Четвертая глава
За весь день Макс больше и пальцем ко мне не прикоснулся, и на том спасибо. Горло всё ещё саднило, губы онемели и с трудом шевелились. Если он планирует и дальше так яростно эксплуатировать мой рот, действительно придётся научиться впускать его до конца без страха повредить голосовые связки. Сделав себе пометку о том, что стоит посмотреть обучающие ролики в интернете, я невольно усмехнулась: докатилась, кто бы мог подумать…
Мне выделили даже небольшой кабинет рядом с кабинетом Макса. Света, его секретарь, оказалась действительно улыбчивой и доброжелательной девушкой. Хрупкая, на вид не больше двадцати трёх, но в своей работе разбиралась хорошо. Подумалось даже, что работа ассистента — это просто прикрытие для Макса. Едва ли его сотрудники в курсе наших с ним отношений. Чисто деловых, конечно же. Макс представил меня, как бывшую однокурсницу, а ещё, и это было совсем удивительно, как грамотного и компетентного специалиста. На это я едва заметно усмехнулась: знали бы они, в чём именно он считает меня специалистом.
Очередной контракт, который я подписала с Максом, действительно был исключительно деловым. Надо же, он даже зарплату мне назначил! Интересно, можно ли вычитать её в счёт долга? Деньги приличные, за несколько лет я бы отработала. На мгновение даже возникла мысль попросить его об этом, но я не стала. Ни к чему ещё больше унижаться, ясно как день, что так просто свободу он мне не даст.
Весь день я так и провела в кабинете, только один раз вышла на кухню, где тут же стала объектом внимания, хотя только Света решилась заговорить. Её вопросы были ожидаемыми и простыми: как давно знаю Макса, как здорово находить друзей спустя столько лет, я, наверное, очень рада, что теперь работаю здесь? О, мне хотелось рассказать, как сильно я радуюсь, когда его вижу, но я сдержалась. Точнее, держалась, пока Света не спросила:
— Вам во многое придётся вникать, вы, наверное, волнуетесь?
— Очень. Буду со страхом и нетерпением ждать завтрашний день, — получилось даже вполне себе искренне.
— Рад это слышать, — раздался голос Макса за спиной. Я едва не плеснула кофе на руку — так неожиданно он подкрался.
Обернувшись, я одарила его самой сладкой улыбкой, на которую была способна, и коснулась его ладони. Так и подмывало впиться в неё ногтями, чтобы кровь потекла. Макс уставился на мою руку так, словно это ядовитая змея, даже кожа на его запястье покрылась мурашками. Привыкай, милый, нам теперь вдвоём вести эту игру.
Сотрудники быстро разошлись по кабинетам, я моментально отошла от него и начала мыть кружку. Не дождёшься, не собираюсь вести с тобой светские беседы, на это даже моего лицемерия не хватит. Видимо, Макс это понял, потому что, постояв недолго в дверях, просто вышел, не сказав ни слова.
А работа у меня и правда была, я даже удивилась. Расписание было составлено из рук вон плохо: встречи в разных концах Москвы, неужели нельзя назначать их по очереди, никакой логистики! До вечера я пыталась выбрать оптимальный вариант, яростно исправляя уже написанное, перенося даты и время. Под конец рабочего дня на стол Свете лёг готовый график на следующую неделю. Понятно, что какие-то встречи перенесутся и отменятся, но пока стоит придерживаться этого плана. Света спорить не стала, даже улыбнулась смущённо, признавая, что была неправа. Пообещала обзвонить всех и даже поблагодарила.
Рабочий день заканчивался в шесть, засиживаться дольше я не планировала, поэтому с чистой совестью взяла клатч, попрощалась и ушла, даже не заглянув к Максу. Но он узнал, что я ушла, как иначе объяснить наличие знакомого бентли и шофера, ожидавшего меня у двери? Личный транспорт — это хорошо. У меня была машина, но я не часто ей пользовалась, а сейчас и вовсе нет желания садиться за руль: слишком много мыслей, которые будут отвлекать от дороги.
Вадим ждал дома, довольный жизнью, как всегда. Ему точно было плевать, чем я занималась весь день. Конечно, к чему об этом думать, ведь долг отработает любимая и безотказная женушка. А он может и дальше вести себя как заблагорассудится, мудак. Пройдя мимо, я даже не взглянула в его сторону, не заслужил. Ни меня, ни моего внимания. Имей я четыре года назад хоть каплю смелости, послала бы к чёрту и папу с его долгами, и будущего мужа. Но смелости у меня прежде не наблюдалось, только сейчас вдруг стала просыпаться, протестуя. Вовремя, нечего сказать.
— И много ты сегодня отработала? — ехидно спросил Вадим в мою спину. Я даже перестала подниматься, остановилась посреди лестницы и холодно посмотрела на него сверху вниз.
— Достаточно. — Заметила, как дёрнулся угол его рта, а глаза прищурились. Надо же, неужели ревнует? Или это просто реакция самца на другого, пользующегося его самкой? Он так и не придумал, что ещё сказать, а я не стала ждать. Только оказавшись в нашей, в моей теперь, спальне, прижалась к двери и закрыла глаза. Нет, я не робот, и жить в постоянном страхе не смогу. Почему нельзя просто сбежать, бросить всё, скрыться? Я никогда не жила одна, и страх оказаться на улице без денег и без поддержки пугал даже больше, чем Макс с его повышенным либидо. Это только звучит просто: всё брось и уйди. А на деле получается, что удавку с шеи не сбросить, только туже затянешь, если попробуешь.
Смахнув слёзы, я глубоко вздохнула. Ничего, прорвусь. Выцарапаю себе свободу, а потом забуду обо всём, как о несбывшемся кошмаре. И всё-таки было горько и как-то по-детски обидно: почему именно Макс? Зачем он так со мной? Неужели та обида проросла так глубоко? Но простой отказ не стоит такой жестокости и унижения. А Макс никогда не был мстительным, это я точно помню. Тогда зачем?..
Есть не хотелось, но я заставила себя поужинать, сидя на кухне и прислушиваясь к голосам: Вадим смотрел какой-то фильм. Сколько времени потратила на него, сколько терпела и прощала, и ведь даже не из любви, из дурацкого чувства, что я ему должна. Что всем должна: сначала папе, потом мужу. Меня никогда не считали человеком, так, придатком, вещью, которую надо грамотно и вовремя использовать. Что папа, что Вадим просто заткнули мной брешь в тонущем корабле. А я позволила.
— Что ты здесь забыл? — задумавшись, не услышала, как Вадим поднялся наверх. И вот, теперь он лежит на кровати, нагло улыбается и играет бровями.
— Это наша спальня, Ленуся. Или ты ждала, что я перееду в гостевую?
— Ты прав, туда перееду я. — Я пожала плечами и пошла в гардеробную, но только успела достать халат и шёлковую пижаму, как Вадим впился мне в плечо и резко развернул.
— Ты никуда не пойдёшь, ты моя жена!
— И что, хочешь исполнить супружеский долг? — насмешливо спросила я. Страха не было, ведь Вадим раньше никогда не прибегал к силе, но видимо, мысли о том, что делал со мной Макс весь день, совсем лишили его разума. Толкнув к стене, он навис надо мной, вжимаясь в тело своим: твёрдым и сильным.
— Ты моя жена, — повторил он, лихорадочно шаря глазами по моему лицу. — И будешь раздвигать передо мной ноги тогда, когда я захочу.
— Вчера ты не был таким смелым, — выплюнула я. — Забыл, что теперь не имеешь права меня касаться?
С наслаждением я смотрела, как он бледнеет от ярости, но меня уже несло, не остановить.
— Ты продал меня, и теперь мои ноги раздвигаются по приказу другого мужчины. Столько раз, сколько он скажет. А если тебе хочется секса, подрочи. Или найми шлюху.
