Но потом что-то пошло не так… Не её готовность отвечать на самые возмутительные требования: то, как она эти требования принимает. Без покорности, но и без споров. Без смирения, но с вызовом в глазах, мол, что бы ты ещё не придумал, я всё равно буду выше. Что бы ты ни сделал, тебе меня не сломить. Ломать Макс не любил. И не умел — не приходилось никогда ломать под себя женщин. Лена же, даже униженная, осталась той вершиной, которую не покорить с наскока. Он всё-таки ошибся.
Синяки на её теле привели в бешенство: сама мысль, что Вадим мог причинить ей боль, застлала глаза красным. А потом пришёл стыд: это по его вине. Этого он хотел? Когда успел стать чудовищем, не считающимся ни с чем, кроме собственных желаний? Представилось, что сказали бы родители, узнай обо всей этой сделке, которую Макс уже успел возненавидеть. Лена же, как специально, провоцировала, напоминала с тем тонким сарказмом, от которого хотелось заткнуть ей рот. Желательно — поцелуем. Но никак не грубостью.
Он бы уже отпустил, да только понимал, что не сможет. Её присутствие стало необходимостью, вот так, быстро и незаметно, она смешалась с его кровью и вросла в плоть, словно и не уходила никогда. Макс не мог ей не любоваться, понимая, что не имеет никакого права даже просто прикасаться, не то, что говорить о своих чувствах. Смешно. Столько лет выстраивал образ недоступного и уверенного, а тот рассыпался под одним взмахом ресниц. Если бы она только знала, сколько эмоций вызывает, когда просто рассеянно поправляет медовые волосы или улыбается в ответ на шутку кого-то из коллег.
Пожалуй, это было единственным, что он мог сделать для неё: вытащить из ямы, в которой сидит, показать нормальную жизнь. Не с ним — среди нормальных людей. Расшевелить, подарить уверенность в себе и собственных силах. Всего за несколько дней она расцвела, хотя сама навряд ли заметила. Улыбаться стала чаще, и знакомый блеск в глазах разгорался сильнее.
Ещё месяц, и Макс сможет её отпустить. Только вот не сможет нихрена, и точка. Один раз коснувшись, думал постоянно, смотрел, обжигался воспоминаниями и снова смотрел. Она была отзывчивой, чувственной, страстной, и оставаться холодным было всё сложнее. Особенно теперь, когда Лена живёт рядом, только руку протяни.
Можно было заставить лечь с ним — согласится. Сделает вид, что понравилось, а может, и правда, получит удовольствие. Макс изводил себя мыслями, поглядывая в сторону её спальни, и находил сотню оправданий, чтобы оказаться рядом. Не сложно: зайти, лечь, сказать, что пришёл за своим. Она ведь ему принадлежит! Или нет?.. Сколько бы контрактов они ни заключили, Макс понимал одно: не его Лена и никогда не будет. Осознавать больно, принять невозможно. Он сам не понял, как ноги принесли под её дверь, не успел даже пары фраз заготовить, войдя. И остолбенел, не найдя в спальне. Сердце ухнуло в желудок, в голове тревожно завыла сирена, когда он увидел её на краю террасы, у перил. Неужели за всей напускной самоуверенностью крылось желание покончить с их контрактом именно так?!
Какая она хрупкая! Так отчаянно захотелось обнять, согреть, защитить. От себя только защитить не получится. Лена давно ушла, а он продолжал стоять, всматриваться в сияние тысяч огней и думать, почему месть никогда не приносит удовлетворения, только горечь…
Впервые за эту неделю я по-настоящему выспалась. Только сейчас поняла, в каком диком напряжении жила в последние дни: не Макс, так страх перед тем, что выкинет Вадим, въелись в подкорку. Лениво пройдясь взглядом по комнате, поняла — «мой дом — моя крепость» как раз про эту спальню. Несмотря на то, что вчера Макс вошёл сюда без спроса, не покидала уверенность, что больше это не повторится. Вечером он показался домашним и беззащитным, я с силой развеяла эту иллюзию: ничего беззащитного в нём нет и не будет. И относиться к нему надо соответственно, без поблажек и желания оправдать. Какое может быть оправдание такому жестокому поведению и желанию обладать? По нему же отлично видно, что даже страсти особой ко мне не испытывает. Хотел бы по-настоящему, вообще бы от себя не отпускал, вместо этого просто наслаждается своей властью.
Тяжело вздохнув, я выбралась из кровати и потянулась. Суббота. Вот оно — счастье работающего человека. Раз Макс сказал, что я не в клетке, можно выбраться в город и просто… погулять? Сто лет не бродила по улицам без цели, не заглядывала в парки, не сидела в кафе одна. Свобода, пусть и призрачная, пахла фиалками и запахом свежесваренного кофе, и хотелось вдыхать аромат полной грудью, позволив на время забыть о проблемах.
Проблемы обо мне забывать не хотели. Сидели, точнее, Макс сидел на кухне, уткнувшись в ноутбук (кто бы сомневался, он вообще от него отрывается), и пил кофе.
— Доброе утро, — хриплым со сна голосом поздоровалась я. Макс метнул короткий взгляд и тут же вернулся к новостям. Дома я обычно ходила в трикотажных шортах и майке. Если холодно — в платье и высоких вязаных гольфах. Сейчас было тепло, провоцировать никого не хотелось, да и вообще — портить солнечное утро напоминанием о своём незавидном положении.
— Доброе, — соизволил откликнуться он. Я пожала плечами: вести светский диалог не собираюсь. Сделала себе чай, заглянула в холодильник — ну а что, мне же надо чем-то питаться. И зависла. Честно, думала, что здесь будет висеть мышь, печально покачиваясь в петле. Но полки были забиты йогуртами, фруктами и овощами. В двух прозрачных контейнерах лежали рыбные стейки и какой-то салат. Он что, сам ездит по магазинам?
— Ты умеешь готовить? — вдруг подал голос Макс, и я подпрыгнула от неожиданности.
— Умею, — буркнула недовольно. Уметь-то умею, но пусть не ждёт, что после работы буду примерной хозяюшкой скакать по кухне. Или он поборник немецкого «Дети, кухня, церковь»? Ну да, был бы таким, не стал бы заключать со мной контракт. Настроение упало, ну, прекрасно. — Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила?
— Ну нет. Ещё отравишь. — Макс хмыкнул, я обернулась, одарила надменным взглядом через плечо: сидит весь такой домашний, в простой серой футболке и штанах, волосы взъерошены, в уголках губ следы кофе. Аппетит пропал, обойдусь простым чаем. Деньги на карте есть, перекушу где-нибудь в городе.
— Не собираюсь из-за тебя садиться в тюрьму. — Я даже за одним столом с ним сидеть не хотела, так и допила чай стоя. Помыла кружку под его внимательным взглядом. Ну серьёзно, что он так уставился? Вспомнила: вчера сама себя предлагала, напоминала, что хочу скорее отработать. Неужели решил напомнить? Только не сейчас, пожалуйста!
По спине прошёл холодок, когда Макс встал рядом, положил руки по обе стороны раковины и вдруг мягко прикусил за шею.
— Эй! Не кусайся!
— Тебе не нравится? — его голос понизился на несколько тонов, дыхание согрело кожу.
