Эльвира Смелик
Я тебе нужен, ты мне нужна
Глава 1
Лина
– Гелька! Куда пошла?
Лина поморщилась, скорее всего, неосознанно. Просто такая форма имени бесила до зубовного скрежета. И мать прекрасно об этом знала, но в подобные моменты нарочно её использовала, тоже, наверное, неосознанно, чисто на автомате стараясь зацепить побольнее.
Рассчитывала на скандал? А то ей мало? И сама уже в неадеквате, и отец в неадеквате, и гости. И, как обычно, опять всё закончится дракой. Подобные застолья почти всегда так заканчивались, иногда даже выбитым окном или выломанной дверью. Про посуду и упоминать не стоило. Лина уже давно привыкла к чашкам и тарелкам с трещинками и щербинками по краю.
Да и плевать. Заколебёшься покупать новые. Лучше Лина на более-менее приличные шмотки потратится, чтобы не выглядеть по сравнению с остальными совсем уж убого. Потому что, да – кто бы что там ни говорил, а до сих пор и, наверное, всегда – люди будут оценивать, как ты одет. Причём красиво, удобно и аккуратно – вообще ничего не значит. Всё упирается в дёшево или дорого.
А какая посуда у них дома, всё равно никто не увидит. Потому что Лина никогда никого сюда не пригласит. Ни за что. Ни друзей, ни знакомых. Хотя друзей-то у неё тоже особо нет. Невозможно же бесконечно скрывать, что тебе настолько не повезло с семьёй, всё равно когда-нибудь это выплывет наружу, и тогда…
– Гелька, а ну стой! – это уже папочка.
Попытался встать, рискуя тут же опять рухнуть, но Лина не собиралась ни останавливать, ни наблюдать за происходящим. Она уже знала, досконально знала, что могло произойти дальше – до тошноты, до отвращения, до отчаяния.
Она, даже когда была гораздо младше, в такие дни просто сбегала из дома, не обращая внимание на время, не боясь вляпаться во что-то ещё более худшее. Потому что хуже просто не бывает. Дом, который по сути должен всегда оставаться твоей надёжной крепостью, вдруг превращался в притон, полный мерзких, пьяных, неконтролирующих себя людей, включая твоих родителей.
Вот он – её персональный ад, её реальная жизнь. Хотя с последним Лина ещё непременно поспорит, и не сдастся, пока не выберется из этой грязи. А сейчас – просто прочь, пусть даже в никуда. Главное, подальше отсюда.
Лина выскочила из квартиры, нарочно изо всех сил долбанула дверью.
Чтоб они все там попадали со стульев. Если уже сейчас не валяются под столом. А она и такое частенько заставала, когда возвращалась утром.
Ну почему? Почему? Почему другие жили нормально, и только ей вот так не повезло? За что? Что она натворила, отчего судьба обращалась с ней так? А ведь, главное, родители вполне могли быть нормальными. Когда трезвые. И после таких вот попоек они частенько чувствовали себя виноватыми, заискивали, оправдывались раскаянно: «Доченька, прости! Но ты же понимаешь, жизнь такая. Иногда хочется отдохнуть, расслабиться. Задолбала эта чёртова работа. А ведь деньги нужны, иначе ж никак».
Ну почему другие-то расслаблялись нормально, по-человечески? Не напиваясь до свинского вида, не приводя в квартиру ещё кучу таких же друзей, охочих до дармовой выпивки и жрачки. И с деньгами бы меньше проблем было, если бы родители периодически не спускали их на такой вот «отдых».
Они ведь даже не разбирались, кого тащили в гости. И, когда Лина стала постарше, время от времени в их компании оказывался урод, который напившись, начинал лезть к ней. А мамочка с папочкой просто ничего не замечали, даже если орать и ругаться.
Нет, она не придумывала, не предполагала, она это точно знала. В тот раз просто каким-то чудом удалось вырваться и сбежать. Поэтому сейчас она и предпочитала уйти, пока не стало поздно. И даже на улице чувствовала себя в большей безопасности. Если нарочно не лезть во всякие там закоулки и подозрительные неоднозначные места, не привлекать внимание неадекватов – а подобных людей она легко определяла, научилась, пришлось – то ничего плохого и не случалось.
Знала бы, вообще бы сегодня домой не приходила, но с утра ничего не предвещало. Лина поняла, только когда уже зашла в квартиру, услышала из родительской комнаты пьяные голоса, и чуть не разревелась от досады. Если бы не хотелось жутко в туалет, она бы просто развернулась и ушла.
