– Ты надолго? – игнорирует мой вопрос Захар и кивает головой в сторону многоэтажного бизнес-центра. И как, скажите на милость, с ним можно откровенно поговорить, чтобы выяснить все раз и навсегда, и расставить все точки над «i»? Опять включает свой игнор, как будто не ему я задала последний вопрос.
– Нет, но это не твое дело, – открываю дверь автомобиля, выставляю одну ногу наружу, правда, заминаюсь. Хоть он и выводит меня из себя, но это не значит, что я должна веси себя некультурно. Поворачиваю голову в сторону Захара и спокойно произношу: – Спасибо, что подвез.
Теперь уже ничто меня не может здесь удержать, поэтому вылезаю из машины, закрываю аккуратно дверь и направляюсь к центральному входу в центр. Все-таки жалко было громко хлопать дверями, машина ни в чем не виновата. К тому же, я впервые в жизни ездила на дорогой иномарке. Кожаный салон, приятный запах, плавное движение – это все так ново и круто для меня, что не стоит портить себе настроение ворчанием и высокомерием Захара.
Мысленно, пока поднимаюсь в лифте, даю себе наставление – позже, когда я закончу институт и найду себе хорошую работу, обязательно научусь водить! И куплю себе подержанную иномарку – с моим талантом копить на черный день это будет не сложно сделать. Пусть старенькая, зато на честно заработанные средства. А для этого надо учиться, набираться опыта и двигаться к своей цели.
И уж никак не терять голову от золотого мальчика Захара Гончарова. Иначе беды не миновать.
Кстати, я так и не поняла – для каких целей он интересовался, надолго ли я задержусь на работе? Но теперь это и не важно, так как после моего монолога, я уверена, он не захочет продолжить знакомство. Главное, чтобы мстить не стал – от таких, как он, можно ожидать только неприятностей.
Продолжая думать о произошедшем, захожу в офис и на ходу здороваюсь с сотрудниками. Подхожу к окну и выглядываю из-за жалюзи – иномарка, которая меня сюда привезла, красуется на том самом месте, где ее припарковал Захар. Вот же настырный!
Тяжело вздыхаю и закатываю глаза – чувствую, тяжело мне сегодня придется. Как же ему доходчиво объяснить, что мы с ним никогда не сможем быть вместе? И уж тем более меня не интересует мимолетная интрижка.
Но чем больше я об этом думаю, раздеваясь и раскладывая бумаги на столе, тем сильнее мне хочется, чтобы Захар не уехал, а дождался меня.
Противоречивая я, согласна, но сердцу ведь не прикажешь.
Глава 5
– Как обычно, всё замечательно, – моя начальница, милая женщина сорока пяти лет, улыбается, просматривая листы с данными, которые я ей принесла.
– Спасибо большое, Лариса Ивановна, – я всегда краснею от комплиментов, и сейчас не исключение. Приятно, когда тебя ценят и уважают.
– Пока не забыла, – женщина открывает верхний ящик стола и протягивает мне конверт, как я понимаю, с оплатой за предыдущий заказ. – Заслужила, Настюш. Там с премиальными за скорость.
– Вы меня так разбалуете окончательно, – улыбаюсь в ответ, забирая свой скромный аванс.
Хотя, не такой уж он и скромный, судя по количеству купюр. Но грех отказываться, раз предлагают. Мне лишние деньги не помешают.
Ровно год назад я устроилась на работу в эту аудиторскую фирму, сдав вовремя первый в своей жизни заказ. Вроде как испытательный срок, за что я безмерно благодарна Ларисе Ивановне. Что поверила в меня и дала шанс себя показать.
Конечно же, так как опыта у меня маловато, точнее его совсем не было, то заказы были небольшими и не слишком сложными. Но я всегда укладывалась в положенное время и делала все расчеты правильно. За что регулярно получала благодарность. Вот как сейчас.
– За это, – Лариса Ивановна поднимает листы вверх, – расплатятся в понедельник, так что придется подождать.
– Вы же знаете, я никогда не возражаю, – спокойно отвечаю, сидя напротив своей начальницы. – Есть еще что-то?
– Да, кстати, – она начинает рыться в кипе бумаг на столе, после чего вытаскивает на свет божий толстую папку. – Хорошо, что напомнила. Валера Потапенко попал в больницу с воспалением легких.
– Ничего себе! – перебиваю начальницу, так как новости не из приятных.
Парень был одним из первых, с кем я познакомилась на фирме. Всегда мне помогал, подсказывал, как лучше сделать те или иные расчеты, и ничего не требовал взамен.
– Но остался заказ на предварительную аудиторскую проверку, которую он начал, но, как сама понимаешь, закончить не смог, – тяжело вздыхает женщина и передает мне папку. – Здесь все данные, чего не хватает – скажи, заказчик все передаст. Оплата, – она делает паузу, глядя мне в глаза. – В два раза больше, чем обычно. Плюс премиальные, если успеем в срок.
