Решила же, ещё в школе, что будет учиться нормально, хорошо сдаст ЕГЭ, поступит в нормальный вуз на нормальную перспективную специальность. Конечно, на бюджет, просто потому что других вариантов для неё даже нет. И у неё всё получилось. И дальше должно получится, она постарается. Даже не так – она добьётся. Обязательно.
Как там полагается, чтобы непременно воплотилось в реальность. Никакого будущего времени, только в настоящем и в первом лице: «Я – успешная, благополучная, устроенная, обеспеченная. Мне не приходится сбегать из с дома и искать, где переночевать. Не приходится только наблюдать, как это – нормально жить. У меня всё просто великолепно. Я имею всё, что хочу. И живу, как мечтаю».
– Ты где спать будешь? – неожиданно ворвалось в мысли. – У меня или здесь?
Рита и правда слишком много болтает. Но, наверное, беспечные, удачливые люди всегда такие. Им не приходится скрывать, прятаться, вести себя осторожно, постоянно прислушиваться, чтобы оставаться начеку. И если оказаться с ней ещё и ночью в одной комнате, она наверняка и сама сразу не заснёт, и Лине не даст спать. Будет и дальше расспрашивать, пока не насытить своё любопытство, пока не выяснит, что же там всё-таки случилось у Лины с Шелестом. Заметно же, что ей хочется знать. А Лине хочется ни о чём не рассказывать.
– Если можно, здесь.
– Да конечно, – легко согласилась Рита. – Пойду тогда у мамы бельё постельное попрошу. И одеяло. Пока они спать не легли. А то им рано на работу вставать.
А вот это Лина не учла – что гостиная совмещена с кухней, которая всем понадобится.
– А утром я им не помешаю?
Рита замотала головой, заверила убеждённо:
– Тут за углом они тебя и не заметят. Скорее, уж они тебе помешают, когда завтракать будут. Но обычно они сильно не шумят. Если крепко спишь, можешь и не услышать. И посуду я тогда сейчас помою, чтобы утром не гремели.
– Я помогу, – торопливо предложила Лина.
– Да ладно тебе, – отмахнулась Рита. – Там всего несколько тарелок. Но если хочешь…
И всё-таки посуду она сама перемыла, пока Лина была в ванной. Когда та вернулась на кухню, Рита уже убирала последнюю тарелку в сушилку. Кивнула в сторону одеяла и стопки белья, лежащих на диване.
– Постелешь, как тебе удобно. А я тоже в ванную.
Перед тем, как уйти в свою комнату, она опять заглянула – Лина к тому времени уже выключила свет, но ещё не легла – и спросила:
– Устроилась?
– Угу.
– Ты когда планируешь вставать? Чтобы сразу в универ или пораньше?
Наверное, подумала, что Лина с утра перед учёбой захочет забежать домой, но она не собиралась. Всё равно же сумку с собой прихватила, а не оставила. У неё ведь и не получилось никуда пройти, кроме туалета, а бросить в прихожей… Ага. Потом чего-нибудь не досчитаешься с такими гостями.
– Сразу.
– Ясно. Спокойной ночи.
– Спокойной.
Наконец-то Рита удалилась, скрылась в своей комнате, но Лина и тогда не легла, только накинула одеяло на плечи. Не потому что было холодно, ничуть, просто так уютней. А спать пока не слишком хотелось. Хотя ей не первый раз приходилось ночевать в чужом доме – спасибо папе и маме – и она почти уже не смущалась, пользуясь чужим гостеприимством.
Глава 4
Лина
С Шелестом похоже вышло, но если бы Лина знала, что всё так повернётся, не стала бы с ним связываться. А тогда…тогда он показался ей вполне безобидным и предсказуемым, пресыщенным и избалованным жизнью, и потому расслабленным и ленивым, особо не утруждающим себя и не тратящим лишних усилий. Слишком привыкшим не добиваться, а покупать. Да ещё и безгранично самовлюблённым.
Такие обычно слишком заняты самолюбованием и неагрессивны. Вот Лина и поддалась влиянию момента, воспользовалась получившимся раскладом, который представлялся безопасным и вполне приемлемым. Не было у неё заранее разработанных планов. Только отчаяние.
Какие там расчёты, если элементарно не знаешь, где провести ночь? И в клуб Лина попала чисто случайно. Именно в этот. Как будто можно в её ситуации специально думать о клубах.