Ну почему, почему всё настолько фигово? У неё. Что с ней не так? Ещё и погода мерзкая. Дождя нет, но в воздухе висит водяная морось, которая постепенно впитывается в одежду, волосы и, кажется, даже в кожу, выстужает. Щёки уже не пылают, как раньше, потому что злость и негодование сходят на нет, уступают место обиде и отчаянию. И уже давно хочется шмыгнуть носом, но Лина пока сдерживается.
Холод потихоньку заползал под одежду, поднимался по спине вдоль позвоночника, рождая зябкие мурашки. Даже быстрая ходьба уже не очень-то согревала.
Да и не получится бегать всю ночь, лишь бы не замёрзнуть. Значит, надо думать, куда бы приткнуться. И для начала сойдёт обычное кафе, а вот потом…
Но даже думать не хотелось, как будет потом. А судьбе, похоже, и того, что уже случилось, показалось мало. Решила добить?
Со стороны проезжей части раздался автомобильный гудок. Машина подкатила к краю тротуара, ещё немного проехала вперёд, обгоняя, и только тогда остановилась. Передняя дверь распахнулась, выпуская водителя. Тот в несколько стремительных широких шагов обогнул капот, остановился, перегородив Лине дорогу, протянул театрально:
– О-о-о! Как удачно я попал. Ангелочек, детка, не желаешь поговорить? Нам ведь есть о чём. – Он сделал короткую паузу, улыбнулся, уточнил: – Ты согласна?
И хотя в этой его улыбке было больше презрения и угрозы, чем приветливости или обаяния, она даже сейчас притягивала взгляд, завораживала. Возможно, именно таящейся в ней опасностью. Но Лина за свою жизнь насмотрелась уже всякого – она не безропотный перепуганный до полусмерти кролик под гипнотизирующим взглядом удава. Пусть Шелест обломится. Даже если совсем не привык обламываться.
Лина даже не сомневалась, оказавшийся у неё на пути парень всегда получал, что хотел. У таких, как он, по-другому просто не бывало.
«Золотой мальчик», живущий на всём готовеньком, избалованный мажор, под завязку упакованный богатенькими папочкой и мамочкой. Шмотки, деньги, машина, квартира – всё включено прямо сразу в набор новорождённого, вместе с брендовыми слюнявчиками и элитными памперсами.
Да что он вообще мог знать о реальной жизни? И тем более о долгах.
– Отвали, – резко выдохнула Лина и не стала отступать, решительно двинулась дальше, намереваясь обогнуть его, но Шелест поймал её за локоть, крепко стиснул пальцы, и, хочешь – не хочешь, пришлось останавливаться.
Конечно, она попыталась высвободить руку, но хватка оказалась будто железной, хотя голос по-прежнему сочился елеем.
– Да ладно тебе, Ангелочек. Неужели твои планы так резко изменились? – Шелест прицокнул языком, объявил самонадеянно: – А мои нет. Так, может, поедем, продолжим. А-то как-то нехорошо получилось. Ты меня не дождалась, в наглую смылась, ничего не объяснив. – А потом ему надоело паясничать, и он просто приказал, свободной рукой распахнув дверь машины и подтолкнув Лину к ней ближе: – Садись! Быстро!
– Да пошёл ты… – отчаянно выдохнула она, рванулась в сторону, снова пытаясь освободиться. Но Шелест только сильнее сжал пальцы, так что стало больно, дёрнул её назад, к себе, произнёс:
– А вот это нехорошо, детка. – Потом усмехнулся презрительно, предупредил: – Я, конечно, в курсе, что в вашей помойке не принято быть вежливыми, но я вообще-то тоже по-разному умею.
Его глаза блеснули холодным металлом, и на какое-то мгновение Лине стало реально не по себе, и опять мурашки пробежали по рукам и спине. Только на этот раз не от внешнего холода, а от внутреннего.
Она ведь и правда не знала, что от него можно ждать и что там на самом деле пряталось за маской смазливого и на первый взгляд по-кошачьи ленивого пресыщенного благами жизни богатенького мальчика. Она впервые видела Шелеста настолько раздражённым и злым. И то, что он умело сдерживал настоящие чувства, ещё и прикрывал их маской поддельной вежливой благожелательности, настораживало и пугало только сильнее.
А если сейчас ему действительно удастся затолкать её в машину и увезти, куда захочется? В тот же клуб, в котором вечно отиралась куча его похотливых, как и он, не знающих отказа дружков. Что тогда?