— Не нравится. — Я решительно отставила кружку и выпрямилась, но Макс и не думал отступать. Теперь мой затылок упирался в его плечо, жар его тела стал невыносимым. Если развернусь — столкнусь нос к носу, нырнуть под локоть и сбежать — глупо. Мне тут жить, пора узнавать границы нашего неформального общения.
— А что ещё тебе не нравится? — губы оказались в такой близости от моего уха, что мурашки рассыпались по коже.
— Почему тебя это вдруг заинтересовало?
Когда горячая ладонь легла на талию, я напряглась. Движение уверенное, как всегда слишком властное. Переместив руку на живот, Макс сжал майку, но тут же отпустил.
— Я помню про твоё предложение. — Ну вот, как гвоздь в крышку забил. Я слишком хорошо помнила, что именно там значилось самым дорогим пунктом. И не то, чтобы меня смущал анальный секс, но не с размерами Макса им заниматься. В удовольствие точно не будет. По крайней мере не сразу. Мурашки превратились в нервную дрожь, в животе стало пусто.
— И что ты на него скажешь? — пробормотала я обречённо, опуская голову.
— Что тебе надо подготовиться. Серьёзно подготовиться. — Он склонился прямо к уху, прихватил губами мочку и выдохнул: — Не хочу, чтобы тебе было больно.
Да ну! Вот это новость! А когда свой прейскурант писал, думал об этом? Или сейчас настигло запоздалое раскаяние? Не удержавшись, я скептично фыркнула. Макс мигом отпрянул, давая возможность нормально вздохнуть. Я моментально повернулась, упираясь поясницей в раковину. Сказала бы, что он выглядел виноватым, но это уже из области фантастики.
— У меня нет права отказываться, — я скрестила руки на груди. — Но твоя забота, — добавила каплю сарказма, — приятно удивляет.
— Любишь, когда грубо? — с внезапной неприязнью уточнил он. Какое-то странное утро и совершенно нелепый разговор. Как будто его это на самом деле волнует!
— Нет. Когда как. Люблю, когда хорошо. — Я всем своим видом давала понять, что сомневаюсь в его способности сделать мне хорошо, учитывая все фантазии, описанные в пресловутой бумажке. После неё сложилось впечатление, что Макс либо тайно практиковал бдсм и пока удачно это скрывал, либо просто хотел подчинить себе и показать свою власть, что уже ему удалось.
— Тебе будет хорошо, — от его голоса и обещания в нём мои внутренности вдруг сделали сальто. В низу живота стремительно вспыхнуло тепло, захотелось сжать на нём руки и сбежать. Я смотрела, как темнеет ртуть в его глазах и подавляла сразу два желания: дерзко спросить «когда?» и мчаться, куда глаза глядят. Вместо этого только и могла, что молчать, постепенно начиная задыхаться.
Мы здесь одни, даже смутного чувства защищённости нет. С чего я решила, что смогу быть в безопасности в спальне, когда здесь всё, включая меня, принадлежит Максу? Отчаяние захлестнуло, роняя на землю, да так больно, словно действительно рухнула со второго этажа, да ещё и щекой по асфальту проехалась.
— Сегодня заедем в один магазин, — продолжил Макс уже обычным, будничным тоном, отворачиваясь от меня. Его длинные пальцы прошлись по крышке ноутбука, притягивая внимание, как движение змеи перед прыжком.
— Зачем? — Конечно, конечно, у меня же не было никаких планов на этот чёртов день!
— Прикупим тебе пару вещей. — Он взметнул горячий взгляд. — Чтобы потом было проще.
— Ты можешь говорить прямо? — вспылила я, выходя из себя. Хватит уже тянуть кота за яйца, просила же чётко очертить границы, так нет, опять ходит кругами. Никаких нервов на него не хватит!
— Прямо? — откликнулся он, раздражённо цыкнув. — Хорошо. Поедем в секс шоп за игрушками. Какими — я выберу сам. Довольна?
— Да! — рявкнула я, обхватив себя за плечи — стало холодно. Сам выберет. Лучше даже не представлять, что именно. Всё, что было у нас с Вадимом, я всегда подбирала под свой вкус и свои предпочтения, а тут…
— Потом у меня планы, — заявила холодным, безразличным тоном, отворачиваясь, чтобы не заметил, как меня трясёт.
— Какие?
— Не твоё дело. — Это было сказано вообще без интонации. И часа не прошло, как мы вместе, а я уже устала так, будто вагоны разгружала. — К вечеру вернусь.
— Хорошо, — покладисто согласился он. Я не удержалась: удивлённо уставилась на него.
— Говорил же: ты не в клетке. Если завтракать не будешь, собирайся. Чем быстрее съездим, тем быстрее освободишься.
Меня не пришлось долго упрашивать. Поскорее бы оказаться на свежем воздухе, здесь он слишком тяжелый и ядовитый.
Восьмая глава
Чего я не ожидала, так это того, что Макс поведёт сам. Причём, что машина окажется чернильно-чёрным двухместным мерседесом. Сложно не оценить комфорт, когда привык к премиум-классу, так что да, я оценила. Водил Макс на удивление аккуратно, хотя машина так и побуждала сорваться с места на ближайшем светофоре. Мы плавно влились в поток, и даже ругани по поводу пробок я от него не услышала. Нервы снова были взвинчены до предела, неужели рядом с ним так будет всегда? Стиснув руки на коленях, я смотрела прямо перед собой, пока сердце колотилось в желудке, а то и ниже. Интересно, дойдёт до пяток?
Предложение Макса мне совершенно не нравилось. Более того — пугало до колик. А он и вовсе не облегчал задачу: внимательно смотрел вперёд, не отвлекаясь, как будто меня нет. Вообще, очень удобная тактика — забывать о моём присутствии, а потом извлекать из шкафа, когда понадоблюсь. Эх, где же ты, моя слоновья кожа? Почему до сих пор каждое его слово, каждый жест или взгляд, направленные в мою сторону, вызывают эмоции? Неважно какие, я бы хотела просто ничего не чувствовать.
Мы остановились у неприметного здания со скромной вывеской «Магазин для взрослых». Надо же, Макс что, стесняется, что его кто-то узнает? От мысли пробрал нервный смех, но тут же стих, стоило войти внутрь. Оказалось, что магазин занимает все три этажа, такое я видела только в Японии, куда мы с Вадимом летали в прошлом году. Здесь были не только общепринятые и набившие оскомину игрушки, но и куклы, почти не отличимые от людей, целые полки с порнографией и множество вещей, о применении которых я лишь смутно догадывалась. Макс оставил меня сидеть на диване, а сам подошёл к консультанту. Несколько минут они разговаривали, бросая в мою сторону взгляды, от которых всё больше становилось не по себе. Наконец консультант кивнул и отошёл, а Макс вернулся, протянул руку и коротко сказал:
— Пойдём.
— Куда? — паника подскочила к горлу и затрепетала пойманной птицей. Куда нам идти? Если он всё заказал, может, я уже пойду? Но Макс потянул меня к лестнице, ведущей через второй, открытый на обозрение, этаж, к третьему.
— Куда ты меня ведёшь? — голос сел и царапал горло, ноги стали ватными.