Но они ведь до утра работают, да? Заснуть там, конечно, не получится, но хотя бы пересидеть в тепле. А к пяти утра родители с компашкой точно отключатся, и можно будет вернуться.
В тот день вообще всё как-то скверно складывалось. Лина сидела дома, не одна, с мамой. Та готовила ужин, и ведь нормально было – до того самого момента, пока отец не явился. Уже поддатый. С компанией «коллег» по работе. И сразу всё пошло через зад, а мать словно подменили.
Она, вместо того, чтобы вытолкать этих ушлёпков из квартиры – и отца заодно с ними – расцвела приторной гостеприимной улыбкой, наблюдая как тот выгружает из пакета бутылки и кое-какие продукты, и принялась суетливо накрывать на стол.
Ради чего? Зачем свиньям, чтобы было, как полагается? Они спокойно могут жрать и из корыта. Да хоть из помойного ведра. Всё равно через какое-то время стол окажется заляпан и замызган, а посуда, вполне вероятно, полетит на пол. А то и в чью-то рожу.
Мать ещё и Лину за стол звала, типа поужинать в приятной компании. Хотя и не слишком настаивала, привыкла уже, что дочь сразу пряталась у себя в комнате или совсем уходила, но нашёлся один урод, принялся возмущаться и капать родителям на мозги – почему дочь их не уважает, так относится, брезгует? Отец проникся и тоже подключился. А потом и мама, но она просто уговаривала, типа «Доченька, тебе трудно что ли?»
Нет, не трудно. Ей противно. Мерзко. Есть, конечно, хотелось, но она лучше умрёт с голоду, чем с… ними, такими. И чтобы поскорей избавиться от ора и ненужных препирательств, Лина привычно направилась к выходу. Потому что сейчас даже в комнате прятаться бесполезно, хотя та запирается. Всё равно начнут ломиться, стучать и вопить под дверью.
Но отец – вот чего ему надо? – перехватил по дороге. Вцепился в руку, потянул к столу, попытался усадить силой. И тот урод тоже лапами потянулся, и вот этого Лина уже не выдержала. Пнула его, не жалея, кое-как вырвалась – рукав у блузки едва не порвался – вылетела в прихожую, схватила куртку и кроссовки, рывком распахнула двери.
Несколько лестничных пролётов она так и промчалась – босиком, точнее, в одних колготках, и только потом остановилась, убедившись, что никто не бросился вдогонку. А впрочем она уверена была, что не бросятся. Куда ж они, от своих драгоценных бутылок?
Лина уселась на краешек ступеньки, наконец-то обулась. Хорошо, переодеться уже успела, а не сбежала прямо в домашней одежде. Тогда бы точно в подъезде пришлось отсиживаться, а так в целом нормально. Даже для клуба сойдёт.
Неподходящее в её ситуации место? А плевать. Ей терять нечего. Ей уже настолько тошно, что хочется забить на всё и назло ему – или скорее вопреки – вот так просто взять и оторваться. Тем более в тот день вход для девушек был бесплатный, да ещё и каждой обещался в подарок один коктейльчик.
Но Лина действительно даже не задумывалась ни о каком клубе, случайно возле него оказалась. Просто шла и шла, не выбирая дороги, а если и смотрела по сторонам, то мало что замечала, что-то выхватывала взглядом и тут же об этом забывала. У неё как всегда мысли были заняты только одним, почему именно с ней так, и куда ей идти, что делать. А тут просто громкая музыка вырвалась из-за открывшейся двери, вот Лина неосознанно и вскинула голову, и взгляд сразу упёрся в вывеску – в стилизованное изображение волчьей, то есть, скорее всего, собачьей морды и короткое название «Хаски», странное для клуба.
Правда ей-то откуда знать как их правильно называют? Может, и такое вполне нормально. А главное, Лина его уже слышала, в университете, и звучало оно обычно в сочетании с фамилией владельца: «Хаски» – Шелест.
Да, в отличие от Риты Лина об этом прекрасно знала: Марк Шелест, «золотой мальчик», владелец крутого ночного клуба, учится на их факультете. И как он выглядит тоже знала. Потому что девчонки вечно начинали по-идиотски шушукаться и завлекательно лыбиться при его появлении, даже если он их в упор не видел. Как такое за три года учёбы можно не заметить?