– Отвали! – воскликнула Лина.
Голос не вовремя сорвался, прозвучал отчаянным птичьим вскриком, а не уверенно и твёрдо, как хотелось.
– Садись, – негромко, но безапелляционно повторил Шелест и опять подтолкнул Лину к распахнутой двери.
Ну нет! Она и сейчас не собиралась сдаваться, и пусть драться так толком и не научилась, но можно ведь царапаться и кусаться. Тогда же, дома, несколько лет назад именно подобное её и спасло. Ещё можно закричать, позвать на помощь. Она же на улице, а не в квартире с толпой упившихся вдрызг сомнительных родительских собутыльников. Только ведь и здесь фиг помощи дождёшься.
Никто просто не обратит внимания или решит, что это обычные разборки влюблённой парочки, в которой девушка вечно чем-то недовольна, вот временно и корчит из себя недотрогу. И от осознания безнадёжности в носу защипало, к глазам подступили слёзы, и уже без разницы стало, как получится, твёрдым приказом, тихим умоляющим шёпотом или истеричным визгом:
– Не трогай меня! Отцепись!
И неожиданно, словно подхваченные эхом, её фразы получили продолжение, пусть и не слишком уверенное, но громкое, решительное и дерзкое:
– Отпусти! Слов что ли не понимаешь?
Шелест не впечатлился, скорее, удивился. Хотя Лина и почувствовала, как железная хватка слегка ослабла, но, видимо, оттого что он просто переключил внимание со своей добычи на вмешавшегося. Точнее, вмешавшуюся. Снисходительным оценивающим взглядом смерил её с головы до ног, хмыкнул и пренебрежительно поинтересовался:
– А ты ещё кто?
Лина и сама смогла бы ему ответить, потому что сразу узнала нежданную спасительницу. Да и как было не узнать, если они уже три года учились вместе, правда числились в разных группах и особо не контактировали до этого самого момента. Рита больше общалась с девчонками из своей группы, Лина предпочитала оставаться сама по себе, поддерживая отношения со всеми на поверхностном приятельском уровне, не требующем особой откровенности и раскрытия личных тайн.
Однокурсница тоже уставилась на Шелеста, чуть сузив глаза и сердито раздувая ноздри, и опять выдала вызывающее:
– А не всё ли равно, кто? Отпусти, или я полицию вызову.
Рита и правда держала в руке телефон, словно заранее всё просчитала. И они с Шелестом, наверное, ещё с полминуты молча сверлили друг друга напряжёнными сердитыми взглядами. Тот опять сильнее сжал пальцы, но Лине показалась, просто на автомате, а на самом деле про её существование он почти забыл – ну держал что-то в руке и держал. И вдруг рядом прозвучало:
– Да что тут у вас?
К ним приблизился ещё один парень, посмотрел на всех по очереди, остановил взгляд на Шелесте и произнёс, немного растерянно и изумлённо:
– Привет, Марк.
Шелест недовольно поморщился в ответ на его слова – то ли подошедший был ему неприятен, то ли разозлился, что ему помешали – выпустил Линин локоть и нехотя буркнул:
– Привет.
Лина поспешно отступила в сторону, выдохнула с облегчением, на секунду прикрыла глаза, по тут же почувствовала, как кто-то опять ухватил её за руку, только теперь за ладонь, и услышала тихое и мягкое, но вполне уверенное:
– Всё, идём.
Глава 2
Рита
Они остановились возле кофейни, с вывески которой знакомо подмигивал улыбающийся кот.
– Тебе чего взять? – спросил Сева, прежде чем выбраться из машины.
– Раф какой-нибудь, – немного подумав, решила Рита. – Ванильный. Или нет. Лучше апельсиновый.
– Понял. – Сева кивнул, открыл дверцу.
Проводив его взглядом, Рита взялась за телефон. А что ещё делать, пока ждёшь? Не глазеть же просто по сторонам, тем более привычная, подсвеченная огнями вечерняя улица не обещала ничего примечательного.
Девчонки в чате как всегда перемывали косточки парням, увлечённо, эмоционально, не стесняясь в выражениях. Марина что-то написала по поводу предстоящего семинара, но её сообщение проскользнуло незамеченным, точнее, быстро перешло на обсуждение внешних достоинств и недостатков препода по кросс-культурному менеджменту.
