– Сколько стоит подарок?
– Ничего! Ровно ничего! За такие вещи нельзя брать деньги.
Варвара предполагала, что Марта назовет тысяч двести за чудесный рецепт. Если дают бесплатно, значит, жульничество в другом. Варвара не сомневалась, что Марта опять попалась на обман. Только неизвестно, какой именно.
– Дают – бери, – сказала она. – Только проверь компоненты волшебного средства. Скорее всего, это смесь глицерина с одеколоном.
– О, твоя подозрительность! Какой может быть обман, когда такой шанс выпал.
– Ну, так пользуйся, – сказала Варвара.
Было жарко, липко, шумно. Ее ждали в театре, где она, быть может, станет завлитом. Настоящим. С визитками. Будет вести переговоры с драматургами и режиссерами. Вот это шанс…
Марта отодвину кружку, будто решилась на главное.
– Варя, помоги.
– Зайди в интернет и узнай, сколько ядовитых компонентов входит в состав.
– Пойдем со мной завтра.
– Зачем? – искренно не поняла Варвара.
– Я боюсь.
– Что?
– Я боюсь! – отчаянно крикнула Марта. Пышные щечки раскраснелись спелыми яблочками. – Варя, помоги…
Когда подруга просит о помощи, нельзя отмахнуться. Надо помогать тому, кто об этом просит. Особенно подругам. Подставить плечо, когда ей трудно. Чтобы она подставила плечо тебе, когда придет час. Варвара искренно в это верила. И так поступала.
– Но ведь встреча секретная, – сказала она.
Марта улыбнулась.
– Имею право привести одного гостя. Кстати, познакомишься с театральной звездой. Она там будет.
– Звезд много. Какая именно?
– Добронина… Помнишь ее? В свое время знаменитая актриса, моя мама ее обожала. Теперь уже старуха.
Варвара подумала: а ведь Добронина ищет волшебный рецепт изо всех сил. В самом деле хочет сразить театр своим появлением.
– Не могу оставить тебя в одиночестве.
Марта посла через кружку воздушный поцелуй. Она что-то заметила на входе в фан-зону, заторопилась, обещая прислать адрес секретной встречи. И убежала.
Пышные формы, обтянутые топиком, виднелись вдалеке: подруга щебетала с пузатым мужичком. На шее у того болтался шарфик с синим крестом. Вот и весь секрет: променяла Марта патриотизм на женское счастье. Вечером будет болеть за финнов.
Эх, подруга…
10
В зрительском фойе театра Художественной драмы, или ТХД, пахло пылью. Стену украшали актерские лица. Их шеренга упиралась в Добронину. Звезда величественно смотрела через плечо. Фотография была не первой свежести, Добронина выглядела молодо. Рамка отличалась новой позолотой. Наверняка портрет повесили впопыхах. Как знак возвращения королевы. Рядом с Доброниной виднелось пустое место, под ним табличка с фамилией главного режиссера. Беднягу выгнали сразу, как только был назначен Крякин. За то, что тот выжил Добронину.
– Изучаете труппу? Очень хорошо!
Варвара обернулась. Перед ней стоял мужчина, довольный собой. Сверкающей плешью он не доставал до подбородка Варвары. Спортивный пиджак, брендовые джинсы и мокасины с золотыми пряжками намекали, что в средствах мужчина не ограничен. Митенька Крякин разбогател на торговле овощами. Но вовремя сообразил, что на тихом месте директора государственного театра уцелеть проще. А денег его внукам хватит. Луком торговать – это не стишки кропать.
Крякин улыбался, облизнув сочные губы.
– Таисия Федоровна считает, что нужна молодая кровь. Ну так пустим ее!
Директор имел свое представление про выражение «пустить кровь». Вероятно, у торговцев овощами особый жаргон.
– Совсем забыл о церемониях! Дмитрий Яковлевич… Но вам можно просто Митя…
Он молодился свежим огурцом. И не знал, какие чувства Варвара испытывает к имени «Митя».
– Просто Варвара, – ответила она.
– Читал ваши рецензии… Много о вас слышал… Знаю, из какой вы семьи… Познакомите с братом?
Варвара терпеть не могла, когда ее использовали, чтобы подобраться к брату Борису. Если ради этого предложили место…
– Это не к спеху! – сообразил Крякин. – Наш новый завлит должен не только пьесы отбирать, на вас будет PR театра в соцсетях, переговоры с режиссерами и приглашенными звездами. Для начала надо договориться с Мукомоловым, чтоб поставил премьеру Таисии Федоровне. Справитесь?
Директору лучше не знать, какие у нее отношения с великим режиссером и халтурщиком.
– Справлюсь, – кротко ответила Варвара.
Крякин заулыбался, как сочный баклажан.
– Сработаемся! Вы мне нравитесь, детка!
«А вы мне нет, дядька», – подумала Варвара, но спросила:
– Репертуар подбирать из классики?
– Только из классики! – Крякин поднял указательный палец. – Проверенной и надежной! Как хочет Таисия Федоровна! Ее желание – для меня закон! Я ее верный раб. Мы должны стать рабами ее великого таланта! Она неподражаема во всем! И в ролях, и в жизни. А как болеет за футбол и разбирается в игре! С юности помнит все чемпионаты СССР и России, Европы и мира! Невероятная женщина! Влюбился в нее с детства, как только увидел на экране, и чувство мое с годами не слабеет.