И пока пялилась на вывеску, опять вернулись мысли: почему так несправедливо? Почему кому-то всё, кому-то почти ничего? Почему кто-то в двадцать с небольшим владеет клубом, пусть и с глупым названием, а кто-то в него даже зайти не может?
Хотя… отчего это она не может зайти? Не имеет права? Потому что жалкая нищебродка?
Не жалкая. Не нищебродка. И ещё как имеет. И танцевать она тоже будет. Да. Назло – всему и всем.
Плохо только, что бесплатный коктейль не на выбор, а определённый. Лина терпеть не могла алкоголь. Но ведь это Пина Колада, а не дешёвое пойло, и то, что там есть градус совсем не чувствовалось.
Лина не стала, как остальные, медленно и лениво потягивать коктейль через трубочку, выпила почти залпом, слизнула с губ остатки, на автомате осмотрелась по сторонам. Тогда и наткнулась взглядом на Шелеста.
Он сидел на барном стуле, держал в руках высокий стакан, визуально не определить с чем, она же не специалист по напиткам. Да и какая разница? И вроде ничего особенного, не один он так сидел, но именно по его внешнему виду – может, по позе, может, по выражению лица, может, по взгляду или ещё по чему, не имеющему точной привязки, необъяснимому словами, но вполне очевидному – легко угадывалось, что он здесь хозяин. И сейчас он тоже смотрел на Лину с изучающим интересом, и в уголках его рта пряталась улыбка, слишком неоднозначная, непонятно чего выражающая.
Лина сжала губы, фыркнула себе под нос. Наверное, по её виду сразу понятно, кто она такая. Да и плевать. Точнее, не то чтобы плевать, просто она не собирается себя стесняться, потому что… потому что ничуть не хуже любого здесь находящегося. Даже… его. И пусть этот мажорчик не думает, что она, как остальные, начнёт сейчас млеть, оттого что на неё обратили внимание, по-идиотски лыбиться в ответ, строить глазки, завлекательно теребить прядку.
Наоборот, она отвернётся и пойдёт танцевать. Да, танцевать. Вот так, прямо под его взглядом. И пусть сколько угодно оценивающе пялится, что-то там представляет себе и усмехается.
И она действительно двинулась в сторону танцпола. А то, что все здесь либо парочками, либо в компании, и только она одна – ну и пусть. Ещё даже и лучше, никто не мешает.
Лина не стала лезть в самую гущу танцующих. Остановилась, застыла, даже глаза прикрыла, чтобы ничего не видеть, а воспринимать только музыку, чтобы почувствовать ритм и следовать за ним.
Главное, поймать волну, а дальше всё само получается, естественно и расслабленно. Даже думать не надо, как двигаться, тело уже знает. И вот уже всё лишнее исчезает, ты будто переносишься в особый мир, совсем не похожий на тот, в котором всегда обитаешь. И тогда тебе действительно по-настоящему плевать на бедность, на неустроенность, на убожество жизни, на родителей, которых не выбирают, на ненавистный дом, в котором не чувствуешь себя комфортно и надёжно.
Сейчас ничего этого нет. Только она и музыка. Только танец.
Но в какой-то момент Лина опять краем глаза зацепила Шелеста. А ведь вполне получалось вообще никого вокруг не замечать, а тут почему-то среагировала, наверное, потому что взгляды встретились.
Он всё также сидел, всё так же наблюдал, всё с тем же интересом. Понял, что Лина его увидела, улыбнулся.
Да что тут отрицать? У него потрясающая улыбка. Всегда была. Лина ещё в университете на это внимание обратила. Но обычно его улыбка предназначалась не кому-то конкретному, а сразу всем. И не только людям, но и миру. Такая широкая и щедрая. Не выражение счастья или радости, а подарок тем, кто случайно оказался рядом.
Но сейчас – именно в данный момент – Шелест улыбался ей. Точно, определённо и только ей. Лине.
А она и сейчас не стала улыбаться ему в ответ. Да очень надо! Опять повернулась к нему спиной. Но через какое-то время танцевать просто надоело – больше не получалось настолько отрешённо, да и в горле пересохло. И почему-то в голове навязчиво вертелась мысль – чем сейчас занимается Шелест? По-прежнему пялится?
Она остановилась, не глядя на него прошла к стойке, устроилась на соседнем стуле, старательно подавляя желание осторожно скосить глаза и сквозь пряди посмотреть, как он реагирует и что делает. Вовремя появившийся бармен спросил:
– Будете что-то?