Рита быстренько промотала ленту вниз. Не то, чтобы совсем неинтересно и не хотелось поучаствовать, но ведь у неё уже есть парень, практически идеальный, так что – неактульно. И девчонки наверняка беззлобно ввернут – не одна, так другая, или даже все хором «Якушева, а ты вообще не подмазывайся, а молчи. Со своим Севой», словно для них она теперь в статусе замужней дамы, причём безоговорочно навсегда.
Против «навсегда» Рита ничего не имела, а вот замуж в ближайшее время точно не собиралась. Во-первых, отдельной жилплощади у них нет, если только посчитать машину, а жить с родителями – тоже не вариант, как и снимать за их счёт квартиру. А полную самостоятельность они вряд ли сейчас потянут, потому что оба ещё студенты. Рита учится на бакалавриате, Сева – в магистратуре.
Во-вторых, и, пожалуй, в главных, не торопилась она окунаться в чересчур серьёзные отношения. Им пока и так хорошо. Даже очень хорошо. Хотя, может, она и попробовала бы пожить вместе – для начала немножко, а дальше, как получится и понравится. Но для этого нужна своя жилплощадь. Смотри пункт первый.
Сева вернулся с двумя стаканами в подставке, протянув её Рите, спросил:
– А теперь куда?
Куда? Она задумалась, не торопясь забирать стакан, посмотрела вперёд, сквозь лобовое стекло, и как-то сразу обо всём забыла. Чуть прищурилась, чтобы лучше разглядеть происходящее, а потом, не тратя зря времени, ухватилась за рычажок на двери, торопливо распахнула её.
– Рит, ты куда? – удивлённо воскликнул Сева.
Она обернулась на мгновение:
– А! Я сейчас!
Даже если это оказалось бы обычной разборкой влюблённой парочки, лучше уж предстать дурой, влезшей не в своё дело, чем просто забить и не вмешаться. А вдруг – всё серьёзно, и девушке действительно нужна помощь. Тем более она не просто незнакомая девушка, а однокурсница. А то, что лучше и логичнее не бросаться самой, а отправить на выручку Севку – он ведь парень – Рита как-то не подумала. Не успела.
Хотя он и сам потом подошёл, и всё вполне благополучно разрешилось даже без особых проблем. Если не считать несколько неприятных минут, когда пришлось открыто и бесстрашно пялиться в поблёскивающие ледяным холодом глаза, выдерживать раздражённый пронзительный взгляд.
Или вряд ли минут. Скорее, секунд. Просто напряжённость момента замедлила ход времени. И Рита, кстати, не ошиблась. Дело оказалось не в обычной ссоре влюблённой парочки.
Слишком отчётливо всё читалось на побледневшем лице Лины – и смятение, и отчаяние, и испуг. И облегчение, уже после того, как парень её отпустил – она даже глаза прикрыла, на несколько мгновений, которых хватило, чтобы решить, сейчас она хлопнется в обморок – и благодарность.
У неё даже пальцы были совсем холодные, словно неживые, и Рита сжала их покрепче, чтобы отогреть, когда потянула Лину за собой Та не возразила, послушно двинулась следом.
Они подошли к Севкиной машине, Рита распахнула дверцу, предложила:
– Садись. Отвезём, куда скажешь. – И сама забралась следом, тоже на заднее сиденье, а не как обычно, на переднее рядом с водителем, устроилась возле Лины, поинтересовалась с понимаем: – Замёрзла, да? – И тут же, даже не задумавшись, сняла с себя куртку, накинула Лине на плечи. – Так теплее.
– А ты? – пробормотала та.
– Мне не холодно, – отмахнулась Рита. – И мы же в машине. – А потом обратилась к Севе, тоже уже оказавшемуся на месте: – Сев, дай мой раф.
Тот вынул один стакан из подставки, протянул ей, а Рита, сняв пластиковую крышку, всучила его Лине.
– Вот, держи. Он горячий. Мы только что купили, и я ещё не пила. Пойдёт с апельсиновым сиропом?
Лина кивнула, обхватила стакан тонкими бледными пальцами, медленно поднесла к губам, отхлебнула осторожно, боясь обжечься. Рита поймала себя на том, что слишком пристально рассматривает её, пытаясь без слов, чисто на взгляд разобраться в том, что увидела совсем недавно. Сева тоже сидел, развернувшись в их сторону, немного озадаченно и обеспокоенно наблюдал за происходящим, и, наверное, ждал указаний, что делать дальше, куда ехать. Теперь-то уж явно не до развлечений.
– Ты с ним знаком? – спросила у него Рита. – Кто он такой?