Я оттолкнула его, и Вадим, явно не ожидавший такого напора, отступил к полкам. Воспользовавшись его замешательством, я выскочила из гардеробной и, стараясь не бежать, быстро пошла к двери. Он поймал меня уже в коридоре. Схватил за руку, дёрнув на себя.
— У меня есть своя шлюха, — прорычал мне на ухо и вдруг резко нагнул вперёд, прижимаясь возбужденным членом. Грёбаный извращенец.
— Если ты это сделаешь, Макс завтра же обо всё узнает. — Я очень старалась, чтобы голос не дрожал. Даже не думала, что это сможет его остановить, но Вадим вдруг отпустил меня и даже оттолкнул от себя. Не удержавшись, я упала, больно ударилась плечом и подтянула руки к груди.
— Когда ты вернёшься ко мне, я заставлю тебя пожалеть об этих словах, — тяжело дыша, проговорил он. Хлопнула дверь в спальню, я осталась одна. Поджав колени, так и лежала, давясь слезами. Неужели он думает, что я захочу с ним остаться после всего, что произошло и продолжает происходить? Каким конченым мудаком надо быть, чтобы считать, будто вокруг него вертится весь мир? Даже поверить в это не получалось: Вадим так уверен в себе и своей власти надо мной, что искренне верит — я никуда не денусь. Всхлипнув, я вдруг рассмеялась, звонко, истерично. Перекатилась на спину, продолжая хохотать, размазывая слёзы по лицу. Вадим даже выглянул из спальни, но, увидев меня на полу, что-то глухо, презрительно бросил и снова закрыл дверь. А я смеялась, смеялась, смеялась, чувствуя, как с каждым вдохом становлюсь свободней. Не от него, от него я так быстро не избавлюсь — от себя прежней. Покорной, услужливой, удобной. Не буду больше удобной. Никогда и ни для кого.
Охваченная новым чувством, внутренней лёгкостью, я не вспоминала о Максе пока не легла в кровать. Странно, но первая мысль, связанная с ним, была не о нашем договоре, а о том, что теперь придётся рано вставать, ведь у меня есть работа. Поставив будильник, нахмурилась: ещё одна монета в копилку моих к нему претензий. Рано вставать я не любила с детства.
Встав на час раньше, я долго выбирала, в чём идти. Теперь ведь надо соблюдать дресс-код, или всё-таки меня это не касается? Касается, конечно, придётся соответствовать. Злорадно улыбнувшись, я достала фиолетовую юбку-карандаш, чёрную шёлковую рубашку и чёрные туфли на высоком каблуке. Если Максу захочется задрать юбку, придётся потрудиться. Повинуясь порыву, надела чёрные чулки, а вот трусики решительно оставила дома. Пусть считает это проявлением покорности с моей стороны, плевать: я не собираюсь изгаляться, стаскивая их в машине. Хватит шофёру вчерашнего представления. Он уже ждал, кто бы сомневался. Но сегодня, прежде чем открыть дверь, вдруг заговорил.
— Простите, я вчера не представился. Дмитрий.
— Елена, очень приятно, — машинально ответила я. Вчера как-то не до разглядываний было, а ведь он очень даже ничего. Лет сорока, может, чуть меньше. Подтянутый брюнет с бледно-голубыми глазами. А ещё — приятно молчаливый. — Как давно вы работаете на Макс… Максима Эдуардовича? — Понять бы, сколько ему известно из нашего договора.
— Три года, — Дмитрий открыл дверь, давая понять, что на дальнейшие расспросы отвечать не станет. Да я и не собиралась ничего больше спрашивать, у меня есть человек, который ответит, если возникнет необходимость.
На этот раз Макс не писал, хотя я ждала. Правда ждала, даже заготовила несколько ехидных ответов на его просьбу снять бельё. Стало как-то обидно, что ли?.. Хотя чего обижаться, теперь он точно знает, что я никуда не денусь, как же — официально на него работаю. Сегодня сотрудники смотрели уже не так внимательно, многие даже кивали, заметив. Приятно. Интересно, а Макс уже на месте? Конечно, он был на месте, кто бы сомневался. Весь такой деловой, важный, он расхаживал по кабинету, разговаривая по телефону — дверь была открыта, я не подглядывала, честно. Увидев меня, он коротко кивнул и отвернулся.
Как же хорошо, что я могла просто спрятаться в своём кабинете и не видеть его! Хотя слышать всё-таки приходилось, голос звучал приглушённо, слов не разобрать, но тембр мягкий, приятный. Заслушаться можно. Я мотнула головой — вот ещё!
На столе уже лежало несколько папок, сверху были наклеены ярко-розовые стикеры с пояснениями от Светы: договора, которые собираются заключить, надо проверить данные свежим взглядом, пробежаться по тексту в поисках ошибок. Несколько запросов от секретарей других больших боссов с просьбой назначить встречу — посмотреть, как и когда лучше их организовать. За работой не заметила, как прошёл час, пока Света не заглянула с кофе и папкой подмышкой.
— Я вчера всё сделала, Елена Александровна. Вот готовое расписание, занесёте Максиму Эдуардовичу?
Почему я? Сама не можешь? — с недовольством пронеслось в голове. Но потом я увидела кофе со сливками и не смогла не улыбнуться.
— Спасибо, занесу. И ещё, — Света остановилась в дверях, — мне бы хотелось узнать с кем работаю. Не подготовишь личные дела сотрудников? Всё равно по именам сразу не запомню, так хоть выучу скорее.
— Конечно, — Света улыбнулась. Эта девушка вообще умеет не улыбаться? У меня вон, от напряжения челюсть сводит и руки заледенели, стоило подумать, что надо идти к Максу. С одной стороны, внутри всё протестовало, с другой — внизу живота потеплело. И это мне совсем не понравилось. Наверное, есть во мне что-то порочное, испорченное. Нельзя так предвкушать встречу с тем, кто с такой готовностью тебя унижает. Но идти всё-таки придётся. Ещё чуть-чуть насладиться кофе, жаль, что внутреннее спокойствие он не вернёт.
— Максим Эдуардович, не заняты? — сладко пропела я, заглядывая в кабинет. Он поморщился, как от зубной боли, с подозрением глядя, как я приближаюсь, покачивая бёдрами.
— Это ваш график, — от моего елейного голоса у самой зубы заныли. — Всё исправлено, ознакомьтесь.
— Прекрати, — раздражённо оборвал он, выхватывая протянутую папку. Даже не открыл, просто отбросил на стол. — Не надо корчить из себя примерную секретаршу.
— Я не секретарша, я ваш ассистент! — оскорблённая невинность всегда давалась мне проще всего. Ах, как потемнели у него глаза, это не ртуть уже — грозовое небо. Того и гляди молнии заполыхают.
— Лена! — угрожающе рыкнул Макс, — прекращай!
— Прекращать что, Максим Эдуардович? Разговаривать? Вы любите, когда молчат? Тогда, конечно, я буду молчать. Сказали бы сразу, что любите тишину, я бы не надрывала голосовые…
Кресло с грохотом отъехало от стола, заставив умолкнуть. Кажется, перегнула палку. Ну, сам виноват. Хотел услужливую рабыню: получите, распишитесь. Обогнув стол, Макс грозно навис надо мной, тяжело дыша. А я невольно подумала, как сильно он отличался от Вадима, даже в гневе. Тот казался растрёпанной шавкой, скалящей зубы. Этот — тигром, бьющим хвостом.
— Чего ты добиваешься? — выдохнул он, и я невольно уставилась на его губы. Интересно, как он целуется? Истеричная мысль промчалась в голове и скрылась.
— Ясности, — бросила ему в лицо. — Ясности в наших отношениях. Я не знаю, чего и когда от тебя ждать. Жить в постоянном напряжении сложно. Я работаю на тебя, тут всё понятно. Но где и как будет заканчиваться грань этой работы и начинаться следующая?