– Но я же… – пытаюсь возразить, что еще никогда в жизни не занималась серьезными заказами, но Лариса Ивановна меня перебивает, мотая головой из стороны в сторону:
– Ты справишься, я уверена. Выручай, Настюш.
У нее звонит телефон, и пока она разговаривает с кем-то из заказчиков, я встаю с места и направляюсь к окну.
Отодвигаю жалюзи – стоит моя иномарка на прежнем месте, как приклеенная. Да что ж он ко мне пристал-то? Девчонок ему мало, что ли? Но в глубине душе ликую: он ждёт. Пусть у нас ничего не выйдет, но мне приятно.
Кстати, а чего это я, как ненормальная, радуюсь будущим неприятностям? Глупая, как и все провинциалки – от одной улыбки первой попавшейся смазливой мордашки тáю и краснею, как кисейная барышня. Ну, уж нет, я не поведусь на сладкие речи и пленительный взгляд сердцееда, каким бы красавчиком он ни был!
– Настена, ты со мной? – слышу за спиной и резко поворачиваюсь лицом к начальнице.
– Что, простите?
– У тебя все в порядке? – она смотрит пристально, а я отхожу от окна, чтобы больше не расстраиваться и не поддаваться несбыточным мечтам.
– Да, все хорошо, – быстро отвечаю, пытаясь взять себя в руки.
Я-то надеялась, что Захар уехал, и можно вздохнуть с облегчением, однако машина на стоянке выбивает почву из-под ног. Как же сбежать от него подальше? Хотя, чего это я надумала бегать? Смогла же собраться и дать ему отпор. Не понимает с первого раза, объясним со второго. Или с третьего. И бегать я не намерена. А заодно и со своим влечением, уверена, смогу справиться и достоинством выйти из сложившейся ситуации.
– В общем, – продолжает Лариса Ивановна, снова возвращаяя меня в реальность. – Сегодня четверг, я выбила дополнительную неделю. В следующее воскресенье жду тебя в обед в офисе. Настюш, не подведи. Очень крупный клиент, не хотелось бы такого потерять.
– Я все сделаю в срок, не переживайте, – беру папку со стола и встаю. – И у меня все в порядке, – улыбаюсь, прощаюсь с начальницей и выхожу из ее кабинета.
Хоть я и настроилась дать решительный отпор своему спасителю, но с каждой минутой, пока я одеваюсь, а после спускаюсь в лифте на первый этаж, моя уверенность начинает таять, как снег на солнце. Вдруг я не сдержусь и скажу что-то резкое в ответ, а он меня ударит? Или завезет куда-нибудь за город и выкинет из машины? Что-то боязно мне снова садиться к нему. Ведь уверена, опять будет приставать со своим дурацким предложением подвезти.
Все, решено. Прохожу мимо, игнорирую и направляюсь к автобусной остановке. Больше я к нему в машину не сяду, пусть хоть удавится.
Выхожу на улицу, а в лицо дует порыв сильного ветра. Еще и дождь с мокрым снегом начинается – как же до дома-то добраться? Шапки нет, капюшона на куртке тоже (я ж не знала, что будет такая погода, вот и отстегнула, чтобы не мешал), – таким темпами промокну насквозь. Еще и, не дай Бог, заболею.
Но я упорно двигаюсь по тротуару, не смотря в сторону иномарки Гончарова, пытаясь спрятаться от ветра за папкой с бумагами. И тут раздается слева сначала визг тормозов, а после уже знакомый мужской голос. Прям дежавю!
Я резко поворачиваю голову в его сторону, и обречённо вздыхаю. Все, как я и предполагала, стоя возле окна в кабинете у начальницы.
– Далеко собралась, красавица? – с полуулыбкой на губах спрашивает предмет моих переживаний. – Садись, подвезу, а то промокнешь.
Надо же, какой заботливый. Прямо золотой парень, а я, глупая такая, не замечаю.
Ветер усиливается, дождь со снегом тоже, и весь мой гонор куда-то резко пропадает. Ведь правда, не убьет же он меня, в конце-то концов, если я сяду к нему в машину. Заодно и выясним наши отношения, которых нет и не может быть, раз и навсегда.
Решено, еду и держу оборону до победного.
Подхожу к открытой передней пассажирской двери и усаживаюсь на кожаное кресло. Машина плавно трогается с места, а я молчу и жду, когда «рыцарь» соизволит начать разговор первым. Злюсь на него, на себя, и вообще на ситуацию в целом, пытаясь изобразить полное безразличие к происходящему.
Пусть думает, что он пустое место для меня.
Глава 6
– Боишься? – наконец-то первым прерывает молчание Захар, не поворачивая головы в мою сторону.