— Здесь беспокоятся о качестве предоставляемых товаров, надо проверить, — спокойно, не оборачиваясь, сказал Макс и мягко подтолкнул в спину, когда мы остановились у тёмно-красных бархатных штор. Помещение походило на примерочную, некоторые кабинки были открыты, за закрытыми шторами других доносились довольно-таки характерные звуки. Побледнев, я посмотрела на Макса и попятилась.
— Ты что, хочешь сказать, что здесь проверяют их товар, а потом, если не подойдёт, продают другим?
— Не будь дурой, — грубо оборвал Макс, впихнув меня в кабинку и задёрнув штору. — Естественно, здесь всё стерильно.
Стерильно, как же. Я осмотрелась: низкий диван, множество колец и крючков в стенах, шкаф, полный лубрикантов. Больше ничего не наблюдалось, но спокойней от этого не становилось. Подцепив мой подбородок двумя пальцами, Макс заглянул в глаза и спокойно сказал:
— Я не врал и действительно хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. — Он поморщился и добавил: — Хотя бы в рамках нашего контракта. К тому же ты сама выбрала, чем хочешь заняться в ближайшее время.
— Здесь?! — мой голос позорно зазвенел.
— Нет, — нетерпеливо вздохнул Макс. Сложил руки на груди, заговорил медленно, будто объясняет ребёнку: — Надо тебя подготовить, так? Значит, подобрать нужный размер, чтобы ты привыкла. Не хочу, чтобы ты корчилась от боли.
Я покраснела. Переступила с ноги и на ногу и, так как Макс явно ждал ответа, неуверенно кивнула. За шторой тихо окликнули, Макс вышел и вернулся с двумя коробками без опознавательных знаков. Во рту пересохло, слюна стала вязкой и кислой. Я с трудом протолкнула её в горло и отступила к дивану, упираясь в него ногами.
— Раздевайся и ложись, — не глядя на меня, сказал Макс. Отвернулся даже, надо же, благородный какой! Кожаная обивка показалась ледяной, я поёжилась, с силой потёрла плечи, разгоняя кровь. Когда Макс обернулся, вскинула на него глаза и задохнулась от неприкрытой похоти в них. Ты точно решил просто примерить на мне игрушки, или решил приступить к делу прямо сейчас? Комфортно мне не было, а как иначе, когда тут за загородками совершенно неизвестные мне люди занимаются сексом во всех его извращённых формах? Хотелось бы знать, откуда Макс вообще узнал об этом месте.
— Подними руки, — глухо сказал он. В его руках оказались чёрные кожаные браслеты, которые он, не дожидаясь моей реакции, застегнул на запястьях.
— Это обязательно? — нервно спросила я, чувствуя, как нарастает паника, разрастаясь в груди. Макс не ответил, сам поднял руки, завёл за голову. Звякнул карабин.
— Не бойся, — его голос охрип, возбужденный член оттягивал джинсы. Я же не чувствовала ничего, кроме беззащитности и страха. Как вообще можно доверять Максу? Он сейчас что угодно может со мной сделать, уверена, никто здесь даже слова не скажет.
Горячие ладони оставили ожоги на моих коленях, когда Макс развёл их в стороны, поочерёдно закрепляя ремни на лодыжках и фиксируя по обе стороны от дивана. Всё. Моя паника достигла апогея. Я начала задыхаться, пытаясь вырываться, даже без приказа от собственного сознания. Страх удушливой волной пронёсся по телу, в глазах сами собой стремительно собрались слёзы.
— Не бойся, — снова сказал Макс, на этот раз низким, грубым голосом, от которого все волоски на теле встали дыбом. Но я затихла, боясь, что ему что-то не понравится, и станет хуже. Хотя куда хуже — я уже мало представляла.
Остановившись между моих широко разведённых ног, Макс достал из первой коробки длинный микрофон с крупным набалдашником, и я снова сглотнула. Конечно, у меня такая полезная и по-настоящему интересная игрушка была. Разная интенсивность вибраций, гарантия быстрого оргазма, множество приятных ощущений — да что там, это была одна из любимейших игрушек в нашем с Вадимом арсенале. Но лишь когда я сама знала, когда остановиться. Сейчас у меня такой возможности не было. С нарастающим страхом я наблюдала, как Макс заливает набалдашник смазкой, дёрнулась, пытаясь отодвинуться, когда почувствовала прохладное прикосновение между ног. И, не сдержавшись, выдохнула, когда он тихо завибрировал. Действительно безотказная вещь, а ещё — не дающая никакого шанса. Её так и называли «Принудительный оргазм», хочешь — не хочешь, а против физиологии не пропрёшь.
Я задрожала, когда первые острые волны наслаждения начали гулять по телу. Стиснула зубы, чтобы не застонать, но не смогла сдержаться, заскулила, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и кончу. Выгнула спину, шумно дыша, и облегчённо расслабилась. Но Макс явно не собирался останавливаться: он просто передвинул набалдашник от чувствительного клитора ниже, вдавил его меж губ и сменил вибрацию.
Проверили и хватит уже, мне уже более чем хорошо. Даже болезненно хорошо, хочется отдышаться, позволить себе плыть на волнах стихающего наслаждения… Никто не позволил. Сердце колотилось в горле, я слышала только его стук, собственное громкое дыхание и постоянное жужжание вибратора. Потолок плыл, я закрыла глаза, и начала неосознанно кусать губы, сдерживая рвущиеся наружу просьбы остановиться. Вибратор спустился ещё ниже, упёрся в ягодицы, надавил, и глаза испуганно распахнулись.
Макс на меня не смотрел. Не отрываясь он сверлил горящим взглядом мою промежность, медленно водя микрофоном вверх и вниз. Моей смазки уже было достаточно, она тихо хлюпала при каждом движении его руки. Макс протянул руку и открыл вторую коробку, доставая крупную красную анальную пробку. Наверное, мои глаза расширились от страха, потому что он бросил на меня короткий взгляд и, задыхаясь, пробормотал:
— Не бойся.
Как?! Как тут не бояться?! Это не в него будут пихать этого монстра! Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но вместо этого застонала, выгнув шею: новый оргазм скрутил так, что поджались пальцы на ногах. Жужжание стихло. Заторможено я наблюдала, как Макс сосредоточенно смазывает округлый конец пробки. Напряглась, почувствовав касание. Пробка едва вошла на треть, даже не дойдя до самой широкой части, а у меня внутри всё пекло, точно на кол насадили.
— Расслабься, — шепнул Макс, завороженно наблюдая, как она скрывается во мне.
— Не могу, — процедила я, сжав кулаки. — Слишком большая.
— Расслабься, — повторил он, включая вибратор и снова водя им по влажным половым губам. — Мой член больше, а я уже был в тебе.