Завораживающе тёмный взгляд всё ещё удерживал в своём плену. Чёртов гипнотизёр, у меня даже дыхание перехватило! Губы вдруг изогнулись в хищной улыбке, и моё сердце подскочило к горлу, забилось где-то между ключиц. Широкие ладони легли на мои бёдра, Макс подтянул меня к себе и с силой смял ягодицы. Я не чувствовала его возбуждения, зато отчётливо ощущала азарт, бурлящий под собственной кожей.
— А может, я хочу, чтобы ты была постоянно напряжена, — прошептал он. Опять этот голос, да что со мной сегодня не так?!
— Это жестоко, — шепнула в ответ, невольно облизнула пересохшие губы.
— Знаю, — чарующая улыбка приблизила меня к инфаркту. — Ты не надела трусики? — Макс приподнял бровь, снова проведя по моим ягодицам широко раскрытыми ладонями.
— Нет. Зато надела чулки, — мурлыкнула я и ловко вывернулась из его объятий. Не хватало ещё стечь под его ноги растаявшим мороженым. — Рабочий день в самом разгаре, Максим Эдуардович, — отчитала его строго, разгладила невидимые складки на юбке.
— Задержись после работы. — А голос-то охрип! Ха, теперь я знаю, как укрощать этого зверя, хотя бы ненадолго. Мелкая, а победа.
— Вы оплатите мне внеурочные? — я приподняла бровь. Он скрипнул зубами и качнул головой, указывая на дверь.
— Так я знала. — Печальный вздох заставил Макса стиснуть кулаки. — Боги, я работаю с тираном!
Я закатила глаза и поспешила юркнуть за дверь, тихо хихикая. Наткнулась на удивленный взгляд Светы, шедшей по коридору, и зашла в свой кабинет. Мы же всё-таки друзья по универу, да? Друзья имеют право на некоторые вольности, вот пусть все так и думают.
Пятая глава
И почему я раньше не работала? Это же так интересно! Общаться с другими людьми: не с теми, кто играет роль друзей, не с приятелями мужа — с обычными людьми, словно из другого мира. К обеду я знала почти всех, на кухне даже весело болтала с парой администраторов, которые поделились бутербродами. Об этом, кстати, я тоже не подумала: оказывается, с собой можно брать еду из дома. Или, как мне рассказали, просто заказать на весь офис пиццу и роллы. Раньше я думала, что такое бывает только в фильмах и чувствовала себя сейчас инопланетянином. Или ребёнком, впервые попавшим в магазин сладостей. Не знаю, что привлекло во мне сотрудников, может, искренний щенячий восторг в глазах… Но они заглядывали в кабинет весь день под разными предлогами. К вечеру даже начала гудеть голова, и всё равно я была счастлива. Как подумаю, что надо возвращаться домой…
Как подумаю, что впереди ещё «сверхурочные» с Максом… А ведь работа здорово отвлекала, я совсем забыла об этом. Как обухом по голове — всё это ширма, прикрытие моего рабства. Зачем Макс вообще дал мне видимость нормальной жизни? Чтобы было больнее возвращаться в реальность? Я слышала его голос: громкий, требовательный. Он долго и смачно с кем-то ругался, а потом, хлопнув дверью, прошёл мимо моего кабинета и уехал. Я от души пожелала до завтра не видеть, но небеса явно решили, что и так подарили мне слишком много приятного на сегодня. Макс вернулся, хлопнув дверью, потом промчалась Света с кофе, и стало тихо.
Когда офис окончательно опустел, оттягивать дальше стало некуда. Глубоко вздохнув, я разгладила юбку на бёдрах, постучала и, не дождавшись ответа, вошла в его кабинет. Заметила Макса не сразу: он сидел в кресле, развернувшись спиной к столу. Из-за высокой кожаной спинки виднелась только его макушка. Вид из окна, конечно, открывался потрясающий: лента реки, рассыпающиеся огни Москвы, которая никогда не спит, а над головой — тёмное небо.
— Макс? — тихо позвала я, почему-то на носочках подходя к нему. Он молчал. Улыбка сама собой расплылась на лице: этот великий и ужасный тиран спал, приоткрыв рот. Наконец я получила возможность беспрепятственно его рассмотреть. Красивый. Ну правда же красивый, что отпираться? Острые скулы, твёрдая линия челюсти, губы — не пухлые, но и не тонкие, в самый раз. Густые ресницы, прямые, но длинные. Снова мелькнула мысль: неужели это я сделала его таким жестким? Неужели мой отказ запустил цепочку перемен? Тихо вздохнув, я облокотилась о стол рядом с креслом и стала смотреть в окно. Приказа уходить не было, посижу тут с ним хотя бы часок. Если не проснётся, поеду домой, Дима наверняка ждёт внизу.
При мысли о доме стало больно. Я была привязана к нашей квартире, отлично помню, как мы её выбирали. Вадим пытался угодить, прислушивался к моим советам, да и вообще всегда был мужем из тех, что называют «нормальный». Не курит, не бьёт, пьёт в меру, да ещё и подарками задаривает. Хорош собой, обаятелен. Помню, девчонки на курсе так завидовали, когда он приезжал за мной на своем ярко-зелёном двухместном корвете. Хоть я и не росла в нищете, такое внимание очень льстило. Дурочка. Просто самовлюблённая дурочка, вот кем я была. И как Макс смог влюбиться? Покосившись на него, я снова вздохнула: наверное, он один был со мной искренним. И любил тоже — искренне.
Словно услышав мои мысли, он пошевелился, нахмурился и медленно открыл глаза. С силой потёр их, а потом заметил меня. Сонная пелена моментально пропала. Макс выпрямился и резко спросил:
— Давно ты здесь?
— Все ушли, — я пожала плечами. — А ты сказал, что у меня сверхурочные.
— Так не терпится отработать? — после сна голос звучал с лёгкой хрипотцой, которая невероятно шла ему. Только в глазах ни капли тепла, ни тени прежнего Макса. Наверное, всему виной воспоминания, в которые я так легкомысленно погрузилась, но вдруг стало горько. Ему я теперь тоже не нужна. Только как вещь. Если не ему, то кому тогда вообще? Нужна ли хоть кому в этом мире? Эти мысли отрезвили, как пощечина. Размечталась о чём-то, ну правда — дурочка.
— У нас контракт.
— Контракт, — поморщился Макс. Поднялся, возвышаясь надо мной. — Снимай юбку, раз пришла.
Мои ладони медленно легли на его плечи, мышцы под ними напряглись. Толкнув его, я отошла к окну, становясь к свету. Возбуждения не было. Ни его, ни азарта. Пусто. И, судя по виду Макса, ему сейчас меньше всего хотелось секса. Он равнодушно смотрел на меня, скрестив руки на груди и подперев стол бедром. Ещё никогда я не чувствовала себя такой дешевой, как в этот момент. Но работа есть работа, нравится мне или нет. Юбка с шелестом упала на пол. Оставшись в одних чулках и туфлях, я переступила через неё и повела плечами: под его безразличным взглядом стало холодно.
— Подойди, — бросил Макс.
Спасибо темноте и тому, что он до сих пор не включил ни одну лампу. Полумрак кабинета скрывал мои пунцовые от стыда щёки. Когда-нибудь я наращу толстенную кожу и буду с лёгкостью возвращать чужое равнодушие. Но сейчас унижение пробирало до костей. В горле стало тесно, слёзы уже щипали в носу. Не хватает ещё расплакаться перед ним.
— Ты же этого хочешь? — холодно уточнил он. — Отработать поскорее и вернуться домой?