А тоном каким спрашивает – от него замёрзнуть можно. Неужели он всегда такой холодный и неприступный? И только улыбка одними уголками губ указывает, что его веселит вся эта нелепая ситуация. Я тут вся в переживаниях, видите ли, а ему, оказывается, весело! Хоть не сканирует меня, как он умеет делать, и на том спасибо. Иначе его тон в комплекте со взглядом могут действительно заморозить. Убойная сила.
Но больше всего меня бесит его вопрос, и потому я зеркально копирую его мимику и эмоции при ответе:
– Чего вдруг?
Пытаюсь придать своему голосу безразличие, надеясь, что Захар поймёт посыл и не станет ничего говорить в ответ. Хочется посидеть в тишине, помолчать и быстрее попасть в общагу – родные стены, привычная обстановка и знакомые лица.
– Судя по тому, как пыталась сбежать, то вывод очевиден – ты боишься меня, – всё в той же надменной манере отвечает, глядя на дорогу впереди. А меня так и тянет папочкой с документами его приласкать по голове и выбить эту спесь вместе с надменной манерой произносить слова. Как будто все ему должны.
– В общагу? – интересуется парень, и меня накрывает очередная волна злости.
Ага, разбежалась! С тобой – и в общагу. Еще этого мне не хватало для полного счастья!
Однако через пару минут до меня, наконец-то, доходит смысл этой фразы, и я с круглыми глазами, повернувшись всем корпусом к Захару, произношу:
– Откуда ты…
– Настя, не тормози, – нагло перебивает меня парень, даже не пытаясь оправдаться.
Вот же я глупая, чего, спрашивается, удивляться? Ведь он уже рассказал мне мою подноготную полчаса назад – а уж узнать, что я проживаю в общежитии, для него и вовсе не проблема.
Но раздражение, копившееся с самого утра, рвется наружу. Сдержаться тяжело, и потому, хоть и опасно, я выбираю самый оптимальный вариант из всех, которые крутятся у меня в голове, и задаю вопрос прямо, без утайки:
– Скажи, – делаю паузу, – что тебе от меня нужно? – задерживаю дыхание в ожидании ответа. Однако его не следует. Парень молчит, крепче сжимает руль и продолжает смотреть перед собой на дорогу. Меня же, наоборот, прорывает, как плотину, и я, уже не сдерживая эмоций, выплёскиваю ему свои недавние мысли с такой злостью, что сама поражаюсь. – Может, хватит строить из себя мистера загадочность? Говори, что тебе от меня нужно! Про внезапно возникшее чувство можешь даже не заливать, все равно не поверю. Ты – золотой мальчик, живешь на всем готовом, любая девушка бросится тебе в объятия, стоит лишь поманить пальчиком… – я не успеваю договорить, как Захар вновь меня перебивает:
– Ты тоже?
Резко поворачивается ко мне лицом, пронизывая своим ледяным взглядом, от которого сбивается дыхание и пропадает возможность говорить. Затем так же внезапно отворачивается, а я выдыхаю. Пытаюсь собраться с мыслями и в очередной раз не нахожусь с ответом.
Как же тяжело с ним разговаривать, вот прямо нет сил и дальше сдерживать свои эмоции и терпеть его надменный тон и безразличие. Хотя, судя по его реакции несколько секунд назад, мои так называемые эмоции его не впечатлили.
От слова совсем и вовсе!
Захар притормаживает, потому что на перекрестке загорается красный свет, снова поворачивает лицо в мою сторону и впивается взглядом. Даже к гадалке не ходи – парень злится, однако, в отличие от меня, держит себя в руках, ни словами, ни жестами не показывая своего раздражения. Только в глазах его не лёд, а пламя, от которого я вздрагиваю.
– Нет! – довольно резко вырывается у меня спустя несколько секунд. – Поэтому не трать на меня свое время, – я все еще пытаюсь держать себя в руках. Лучше сейчас поговорить откровенно и закончить этот фарс. Он должен понять, что со мной у него нет шансов. Вот прямо ни одного.
Или почти ни одного.
– Что-то уверенность в голосе пропала, – Захар продолжает меня сканировать, не отводя взгляда.
И что ему сказать в ответ? Прав он на все сто процентов. Потому что я сама уже запуталась. Но отмалчиваюсь, как и он несколько минут назад. Как говорится, с кем поведёшься.
Захар же продолжает считывать мои эмоции с лица, не отводя горящего взгляда.
– Золотой мальчик, говоришь? – немного наклоняется корпусом ко мне, а я наоборот, отодвигаюсь назад, чувствуя за спиной дверь. – Ты действительно обо мне такого мнения? – спрашивает тихим голосом, но от его интонации мурашки пробегают по телу.
Мама, что он творит?!
Я начинаю паниковать. И все же собираю все свои резервы для ответа, чтобы окончательно не выдать себя с головой.
– Д-да, – к моей досаде, строгости в голосе не слышится, и мой воинственный запал пропадет, как и не бывало.
Черт, я снова начинаю заикаться. Как же у него так спокойно получается постоянно загонять меня в угол или вызывать раздражение? Третьего, как говорится, не дано.