– Это Шелест, – выдал Сева, чересчур коротко и с полной уверенностью, что подобного вполне хватит, но Рита ничего не поняла.
– Шелест? – повторила недоумённо, сосредоточенно сдвинув брови. – Прозвище что ли?
– Фамилия, – уточнил Сева, добавил: – Он тоже в магистратуре учится.
– В нашем универе?
– Угу.
– А-а-а, – протянула Рита и опять сосредоточенно нахмурилась. – То-то мне показалось, что я его где-то видела.
– А ещё у него клуб свой, – дополнил Сева.
– Клуб? У студента?
Он многозначительно приподнял брови, развёл руками, будто заявляя: «Такова жизнь».
– Понятно, – заключила Рита. – Золотой мальчик. Считаю себя хозяином жизни, на всё имею право, делаю, что хочу.
А Сева поинтересовался:
– Ты правда его не знаешь?
– Ну сказала же, что видела, – напомнила Рита, а он усмехнулся, качнул головой.
– Ну вообще-то он с вашего факультета. Только специальность другая. – И беззлобно передразнил: – Где-то видела.
Рита невозмутимо фыркнула.
– И что? – Улыбнулась уголками рта. – Зачем мне кто-то ещё, если у меня есть ты? Или хочешь, чтобы я и на других парней засматривалась?
– Только попробуй, – с нарочитой суровостью пригрозил Сева.
Рита опять повернулась к допивающей кофе Лине, спросила осторожно и вкрадчиво:
– И чего он от тебя хотел?
Та опустила глаза, на мгновение сжала губы, сглотнула, но всё-таки ответила:
– Он ко мне подкатывал, а я отказала. И теперь…
– Вот урод! – не дослушав, вывела Рита.
И чего таким вечно надо? Ведь у богатеньких парней и так наверняка нет отбоя от девушек, желающих повиснуть на шее, да так и закрепиться там попрочнее, желательно на всю оставшуюся жизнь. Хотя, может, из-за этого их и тянет на всякую экзотику типа заучек, недотрог и скромниц.
Лина учится неплохо, но не впадает в крайности и скромницей её не назовёшь. А вот недотрогой… Или, скорее, она просто сама по себе, не присоединяется ни к каким компаниям, но и не шарахается от людей показательно. Насчёт её достатка Рита не в курсе, но на богатую и избалованную она не похожа. Внешне – очень даже ничего, парням должна нравиться. Но всё равно непонятно, почему именно она понадобилась этому мажору.
Как его? Шелест. Такая шуршащая фамилия. А его самого Рита толком даже не разглядела – слишком была напряжена и взволнованна – в основном только глаза. Точно не карие. Голубые, зелёные или серые. В темноте подсвеченного электрические огнями вечера трудно определить чётко. Да и какая разница, когда у неё действительно есть Сева?
А он по-прежнему смотрел вопросительно, не вмешиваясь в девчачий разговор, не подгоняя. Но Рита и не планировала выяснять подробности. Любопытно, конечно, но это не причина лезть человеку в душу. Захотела, Лина сама рассказала бы, но ей наверняка неприятно вспоминать, и они просто однокурсницы, а не близкие подруги, с которыми можно откровенничать.
Хотя, честно говоря, Рита и с подругами-то не слишком откровенничала, не видела необходимости. Поэтому и от других не требовала детальной исповеди.
– Ты где живёшь? – спросила она у Лины, пообещала: – Довезём тебя до дома.
И увидела, как та мгновенно изменилась – напряглась, будто ощетинилась, выражение лица стало отчуждённым. Только что держала стакан возле губ, отпивая раф, и вдруг руки опустились, бумажное донышко упёрлось в колено. Она опять отвела взгляд, но произнесла твёрдо:
– Я не поеду домой.
– Почему?
Вопрос вырвался на автомате, но Лина не стала на него отвечать. Сидела, пялилась на стакан с кофе, упрямо молчала, и Рита поняла – она ничего не скажет. Хотя тут особых объяснений и не требовалось: если человек в непростой ситуации не желал возвращаться домой, значит, там что-то не так. Очень не так. Потому что где ещё спасаться от неприятностей, как ни дома?
– Ну-у… – растерянно протянула Рита, – тогда… – дёрнула плечом и решительно заключила: – можно к нам. Ты как?
Лина, похоже, тоже растерялась и смутилась – не хотела вот так навязываться.
– Нет, я…
Но Рита опять не стала дослушивать, перебила:
– Да ладно тебе. У нас есть, где переночевать. Или со мной в комнате, или на диване в гостиной.
