Он пристально всмотрелся в мое лицо, удовлетворился результатами и указал на мои руки, все еще засунутые в карманы.
– Теперь можно взглянуть на твои руки? Просто подержи их вверх ладонями.
– Холодно.
– Это недолго.
Выглядело это странно, и чем дальше, тем страннее, ну и ладно. Я показала ему ладони, он наклонился над ними, сосредоточился. Протянул палец.
– Не возражаешь? – спросил он.
– Валяй.
Он легонько провел пальцем по линиям на одной моей ладони, потом на другой. Жест показался мне неожиданно интимным, и я заволновалась.
– Ты явно не из Окракоука, – протянул он.
– Ого! – воскликнула я, стараясь не выдать свои чувства. – Надо же! И то, что ты никогда прежде не встречал меня, здесь совершенно ни при чем.
– Я имел в виду, что ты не из Северной Каролины. И вообще не с юга.
– Заметил, наверное, что у меня нет южного акцента.
Как и у него, вдруг дошло до меня, и это было странно, ведь я думала, что на юге все говорят как Энди Гриффит. А Брайс тем временем продолжал водить по моей ладони еще несколько секунд, потом убрал палец.
– Ладно, кажется, теперь я понял. Можешь спрятать руки обратно в карманы.
Так я и сделала. И стала ждать, но он молчал.
– И?..
– Что «и»?
– Ты получил все ответы?
– Не все. Но достаточно. И почти уверен, что знаю твое имя.
– Нет, не знаешь.
– Как скажешь.
Каким бы симпатичным он ни был, эта игра мне надоела, пора было уходить.
– Я, наверное, пойду посижу в машине, – сказала я. – Холодает. Было приятно познакомиться, – я повернулась, отошла на несколько шагов и услышала, как он прокашлялся.
– Ты с Западного побережья, – сказал он мне вслед. – Но не из Калифорнии. Думаю… из Вашингтона. Может, из Сиэтла?
Его слова заставили меня замереть, а когда я обернулась, то поняла, что скрыть потрясение мне не удалось.
– Так я прав, да?
– Как ты узнал?
– Точно так же, как узнал, что тебе шестнадцать и ты второй год учишься в старших классах. Ты не единственный ребенок в семье, и у тебя есть… пожалуй, старшая сестра? И твое имя начинается на «эм»… но не Молли, не Мэри и не Мари, а длиннее и строже. Например… Маргарет? Только ты, вероятно, называешь себя Мэгги или как-то так.
У меня от удивления слегка отвисла челюсть, я была слишком ошеломлена, чтобы хоть что-нибудь ответить.
– В Окракоук ты приехала не насовсем, а лишь на несколько месяцев, правильно? – Он покачал головой и снова сверкнул улыбкой. – Ну все, хватит. Как я уже сказал, я Брайс и я рад знакомству с тобой, Мэгги.
Прошло несколько секунд, прежде чем я наконец сумела выговорить:
– Ты узнал все это, просто посмотрев на мое лицо и ладони?
– Нет, в основном услышал от Линды.
Я не сразу поняла, о ком речь.
– От моей тети?
– Пока я сидел в каюте, я поговорил с ней. Она немного рассказала о тебе, когда ты проходила мимо. Кстати, это я починил твой велосипед.
Уставившись на него, я смутно припомнила, что видела тетю и Гвен беседующими с кем-то.
– Тогда к чему были все эти разговоры про мое лицо и ладони?
– Ни к чему. Просто ради шутки.
– Это было некрасиво.
– Возможно. Но видела бы ты свое лицо. Ты такая симпатичная, когда понятия не имеешь, что сказать.
Я почти не сомневалась, что ослышалась. Симпатичная? Он только что назвал меня симпатичной? Пришлось снова напомнить себе, что это неважно – ни в том, ни в другом случае.
– Я вполне могла обойтись без этих твоих фокусов.
– Ты права. Больше не буду.
– И вообще, с какой стати моя тетя рассказала тебе обо мне?
И мысленно добавила: что еще она ему наговорила?
– Она хотела узнать, не соглашусь ли я побыть твоим репетитором. Иногда я берусь за такую работу.
Да ты меня разыгрываешь.
– Ты будешь моим репетитором?
– Я пока ничего не обещал. Хотел сначала познакомиться с тобой.
– Не нужен мне репетитор.
– Значит, я ошибся.
– Просто тетя слишком тревожится.
– Понимаю.
– Тогда почему кажется, что ты мне не веришь?
– Понятия не имею. Я просто исхожу из того, что услышал от твоей тети. Но если репетитор тебе не нужен, меня это вполне устраивает, – он по-прежнему улыбался, показывая ямочки. – Ну и как тебе, пока нравится?
– Что нравится?
– Окракоук, – пояснил он. – Ты ведь здесь уже несколько недель, да?
– Маленький он какой-то.
– Это точно, – он рассмеялся. – Я тоже не сразу к этому привык.
– Ты здесь не с рождения?
– Нет. Как и ты, я чужанин.
– Чужанин? Что это?
– Любой, кто не отсюда родом.
– Это ненастоящее слово.
– Здесь оно в ходу, – объяснил Брайс. – Мой отец и мои братья тоже чужане. А мама – нет. Она родилась и выросла здесь. Мы переехали всего несколько лет назад, – он ткнул большим пальцем через плечо, в сторону пикапа старой модели с выцветшим красным кузовом и большими широкими шинами. – Если хочешь посидеть, у меня в машине есть запасной стул. Сидеть на нем гораздо удобнее, чем на скамейке.
– Я, наверное, пойду. Не хочу тебя беспокоить.