Нет! — захотелось крикнуть. Я хочу тепла. Я хочу быть нужна. Хочу работать на интересной работе, чтобы меня ценили за профессионализм, а не за то, как беру в рот. Вместо этого я промолчала. Не дождётся. Ему не нужна моя откровенность, а я не собираюсь показывать свою уязвимость. Понятия не имею, кем он меня считает, но не думаю, что оценивает слишком высоко.
Хладнокровие медленно возвращалось. И что я вдруг так расслабилась? Представила на миг, что мы действительно просто друзья юности, которые решили помочь друг другу. Только наши понятия о помощи слишком сильно отличаются от общепринятых.
— Ложись, — кивнул на стол Макс, одним движением сгребая разложенные документы на край. Слоновья кожа. Отращу слоновью кожу, а лучше — как у носорога. И пусть говорит и делает что хочет, мне будет на-пле-вать. Я послушно легла на спину, но Макс нетерпеливо мотнул головой и крутанул пальцем в воздухе. Вздохнув, перевернулась на живот: да пожалуйста. Как прикажете. Так даже лучше: смотреть в самодовольную рожу не придётся. Хотя Макс самодовольным не выглядел, скорее, напряженным. И всё ещё ледяным. Пальцы сами впились в край столешницы.
— Разведи ноги, — сухо приказал Макс, и я послушалась. Расставила их шире, глубоко вздохнула. Услышала, как скрипнуло кресло, когда он сел. Потекли минуты. Я стояла, сгорая от унижения, он молчал: не понять, смотрел на меня, или снова заснул.
Смотрел, поняла вдруг. Стоило немного расслабиться, и буквально кожей почувствовала его взгляд, от которого тепло начало разгораться внизу живота. Представив со стороны, как я сейчас выгляжу, я сглотнула. Раскрытая, доступная, бесстыдно предлагающая себя: бери — не хочу. Дыхание начало сбиваться, кровь устремилась вниз, начиная слабо пульсировать между ног. Макс ничего не делал, вообще ничего, а я возбуждалась просто от того факта, что он смотрит. Невероятно. Ладони взмокли, оставляя влажные следы на гладкой столешнице. Набрав полную грудь воздуха, я уже собиралась спросить, долго ли он будет так сидеть, когда почувствовала прикосновение пальцев.
Едва-едва задевая кожу, они прошлись по кромке резинки чулок, сперва на одной ноге, потом на другой. Тело чутко откликнулось, в пояснице свернулось мягким клубком тепло, мышцы непроизвольно сократились. Закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущениях. Тишина, окружавшая нас темнота, стук сердца и приглушённое дыхание Макса за спиной — всё это ставило заслон между реальностью и происходящим сейчас. До слуха донёсся тихий влажный звук, и почти следом пальцы коснулись промежности, нежно погладили складки. Я выдохнула, окончательно расслабившись, и, не сдержавшись, коротко вскрикнула, когда его пальцы резко ворвались внутрь. Его ладонь уперлась в ягодицы, когда он ввёл их до упора.
— Ты же наслаждаешься этим контрактом, правда? — сквозь шум крови в ушах расслышала я. Дыхание Макса тоже сбилось — и это я тоже отлично слышала. К чёрту. Да, мне нравится, не собираюсь этого скрывать. Конкретно здесь и сейчас мне хотелось, чтобы он трахнул меня. Не нежно занялся любовью, а именно грубо взял. Здесь, на столе, в темноте. Словно услышав мои мысли он вытащил пальцы и завозился с ширинкой. Я нетерпеливо поёрзала по столу, приподнимая ягодицы, и он тут же звонко шлёпнул, с такой силой, что кожа моментально вспыхнула. Не успев проглотить стон, я зажмурилась, ожидая нового удара, но вместо этого почувствовала жар его головки, упирающейся прямо в меня. Сжалась, ожидая грубого вторжения, но Макс снова удивил: он входил плавно, неторопливо, давая почувствовать свой размер и привыкнуть к нему. Вжался бёдрами, придавливая к столу.
Ладонь опустилась рядом с моим лицом, вторая крепко впилась в ягодицу. Больше поблажек он мне не давал. Брал грубо, быстро, не издавая ни одного звука, только тяжело дыша. Я отрывалась за нас двоих: начав стонать, уже не могла остановиться. Ножки стола скрежетали по полу, наверняка оставляя на нём царапины. На пояснице не успевал скопиться пот: моментально испарялся с полыхающей кожи. Каждый его рывок я начала встречать не стоном уже — приглушенным криком, чувствуя приближение оргазма. Если он сейчас остановится… пусть только посмеет остановиться…
Выгнув шею, я замерла, не чувствуя тела. Макс продолжал врываться в меня, совсем обезумев, словно хотел проткнуть насквозь, но это уже было неважно. Я плыла по волнам безудержного наслаждения, и с каждым его рывком из груди вылетало сиплое, сдавленное дыхание. Когда он кончил и вышел, долго не могла прийти в себя, продолжая цепляться за стол, как за единственную точку опоры.
— Решила провести так всю ночь? — насмешливо спросил Макс. Он успел привести одежду в порядок и отошёл к окну. Я медленно выпрямилась: тело дрожало и слушалось с трудом. Подобрала юбку, кое-как натянула, застегнуть получилось не с первого раза. Поправила волосы и бросила на Макса короткий взгляд. Он даже не обернулся. Что ж, знай своё место. Конечно, я не ждала объятий и поцелуев, но это ведь был наш первый раз наедине, без свидетелей. Что-то интимное. И правда, я наивная дурочка.
Макс так и не сказал ни слова, когда я шла к двери, даже не повернулся в мою сторону. Грязнее, чем есть, сложно себя почувствовать, но мне удалось. Сухие глаза пекло, сердце колотилось под горлом, между ног слабо пульсировало — напоминание о полученном наслаждении. Что ж, хоть в чём-то Вадим был прав: удовольствие от этого я точно научусь получать. Только больше не буду думать о прошлом, а вот о будущем — да. Буду. Никакого человеческого отношения от Макса я не добьюсь, значит, и он от меня ничего не получит. Обойдётся.
Дима действительно ждал внизу, интересно, давно? Есть ли у него семья? Навряд ли, хотя работа личным водителем априори означает, что личного времени будет мало. А если я попрошу повозить меня по магазинам, повозит, или он только как метро работает: от офиса до дома и обратно? Эти мысли промелькнули и погасли. Хватает других, чтобы заполнить путь домой. Например, о том, какой всё-таки Макс разный. С утра был ершистым, но милым, сейчас — закрытым, суровым и… уставшим.
Голова гудела, а ведь это только второй мой рабочий день. Чем я заслужила такой ад? Хотя, может, как раз на работе ад и заканчивался, а начинался дома… Сегодня повезло: Вадим демонстративно не обращал на меня внимание, даже отвернулся, когда я вошла. О, сегодня я много чего могла бы ему рассказать! Но слишком устала, да и не было ни малейшего желания вообще с ним разговаривать. После вчерашней стычки на руках расцвели синяки, завтра наверняка станут ещё заметней. Ублюдок. К нему теперь не осталось никаких чувств, кроме презрения. Даже страха не было, ведь, как ни смешно это звучит, за моей спиной теперь стоит Макс, и он точно защитит меня. Если не как свою женщину, то хотя бы как свою собственность.
Следующие два дня Макс вообще меня не касался, даже не смотрел толком в мою сторону. Только угрюмо кивал, когда я приносила расписание, соглашался с правками, иногда цедил сквозь зубы, что надо поменять местами встречу с инвесторами и поставщиками. Я настолько расслабилась, что, если бы не отсутствие нижнего белья, которое специально продолжала игнорировать, вообще забыла бы, что именно здесь делаю. В офисе была своя, дружелюбная атмосфера. Как одна большая семья. У меня такой никогда не было. Теперь я отлично понимала слова Макса о том, что он им доверяет — сложно представить, что кто-то по собственной воле предаст этот маленький клан.