Да Лина понятия не имела, что здесь есть, и названия коктейлей только смутно припоминала. Ей просто хотелось пить. Можно колу, можно сок, можно даже простую воду. Тем более, её бы она точно финансово потянула. Но на свой страх и риск Лина произнесла с самым невозмутимым видом:
– Ещё Пина Коладу.
И при этом мысленно прикидывала, а сколько это стоит. У неё было с собой немного денег, но жалко их тратить на подобную ерунду. Да и хватит ли?
– За счёт заведения, – прилетело со стороны.
Бармен кивнул, но она развернулась, независимо глянула на Шелеста и спокойно возразила:
– Не надо. Я в состоянии сама за себя заплатить.
– Я понимаю, – заверил тот. – Но мне будет приятно тебя угостить.
– За счёт заведения? – процитировала Лина с иронией, а Шелест усмехнулся и уточнил:
– А это всё равно, что за мой.
– Хочешь сказать, это твой клуб? – недоверчиво предположила она, хотя прекрасно знала, что так и есть. Просто посчитала, не обязательно об этом рассказывать.
– Не веришь? – в свою очередь спросил Шелест, а Лина помолчала несколько секунд, разглядывая его почти в упор, потом призналась:
– Верю.
Бармен поставил перед ней заказанную Пина Коладу, Лина взяла бокал, но на этот раз не стала торопиться, как полагалось, обхватила губами соломинку, втянула через неё напиток.
– Первый раз здесь? – опять заговорил Шелест.
– А ты прямо всех, кто здесь бывал, помнишь и знаешь?
– Не всех, конечно. Но некоторых трудно не запомнить. Даже с одного раза. Тебя бы я точно не забыл.
Лина наклонила голову, удивлённо приподняла брови.
– Я какая-то не такая?
– Как сказать, – придвинувшись поближе, негромко выдохнул Шелест, почти прошептал.
На короткое мгновение Лине стало не по себе – в сознании шевельнулось опасение, что он прекрасно представляет, кто она такая и как живёт. Они ведь учатся на одном факультете, разница всего два года. Но она быстро справилась с сомнениями.
Да ну, не может он ничего знать. Шелест на таких, как она, и внимания обычно не обращает. Не снисходит. Он же в собственном представлении небожитель, ему без разницы, кто там возится внизу, у его ног. Это сейчас просто удачно сложилось, Лина случайно попала ему на глаза, и он… он наверняка всего-навсего посчитал, что она лёгкая добыча и решил снять её на ночь.
Вот настоящая причина вкрадчивого шёпота, бархатного голоса и многозначительных интонаций.
Глава 5
Лина
Следующие слова Шелеста практически подтвердили её догадки.
– А почему ты одна?
Лина поставила на стойку опустевший бокал.
– А разве в твой клуб запрещается приходить одной?
– Нет. Наоборот, приветствуется, – улыбнулся Шелест, сделал знак бармену, чтобы повторил, и опять обратился к Лине. – И всё-таки? Не с кем?
– В принципе… да, – подтвердила она, – так и есть. – Вздохнула, пожала плечами. – Никак не могу найти никого достойного.
Шелест кивнул.
– Согласен. Реальная проблема.
– Так ты тоже здесь один? – Лина подхватила следующий бокал.
Эта Пина Колада и правда вкусная и почти как безалкогольная, просто помогает чуть-чуть расслабиться.
– И не только здесь, – признался Шелест. – Но, кажется, не именно сейчас.
Такие милые и лёгкие, не имеющие особого смысла, но в то же время настолько многозначительные беседы можно вести бесконечно. В целом – пустая трата времени, но весьма приятная. Потому что интересно разгадывать скрытые намёки, чувствовать удовлетворённость, от того что предугадала следующие реплики и сама удачно ответила, выслушивать комплементы. Ну и голос у Шелеста тоже приятный. Да и сам он, симпатичный, ухоженный, самоуверенный.
Но даже подобное постепенно утомляет, ведь у Лины по-прежнему в перспективе всё та же неустроенность и неопределённость. А слова – всего лишь слова. Они не изменят то, что они из разных миров, не поменяют местами и не соединят. По крайней мере надолго.
Или всё возможно?
Лина развернулась на стуле.
– Спасибо за коктейль. Но мне, пожалуй, пора.