— Больше? — выдохнула я поражённо. Тот раз остался в памяти смутным пятном, спасибо таблеткам. Но в этот я всё чувствовала слишком сильно, с перебором даже. После нескольких глубоких вдохов и выдохов мне наконец удалось расслабиться настолько, что пробка влезла до конца. Давящее на стенки ощущение не прошло, наоборот, усилилось. Макс потянул её на себя, я зашипела сквозь зубы, приглушённо выдохнула, когда он впихнул обратно. Скорее бы это уже закончилось — единственная мысль, которая билась в виски…
Тело постепенно привыкало, хотя дискомфорт не уходил. Сквозь ресницы я увидела, что Макс расстегнул ширинку, достал член и теперь водит по нему ладонью. Это зрелище одновременно возбуждало и пугало пониманием, что может быть дальше. Словно прочитав мои мысли, он выключил вибратор, отбросил его в сторону и навис надо мной. Я распахнула глаза, пытаясь поймать его взгляд, но Макс не поднимал голову: обхватив член, он приставил к распухшим губам. Из-за пробки во влагалище было тесно, он с трудом протолкнул головку, на лбу заблестели капли пота. Мне же показалось, что сейчас меня порвёт на две части. Под кожей отчётливо заходили желваки, Макс упорно входил, я застыла, часто дыша носом. Но, когда он начал двигаться, низ живота пронзило резкой, отчётливой волной удовольствия. Дрожь прошила мышцы, сладкий выдох сам слетел с губ. Я крепко схватилась за ремень, удерживающий руки связанными, и закрыла глаза. Ощущение абсолютной полноты заполнило изнутри, стоны начали рваться из горла, отчаянные и протяжные.
Жар охватил тело, кровь воспламенилась, и я почувствовала себя лавой, растекающейся под Максом. Лавой, которой жизненно необходимо больше движений, больше ощущений, больше всего, что только он может продолжить. Я забыла обо всём: где нахожусь, с кем, просто наслаждалась его толчками, несдержанно стонала, мечтая, чтобы пружина, с каждым рывком скручивающаяся сильнее, наконец распрямилась. Спину снова выгнуло, мышцы на внутренней стороне бёдер задрожали, а дыхание резко перекрыло. Распахнув рот, я беззвучно глотала воздух, сотрясаясь мелкой дрожью. Макс вышел в последний момент, кончил мне на живот и обессиленно привалился к подлокотнику дивана.
С трудом распахнув глаза, я сфокусировала на нём взгляд, пытаясь найти хоть слово, чтобы выразить гамму чувств, разрывавших изнутри. Возмущение, благодарность, смущение и злость — на себя, прежде всего, за то, что поддалась так просто: с чего начать?
Макс не спешил меня расстёгивать. Тщательно вытер под моим пристальным взглядом и достал из коробки кожаные плоские ремешки в виде трусиков. Не говоря ни слова, он просунул полоску под мои ягодицы, расположил её так, чтобы она лежала прямо между половых губ, и закрепил на поясе. Только потом расстегнул руки и ноги и помог подняться.
— И что? — я посмотрела на эту иллюзию трусиков-танга.
— Походишь пока так, — ответил он. Завидую, он уже успел отдышаться и вообще выглядел так, будто это не у него только что был горячий грязный секс в общественном месте. Макс ласково погладил мою ягодицу и вдруг надавил на основание пробки, торчащее между. Я недовольно ахнула. — Привыкай.
Внутренняя поверхность ремешка была шершавой и терлась о нежную кожу при каждом шаге. Вообще ходить быстро или широко было невозможно: это я поняла, когда начала двигаться, одеваясь. Макс всё это время наблюдал, скрестив руки на груди, а когда я закончила, бросил:
— Считай, что отработала сразу по двум позициям. Довольна?
Тем, что долг стал меньше — довольна, ещё как. Тем, какой у нас был секс… Ладно, признаю, довольна, хотя и не на сто процентов. Тем, как просто, не заставляя, не угрожая, не уговаривая он заставил меня заняться здесь этим сексом… Нет, это бесило, но тут винить приходится только себя.
— Теперь я могу идти? — спросила прохладно, когда он расплатился, и мы вышли. Пробка осталась во мне, а вот микрофон Макс сложил обратно в коробку. Я видела, что на кассе ассистент добавил к нему ещё пару коробок, но интересоваться что там не стала. Хватит, любопытство сгубило кошку. В моём случае оно может сгубить киску, так что лучше промолчу.
— Можешь, — кивнул Макс. Прищурился, глядя на мои бёдра, скрытые юбкой-макси. — Но ты уверена, что хочешь сейчас гулять?
— Абсолютно!
Вообще-то сейчас я больше всего хотела лежать. И желательно, без посторонних предметов внутри. Но ответила исключительно из вредности. К тому же это мой свободный день, часть которого Макс нагло отобрал. Поэтому он обойдётся без демонстрации моей слабости, ведь наверняка привёз сюда до моей прогулки специально.
— Куда тебя подвезти? — Макс был сама любезность, что б его. Захотелось стереть улыбку точным ударом, жаль, что с растяжкой у меня тяжеловато. А так приятно представлять, как моя нога врезается в его челюсть… Приятно, как же. Это было бы смешно и нелепо, но ведь мечтать никто не запрещал?
— Не надо подвозить, сама справлюсь. — Я гордо вскинула подбородок и медленно пошла по улице, стараясь сохранять максимально неприступный вид. Взгляд Макса жёг между лопаток, наверняка насмешливый. Урод. Сам бы себе кол в задницу вставил. Хотя может ему это нравится? Надо при случае спросить.
Моей неспешной прогулки хватило до ближайшего угла. Когда Макс проехал мимо, ещё и посигналив напоследок, я не удержалась и показала ему средний палец. Не увидел, конечно, но на душе стало приятней. Осмотревшись, я попыталась определить, в каком районе оказалась. Плюнула на эту затею быстро: совершенно перестала ориентироваться в городе, а Москва строится и меняется так быстро, что можно не пытаться угадать. Главное — найти какое-нибудь кафе и перевести дух.
Идти было непросто. Кожаный ремешок тёрся о промежность, и с этим бы ещё можно было смириться — кто из нас не вытаскивал из себя сбившиеся трусики-танга. Но каким-то образом он постоянно задевал клитор, и это вызывало смешанные ощущения. Если к распирающими изнутри чувству я постепенно привыкала, трение выводило из себя. Когда я добралась до кафе, внизу живота уже собралось знакомое тепло, хотелось или сжать бёдра и не двигаться, или, наоборот, приласкать себя.
Хотела посидеть в кафе, расслабиться, как же… Да, я сидела, вяло помешивала сахар в кофе и смотрела на посетителей, завидуя им и понимая, что никто мне не виноват. Никто не мешал отказаться, никто не мешал бороться до последнего. И самое мерзкое: что-то в происходящем мне нравится. Какая-то извращённая часть моей души радовалась тому, как Макс со мной обращается, и от одного этого можно было считать себя мерзкой и вконец испорченной.
Иллюзий я строить не собиралась. Да и разучилась уже. Не видела ни нашего «жили они долго и счастливо», ни того, что Макс в один прекрасный день встанет на колено и скажет, что всю жизнь любил только меня. Мои чувства к нему можно было описать одним словом: сложно. Не привязанность уж точно, ни о какой любви речь никогда не шла. Но что-то в Максе цепляло. И когда разберусь что, станет гораздо проще. Пока же оставалось делать то, что я умею делать лучше всего: приспосабливаться. К обстоятельствам, к Максу и даже к его пристрастиям. Стоило осознать собственную рабскую покорность, и тошнота подкатила к горлу… Где же настоящая я?! И была ли когда-нибудь настоящей?