И всё же напряжение не могло отпустить, а как тут отпустит?! Никто не освобождал от выплаты долга, а значит Макс ничего не забыл, просто сейчас ему было не до меня. А вот Вадим, наоборот, становился всё мрачнее. Он так смотрел, словно мечтал свернуть шею, хотя ему бы чего нервничать, его это больше никак не касается.
Гром прогремел в обед третьего дня, когда на телефон пришло сообщение от Макса с прикреплённым файлом. Замирая от волнения, я открыла его и похолодела. Прейскурант был составлен сухо и грамотно: что и сколько стоит, учитывая продолжительность и четкость выполнения инструкций. Последние иллюзии о том, что я действительно просто работаю здесь ассистентом, развеялись. Макс решил напомнить мне, зачем я здесь.
«Полагаю, согласования со мной не требуется?» — сухо ответила я, раздраженно отбрасывая телефон на стол. Даже видеть, что он скажет, не хочу. Мнимая расслабленность, а потом — вот это.
«Нет. Что-то не устраивает?»
Зараза! Он ещё и интересуется, всё ли мне подходит! Как будто это его волнует! Вместо ответа я снова открыла прейскурант, вчиталась внимательно и заметила, что сумма долга стала меньше. На пятнадцать тысяч евро! Пятнадцать! Конечно, это огромная сумма за то, что между нами было, но боги, сколько же мне ещё работать?!
Злость, вот чего мне не хватало! Здоровая злость, которой надо пропитаться, как бисквит сиропом. Ещё бы не помешала уверенность в себе, потому что дико бесит, что одно лишь упоминание о нём выводит из себя. Надо относиться к сексу с ним как к ещё одному заданию по работе. Не знаю, понимал Макс или нет, что сделал, но, благодаря моей «ненастоящей» работе я постепенно училась отделять личное от дела. И вот с ним у нас как раз дело. Дело может приносить удовольствие, а может нет, тут главное, как говорит со смехом Света: сжать булки и терпеть. Только в моём случае наоборот: разжать.
«Значит, ты согласна?»
Ты смотри, ему что, не понравилось, что я молчу? Я холодно усмехнулась и быстро напечатала:
«Неважно. Как скажешь, так и будет».
«Такая покладистая…»
Сегодня у Макса явно игривое настроение, а мне что, как радар ловить его, чтобы не упустить?
«Ты мне за это платишь», — написала я злорадно, чётко представив, как он скривился. Странно, но мне начинало казаться, что упоминание наших деловых отношений его бесит. С чего бы, раз сам предложил?
«Зайди».
От короткого сообщения так и веяло раздражением. Ну, с ним-то я уже научилась работать. Сегодня я надела платье. Поняв, что особого дресс-кода сотрудники не придерживаются, я тоже забила. Летящий шифон, почти как в свой первый день; юбка до колена, травянистый зелёный — выгодно оттеняющий цвет глаз. Сегодня мне даже сделали несколько комплиментов, что заметно подняло настроение. Зайти, значит. Хорошо, мой милый, ты сам напросился.
— Вызывали, Максим Эдуардович?
Да! Именно этой реакции я и ждала: он сморщился, словно лимон прожевал, и мрачно кивнул. Окинул меня взглядом от макушки до пят, дождался, пока я остановлюсь перед столом.
— Что именно тебя не устраивает?
На этот раз я не собиралась играть образ сладкой дурочки, два раза не прокатит. Надменно вскинув подбородок, я процедила:
— Меня устраивает всё, что устраивает тебя. Ещё вопросы будут?
Он отчётливо скрипнул зубами. Отстучал по столу какой-то мотив и вдруг холодно улыбнулся. От этой улыбки спина покрылась мурашками, а в живот комком упал страх. Что-то задумал, гад.
— Сними платье.
— Что, прямо сейчас? — возмутилась я. Рабочий день в разгаре, навряд ли он сказал Свете, что заходить нельзя. Опять хочет меня унизить? Да и пусть! Если кто-то увидит, ему тоже будет стыдно! Поведя плечами, я потянулась к змейке на спине, расстегнула её и сняла платье. Грудь, обрамленная кружевом, аппетитно всколыхнулась, живот машинально втянулся. Я гордо посмотрела на него и едва не отшатнулась: такой неприкрытой злостью вспыхнули его глаза.
— Что это? — в мгновение он оказался рядом. Схватил за руку, поднимая и показывая чёрные пятна чуть выше запястья. Я вырвалась и огрызнулась:
— Синяк, не видишь что ли?
Макс нахмурился. Теперь его взгляд стал цепким, внимательным. Если честно, я уже забыла про них, просто надевала одежду с длинным рукавом. Ещё неделя, и всё пройдёт. Да и вообще, какое дело, как со мной обращается муж, ведь условие Макса было одним — чтобы больше со мной не спал. А остальное…
— Когда это случилось? — неожиданно глухо спросил Макс.
— В тот день, когда я впервые приехала сюда, — нехотя ответила я. Бравада испарилась, остро захотелось прикрыться. Уловив моё желание, Макс сам поднял моё платье и молча протяну мне. Одевалась я в тяжелом молчании.
— Сегодня ты переедешь ко мне, — наконец уронил он, как камнем к земле придавил. — Вечером заберём твои вещи.
— Моего мнения, конечно, ты опять не спросишь, — пробормотала я, сражаясь с молнией. Макс встал за спиной, убрал мои пальцы и быстро её застегнул. Но отходить не спешил. Склонившись к уху шепнул:
— Нет. Если только тебе не нравится быть куклой для битья.
От его предположения я дёрнулась, как от удара. Отступила, обжигая взглядом.
— Вот и отлично. Значит, до вечера. — И добавил с каким-то болезненным восхищением: — Дикая кошка.
Шестая глава
Переехать к Максу?! Даже в страшном сне такое не привидится! Весь день я сидела, как на иголках, ища и не находя слов, чтобы возразить. Не купил же он меня окончательно, в самом-то деле. Как я могу вот так просто взять и переехать к мужчине, которого практически не знаю? Поняла же уже, что этот Макс совсем другой. Хотя с тем, старым, мы несколько раз ночевали вместе: ничего криминального, даже спали на разных кроватях. Просто в студенчестве он возил меня на дачу к своим родителям. Дача была старой, пряталась в сосновом бору, рядом текла небольшая речка… Мне очень там нравилось. А ещё нравились его родители, а я, кажется, нравилась им. Наталья Степановна готовила лучшие в мире пирожки с капустой, а Эдуард Сергеевич отлично играл на гитаре. Но это тоже осталось в далёком прошлом…
Переехать и что?.. Спать с ним и там? Жить как муж с женой, или как соседи, с сексом «по дружбе»? Макс сразу это придумал, или только сейчас в голову пришло? Откуда взялась такая реакция, хотелось бы знать. Он переживает за меня или просто беспокоится о сохранности моей ценной шкурки? Голова не пухла даже, раскалывалась на части, и я сжимала виски, надеясь, что она не развалится прям в руках. К вечеру было уже всё равно куда мы едем и зачем. Я покорно ждала, и, когда Макс вышел и сказал «пойдём», просто встала и поплелась за ним.
Он молчал, но энергетика, исходившая от его фигуры, могла бы сбить с ног, если бы мне было до неё хоть какое-то дело. Пока лифт опускался, я безучастно ковыряла носком туфли крохотную дырочку в полу, представляя, как она разрастается в огромную дыру, и мы летим вниз, одновременно крича. Я даже хихикнула, представив это. Макс хмуро покосился в мою сторону, но ничего не сказал. И правильно, я сейчас сама сомневаюсь в собственном разуме.