Похоже, Шелест не ожидал подобного. Думал она будет сидеть тут вечно, млеть от его взгляда, улыбки и голоса? И накачивать её Пина Коладой, чтобы оказалась сговорчивее. В недоумении свёл брови.
– Куда? Домой?
– Домой? – переспросила Лина, и стоило произнести это слово, как слишком ярко представилось, что её там ждёт, и она не сумела справиться, опустила глаза, возразила чересчур неприязненно и резко по сравнению с предыдущим тоном и настроением разговора: – Вряд ли. Туда я сегодня точно не собираюсь возвращаться.
– Почему? – озадачился Шелест, предположил вроде бы и с прежними интонациями, но по смыслу тоже не совсем в тему: – С родителями поругалась?
Лина сжала губы, тихонько хмыкнула.
– Не хочу про это.
И то, что он сказал сразу следом, она в общем-то тоже вполне предугадывала.
– А ко мне? Ко мне поедешь? – поинтересовался Шелест, впрочем, без особого напора и значимости, и добавил: – Я один живу. Никого лишнего.
Лина не была уверена на сто процентов, но ожидала подобного предложения. Весьма предсказуемо и банально, расчёт абсолютно ясен, но…
Ей же всё равно больше некуда идти, а если она согласится, сможет провести время в шикарной квартире, в роскоши и комфорте. Только вот она не собирается расплачиваться собой за ночлег и несколько коктейлей. Хотя слишком очевидно, что Шелест именно на это и надеется – наверняка привык к подобному и никогда не обламывался – но и она не настолько проста и дешева.
И да, она согласилась. А если кому-то захочется осуждать, пусть представит себя на её месте, поживёт среди пьяни, побродит ночью по улицам в одиночку. Поэтому уже минут через пятнадцать они катили на крутой машине по тому самому ночному городу, но теперь он совсем не казался опасным и враждебным. Сквозь стёкла дорогой машины, пролетая на скорости мимо, подсвеченный огнями, он был красивым и приветливым.
– Слушай, – внезапно произнёс Шелест, – я есть хочу. Может, заедем куда-нибудь?
Есть Лина тоже хотела, очень, но почему-то растерялась от его предложения. В первую очередь подумалось о какой-то подлянке.
– Куда?
– Где кормят, – просто пояснил Шелест. – Желательно вкусно.
– А разве не поздно уже?
– Так всё ещё работает. – Он невозмутимо дёрнул плечом. – Или ты в смысле «после семи нельзя»? Но за компанию же разочек можно.
Конечно, можно. Лина никогда не заморачивалась подобными правилами. У неё и без них всё в порядке.
– Но не обязательно же куда-то ехать. Я могу и сама приготовить.
Шелест на пару секунд оторвался от дороги, глянул удивлённо – не ожидал, что кто-то из девушек способен отказаться от приличного ужина на халяву? – возразил:
– Тогда всё равно в магазин заезжать придётся. Не уверен, что у меня дома всё нужное есть. Опять же лишнее время. Ждать долго, а неохота. – Произнёс доверительно: – Давай сейчас лучше в ресторан.
«Сейчас»? То есть, он намекал, что будет ещё и «потом»?
– Или куда ты желаешь? В какую-нибудь сетевую бургерную?
– Я туда не хожу, – заявила Лина.
– Тогда… – он умолк вопросительно, рассчитывая, что она продолжит.
А ей откуда знать, какие тут есть нормальные места, а не всем известные сетевые кафешки?
– Ну ты ведь наверняка имел в виду что-то определённое. Когда предложил.
– Доверяешь моему вкусу? – поинтересовался Шелест. – А если я предпочитаю… экзотическую кухню? Суп из ласточкиных гнёзд. Жареных кузнечиков.
Лина не стала притворятся что в восторге от подобного меню и тоже очень желает попробовать, поморщилась брезгливо. Он рассмеялся, заметив.
– Не переживай. У нас тут вряд ли можно найти что-то подобное. Поэтому удовлетворимся чем-нибудь попроще.
Шелест выбрал ресторан с итальянской кухней. Блюда там, конечно, были не настолько замысловатые, а вот цены… Для Лины они точно не выглядели «попроще». Хотя наверняка существовали места, где они ещё выше. И Лина, конечно, могла воспользоваться моментом и даже здесь выбрать самое дорогое и ещё ни разу не опробованное. Но не стала. Салат, горячее, маленький десерт.