– Вот, значит, какого ты обо мне мнения, – невесело усмехается мой спутник, но к моему ужасу, начинает ещё ближе наклоняться ко мне.
– Хочешь сказать, что я ошибаюсь? – я сильнее прижимаю папку с документами к груди, пытаясь закрыться от него. – И это, – делаю круговое движение головой, показывая на салон автомобиля, – тебе с неба свалилось?
Мы молчим. Просто смотрим друг на друга и не произносим ни слова. Я уже не злюсь, как раньше, а Захар не пытается на меня давить.
Машины, стоящие сзади, начинают сигналить, и мы понимаем, что заигрались. Уже вовсю горит зеленый свет, и парень нехотя отклоняется назад, усаживается ровно и давит на газ, резко трогаясь с места, а я тяжело вздыхаю, на несколько секунд закрывая глаза.
Кажется, я немного переборщила со своими ехидными замечаниями. Вот кто, спрашивается, меня за язык тянул? «Золотой мальчик», «живешь на всем готовом» – мне-то какая разница, кто он такой и как живет. Да пусть хоть весь город вверх дном перевернет, меня это волновать не должно. И я не буду больше обращать внимания ни на его взгляды, ни на высокомерие. Пусть смотрит, мне безразлично.
– Если тебе так интересно, – произносит Захар, выводя меня из раздумий, – то тачку я купил себе сам, – делает небольшую паузу, после чего заканчивает: – На честно заработанные деньги.
– Да ладно, – вырывается непроизвольно у меня. Даю мысленно себе подзатыльник. Вот снова спрашивается, кто меня за язык тянет? Купил, да и купил – зачем я его провоцирую снова?
– Я не отношусь к людям, которые лгут, – отвечает парень равнодушным тоном. – Два года назад отец в очередной раз прочитал мне лекцию о том, какой я бездельник и лоботряс. Не поверишь, – тяжело вздыхает, и тут же печально улыбается. – Задело. Тогда я задал себе вопрос: неужели я и впрямь не смогу чего-то добиться сам?
– Я так понимаю, что смог, – улыбаюсь в ответ, хоть он этого и не видит, пялясь на дорогу.
Внутри меня идет борьба – чувства настолько противоречивы, что я не знаю, чему верить. С одной стороны, какой ему смысл врать? А с другой…
– Два года вкалывал, как ненормальный, – в голосе парня проскальзывает горечь. – На институт забил, так как времени на учебу не осталось. Мне отец сразу доверил небольшой проект, и у меня получилось. Сейчас работаю начальником отдела, а через время стану вице-президентом.
Ну вот, теперь все становится на свои места. Как же не похвастаться перед простушкой о своих успехах? Вице-президент, двадцать четвертый, и все равно – золотой мальчик, как я его недавно назвала.
– Поздравляю, – мне в глубине души действительно приятно, что он мне доверяет, однако это не значит, что я поведусь на его слащавые речи. Пусть даже не мечтает.
Автомобиль останавливается перед входом в общежитие, и Захар поворачивает голову в мою сторону.
– Настя… – произносит он и тут же замолкает, однако глаза говорят за него.
Он хочет перевести наше общение в другую плоскость, но я к этому не готова. По крайней мере пока – как-то слишком активно он пытается залезть мне в душу.
И разбить сердце. Потому что ничего другого я от него не жду.
– Спасибо, что подвез, – перебиваю его сухим голосом, показывая этим, что продолжения не будет.
Но поблагодарить надо – не хочу быть обязанной. Пусть лучше в его глазах останусь наивной провинциалкой.
Открываю дверь, чтобы выйти. Но его слова, брошенные мне в спину, пронзают не хуже ледяного ветра:
– С тебя кофе! – Поворачиваю голову, чтобы сказать решительное «нет»! – И улыбка, – Захар не дает мне даже рта открыть.
Ну вот, а я только собиралась о нем хорошо подумать! Опять должна – кофе какое-то непонятное придумал. Еще и улыбаться заставит. Нет уж, красавчик, не на ту нарвался.
– Ну, ты и жук! – возмущаюсь, в глубине души понимая, что надо быстрее отсюда сваливать. – На кофе у меня денег нет, а лимит улыбок исчерпан. Так что извини, – отворачиваюсь, чтобы быстро открыть дверь автомобиля и уйти подальше от своего соблазна.
– Еще раз спасибо, – бросаю напоследок, вылезаю наружу и снова собираюсь аккуратно закрыть дверь автомобиля, как слышу громкое:
– Трусишка!
Захар смеется, а я снова закипаю.
– Ну, знаешь ли…
– Отрицательный ответ меня не устраивает. До встречи…
Он что-то там ещё пытается сказать, но я хлопаю дверью. Вот не хотела же, а поддалась эмоциям в сто первый раз за сегодняшний день!