Лина посмотрела на них по очереди: сначала на Риту, потом на Севу, потом опять на Риту.
– Вы вместе живёте?
Та даже не сразу нашлась, что сказать, озадачилась: с чего это Лина так решила? Но вообще, конечно, Рита сама всё время повторяет «мы, нам», видимо, потому и сложилось впечатление, что «у нас» означает «у них двоих».
– Нет, не вместе, – она замотала головой. – С родителями. – Разъяснила подробно, чтобы снова не возникло недоумения: – В смысле Севка со своими, я со своими. Но они ничего не скажут. У нас и родственники иногда ночуют, и просто гости. И даже брат двоюродный какое-то время жил, пока в колледже учился. – И решив, что оказалась достаточно убедительной, а если у Лины и возникнут возражения, то исключительно из нежелания кого-то напрягать, распорядилась: – Сев, поехали.
Тот, прежде чем развернуться и тронуть с места, поинтересовался:
– Кофе-то будешь? Можешь мой взять. – И опять протянул ей подставку с оставшимся, так и не тронутым стаканом.
– А ты? – уточнила Рита.
– Бери, – уверенно произнёс Сева, улыбнулся тепло и нежно. – Я же всё равно просто за компанию себе купил.
Рита тоже не удержалась, улыбнулась ему в ответ. Её парень – самый лучший. Забрала подставку, вытянула из неё стакан, сообщила:
– Я тебе оставлю половинку.
Сева, отъезжая от края тротуара, оглянулся.
– Да. – Его улыбка стала ещё шире, и в неё добавилось чуть-чуть самоуверенности. – Я и не сомневался.
Глава 3
Лина
Рита жила не в новостройке и не в типичной панельной многоэтажке, а в «сталинке» с рельефами колонн на фасаде, странными надстройками на двускатной крыше, полукруглой аркой и ухоженным внутренним двориком с небольшой детской площадкой, как и везде заставленном машинами.
Сева наверняка приезжал сюда далеко уже не в первый раз – не расспрашивая, уверенно въехал во двор, остановился рядом с нужным подъездом. У этой пары вообще были довольно непривычные отношения. Без нарочитости, без показательной демонстрации, что они вместе и что между ними нечто невероятное, горячее и страстное, без шумных представлений и привлечения внимания. Зато с пониманием – с одного слова, с одного взгляда – со спокойной уверенностью и сиянием в глазах, когда они влюблённо и нежно смотрели друг на друга.
Хотя вряд ли обычно они прощались коротко и сдержанно, просто сейчас пришлось, из-за Лины. Но она специально немного отошла в сторону и отвернулась, дав им возможность пошептаться и, скорее всего, поцеловаться, прежде чем Сева снова уселся в машину. Рита махнула ему вслед, потом подцепила Лину под руку, потянула к подъездной двери:
– Пойдём. И не стесняйся. Всё нормально.
Вообще-то, она и не стеснялась. Совсем. Было только немного неуютно, и Рита начинала слегка раздражать своей чрезмерной покровительственностью. Но, скорее всего, это потому что Лина не привыкла слишком доверять ни людям, ни ситуациям. Жизнь научила её всегда оставаться настороже, ждать подвоха, даже от тех, кто поначалу казался приветливым и безобидным.
Многие умело использовали подобную маску, чтобы пустить пыль в глаза, заставить расслабиться, вызвать симпатию. Заманить в ловушку, а потом, когда уже не ждёшь, нанести коварный удар. Да и собственная ущербность на Ритином фоне воспринималась гораздо острее и ярче. Не в том, что Лина сама не дотягивала, а в том, что у неё всё было не так. Практически наоборот. А главное, непонятно почему.
Они же в принципе очень похожи, но получалось, что совсем разные. И жили вроде бы в одном мире, общем, а как будто тоже в абсолютно разных.
В подъезде было так себе, правда по верхнему краю стены на границе с потолком тянулась изящная лепнина, лестничные перила украшали литые узорные шишечки, а на дверях трёх из четырёх квартир первого этажа виднелись заделанные щели бывших почтовых ящиков. Но последнее как раз довольно сомнительный показатель, говоривший о том, что дверь сохранилась ещё с далёких советских времён, у хозяев так и не нашлось денег её поменять, поэтому, скорее всего, внутри обитали древние старички или очередные маргиналы.
На втором этаже возле одной из квартир на табуретке сидела тётка с планшетом, водила по экрану пальцем – играла – и курила. Прямо в подъезде. Услышав их шаги по лестнице, она медленно подняла голову и поздоровалась.