Дима явно не ждал, что мы выйдем вдвоём, но виду не подал, только брови чуть-чуть дрогнули, приподнялись, но тут же вернулись на место. В машине стало ещё хуже. Макс молчал так красноречиво, словно я с ножом у горла заставила забрать к себе домой. Вот ещё. Фыркнув, я отвернулась к окну. Может, он ещё и виноватой меня считает? Ну а что, сама мужа спровоцировала, вот и получила. Но вопрос «почему» это не снимало. Макс становился всё большей и большей загадкой.
Вадим явно опешил, увидев нас вместе. Он как раз сидел в гостиной и заливался текилой, когда мы вошли. Заметив Макса, подскочил, попятился и снова рухнул на диван.
— Собирай вещи, — коротко скомандовал Макс, не поворачиваясь. Не скрою, мне очень, просто очень хотелось остаться и послушать. Но я трусливо сбежала: бешенство расходилось от Макса волнами, как будто он специально копил его всю дорогу, чтобы выплеснуть сейчас. И если я не хочу, чтобы меня снесло цунами, лучше поторопиться. Я даже дверь в спальню прикрыла на всякий случай, чтобы ничего не слышать. Два чемодана всегда стояли в гардеробной наготове: путешествовали мы постоянно. Вытащив, я швырнула их на диван и начала лихорадочно собираться. Не бросать в панике что попало, нет. Как бывалая путешественница прекрасно знала, что надо взять в первую очередь. Едва успела закрыть второй чемодан, как дверь в спальню распахнулась.
Я подпрыгнула, уставилась на Макса, лихорадочно ища следы драки. Но нет, он выглядел по-прежнему великолепно, даже галстук в сторону не сбился. Острый взгляд метнулся от чемоданов ко мне. Макс пересёк спальню, легко подхватил оба и вышел. А у меня язык к нёбу прирос. Мы шли быстро, не останавливаясь. В гостиную я побоялась посмотреть, но, услышав слабый стон, облегчённо выдохнула: не хватало ещё, чтобы Макс убил этого скота. Разбирайся потом с полицией. Только в лифте наконец я смогла перевести дух. Ноги дрожали, пришлось присесть на чемодан.
— Много ещё? — угрюмо спросил Макс.
— Много чего?
— Вещей.
— Ты хочешь, чтобы я перевезла к тебе всё? — я истерично хихикнула. Подняла на него глаза: такой серьёзный! И расхохоталась. Напряжение отступало, а облегчение отказывалось приходить. Я смеялась, пока мы не спустились, и даже в машине ещё тихо фыркала. Моя жизнь из фарса постепенно превращается в водевиль, бывает же такое!
— Я что, буду жить в офисе? — удивилась, когда мы вернулись к знакомому небоскрёбу в Москва-Сити.
— Я живу тут же, — огорошил Макс. Серьёзно? Вот прямо здесь и живёт? Плакать или смеяться, что он такой трудоголик, что поселился в одном здании с офисом? Вытащив чемоданы, Макс отпустил Диму и пошёл к лифтам, только на этот раз мы поднялись не на восемнадцатый этаж, а на семьдесят второй. Пока поднимались, я жалась в углу: не покидало ощущение, что меня поставили к стенке и вот-вот расстреляют. Учитывая удушливое молчание Макса, который всё ещё был зол, больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в своей уютной спальне, забраться под одеяло, а проснувшись, понять, что это всё сон.
Всегда считала, что живу очень даже хорошо, почти роскошно. Но квартира Макса побила все рекорды в моём рейтинге, однозначно. Просторный холл, мягкий свет, просто невероятный вид из панорамных окон. Первое, за что зацепился взгляд: подковообразный белый диван, обращенный к ним. У одной из стен был большой камин, а ещё я заметила большой аквариум с морскими рыбами и мягко колышущимися кораллами. Красиво. Сделав несколько шагов, я вытянула шею, рассматривая кухню, видневшуюся в приоткрытой двери. Интересно, Макс готовит? Пока осматривалась, он стоял, склонив голову набок, и изучал мою реакцию. Холл, кухня — это понятно. Но где я буду спать? И где спит он?
— Пойдём? — в ответ на невысказанный вопрос, Макс кивнул в сторону коридора. Боги, да тут нужно на самокате ездить, иначе быстро всю квартиру просто не обойдёшь! Мы прошли несколько закрытых дверей — потом обязательно выясню, что он там прячет, и Макс открыл последнюю, театрально взмахнув рукой.
Вспыхнул свет, озаряя комнату, которая теперь, на неизвестно какой срок, станет моей. Светлая, уютная, комната как комната, на тюрьму не похожа. За окном в темноте виднелись спинки тёмных ротанговых кресел — видимо, там балкон. Его я тоже обязательно изучу, только позже. Своя гардеробная, своя ванная, может, мы и правда будем жить как соседи?
— Моя спальня в другом конце, так что мешать тебе не буду. — Макс поставил оба чемодана: я даже не заметила, что он тащил их всё это время. — Если что-то понадобится, говори.
Единственное, что мне необходимо — избавиться от долга и от тебя в моей жизни. Но вслух я этого говорить не стала, думаю, и так понятно. Просто пожала плечами, чувствуя, как наваливается тяжелая усталость. А ещё вдруг жутко захотелось есть, так сильно, что желудок сжался и громко заурчал.
— Думаю, в холодильнике можно что-то отыскать. — Макс явно смутился. Ну а что, милый мой, ты не подумал, что меня ещё надо кормить?
— Можно заказать еду. Тебе тоже не мешает поесть.
Происходящее всё ещё было жутко неловким. Одно дело находиться в офисе, где все границы чётко очерчены и выверены. Сейчас же наоборот: слишком много смущающего, тревожного и, главное, неопределённого. Кажется, Макс и сам начал это понимать, потому что, пробормотав что-то вроде «я закажу», поспешил выйти, тихо прикрыв за собой дверь. И только тогда я смогла перевести дух.
Согласилась. Вот так, безропотно взяла и согласилась на переезд, будто у меня не было выбора. Ведь могла отказаться. Могла попросить снять мне квартиру, раз уж Макс так не хочет, чтобы я жила с Вадимом. Нет, избавиться от присутствия мужа, хотя бы ненадолго — это огромный шаг для моей будущей свободы. И вообще, пора задуматься о разводе, к Вадиму я точно не вернусь. Только когда он будет, этот развод, если сейчас я связана договором с Максом, а значит, он всё ещё с лёгкостью может обнулить мой траст, и тогда плакали мои денежки. Ненавижу это подвешенное состояние, а с Максом, видимо, так будет всегда. Никакой ясности, ни в жизни, ни на работе. Теперь ещё и на одной территории находиться сутками.
Пока я развешивала и раскладывала одежду, не переставая думала о нынешнем положении. Узел, завязавшийся в животе, не желал распутываться: как, чёрт возьми, мне себя вести?! Чего он от меня ждёт? Почему бы не сказать прямо и сразу, что за дурацкие игры в таинственность! Я продолжала думать и в ванной, с особым остервенением намыливаясь, как будто пена могла смыть грязь, в которую Макс и Вадим с такой лёгкостью меня окунули. Если Макс решил завести себе домашнюю зверушку — на здоровье. Лучше так, чем сходить с ума, строя предположения, и томиться в неизвестности.
Когда я наконец вышла из комнаты, Макс уже делал что-то на кухне. Запахи оттуда доносились потрясающие, хотя сомневаюсь, что приготовил сам: точно заказал доставку. Покачиваясь бёдрами, я спокойно вошла, демонстративно не обращая на него внимание. Да, пожирай меня глазами, мой милый, можно сказать, что этот спектакль исключительно для тебя.
Одеваться я не стала. Точнее, стала, но не так, как планировала с самого начала: только гладкое шёлковое бельё цвета лаванды и короткий, едва прикрывающий ягодицы, халатик. Самое то, чтобы понять, каковы намерения Макса на моё пребывание в его квартире.
— Оденься, — процедил он, скользнув по мне горячим взглядом.