Как скоростной экспресс несусь ко входу, не ощущая ни холода, ни мокрого снега, бьющего в лицо. Ступенька, вторая, третья, тяжелая дверь, вахтер тетя Маша, мое брошенное на ходу «Здрасьте» и ее ворчливое «Привет, Настена» – все это, как в калейдоскопе, пролетает в одно мгновение.
Залетаю в комнату, выдыхаю, прислонившись спиной к двери, и закрываю глаза.
Ну, уж нет, встречаться я с ним больше не намерена. И в машину к нему я не сяду ни за какие деньги мира. Пусть катится со своей тачкой, купленной на честно заработанные средства, куда подальше.
Когда дыхание от быстрого бега приходит в норму, вспоминаю, что за своими переживаниями забыла купить сосиски и хлеб. А ещё и шапку в машине у Захара оставила.
Вот и пусть любуется ею вместо улыбки с кофе! Другую куплю, не бегать же за ним, чтобы вернуть свою вещь.
Я теперь вообще буду его стороной обходить, потому что своё душевное спокойствие дороже. Вон, как он меня всего несколькими словами выбил из колеи.
«Отрицательный ответ меня не устраивает», – всплывает в памяти, и мне становится не по себе.
Страшно представить, что будет, если он действительно перейдет к решительным действиям.
Глава 7
POV Захар
– Отрицательный ответ меня не устраивает. До встречи, – дверь хлопает, и я заканчиваю: – Милая Настенька.
Смотрю в окно, как только пятки сверкают от ее бега. Летит, как угорелая, перепрыгивая через ступеньку. Секунда, две, и она скрывается за тяжелыми дверями общежития.
– Что ж ты такая пугливая, – усмехаюсь и нажимаю на газ.
Разворачиваю автомобиль и выезжаю со стоянки на дорогу, а после и на оживленный проспект. Надо заехать домой, переодеться, а после у меня важная встреча с новыми инвесторами. Два года назад даже предположить не мог, что работа может приносить удовольствие. Мне действительно нравится решать вопросы, организовывать рабочий процесс и двигаться вперед, осваивая новые проекты.
А самое главное – у меня появилась цель. Добиться чего-то в этой жизни самому, чтобы не тыкали носом в папины деньги и чужие достижения, перемывая мне кости по углам с гнусными улыбочками. «Ах, какой же я бездельник и золотой мальчик!»
Только на это и способны – в глаза сказать нечто подобное не решался никто. До сегодняшнего дня.
Забавная девочка Настя, как маленький ёж – фыркает, боится, выпускает свои иголочки, пытаясь уколоть.
И она была бы права, если бы не слова отца, два года назад брошенные им с осуждением и разочарованием. Безразличие в его голосе заставило меня задуматься о своем будущем:
– Ты знаешь, я всегда мечтал о сыне, – лицо моего родителя обычно не выражало никаких эмоций, однако сейчас на нём четко прослеживалось осуждение. И разочарование. – О том, как буду его учить нести ответственность, продолжать «строительство» моей империи и делать из него настоящего мужчину.
– С учебой, папа, как-то не задалось, – фыркнул я в ответ, скривившись, так как с трудом мог вспомнить, когда мой любимый папаша в последний раз уделял мне внимание. Мы с ним чем-то похожи: очень редко показываем свои эмоции на людях, держа все в себе.
– Может, – он сделал паузу, глядя на меня в упор, – я и проводил с вами мало времени, но ты должен понять, я очень много работал, чтобы обеспечить вас с Лерой всем необходимым. И не тебе меня упрекать – результат моих трудов, по крайней мере, виден. А что сделал в этой жизни ты, сынок? Тебе уже двадцать один…
– Всего двадцать один, – нагло перебил его пламенную речь.
– Ты хотя бы попытайся что-то сделать сам, – не унимался отец. Вот любит же нотации читать, прямо никуда от его командных замашек не деться! – Школу закончили за тебя. В институте тебя когда последний раз видели? – к концу вопроса появились ехидные нотки в голосе, но я промолчал. – Я помогу со стартом. Поверь, многие бы хотели оказаться на твоем месте. И… Ай, ладно, – махнул рукой и отвернулся, утыкаясь в свои бумаги. – Толку с тобой разговаривать…
И меня задело за живое. Толку, говоришь, нет, папа? Я тебе покажу, какой из меня может быть толк, и как ты заблуждаешься в оценке своего единственного и горячо любимого сына.
Пришлось браться за ум, потому что мы, Гончаровы, без боя не сдаемся. Да и учёба мне всегда давалась легко, я всё буквально схватываю налету, особо не напрягаясь. Только из-за своего упрямства и желания насолить отцу делал вид, что это не так.
В результате начал я тогда с должности рядового менеджера, через полгода став начальником отдела. И взял ответственность за двадцать пять сотрудников, которые теперь находились в моем подчинении. Еще и собственные проекты тянул – и ни разу не пожаловался отцу, как мне тяжело. В результате искренне увлекся, и стал частью компании, которую через несколько лет обязательно возглавлю. Законно и вполне заслуженно.