В глазах защипало, пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил, как заблестели слёзы. Пара всё-таки скатилась, упала на ладони. Ну вот, теперь ещё и на людях плакать. Странно, что у меня до сих пор не было нервного срыва, не могу похвастаться крепкими нервами. А может, наоборот, они у меня стальные?..
Рядом села какая-то парочка. Мило держась за руки, они постоянно хихикали, обменивались поцелуями и интимно шептались. От этого зрелища мне стало себя жалко с такой силой, что в груди всё сжалось. Стиснув зубы, я вызвала такси, расплатилась за кофе и всю дорогу к Максу смотрела в окно, ругая себя последними словами. Никакой жалости вызывать нельзя, себя жалеть — тоже. Стиснуть зубы, идти дальше несмотря ни на что и радоваться мелочам. Хотя бы тому, что теперь я не живу с Вадимом. А с Максом… Договоримся как-нибудь.
— Ты быстро, — сказал он, когда я вошла в холл. Конечно, за ноутбуком, кто бы сомневался.
— Нагулялась, — бросила коротко, проходя мимо. Не успела — он поймал меня за руку, выпрямился и хитро посмотрел снизу вверх.
— Что, было неудобно гулять?
— А ты как считаешь? — огрызнулась я, сбрасывая его руку. — Сам попробуй.
— Ты что, так и ходила всё это время? — Не смогла понять: он удивлён или издевается.
— Естественно, — ответила со всем высокомерием, на которое была способна.
— Думал, что ты избавишься от игрушки, как только мы расстанемся. — Макс ухмыльнулся, а я снова подавила желание его ударить. Или себя. По лбу со всей дури. Ну правда, кто бы стал проверять? Очередное проявление собачьей покорности, будь она неладна!
Я бросилась в свою комнату, не оборачиваясь, сгорая от ненависти к себе. Идиотка! Даже в голову не пришло! Совсем мозги размякли? Заперевшись в ванной, я стащила юбку, рассегнула ремешок и тихо выдохнула сквозь зубы, вытащив пробку. Скривилась, поймав отражение в зеркале: хороша. Как долго ещё буду выставлять себя дурой? Когда уже за ум возьмусь? Ноги подкосились, я медленно сползла на пол, подтянула колени к подбородку и уткнулась в них лбом. День выдался сложным. Как все дни в последнее время. Но каждый из них заставлял делать открытия о себе и своей жизни, и открытия эти были всё более и более удручающими…
Не знаю, сколько просидела так на полу, наверное, долго. Потому что Макс вдруг постучал и спросил:
— Лен, у тебя всё в порядке?
Ну конечно, он же мне там очередной секс марафон обещал, при мысли о котором меня опять замутило.
— В порядке, — ответила я глухо. С трудом поднялась и включила воду в раковине.
— Уверена? — да что ж он такой заботливый вдруг?!
— Уверена. Ты что-то хотел?
— Нет. — Он помолчал, помялся у двери, потом ушёл, прикрыв дверь спальни. Не надо мне от него жалости. Это по-прежнему просто деловой подход.
Девятая глава
Очень не хотелось думать, что я дошла до предела, но в этот вечер чувствовала себя именно так: выпотрошенной и пустой. Лежа на кровати, бездумно смотрела на мерцающие за окном огни и не могла поймать ни одной мысли. Наверное, даже к лучшему, что так и не обзавелась друзьями, представляю, что бы сейчас они обо мне сказали. Что бы подумали. Я и сама не могла представить, как могу выглядеть со стороны. Или в глазах Макса. Вроде плевать на это, и нет, не плевать. Когда-то я для него была недосягаемой высотой, королевой, а теперь — продажная девка, которая отдала себя за долги, не мои даже — мужа! Так низко пасть ещё уметь надо. А я, видимо, люблю, умею, практикую.
Оглядываясь назад, я понимала, что давно надо было найти психолога и провести в его кабинете множество не самых приятных часов, но… Это определённо помогло бы себя полюбить. Сейчас я могла только втоптать себя ещё глубже, и даже то, что отлично это понимаю, не помогало. Голова назойливо гудела, по телу разливалась слабость: ни руку, ни ногу не поднять. Не пошевелиться даже. Чувствовала себя размазанной по асфальту и выглядела, наверное, так же. Макс уже два раза подходил к двери и спрашивал, не надо ли мне чего, но я вяло огрызалась, прося оставить в покое.
Его забота настораживала и пугала. Хотя, если задуматься, Макс никогда не выглядел тираном или самодуром. Или в моём мозгу уже начал формироваться стокгольмский синдром, вынуждая искать хорошее там, где его быть не может.
К девяти я наконец нашла в себе силы встать и принять душ. С неприязнью посмотрела на игрушку, валявшуюся на полу — так и не подняла. Хотелось пнуть ногой и выбросить её в окно, но это ребячество. Надо было раньше высказывать неповиновение, а теперь что? Приняла, значит, веди себя достойно. Хотя бы в чужих глазах, и плевать, что внутри всё переворачивается.
Я сделала маску, полежала в ванной, критично осмотрела свои ногти: пора записаться на маникюр. И вообще посетить спа, отвлечься. Запишусь и поставлю Макса перед фактом, что хочет пусть, то и делает! Посмотрела в зеркало: по-прежнему хороша. С чего вдруг решила, что с той стороны на меня посмотрит чудовище? На лбу не написано, чем занимаюсь, глаза, правда, пустые, но это, зная себя, временно. Вообще я слишком отходчивый человек, чтобы долго переживать. В этом всегда был и плюс, и минус. Умела бы злиться дольше — давно бы ушла от Вадима. Кстати, он так ни разу и не позвонил, не написал, даже не интересуется, как я. Не знаю, что ему наговорил Макс, но хотя бы пару слов черкануть из вежливости можно. Так даже проще: легче обрубать концы.
Вернувшись в спальню, я задумалась. Там, за дверью, всё ещё пугающее нечто, но ведь не сидеть же теперь здесь постоянно? Надев шорты и майку, я тихо вышла, вытянула шею, прислушиваясь, но знакомого стука по клавиатуре не услышала. Макса в гостиной не было, на кухне я тоже его не нашла. Переведя дух, открыла холодильник, только сейчас понимая, что ничего не ела с утра. Для долгой готовки уже поздно, да и на ночь наедаться не вариант. Поэтому омлет — лучший выход. Пока жарила, Макс так и не появился, это уже начинало тревожить. Поев, я решила его поискать: мало ли, что случилось. Лежит где-нибудь с сердечным приступом, а мне потом что, с трупом ночевать? Глупо, конечно, но почему-то эти мысли всегда приходили первыми, стоило Вадиму куда-то исчезнуть.
За одной из дверей оказалась большая библиотека, я даже моргнула, не веря глазам. Когда Макс успел это всё прочитать? Или книги здесь просто так, для красоты? Пробежав глазами по корешкам, невольно улыбнулась: очень много того, чем мы зачитывались в универе, а потом часто обсуждали и спорили о поступках героев. Были книги по экономике, бухгалтерии, медицине — даже страшно представить, что он во всём этом разбирается… А я вот забыла, когда в последний раз брала настоящую книгу в руки, разве что журнал полистать в салоне, и то если батарейка на телефоне села. Как бы то ни было, Макса здесь не наблюдалось.