— Зачем? — я пожала плечами и подошла к столу. Долма, белый соус, лобио, ароматная кинза — обожаю кавказскую кухню. Всегда обожала. Интересно, Макс это помнит, или заказал наугад то, что хочет сам?
— Оденься, — повторил он. Серебристая ртуть его глаз потемнела, губы сжались в линию. — Я привёз тебя не для этого.
— Правда? А для чего тогда? — невинно округлив глаза, я повела плечом, и халат соскользнул с него, повиснув на локте. — Здесь даже удобнее, это не в офисе по столу скакать. Кровать. Или диван. Что ты предпочитаешь?
— У нас деловые отношения, не личные.
— Деловые, — согласно кивнула я. — Подалась вперёд, пробежалась пальцами по пуговицам на рубашке. Выдохнула: — Поэтому я хочу как можно скорее их завершить. Что там самое дорогое из твоего прейскуранта? С него и начнём.
Макс не двигался. Кажется, даже дышать стал через раз, горячим взглядом сжигая мою обнажённую кожу. Он был так близко, что я могла рассмотреть каждую ресничку, каждую точку на серой радужке. Рывок, и от Макс уже впился в моё запястье железной хваткой. Я поморщилась: значит, синяки от его руки я могу получать?
— Ты уверена, что хочешь именно этого? — низко проговорил он, опаляя дыханием приоткрытые губы. Я сейчас вообще ничего не хотела. Хотела поесть и лечь спать, и чтобы этот бесконечный день закончился. Желудок снова заурчал. Усмехнувшись, Макс отпустил меня и отошёл на пару шагов. Кивнул на еду.
— Ужинай и ложись спать. А твоё предложение, — он прошёлся по моей фигуре задумчивым взглядом, — обсудим завтра.
То ли сегодня у Макса по расписанию небывалые приступы альтруизма, то ли мне просто повезло: спорить не стала. Набросилась на еду, тайком поглядывая на Макса, но он уже забыл о моём существовании: расположившись на диване, открыл ноутбук и погрузился в работу.
— А ты есть не хочешь? — запоздало поинтересовалась, когда блюда опустели на половину.
— Нет, — коротко ответил он, не отрываясь от экрана.
Если я буду каждый день так объедаться, прощай, фигура. С сожалением отложив очередную долму, я тяжело вздохнула. Поискав по тумбочкам, нашла чай — конечно, в пакетиках, как будто у Макса есть время и желание заваривать чайник.
— Мне нужен спортзал, — заявила я, встав на пороге с чашкой зелёного чая. — Я занимаюсь три раза в неделю.
— Треть дверь направо, — сказал Макс, быстро что-то печатая.
Помявшись на месте, я поняла, что поддерживать диалог или хоть какую-то его видимость, он не собирается, поэтому с чистой совестью спокойно пошла спать. Если относиться ко всему происходящему, как ко временному явлению, можно даже найти какие-то плюсы. За проживание платить не надо, деньгами, по крайней мере. Питанием, как я понимаю, Макс меня тоже обеспечит. Единственное, что угнетает: офис здесь же. Получается, я вообще никуда не буду выходить? Золотая клетка, конечно, хороша, но всё равно остаётся клеткой. Забравшись под одеяло, я загрустила: за годы, прожитые с Вадимом, успела растерять всех подруг. Даже пожаловаться некому. Прошло всего несколько дней, жизнь встала с ног на голову, меня продали, превратили в рабыню, хотя хозяин странный и не всегда спешит предъявлять права. Меня предал муж, да ещё и из дома забрали. От таких перемен у многих бы уже крыша поехала, моя, к слову, уже держится на честном слове.
Сжавшись в клубок под одеялом, я тихо всхлипнула. Одиночество впервые пронзило насквозь. Абсолютное одиночество. Кому вообще я нужна? Нужна ли по-настоящему хоть кому-то?.. Папы давно нет в живых, мама умерла, когда мне было восемь. Родни никакой, друзей нет, любимого человека тоже нет. Нет вообще никого близкого, настоящего. И вся жизнь оказалась яркой обёрткой, скрывающей пустоту. Ненавижу себя жалеть. Всегда ненавидела, но сейчас, начав, уже не могла остановиться. Горько, отчаянно плакала, выплёскивая всю растерянность, весь страх, скопившиеся за последние дни. А, затихнув, ещё долго икала в подушку.
Завтра суббота, — вспомнилось вдруг. Моя первая рабочая неделя промчалась незаметно. Будь эта жизнь нормальной, как у обычных людей, можно было бы отметить. Будь у меня подруга, мы сегодня пили бы вино и обсуждали сексуального начальника, которому так и хочется строить глазки. Будь, будь… Ничего у меня не было. Даже сон, и тот ушёл.
Я выбралась из-под одеяла, подошла к окну, открыла дверь, ведущую на террасу. Холодный воздух ворвался в комнату, надул парусами занавески. Кожа моментально покрылась мурашками. Набросив халат, толку от которого было чуть больше, чем ноль целых ноль десятых, я вышла, осторожно ступая по деревянному полу. Здесь было уютно. Несколько кресел, стеклянный столик, деревья в кадках. Зелёный оазис посреди каменных джунглей. Вечером, наверное, здесь красиво, но ночью — просто непередаваемо прекрасно. Круглые лампочки подсвечивали листву, делая всё вокруг сказочным. Шум города сюда не долетал, миллионы огней рассыпались по горизонту, в чёрное небо взмывали шпили сталинских высоток. Глубоко вздохнув, я облокотилась о перила и посмотрела вниз: там кипит жизнь, люди куда-то спешат. Здесь же тишина и одиночество.
— Ты что задумала? — Макс грубо схватил за плечо, разворачивая и оттаскивая от перил. Я поморщилась и стряхнула его руку.
— Что, выходить из клетки мне нельзя?
— Ты не в клетке, не неси ерунды, — раздраженно сказал Макс.
— Да ну? Тогда почему не могу просто подышать свежим воздухом перед сном? Или, — я усмехнулась, — ты решил, что я прыгать собралась? Серьёзно?
Макс молчал, пристально всматриваясь в моё лицо. Наверняка заметил, что я плакала: красные пятна ещё час на щеках будут. Ну и пусть, скрывать это я не собираюсь. Пусть вообще скажет спасибо, что я не истерю двадцать четыре на семь.
— Прости, — вдруг сказал он, отводя глаза. — Это и правда звучит глупо.
Теперь мы молчали вдвоём: я, обхватив себя руками за плечи, и Макс, рассеянно разглядывая сад.
— Здесь красиво.
— Тебе правда нравится?
— Да. А что тебя удивляет? Я умею ценить красоту.
— Не знаю, просто… — он замялся, взъерошил волосы на затылке таким знакомым жестом, что сердцу вдруг стало тесно в груди.
— Ничего у нас с тобой непросто, — заключила я грустно.
— Согласен, — хмыкнул Макс. Взглянул исподлобья, нахмурился. — Ты замёрзла. И устала. Иди спать.
Сил спорить не было. Ещё и голова начала болеть. Вяло кивнув, я вернулась в спальню, но, засыпая, поглядывала на террасу, на силуэт Макса, который словно встал на страже моего сна.
Седьмая глава
Макс с раннего детства был целеустремлённым мальчиком. В школе учился ровно, без перегибов, и закончил с серебряной медалью. В престижный институт поступил сам, на бюджет, не потому что повезло, а потому, что упорно занимался. Он всегда верил, что можно добиться всего, надо только захотеть и очень, очень постараться. Поэтому, встретив Лену и влюбившись в неё, Макс точно знал, что когда-нибудь она станет его. Станет и всё тут, без оговорок. Одного только он не учёл: любовь может стать целью, но там, где её достижение зависит от другого человека, ты бессилен.