Отец наконец-то оценил мой живой ум, и мы спустя какое-то время впервые в жизни поговорили по душам. Я понял, что бунт – это прежде всего вред себе, а мой родитель четко осознал, что детям нужно уделять время. Желательно почаще.
Но это всё в прошлом, а сейчас, под спокойную музыку в машине, я не могу выкинуть из головы образ очаровательной блондинки, который меня уже давно преследует. Чего, спрашивается, она испугалась? Я же не кусаюсь, и есть ее на завтрак тоже не собираюсь. Так почему, как только я пытаюсь с ней заговорить, она округляет глаза, начинает заикаться и боится произнеси даже слово в ответ? Хотя вопрос, скорее, риторический – волнуется, милая Настенька, и это хорошо. Значит, не безразличен я ей.
Но вот то, что отталкивает меня – это плохо. Ладно, как говорится – еще не вечер: найду обязательно какой-нибудь повод, чтобы снова с ней встретиться.
Ее дерзкая речь в машине впечатлила. Я даже сам потерялся на толику секунды, когда услышал из ее уст «золотой мальчик», «сердцеед» и «бабник». Не думал, что она обо мне такого нелицеприятного мнения. Хотя, а что она еще может обо мне думать? Изо дня в день наблюдая, в какой компании я тусуюсь постоянно. Она же не знает, что клубы, девочки с незапоминающимися лицами, от которых по утрам хочется сбежать, а также повышенный адреналин в крови, после которых Интернет пестрит моей рожей с подробностью моих же чудачеств – это все в прошлом. Пресытился до тошноты. Да и никогда не был фанатом этого.
Конечно же, круг общения я менять не буду, и клубы периодически все же посещаю, но без алкоголя, легкодоступных девиц и быстрого секса. Хочется какого-то постоянства и стабильности. Все остальное – надоело. Кроме милой блондиночки, которая стала навязчивой идеей в последнее время.
Заезжаю во двор нашего особняка и бросаю машину практически возле порога. Я ненадолго, так что нет смысла ее загонять в гараж. Все равно через десять-пятнадцать минут уеду на фирму.
– О, братишка пожаловал, – из столовой выплывает Лера, моя сестра-двойняшка. В принципе, у нас с ней теплые и дружеские отношения, насколько это возможно, учитывая тот факт, что в последнее время наши взгляды на жизнь кардинально расходятся. Но так как она моя сестра, я мирюсь с этим – спорить с ней бесполезно, недостаток воспитания со стороны папы налицо. Только я решил взяться за ум и выполнил свое обещание, а ей этого не нужно. Её больше прожигание жизни интересует – с тусовками, подругами и вереницей кавалеров. Но на это я давно уже не обращаю внимание.
Однако сегодня сестренка меня дико раздражает.
– Как там универ? – продолжает в своей надменной манере протягивать слова.
– Сходи, сама узнаешь, – бросаю в ответ, направляясь к лестнице.
К гадалке не ходи – что-то ей от меня нужно. Лучше проигнорировать, чем выслушивать очередное нытье и причитания по поводу несправедливости в этой жизни. Достала уже, иногда хочется ее просто придушить.
– Ты чего как с цепи сорвался? – доносится её обиженное ворчание, однако объясняться с ней нет никакого желания.
– Лер, не доставай, – делаю ей ручкой и поднимаюсь по лестнице. Через ступеньку. Как это делала недавно Настя, – черт бы ее побрал, опять о ней думаю. Наваждение какое-то.
До сих пор не пойму, что я в ней нашел такого необычного?
Глава 8
Весь прошлый год я практически не появлялся в универе, занимаясь то новыми проектами, то подбором персонала. В общем, работа кипела не по дням, а по часам, поэтому пропустил новую армию первокурсниц, о которых без конца и края талдычили мои друзья. Уж они-то рассмотрели всех новеньких с ног до головы, а с некоторыми даже успели закрутить. Правда, ненадолго, так как парни из моего окружения долго встречаться с девушками в принципе не способны.
А зачем? Так ведь проще – никаких обязательств, надоедливых звонков по телефону и нытья о том, какой он негодяй. Однако это быстро надоедает – по крайней мере, меня так уж точно достал и разочаровал подобный образ жизни.
И только в этом году я обратил внимание на Настю. Она – идеальная, от неё словно исходит какой-то внутренний свет. Милая, симпатичная и, как мне кажется, очень добрая и нежная. Прямо башню сносит, глядя на нее.
Я впервые ее увидел идущей по аллее. Ветер трепал ее волосы, улыбка сияла на лице, и в каждом движении девушки чувствовалась какая-то необъяснимая легкость.