За другой дверью оказалась ещё одна спальня, явно тоже гостевая, дальше — кабинет. Странно, что Макс предпочитает работать на диване в гостиной, когда здесь есть всё для комфортной работы. Он обнаружился в спортивном зале, дальняя стена которого была стеклянной, открывая вид на освещённую сауну. Может и бассейн здесь найдётся, кто знает.
Тихо войдя, я остановилась, глядя на Макса, качавшего спину. Мышцы бугрились и притягивали взгляд при каждом новом движении. На шее и плечах блестели капли пота. С места, где я стояла, было видно лишь его профиль и наушники, торчавшие в ушах. Можно было просто уйти и лечь спать, но что-то подтолкнуло, заставив сделать шаг. Макс моментально остановился и посмотрел на меня. Достал наушник, слегка нахмурился: брови сошлись на переносице.
— Привет! — конечно, ничего умнее в голову не пришло. — Я там омлет жарила, хочешь тебе тоже сделаю?
Конечно хочет. После тренировок же надо сразу же идти есть!.. Не знаю, о чём в этот момент подумал Макс, но посмотрел он на меня с таким сомнением, будто я собираюсь его отравить.
— Ладно, не хочешь — не надо. — Пожав плечами, я собралась уйти, когда он окликнул.
— Подожди. — Голос звучал немного хрипло, дыхание сбилось. Макс поднялся и медленно пошёл навстречу, не отводя глаз, словно гипнотизировал, не давая сбежать. Остановился в паре шагов и склонил голову набок. — У тебя всё в порядке?
— В полном. — Я даже кивнула для верности. Не выдержав пристального взгляда, опустила глаза, которые тут же уткнулись в грудь. Тёмное пятно пота на серой майке вызвало смешанные чувства: невольно вспомнилось, как он выглядит без одежды, пусть даже частично. Острый запах мужчины защекотал ноздри, пришлось признать, что запах приятный, чистый. Живой такой, тот, что хочется вдыхать полной грудью, уткнувшись носом.
— Лен, — тихо позвал Макс, вынуждая снова поднять на него глаза. Дома он выглядел абсолютно другим, и боги, как же это сбивало с толку! Правда, следующие слова быстро вернули с небес на землю: — Ты ведь сама сказала, что хочешь этого.
И снова этот контракт, как занесённый нож гильотины над любыми попытками сделать наши отношения хотя бы дружескими.
— Решил, я переживала из-за этого? — я холодно улыбнулась. Знал бы ты, мой милый, сколько тараканов сидит в этом черепе, пришёл бы в ужас.
— Разве нет? — он скрестил руки на груди.
— Нет, — ответила я спокойно. — Думаешь, у меня нет других поводов, чтобы переживать? В любом случае, тебя это не касается. Я отработала программу на сегодня. Или ты хочешь продолжения?
Судя по взгляду, обжёгшему меня от макушки до пят, продолжения он хотел. Но было в его глазах что-то ещё. Усталость или сомнение — чёрт его разберёт. Что-то стрельнуло в голове, когда я подалась вперёд, положила ладонь на грудь, провела выше, касаясь кончиками пальцев напряжённой шеи.
— Удобно, правда? Когда рядом на всё готовая женщина, только щёлкни пальцами. — Я почти коснулась губами его кожи, потёрлась носом, шепнула на ухо: — Это всё, о чём ты мечтал, правда?
Он молчал, не двигался, только мерно дышал, насмешливо глядя на меня сверху вниз.
— Ты это так видишь? — спросил наконец.
— Разве нет? — вернула я его вопрос, становясь почти вплотную. Теперь обе мои ладони гладили его плечи и ключицы. — Теперь ты можешь получить кого угодно, почему бы не поставить меня на место за тот отказ? — Мой голос вибрировал, от его интонации самой становилось противно: таким предлагают себя дорогие эскортницы. Ну, мне терять уже нечего, просто не хочу ни его заботы, ни опеки. — Кстати, сколько я там сегодня заработала? Ты же остался доволен.
— А ты? — неожиданно резко спросил он, перехватывая мои запястья и заставляя посмотреть. — Хочешь сказать, тебе не понравилось? Я что-то не заметил оскорблённую невинность, а вот похотливую текущую сучку — очень даже.
— Ты же такую хотел, — я равнодушно пожала плечами, хотя внутри всё воспламенилось. И от прозвучавшей в словах правды и от привычной уже волны отвращения к себе. — Хочешь другую — буду другой.
— А если скажу, что хочу тебя такой, какая ты есть? — севшим голосом спросил он.
— Какая есть? — хрипло рассмеялась я, откидывая голову назад. Выпрямилась, спокойно посмотрела в глаза и холодно отчеканила: — Тогда ты начал не с того, мой милый.
— Разве? — его ответная улыбка прошибла тем же холодом. Обхватив за талию, он притянул меня к себе и запустил руку в волосы, заставляя откинуть голову назад. — Знаешь, — прошептал горячо, провёл языком по контуру уха, — а мне кажется, что по-другому с тобой было бы невозможно договориться.
Десятая глава
— Неправда, — отчаянно пискнула я, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть.
— Правда, — довольно промурчал он и потёрся носом о висок. — Ты помнишь, когда мы встречались?
— Мы… мы не встречались ни разу после универа.
— Лжёшь, — голос Макс был едва различим за стуком моего сердца. Кончик его языка прошёлся по шее от уха к ключице, губы обхватили кожу, всосали и тут же выпустили. Макс поднял голову и посмотрел ясным, колючим взглядом: — Мы виделись несколько раз, Лена. И ты меня не узнала, хотя мы даже разговаривали.
— Ты не… Ты врёшь! — умом я понимала, что это может быть правдой, и от этого сердце сжималось сильнее, страх стучал в висках крохотными молоточками. У него не было причин врать: если он партнёр Вадима, конечно, мы были представлены, и может, даже не раз. Какой беспечной я была! Может, если бы мы встретились тогда, может, если бы он просто попросил о встрече, я бы согласилась. Эти мысли промелькнули и исчезли, раздавленные простым: не правда. Не согласилась бы. За годы брака мне десятки раз поступали двусмысленные предложения от мужчин, но воспитание и верность мужу, который не стеснялся мне изменять, всегда перевешивали. Хотя, веди я себя так, как того требует светское общество, сейчас бы точно не терзалась муками совести и уж точно сама себя не втаптывала бы в грязь за то, что мне нравится.
Даже сейчас нравилось: горячее дыхание на моей коже, широкая ладонь на пояснице, грозовая темнота в глазах. И самое страшное — Макс считывал это с лёгкостью. Его красивые губы скривила понимающая ухмылка, вызвав целую бурю внизу живота. Бурю негодования вперемешку с нарастающим вожделением.
— Мир давно не вращается вокруг тебя, — тихо сказал Макс, бросая тяжелый взгляд на мои приоткрытые губы. — Но ты всё ещё можешь стать целым миром, стоит только захотеть.
— Только не рядом с тобой, — выдавила я через силу, давясь воздухом.
— Может быть, — неожиданно покладисто согласился он. Прижал к себе сильнее, щека к щеке, низко пробормотал: — Но сейчас ты принадлежишь мне. И если тебе так нравится об этом напоминать, я больше не собираюсь сдерживаться.