– Вино будешь?
– Точно нет.
А потом они всё-таки оказались у Шелеста. Всё как Лина и предполагала – элитный дом, закрытый двор, консьерж, просторная квартира-студия. Только спальня отдельно. Ну и санузел, конечно. Не стандартный, как в обычных многоэтажках. Ванная совмещена с туалетом, но по площади она, наверное, не меньше Лининой комнаты.
Как бы ей хотелось иметь точно такую же квартиру. И жить в ней одной. И больше не беспокоиться, где взять деньги на нормальные еду и одежду.
Она остановилась возле большого светло-бежевого дивана, провела ладонью по его спинке – очень приятно на ощупь. Не слишком гладко, не слишком холодно. Будто живая бархатистая кожа.
Шелест оказался у неё за спиной. Близко, слишком близко. Лина почти ощущала его, и это тоже было вполне предсказуемо.
– А ведь я до сих пор не знаю, как тебя зовут, – проговорил он тихонечко, почти в самое ухо.
– А ты правда хочешь это знать?
Она развернулась, задев его плечом, увидела совсем рядом его красивое лицо, заглянула в серые глаза.
– Хочу, – произнёс Шелест. – Правда хочу. Так скажешь?
А он ведь действительно не в курсе, что они на одном факультете учатся, что, скорее всего, он её уже не раз видел, но не у себя в клубе, а в университете.
– Ангелина.
– Ангелочек, значит, – переиначил он, коснулся пальцами её щеки, погладил. – Тебе подходит. – Придвинулся ещё ближе, наклонился, так что последнее слово Лина не только услышала, но и почувствовала, жарким дыханием на губах.
Нет, она не стала его отталкивать, заявлять, что не такая, и сбегать из его квартиры. Ей даже нравилось с ним целоваться. Хотя стоя было не очень удобно, и они переместились на диван и опять целовались, горячо, откровенно и долго, даже уже не сидя, а наполовину лёжа. А потом Лина почувствовала, как горячая ладонь Шелеста, уже какое-то время лежащая на её бедре, заскользила выше, сдвигая подол юбки, перебралась с наружной стороны на внутреннюю.
– Не надо, – чуть отстранившись, прошептала Лина прямо ему в губы.
Он послушался, убрал руку. Но через какое-то время всё повторилось.
Скорее всего, Шелест верил, что, если окажется достаточно терпеливым и настойчивым, всё равно получит желаемое. Просто девушки не могут иначе, не поломавшись – даже с такими, как он – но это исключительно для вида, в качестве обязательной игры.
Наверное, остальные именно так себя и вели, только вот к Лине подобное не относилось. Она решительно ухватила Шелеста за запястье, крепко сжала, останавливая, и опять повторила:
– Не надо.
Шелест немного отодвинулся, посмотрел в глаза, поморщился, сдерживая недовольство, поинтересовался:
– А в чём дело?
Ну да, конечно! Он же угостил её коктейлями и ужином, привёз её к себе домой. Она сама на это согласилась. Не понимала, к чему такое приведёт? Не считала, что теперь ему обязана?
Нет, не считала. Но прямо заявлять о подобном Лина не стала, опустила глаза, призналась чуть смущённо и даже виновато:
– Просто… просто сегодня я не могу.
Шелест сосредоточенно нахмурился, потом до него дошло.
– У тебя… – начал, но не стал договаривать, поймав подтверждающий Линин кивок, отодвинулся ещё дальше, сел, стараясь сильно не показывать собственное разочарование и раздражение.
Лина тоже села, одёрнула юбку. Ну а чтобы он её не выгнал, осторожно и ласково прикоснулась к нему, добавила:
– В другой раз. Ладно?
Шелест ничего не ответил, только бровью дёрнул, и она поднялась с дивана.
– Мне… уйти? – Закусила губу, отвела взгляд, качнула головой, предположила робко и неуверенно: – Или всё-таки можно остаться?
Шелест хмыкнул и разрешил:
– Хочешь, так оставайся. Не проблема. – И даже заботливо поинтересовался: – Диван тебя устроит?
– Конечно. Спасибо.
Диван Лину больше всего и устраивал.