Засмотрелся, залюбовался, а она даже мимолетного взгляда в мою сторону не бросила. А я стоял, как прикованный к месту, словно получил удар под дых. Тогда еле удалось скрыть от окружающих свою реакцию, иначе мои друзья своими насмешками просто бы достали и вывели из себя.
Даже больше скажу – она, как магнит, начала притягивать меня к себе. И я не заметил, как втянулся – мне стало жизненно необходимо видеть её, пусть даже издалека. Однако ограничился я только взглядами, потому что так и не решил – стоит ли мне с ней встречаться, или все-таки нет. Поэтому и не предпринимал никаких попыток познакомиться с милой и очаровательной блондинкой. Очень хотелось разобраться в себе и понять – что же я в ней нашел? Неужели она, и вправду, такая идеальная?
На всякий случай пробил подноготную девушки. Анастасия Стриж – птичка, значит. А что, похожа. Правда, после сегодняшней реакции я бы ее назвал пугливым воробышком, а не стрижом. Но все равно она мне нравилась.
Постоянно следил за её мимикой, пытаясь найти хоть какие-то изъяны, но как назло – ни одного недостатка. Она даже улыбалась и смеялась идеально – именно так, как я себе и представлял.
Не знаю, сколько бы ещё продолжалось моя игра во взгляды, если бы сегодня Настя не ответила мне тем же. И я понял, что пора действовать, потому что и она испытывает ко мне определенный интерес. Это так четко читалось в ее глазах, покрасневших щечках и пристальном взгляде, что еле сдержался, чтобы не подойти прямо там, в переходе универа. Постояла, посмотрела, а после подруга утащила мою птичку в аудиторию.
Я честно отсидел две пары, взвешивая все «за» и «против» нашего знакомства, однако случай на алее расставил все точки над «i». Когда я увидел, как двое идиотов пытаются обидеть моя птичку, рассвирепел. Во мне проснулся собственник – никто не смеет прикасаться к моему! А она теперь точно станет моей, только ещё пока даже не догадывается об этом.
Правда, надолго ли – тут и я затрудняюсь с ответом.
Надеваю чистую рубашку с костюмом, обуваю туфли и выхожу из комнаты, направляясь к лестнице. Не торопясь спускаюсь по ступенькам, пытаясь выбросить Настю хоть на время из головы и настроиться на встречу с клиентами, как в холле снова появляется моя ненаглядная сестренка.
– Куда собрался? – округляет глаза, глядя на мое сосредоточенное лицо.
– На работу, – спокойно отвечаю, а поравнявшись с ней, негромко добавляю: – Кстати, советую и тебе заняться делом.
– Привет, Захар, – раздается громкое, и я поворачиваю голову в сторону источника.
Кто бы сомневался – Вика Степанова собственной персоной. Лучшая подруга моей сестры и моя головная боль. Как же она меня достала, кто бы только знал! Бесит неимоверно, пытаясь охмурить меня который год. Каюсь, было дело, пару раз увлекся девушкой. Но ведь договорились остаться друзьями – к чему эти невинные глазки, улыбочки и хлопанье ресницами?
– И тебе не хворать, – фыркаю в ответ и направляюсь к выходу, однако слышу в спину голос Леры:
– Братишка, погоди. У нас к тебе просьба.
– Какая? – тяжело вздыхаю, останавливаюсь, закатываю глаза, пока девочки не видят, после чего разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
– Ты же в центр едешь? – не унимается милая блондинка, которая, на мою больную голову, приходится мне родной сестрой.
– Глупее вопроса не могла задать? – поднимаю одну бровь вверх, но, глядя на печальное лицо сестры, понимаю, что перебарщиваю. – Допустим, что надо?
– Мы с Викулей собрались по магазинам прошвырнуться, – улыбается Лера, видимо, понимая, что я уже почти сдался. Еще немного надавить, и точно соглашусь. – Там новую коллекцию завезли, представляешь!
– И-и? – протягиваю в ожидании продолжения.
– Подкинь до бутика, тебе же все равно по дороге, – вот же манипуляторша. Не может без своих ужимок. Вечно ей надо всеми способами добиться своего.
Лера делает такое невинное выражение лица, что я сдаюсь. Тяжело вздыхаю, так как везти их в центр нет никакого желания, но и отказать близкому человеку не могу.
– У вас десять минут, девочки, – и когда две красотки начинают скакать на месте от радости, добавляю: – Иначе будете добираться самостоятельно.
Разворачиваюсь и выхожу из дома. Уже в машине вспоминаю, что Лера вчера отдала свою машину на СТО – в отличие от меня, ей папа подарил новенький немецкий внедорожник на двадцатилетие, показывая, какая широкая у него душа и как сильно он любит свою дочь.
Ну что ж, как говорится, кто на что учился.
Завожу двигатель, включаю климат-контроль и жду девчонок. Напрягает, конечно, вся эта ситуация, но сестре отказать не могу. Хотя с удовольствием бы сейчас проехался по магазинам с Настей, и даже деловую встречу перенес бы на завтра.