От звучания его голоса по спине прошёл холодок, скрутился внизу живота, слабо покалывая. Я закрыла глаза — опять ляпнула что-то не то. С другой стороны, сколько можно молчать?! Найти бы баланс между тёмной стороной и светлой, примириться с обеими и начать получать удовольствие. Выжать до капли и своё рабство, и опыт, который приобрету на работе. Обычной работе. Говорила же себе, что надо отнестись к этом, как ко временным трудностям. Пусть эти трудности поскорее закончатся, вот и всё.
— Хорошо, — ответила я, удивляясь хрипотце в собственном голосе.
— Так я и думал. — Макс вдруг резко отпустил меня и отпрянул. От неожиданности я пошатнулась и едва устояла на ногах. Он смотрел с прищуром, скривившись, будто увидел таракана. — На сегодня можешь быть свободна, завтра будь готова с утра. И да, — он холодно усмехнулся, — не забудь про наше сегодняшнее приобретение. Когда выйдешь к завтраку, хочу видеть его в тебе.
Не дожидаясь ответа, он вернулся к тренажеру и продолжил тренировку, забыв про моё присутствие. Я же чувствовала себя так, словно только что по щекам нахлестали. Кожа полыхала, воздух клокотал в лёгких. Запустить бы сейчас в него что-то тяжелое, да так, чтобы с ног сбить. Крутанувшись на пятках, я вылетела из тренажёрного зала. Хочет он, как же! Хочет! «А ты?», — противно пискнуло в голове. Разве не хочу?..
Эта ночь тянулась долго. Я ворочалась, пытаясь уснуть, но смогла только задремать на рассвете. Спала плохо, урывками, то падая в темноту без снов, то резко выныривая с тяжело бьющимся сердцем. Неподконтрольный страх заставлял сердце биться быстрее, липкий холодный пот впитался в простыни, воздуха не хватало. Окончательно проснуться заставил резкий голос Макса. Он кричал на кого-то с такой злостью, что захотелось спрятаться под одеяло и не вылезать, пока не успокоится.
Слов было не разобрать, голос то затихал, то снова набирал силу. А потом резко стало тихо, и это напугало даже сильнее. Я заставила себя выбраться из-под одеяла, на носочках прокралась к двери и приложила к ней ухо: ничего. Осмелев, вышла в коридор, обошла всю квартиру (да, бассейн тут действительно был) — Макса не было. Конечно, он не должен передо мной отсчитываться, но всё-таки мог предупредить, что уедет. И надолго ли уедет. Что мне теперь делать?
Сама собой к обеду тревога рассеялась. Идти никуда не хотелось, я просто валялась на кровати и ради интереса просматривала сообщения о заграничной недвижимости. Надо начинать искать пути отступления, и если исчезать, то сразу и в никуда. На деньги, лежавшие на счету, я могу позволить себе небольшой уютный домик на Корфу, и ещё останется столько, что можно очень долго не работать. Готова ли я всё бросить и стать отшельником? Чувствуется, что ещё неделя-другая такой жизни, и это будет не желание, а необходимость. Но сначала надо решить вопрос с Вадимом. Попросить Макса, чтобы помог с разводом? Хотелось верить, что он не откажет, главное, чтобы не решил, будто я идут на развод исключительно ради него. Из-за него — да. Из-за пинка, который он мне дал, вышвырнув за рамки комфорта. Но сейчас на душе такой раздрай, что меньше всего мне хочется отношений с кем бы то ни было.
Да, маленький уютный домик на берегу Эгейского моря, новые лица вокруг, те, кто ничего обо мне не знает и никогда не узнает. Жизнь с чистого листа. Я так загорелась этой идеей, что даже сделала несколько закладок, пообещав вернуться к этим домикам, когда придёт время. Потом я спала. Долго, хорошо, без удушливой тревожности. Проснулась уже вечером и с внезапным облегчением услышала знакомый стук по клавиатуре — вернулся.
— Ты куда пропал? — я вышла в гостиную, щурясь на свет. Макс, в сбившемся на бок галстуке, в мятой рубашке поднял на меня глаза.
— Были дела, — ответил коротко. Бросил быстрый взгляд на монитор, отложил ноутбук и откинулся на спинку дивана. Потёр переносицу, устало вздохнул и взъерошил волосы: судя по их состоянию, он делал это последние несколько часов.
— Что случилось? — я тихо подошла, присела рядом.
Макс молчал. Я уже решила, что не станет отвечать, когда он глухо проговорил:
— Кто-то организовал мощную атаку на мою компанию. Пока отбиваемся, но если пробьются — могу лишиться всех активов.
Я онемела. И он так спокойно об этом говорит? Вспомнила утренние крики, вздохнула — просто он уже успел успокоиться.
— У тебя есть мысли, кто это может быть?
— Полно, — усмехнулся Макс. — Сейчас Серёга со службой безопасности пытается отследить, откуда идёт атака.
— А ты?
— А я вывожу то, что можно вывести без потерь и привлечения третьих лиц.
Мы замолчали. От меня в этой ситуации толку ноль, бесполезная. Охваченная непонятным самой себе порывом, я протянула руку, накрыла его ладонь и сжала.
— Ты справишься, — ответила на его вопросительный взгляд. — Я в тебя верю.
— Спасибо, — слабо улыбнулся он. Убрал мою руку и снова взял ноутбук. Я так и сидела рядом до глубокой ночи, наблюдая за сменой выражений на его лице. А потом задремала. Проснулась уже у себя в постели, укрытая одеялом. Наступила новая рабочая неделя, пришла пора собираться и спускаться в офис, Макса дома, ожидаемо, уже не было…
Одиннадцатая глава
Я думала, что кризис, подобный тому, что вчера описал Макс, выглядит иначе. Спускаясь в офис, ждала, что так будет как минимум паника, как максимум — вообще тишина, потому что все сотрудники разбежались. Ничего подобного! Работа продолжалась в привычном ритме, никто не голосил, не уничтожал бумаги, даже телефоны никто не обрывал. Обычный день обычного понедельника. Света поздоровалась и помчалась делать кофе, пара девчонок из бухгалтерии, пользуясь отсутствием Макса, не спешили прерывать затянувшийся завтрак. Закралось подозрение, что он мне наврал, но зачем?
Совершенно сбитая с толку, я тупо смотрела на заметки от Светы, пытаясь понять: составлять расписание как обычно, или сделать поправку на эту непонятную атаку? Кстати, самого Макса до сих пор не было, на мой вопрос Света сказала, что он попросил отменить на сегодня все встречи, а насчёт завтра сообщит отдельно. Отлично. И чем тогда мне заниматься весь день? Изучить последние контракты — этим как раз я занималась на прошлой неделе, и работы был непочатый край. Только как отвлечься, когда в воздухе отчётливо пахнет грозой, но запах озона чувствую только я?
Макс так и не появился. Пряча тревогу за слабыми улыбками, я прислушивалась к разговорам, всё больше убеждаясь: никто ничего не знает. Он говорил про какого-то Серёгу, причём таким тоном, будто я должна его знать. Ещё один привет из прошлого? Наверное, они сейчас были вместе и пытались отбить хакерскую атаку. Или уже отбили. Или, наоборот, защита окончательно прорвана и утром этот замечательный коллектив останется на улице? За переживаниями я даже толком не смогла поесть, но кусок бы в горло всё равно не полез.