Варвара подумала: наверное, в Доброниной есть нечто, что притягивает людей. Зоя положила на нее жизнь, директор записался в рабы. Только Варвара рабом не будет. И рабыней тоже.
– В пьесах главную роль должна играть Добронина?
У Крякина удивилась даже лысина.
– А как же иначе! Она – наша единственная и неповторимая звезда! Будем давать по пять премьер в год!
– Такая нагрузка не будет излишней? – аккуратно спросила Варвара.
– О чем тут говорить? Таисия Федоровна крепка, как скала! Она боец! К тому же мы будем репетировать вместе с ней актрис второго состава. Чтобы они играли в очередь, давали ей отдохнуть. Таисию Федоровну будут подменять проверенные товарищи.
Варвара повернулась к актерским фотографиям.
– Кто они, можно узнать?
Крякина что-то развеселило. Мужчина кипучей энергии – и на такой скучной должности. А мог бы три вагона лука продать.
– Понимаю! Молодежь! Их фотографии скоро появятся. Выметем из театра неблагодарных мерзавцев, возьмем настоящие таланты… Эти актрисы придут вместе с Таисией Федоровной.
– Они давно знакомы? – догадалась Варвара.
– С институтских лет! На одном актерском курсе учились, так и прошли по жизни вместе. Можно сказать, были верными дублершами нашей королевы. Надежными во всем. Вместе с ней ушли из театра. Теперь получат заслуженную награду.
– Простите, не знаю их фамилий.
Директор милостиво махнул рукой.
– Прощаю юность! Подруги Таисии Федоровны – великолепные актрисы, но их судьба – быть ее тенью. Этим они счастливы. Искусство – это непросто! – сказал бывший торговец плодоовощной продукцией. – Скоро познакомитесь с Искрой Крайковой и Полиной Лягочевой… Чудесные женщины и актрисы великолепные… Простите, Варвара, мое любопытство, а чем вы занимаетесь в институте?
– Заканчиваю аспирантуру, – ответила она. – Пишу кандидатскую про преступления прошлого века, как особый вид театра.
Ушки Крякина вытянулись.
– Это как же?
Варваре не хотелось углубляться.
– Все, что происходит сегодня, уже когда-то было. Зло остается в неизменных формах. Современные нарушители закона повторяют преступления прошлого, даже не зная о них. Например, хакеры, ломающие сайты банков, – наследники медвежатников, которые вскрывали сейфы. И так далее. Все это – особый театр жизни.
Крякин уважительно покивал головой.
– Откуда такие интересы у юной девушки?
– Мой прапрадед был чиновником сыскной полиции. Кстати, слышала, у Доброниной много врагов. Ей может грозить опасность?
– Что вы! – Крякин фыркнул сочными губами, брызгая слюной. – Всех врагов выгоним взашей.
– А кто ненавидит Добронину больше всего? – спросила Варвара и поняла, что зашла слишком далеко. – Простите, я пока не в теме…
Крякин понял по-своему.
– Ценю ваше беспокойство о нашей примадонне! Вот наш главный враг, – он указал на портрет красивого актера, сурово сдвинувшего брови. – Народный артист Андронов, первый муж Таисии Федоровны. Кость в горле. Жуткий человек, зверюшек режет.
– На части? – спросила Варвара.
– На охоте убивает, шкуру снимает и делает из них чучела… У него дома целая коллекция… Хобби у него такое… Чучельник он…
– Таксидермист, – не удержалась и исправила ошибку аспирант Ванзарова. – Пойду думать над репертуаром.
– Молодец! Сработаемся, – и Митенька Крякин протянул жилистую лапку, загребавшую миллионы.
Можно считать, Варвара экзамен сдала?
11
Игнатьев в зеленой рубашке всем видом показывал: он простой смертный, а не следователь, который назначил встречу с агентом в самом дурацком месте: в фан-зоне на Конюшенной. Получалось неважно. В общем, явка была провалена.
– Пароль: Беркут, отзыв: Бекас, – сказала Варвара, садясь напротив и оглядываясь в поисках пышных форм в топике. Марту с финном она не заметила. Народ собирался, было многолюдно. Пахло жарой и потными телами.
Игнатьев смотрел на бутылку газировки. Изображая болельщика, он не пил на работе.
– Допросили убитую? – спросила Варвара, ожидая, что на конспиративной встрече девушку все-таки надо угощать. А то какая это конспирация.
Лейтенант прибывал в мрачности.
– Зачем она лицо намазала? – спросил он.
Что означало: Игнатьев убедился – Добронина живехонька. Наверно, проверил ее документы, паспорт Зои и больной старушки.
– Хочет вернуть красоту, сбросить лет тридцать.
– Не поможет.
Варвара была согласна, но поддакивать не собиралась.
– Рассказывайте, что узнали, – прозвучал приказ.
Приказы Варвара не терпела. Даже от деда. От лейтенанта – тем более. Мало того, что назначил встречу в толпе болельщиков, будто стесняется ее, так еще командовать вздумал. Ну уж нет.
– Вот что, Павел, – сказала Варвара ласково, облизывая пересохшие губы, как голодная львица. – Давайте договоримся о правилах.
– О каких еще правилах?
– Я хочу помочь одному человеку.
– Кому это? – спросил Игнатьев.
– Доброниной. Мне кажется, что ей в самом деле угрожает опасность.