Отказ Лены ударил больно. Макс думал — по самолюбию, оказалось — по сердцу. Не думал даже, что сможет так сильно влюбиться. Старался быть рядом каждую свободную минуту, угадывал каждое желание, едва она успевала подумать. Даже с родителями познакомил, втайне надеясь, что она поймёт, какой это серьёзный шаг. Не поняла. Лена была яркой бабочкой, он чувствовал себя жуком, копошившимся в земле, пока она порхает высоко над головой. А после того, как она его отшила, Макса вдавило в грязь окончательно. Два месяца он не мог прийти в себя, не понимая, что именно сделал не так, где допустил ошибку? Не может же такого быть, что мир на самом деле так жесток. Что деньги и внешность решают больше, чем душа. Розовые очки наконец разбились стёклами внутрь, и лишь спустя годы Макс понял, как, на самом деле, это было ему необходимо.
Отряхнулся. Расправил плечи. Понял, что, помимо ума, в этом мире нужна ещё и харизма. Умение заражать людей и вести за собой. После института вдвоём с другом они отрыли собственную небольшую фирму, выступали посредниками между частной клиникой и государственным заводом по производству медицинской техники. Пару раз находились на грани банкротства, пережили оба крупных кризиса и постепенно нарастили мощности и собственную мощь. Серёга, такой же ботаник, каким был когда-то Макс, первым затащил в своё время в спортзал. А его девушка, а потом жена, Аня силком заставила ходить в спа, уверяя, что на гладкую загорелую кожу женщины смотрят дольше, чем на волосатую и бледную, обладай ты хоть абсолютно идеальной фигурой.
Изменения проходили незаметно, долго, но в один вечер Макс понял, что, помимо интереса мужчин, ищущих его внимания, чтобы заключить контракт или просто поговорить о бизнесе, он начал обращать на себя внимание женщин. Приятно? Поначалу было скорее неожиданно. До двадцати четырёх его сексуальный опыт состоял из одной ночи с одногруппницей на выпускном. Не было у него времени на это. И желания особо тоже не было. А тут вдруг проснулось, да с такой силой, что вскоре он снискал широкую славу в очень узких кругах светских львиц, которым было выгодней молчать, чем говорить об их связи.
И всё равно внутри зудела пустота, которую никак не удавалось унять. Вроде бы есть всё: и деньги, и любимое дело, и готовые на всё женщины. А не хватает. Чего именно, Макс долго не мог понять. Родители постоянно спрашивали, когда женится, он отшучивался: рано ещё, куда спешить. Сам же пытался представить, что проведёт жизнь с одной из этих, светских, и становилось тошно. В глубине души Макс оставался тем же робким парнем, мечтавшим о большой и чистой любви. Сам с себя смеялся за эти мысли, цинично напоминал, что нет её и не будет никогда, а если сильно хочется, всегда можно купить. И всё равно, перебрав наедине с собой, нет-нет, да и мечтал о той самой, единственной.
Искать Лену он не пытался, хоть иногда и очень хотелось. Был уверен — она точно счастлива со своим денежным мешком. К тому же теперь отлично знал цену таким женщинам. По молодости возвёл на пьедестал, теперь тот давно превратился в труху. А потом Лена нашлась сама. Внезапно появилась в его жизни и… Не узнала. Нет, он не тешил себя иллюзиями, что она будет вспоминать и жалеть. Но хотя бы узнать могла?! Взгляд Лены тогда равнодушно скользнул по нему и остановился на бокале с шампанским. Её муж, наоборот, облизывал со всех ног, пытаясь получить выгодный контракт.
Максу стало мерзко. Так, что тошнота подкатила к горлу, захотелось сплюнуть обоим под ноги. Но он заставил себя выслушать предложение Вадима, заранее решив, что не будет иметь с ним никаких дел. Лена давно скрылась в толпе, маневрируя среди таких же бездушных, разряженных и пустых. А у него сердце сжалось вдруг крепко: детская сказка оказалась фальшивкой. Догадываться об этом — одно, а вот увидеть своими глазами… Разочарование постепенно оборачивалось злостью: на Лену, на себя, на мир, в котором они существуют. Вадим же, как нарочно, вцепился в него клещом. Через день уже сидел в его кабинете, закинув ногу на ногу, и самодовольно рисовал перспективы их сотрудничества. Сам Макс никаких перспектив не видел, и поначалу вообще решил послать Вадима далеко и на долго, когда на стол легла папка с его досье. Поначалу новость о том, что муж Лены — завзятый игрок, прошла мимо, не задев. К тому же Серёга, намекнув на связи Вадима, сказал, что неплохо бы попробовать.
Риск Макс любил, но только разумный. Изучив предлагаемый Вадимом контракт, понял, что особо ничем не рискует, а в случае, если Вадим обманет, его покровители перейдут к нему и их фирме. А это уже новый уровень. Макс загорелся. Личное и бизнес он всегда разделял, этот раз не стал исключением. Представлять, как после завершения сделки Вадим представит его Лене, как она, наконец, узнает и поразится, было приятно до внутренней дрожи. Пусть увидит: он тоже стал таким. Мелочно, мелодраматично, но Макс хотел этой встречи и признания, что она ошиблась. Чем больше он узнавал Вадима, тем больше убеждался: более мелочного, жадного и недалёкого человека ей было не найти. Но Лена ведь когда-то была другой. Тоже умела мечтать, и улыбалась так, что останавливалось сердце. Неделя за неделей на разных встречах Макс наблюдал за ней из угла, ища и не находя ту, прежнюю. Зато замечал порой и потухший взгляд, и неестественную улыбку. Сладкая жизнь пережевала Лену и выплюнула, оставив пустую оболочку.
— Ты нарушил условия контракта. — Голос Макса шелестел сухим льдом, на Вадима было жалко смотреть. Страсть к азартным играм сыграла и тут дурную шутку: поставив на кон деньги, выделенные на закупку оборудования, Вадим проигрался в пух и прах. Смотреть на него Максу было скучно: достаточно сделать один звонок в антимонопольную службу, и через час сего заберут. Вадим это заслужил, Лена, наверное, тоже. Но жалость, ненужная, зашевелилась в груди. Погасить бы, да не получалось.
— Я отыграюсь, — прохрипел Вадим.
— С тобой теперь никто за стол не сядет. — Макс отбросил в сторону закладную.
— А ты не хочешь сыграть? — от его улыбки захотелось брезгливо отряхнуться. — Хочешь, поставлю на кон Лену? Думаешь, не видел, как ты на неё смотришь? Проиграешь: закроешь мой долг и мы разойдёмся. Выиграешь: получишь и деньги, и Лену. Идёт?
— Не думал, что ты такая мразь, — скривился Макс. Внезапная догадка гадливо свернулась в груди: — Или это не первый раз, когда она платит твои долги?
Вадим долго раздумывал над ответом, решая, какой подойдёт больше. Потом тяжело вздохнул и нехотя сказал:
— Нет. Если я проиграю, это будет впервые.
— И ты так уверен, что она согласится? — Макс отказывался верить, хотя не поверить уже не мог. Раз предлагает, значит, хорошо знает свою жену. А он, Макс, что по сути о ней знает? Ничего, кроме юношеских воспоминаний.
— Куда денется. — Вадим так глумливо скривился, что захотелось въехать ему по морде и отправить за решетку без разговоров. Но он согласился. Сам не понял, почему. Точнее нет, понял, но признаваться себе не хотел.
А вот унизить Лену хотелось. Показать, как сильно она ошиблась. Ткнуть в грязь, в которую окунула его когда-то. Контракт был составлен честь по чести, но Макс не собирался требовать его выполнения. Ему было достаточно одного раза, чтобы больше не видеть, не слышать, вырвать, наконец из сердца, доказав самому себе, что был прав. Что она пустышка, одна из, не единственная. Поначалу так и вышло. Лена не удивила, наоборот, утвердила во мнении, что он был прав.