– Здрасьте, – дружелюбно откликнулась Рита.
Лина тоже кивнула, хотя так и тянуло промолчать, сделать вид, что не заметила и побыстрее пройти мимо. Уж слишком веяло от этой соседки до невозможности знакомым, до отчаяния надоевшим – типичной атмосферой родной квартиры и родительской пьяной компании.
Дверь в Ритину квартиру тоже выглядела под стать остальным – крашеная, чуть потёртая. Лина даже напряглась, ожидая и за ней обнаружить привычное для себя убожество. Меньше всего ей хотелось попасть из одной помойки в другую.
Хотя по Рите не скажешь, что она из такой же сомнительной семейки. Но Лина и сама старалась выглядеть вполне прилично, по ней тоже не сказать, что у неё родители – жалкие алкаши, а квартира – тот ещё трешёвый клоповник. И парень у Риты очень даже, кажется, при деньгах и точно с собственной машиной. Повезло. А вот ей – нет. И с парнем тоже. А Шелест… Неужели так и не оставит в покое?
В горле возник твёрдый комок. От разочарования, от обиды. Захотелось усесться прямо на месте да так с него больше и не сдвинуться. Да пошло всё к чёрту! Но Рита надавила на ручку, легко распахнула стрёмную дверь. Та оказалась даже не запертой, и за ней пряталась другая – современная добротная металлическая.
– А эта тогда зачем? – не удержавшись, спросила Лина, ткнула пальцами в крашенное деревянное полотно.
– Специально оставили, – пояснила Рита, отпирая замок. – Чтобы атмосфера времени сохранилась. Прикольно же.
Скорее, бессмысленно и глупо.
– Проходи.
Конечно, внутри никакой помойки не было. Не сказать, что шикарно или богато, но очень даже. Часть прихожей отделена под гардеробную раздвижными дверями, две из которых зеркальные, и больше никакой лишней мебели, только обувница с мягким сиденьем поверху, и уж тем более никаких разбросанных или бессмысленно сваленных вещей. А дальше – длинный коридор. Чисто, но не вылизано всё до блеска, уютно, ни лишнего шума, ни пьяных воплей. Лине о таком только мечтать.
Рита сама повесила её куртку на один из крючков, выдала тапочки, а потом поинтересовалась:
– Куда пойдём? Ко мне в комнату? Или на кухню? – сделала короткую паузу, посмотрела вопросительно: – Есть хочешь?
Лина хотела, даже очень. Дома поужинать не удалось, а полученные с обеда калории давно уже усвоились и потратились. В животе было абсолютно пусто, но по-прежнему не хотелось выглядеть убогой бродяжкой, бедной родственницей, подобранным на улице голодным котёнком. У неё тоже есть гордость.
– Я…
И опять Рита не дала ей договорить, словно мысли прочитала, заявила невозмутимо:
– Ну, в любом случае, пойдём чаю выпьем. Ага?
Вот как у неё так получалось? Неужели действительно многое понимала с полуслова и полувзгляда и умела легко находить слова, на которые трудно ответить отказом? Была настолько проницательной и слишком хорошо разбиралась в людях?
Самому быть таким выгодно, полезно и удобно – Лина по себе знала – а вот иметь дело с подобным человеком в какой-то мере даже опасно. Но, конечно, только в том случае, ели у того есть тайные намерения, камень за пазухой, нож за спиной. А Рита… Хотелось бы надеяться, что она искренна.
Но они только с места сдвинуться успели, когда одна из дверей приоткрылась и в образовавшийся проём выглянула женщина – обычная женщина, наверняка Ритина мама – ещё даже не успев толком развернуться, недоумённо отметила:
– Что-то ты рано сегодня.
Потом заметила нежданную гостью и, скорее всего, захотела узнать, кто она, но спросить не успела, потому что Рита и её опередила:
– Мам, это моя однокурсница. Лина. Мы замёрзли и решили чаю попить.
– Конечно, – легко откликнулась её мама, улыбнулась, кивнула. – Добрый вечер.
– Здрасьте, – отозвалась Лина.
– Так ты же вроде с Севой уходила, – вспомнила Ритина мама. – А он где?
– Домой уехал, – невозмутимо доложила Рита, выдала: – С чаем он не очень хорошо сочетается.
Её мама всплеснула руками.
– Ну и болтушка ты! Смотри, найдёт твой Севочка менее ехидную и самоуверенную.