Как бы повод найти, чтобы еще раз встретиться с милой блондиночкой? Ни одной здравой мысли в голове, как лучше поступить. Предложи ей это, точно откажется.
Как же сложно с хорошими девочками, и как легко, но скучно с доступными.
Но одно решил точно – если не придумаю, как увидеть свою птичку вне стен университета, то обязательно подойду к ней в перерыве, наплевав на сплетни. Уж очень хочется посмотреть, как она снова будет краснеть и заикаться, пытаясь спрятать взгляд. А точнее, приятно видеть её небезразличие к себе.
Кстати, у нее тоже голубые глаза. Только отличие от моих, они какого-то прозрачно-голубого цвета. Утонуть можно. Или взлететь.
Из раздумий выводят женские голоса и звук открывающихся дверей.
– А вот и мы, – улыбается мне Лера, усаживаясь рядом со своей подругой на заднее сиденье. – Надеюсь, в десять минут уложились?
– Раз я еще не уехал, – медленно трогаюсь с места, разворачивая автомобиль в огромном дворе, – значит, успели.
– А это что? – слышу удивленный голос Вики, а спустя несколько секунд наблюдаю в зеркало заднего вида, как девушка вертит в руке шапку. Ту, что забыла Настя. Вот лопух, не мог раньше вспомнить об этом! – Ты носишь женские шапки, Захар? – она поднимает обе брови вверх, глядя на меня через зеркало заднего вида.
Торможу, поворачиваюсь лицом к девчонкам и вырываю из рук Вики шапку своей милой птички.
– Не твое дело, – засовываю чужую вещь в бардачок, после чего снова трогаюсь с места.
– Правда, Захар, а чья это шапка? – влезает в наш диалог с надоедливой брюнеткой моя сестра. Вот не сидится ей спокойно, обязательно надо задать вопросы, на которые я отвечать не собираюсь. Из серии «хочу все знать», только бы еще понять, нахрена оно ей надо.
– Я же сказал, не ваше дело, – бухчу в ответ, глядя перед собой на дорогу, а сзади слышу ехидные смешки.
Из машины их выбросить, что ли? И так настроение было не ахти, так эти две красавицы с каждой минутой нарываются на неприятности и хамство с моей стороны.
– Мне вот интересно, – не унимается Лера, вызывая во мне очередную волну раздражения. – С каких пор ты, мой любимый братец, стал нищенок подвозить? Не скажешь, что шапка куплена в бутике.
– Сто процентов, на рынке, – радуется ее подруга, но только её смех не идеален, как у Насти. Сплошная фальшь и подделка. Впрочем, Вика и есть фальшивка – нет в ней ничего настоящего. Всё наигранное, приторное и до безумия раздражающее.
Мне иногда кажется, что она в паре с моей сестрой часами проводят время возле зеркала, репетируя свои гримасы на все случаи жизни. Про внешний тюнинг и несмываемый боевой раскрас даже говорить не буду. – Еще и со скидкой, – заканчивает ехидно брюнетка, а я закипаю.
– Вика, закрой свой рот, – как-то слишком резко вырывается у меня, да и слава Богу. Пора уже поставить на место эту наглую дуру, чтобы больше не лезла в мои дела. И не пыталась втягивать в свои интриги мою сестру. – Я вполне четко дал понять, что не собираюсь общаться с тобой на эту тему! Ты достала уже своим излишним вниманием к моей персоне. Меня невероятно раздражает, что на каждой перемене ты виснешь у меня руке, так что впредь постарайся, чтобы я от этого не страдал.
– Захар, – пытается возразить Вика, но я продолжаю своим надменным тоном:
– Последний раз напоминаю, ты – всего лишь подруга моей сестры. Не моя девушка, не моя жена, и даже не моя подруга. Я ясно выразился?
Смотрю в зеркало заднего вида, наблюдая, как Вика по очереди смотрит то на меня, то на Леру, ища в ней поддержку. Возможно, и жестко я с ней, но зато это чистая правда. Да и не хочу, чтобы Настя каждый день видела висящую у меня руке Вику. Именно птичка меня сейчас волнует, а не эта расфуфыренная курица.
– Захар, как ты можешь говорить в таком тоне… – Лера все же решается заступиться за подругу, однако я ее наглым образом перебиваю:
– А с тобой, сестрёнка, я поговорю позже, – делаю паузу, чтобы она прониклась. – Без посторонних.
Пора уже ей объяснить, чтобы завязывала заниматься сводничеством. У нас ничего не будет с Викой, и не стоит постоянно ее таскать за собой в надежде, что я обращу на неё внимание. Если бы хотел, то уже давно бы обратил. А они явно меня измором решили взять, поэтому пора четко определить позиции, чтобы не тратили силы понапрасну.
Дешевка – она и в Африке дешевка, как ее ни разукрась или приодень. Настоящий алмаз найти сложно, на то он и настоящий.