Солнце как назло сегодня светило особенно ярко, и все вокруг были такими приветливыми, а у меня на душе кошки. Расселись рядком и точат когти. Если Макс обанкротится, он вполне может отказаться от нашего договора, что несомненно плюс. Зато он с лёгкостью может забрать все мои деньги из траста, а это уже плохо. Пусть бы лучше Вадима разорял, если станет так тяжело… Я нахмурилась: нет. Желать Вадиму разорения таким способом всё-таки гнусно. Что бы он мне ни сделал, я никогда не могла искренне желать кому-то зла. И что делать? От меня действительно толку никакого, интернет-атаки только в фильмах выглядят захватывающе, а по сути ничего не понятно и от того страшно.
К вечеру начала болеть голова, то ли от бесконечной информации из договоров, то ли от неизвестности. Я тёрла виски, мечтая оказаться в тёмной-тёмной комнате со стаканом холодного апельсинового сока. Продолжение этой мечты как всегда было одно: и чтобы проснуться, а всё по-прежнему. Вот только теперь я не могла поймать точку, в которой хотела бы оказаться. Опять в институте, под гнётом папы? Замужем, с ложным представлением о стабильности? Или же в квартире Макса, но только чтобы между нами всё было хорошо?..
Сложно. Дико сложно пытаться ориентироваться в пространстве, когда чувствуешь себя подвешенной за ноги в воздухе. Барахтаться бесполезно, зависать вниз головой — тоже не дело. Где же мне найти ту точку опоры, о которой говорил Архимед, чтобы оттолкнуться и перевернуть, наконец, свой мир?
Макс появился вечером. К тому времени я успела приготовить лёгкий ужин, правда, поначалу сомневалась: готовить ли на двоих, или только для себя. Потом решила, что только для себя как-то невежливо, хотя это слово вообще мало подходит к нашим отношениям. Но когда он вошёл, стремительный, так и пышущий энергией, я встрепенулась, пытаясь отыскать на лице следы хоть чего-то, способного дать ответ: ну как? Однако Макс выглядел как всегда. Точнее, как в нашу первую встречу в моей прежней квартире. Надменный, холодный и чужой. Все слова, все вопросы застыли в горле, а в желудке свернулся ледяной клубок.
Бросив на меня короткий взгляд, Макс пересёк гостиную, швырнул на диван тонкий кожаный кейс и потянул галстук. Не говоря ни слова, скрылся в спальне, вскоре я услышала слабый звук льющейся воды. И что делать в такой ситуации? Стоит ли пытаться разговорить, или лучше не лезть в душу? В последнее время чувствовать себя лишней стало почти нормой, но привыкнуть к этому чувству не получалось. Я ведь ему никто, как и он мне, с чего бы вообще переживать? Весь день изводила себя из-за чужих проблем. Если они и коснуться меня, изменить ничего не смогу. Может, бежать надо уже сейчас? И плевать, как это будет выглядеть.
— Ужин? — Я так задумалась, что не услышала, как подошёл Макс. Вздрогнула, вскинула голову, уставилась на его мокрые волосы.
— Д-да, — ответила неловко, заправляя за ухо прядь. Мысленно хлопнула себя по лбу за этот глупый жест — ты ещё глазки ему начни строить и хихикать, как дурочка. Дурочка и есть. — Тут тушёная свинина с овощами. Не знаю, понравится тебе или нет, просто я…
— Спасибо. — Его глаза вдруг потеплели, словно лёд затрещал, обнажая серую, ещё холодную воду. — Ты уже ужинала?
— Да. — Помолчав, добавила: — Если хочешь, посижу с тобой, выпью чай.
— Лен, — Макс с силой сжал переносицу и качнул головой, — давай ты не будешь строить из себя приветливую жену. Ты не обязана постоянно быть милой.
Это прозвучало обидно. Как, впрочем, и всё, что он говорил на мои попытки сделать что-то правильно. Но сегодня я весь день была так взвинчена, что сил на споры или едкие пререкания попросту не осталось. Тяжело вздохнув, я молча поднялась, забрала свою чашку и собралась уходить, когда он перехватил запястье, останавливая.
— Прости, — глухо сказал он. — День сегодня был сумасшедший, а завтра будет ещё хуже. Так что… я не хотел грубить.
— Ничего, — сухо ответила я, мягко освобождая руку. — Ты будешь в офисе завтра? Мне надо знать, что делать с расписанием.
— К чёрту расписание. — Макс взъерошил волосы на затылке и криво усмехнулся: — Возможно, скоро количество моих встреч сведётся к нулю.
— Всё так плохо? — невольно я снова опустилась на стул, обхватила руками чашку.
— Бывало и хуже. — Он поморщился, явно не желая посвящать меня в подробности. — Надеюсь, отобьёмся. — Макс снова замолчал, я затихла, почти не дыша. Надо уйти. Вот прямо сейчас встать и уйти. Но что-то продолжало держать на месте. — Кто-то слил наши коды безопасности, — наконец сказал он. — Не все, конечно, но это позволило пробить брешь в защите и вытащить несколько инсайдерских договоров, о которых пока никому не было известно. Если эта информация всплывёт, я потеряю репутацию, и большинство партнёров мигом разорвёт контракты. А это неустойки, причём, дикие.
— У тебя нет денег, чтобы расплатиться? — удивилась я.
— Они все вложены: недвижимость, долгосрочные вклады, участие в чужих перспективных проектах… Вывести быстро не удастся. Да и если начну всё распродавать, поползут слухи.
— И что теперь? — от тона, которым Макс говорил, по моей спине поползли колючие мурашки: не может человек так просто обсуждать собственное банкротство. Вадим бы уже метался в истерике, кричал, что всё кончено и грозился покончить с собой. Потом, конечно, он взял бы себя в руки и… отправился бы играть, куда же ещё. Я настолько привыкла к этим истерикам, что давно перестала обращать на них внимание. Но слова Макса… В них было столько принятия и вместе с тем — готовности идти до конца, что это пугало по-настоящему. Как признание, что на Землю летит метеорит, а способа его взорвать нет. Разве что появится какой-нибудь Брюс Уиллис и пожертвует собой ради спасения планеты.
— Теперь? — повторил Макс. — Руки опускать рано, всё ещё может измениться. Надо найти того, кто слил информацию и того, кто её купил. Может, тогда выкрутимся.
— Звучит не слишком обнадеживающе, — не удержалась я.
— Так и есть, — он снова криво улыбнулся. — Ладно, Лен. Иди спать, правда. Уже поздно.
Что именно изменилось во мне за следующую неделю, сложно сказать, но все эти дни я пребывала в какой-то прострации, изредка выныривая на поверхность. Макс приходил поздно, уставший, и максимум, чем мы обменивались за весь день: пара слов. В офисе он почти не появлялся, зато я несколько раз издалека видела того самого Серёгу — Сергея Борисовича, его партнёра. Невысокий, с копной соломенных волос и яркими голубыми глазами. Хоть убей, вспомнить его я не могла, хотя скорее всего он тоже учился на одном курсе с нами. По крайней мере не сделал вид, что меня узнал, за что я заранее была ему благодарна.
Двенадцатая глава