Рита в ответ только фыркнула – наверняка хотела сказать «Никуда он не денется» – но тут же улыбнулась тепло и нежно. Не для мамы. Просто подумала о своём «Севочке».
Хорошо, когда вот так всё легко и просто, когда тебя окружают нормальные люди. Хотя Ритиного отца Лина ещё не видела, но уже уверена, что он тоже такой же – как её мама, как её парень. А вовсе не такой, как тот, что остался в родной квартире, вдрызг пьяный и мало что соображающий, небритый, неряшливый, с крошками и остатками еды на подбородке и губах и мутным осоловелым взглядом.
Они как раз поравнялись с дверью, видимо, родительской комнаты, когда Рита остановилась, махнула рукой, показывая и объясняя:
– Ванная там, туалет там. Кухня дальше. А я сейчас.
Лина кивнула, скрылась за туалетной дверью, а Рита направилась к родителям, скорее всего, ставить их перед фактом, что гостья пришла не только чаи гонять, но и переночевать. Но в конце концов они всё-таки добрались до кухни. Точнее до кухни, совмещённой с гостиной.
Когда-то разделявшую их часть стены разобрали, и получилось одна большая комната, изгибавшаяся буквой «г». В одном конце – кухня с плитой, раковиной, шкафами и холодильником. Между двух окон – прямоугольный вытянутый столик, максимум на четверых. Дальше – тумба с телевизором, который можно развернуть и в одну и в другую сторону. А в противоположном конце, за углом – большой диван, и перед ним пара кофейных столиков.
Пока грелась вода в чайнике, Рита залезла в холодильник, порезала ломтиками сыр и колбасу, огурцы с помидорами, достала из хлебницы батон, выложила всё на стол, заявив:
– Что-то я проголодалась. Бутеры будешь? Могу ещё масло достать и майонез.
И ведь почти не заподозришь, что она сделала всё это не только для того, чтобы всё-таки накормить Лину. Пока на столе было пусто, она бы опять легко заверила, что совсем не хочет есть, а сейчас – не только видя съестное, но и чувствуя аппетитные запахи – уже не получилось бы отказаться. Рот наполнился слюной.
А Рита всё-таки достала майонез, открутив крышку, выдавила немножко на хлеб, размазала ножом, положила сыр и колбасу, а сверху ещё и пару тонких огуречных овальчиков, откусила кусочек и так, с бутербродом в руке, отправилась разливать по чашкам чай.
– Тебе горячий или не очень? Холодной воды добавить?
– Не очень, – сообщила Лина, а когда Рита поставила перед ней большую чашку, заглянула ей в лицо и спросила:
– Почему ты так делаешь?
Та озадаченно наморщила лоб.
– Как?
– Не прошла мимо, как остальные, позвала к себе.
Кажется, Рита растерялась. Или притворилась, чтобы показаться благородной и бескорыстной. Хотя… вряд ли.
– Ну-у, не знаю, – протянула недоумённо, отправляясь за второй чашкой с чаем. – Наверное, потому что у нас так принято. Издержки воспитания, – заключила она иронично, а потом призналась: – Вообще-то я тоже не часто вмешиваюсь, но тут… – пожала плечами, – может, из-за того, что я тебя знаю. И ситуация такая… неприятная.
Лина вскинула голову, пристально заглянула ей в глаза.
– С тобой тоже… случалось?
Рита задумалась на несколько секунд, потом опять пожала плечами.
– Да вроде нет. Я, наверное, просто испугалась, что плохо закончится. А дальше как-то само получилось. Ну а потом, я же не одна была, с Севой. – Улыбнулась, взмахнула бутербродом, заявила с театральным воодушевлением и решительностью: – А втроём с одним мы всяко справились бы.
Всё-то у неё легко. Наверное, никогда в серьёзные переделки не попадала. Значит, всё-таки бывает у кого по жизни гладко, удачливо, хорошо, никаких особых проблем. Интересно, как судьба это распределяет? И почему у неё не получается по-справедливому, по-честному? Чтобы в равных пропорциях беды и радости, счастье и разочарование, взлёты и падения.
Лина бы тоже не отказалась от подобной устроенности и беспечности. Сначала мысленно добавила «Хоть ненадолго», а потом сама себе возразила «Лучше навсегда». И не обязательно, чтобы без усилий, словно выигрыш в лотерею. Судьба может даже не помогать, лишь бы не мешала. А так – Лина сама справится. Она себе слово дала, а такие обещания она всегда выполняет.