Глава 6
Рита
После того, как Лина переночевала у неё, они немножко сблизились. Нельзя сказать, что стали подругами, тем более лучшими, но теперь общались куда чаще – садились рядом на лекциях или за столик во время обеда, если приходили в столовую одновременно, болтали на физре, пока наматывали положенные круги на стадионе. А когда Сева заехал за Ритой после занятий, и Лину подбросили до дома.
То есть не совсем до дома – она попросила высадить её возле магазина. А сначала вообще отказывалась с ними ехать, потому что ей совсем в другую сторону. Рита её еле убедила, что Севке ничуть не в тягость – не в деревню же ехать и даже не на другой конец города.
Правда, потом, когда остались вдвоём, Сева всё-таки Рите высказал, хотя и довольно мягко, стараясь не скатиться в нотации. Но не из-за того, что пришлось куда-то незапланированно ехать, а из-за того, что, если человек отказывается, не стоит до упора настаивать и доводить ситуацию до момента, когда ему легче согласиться, но лишь затем, чтобы от него отвязались.
– Ну я же как лучше хотела, – оправдалась Рита. – Мне показалось, ей одиноко. Она всегда в стороне держится. У неё, по-моему, и подруг нет.
– А если действительно всего лишь показалось? – наставительно предположил Сева. – Если ей именно так и комфортней, когда в стороне, без подруг? По крайней мере здесь, в универе. Ты, между прочим, тоже не душа компании, тоже особо со своими девчонками никуда не таскаешься.
– Ну-у у меня же ты есть, – напомнила Рита. – Я с тобой таскаюсь. Мне хватает.
– А вдруг и у Лины кто-то есть. И ей тоже его вполне хватает.
– Что-то непохоже, – засомневалась она. – Если бы у неё кто-то был, вряд ли бы к ней тогда этот прицепился. Как его?
– Шелест, – подсказал Сева, и Рита задумалась.
– У него вообще имя-то есть?
И наткнулась на пристальный, насторожённый взгляд.
– А тебе зачем?
Она пожала плечами, ответила честно:
– Не знаю. – И легко согласилась: – Наверное, незачем.
Раньше ведь она его особо не замечала и спокойно жила с этим. Так, значит, и дальше прожила бы. Но реальность по-другому решила.
Сева опять пообещал забрать её после занятий. Правда не сразу, потому что Рита уже договорилась о встрече, с преподавателем, по поводу статьи в студенческий научный сборник, и естественно после пар отправилась в нужный кабинет. Но вместо кандидата наук, доцента Покровского Александра Владимировича застала там… Шелеста.
Тот, развалившись, сидел за преподавательским столом, и, как только она вошла, уставился с оценивающим нахальным любопытством, ухмыльнулся:
– Тебе чего?
Всё-таки она запомнила, как он выглядит, в тот вечер и сейчас сразу узнала, но ни теряться, ни смущаться под его взглядом не собиралась. А тем более радоваться неожиданной встрече, хотя, наверное, тоже рассматривала с любопытством.
Он, конечно, очень симпатичный. Даже, пожалуй, смазливый. Черты лица какие-то чересчур точно выверенные, идеально подобранные. Может, каждая по отдельности и так себе, ничего особенного, но в сочетании получилось очень гармонично – прицепиться почти не к чему, если не подходить с особой въедливостью.
Волосы довольно светлые, с холодным пепельным оттенком, и глаза тоже холодные. Вроде бы серые. Издалека по-прежнему толком не разобрать. Единственное, что видится ясно, даже на расстоянии – яркий тёмный ободок по внешнему краю светлой радужки, а цвет её непонятен. Но ведь это и абсолютно несущественно. И… хватит уже им любоваться.
– Александр Владимирович где? – спросила Рита.
– Срочно уехал, по делам, – сообщил Шелест. – Сегодня уже не будет.
– Ясно, – констатировала она с досадой.
Покровский, хоть и препод, но мог же как-то предупредить, что встреча отменяется, раз договорились. А вообще – да и ладно. Завтра у них всё равно его лекция перед большим перерывом. Можно будет или опять договориться, или разобрать статью прямо вместо обеда.
Рита уже начала разворачиваться к двери, чтобы уйти, но тут прозвучало:
– Якушева эМ – это ты?
Она оглянулась.
– Я. И что?
– Маша? – предположил Шелест.
– Нет.
– Марина?
Пришлось опять повернуться в его сторону, чтобы не разговаривать вполоборота. Интересно же, откуда он знает её фамилию и зачем угадывает имя. Рита хмыкнула.
