Катя Степанцева "Спорим на поцелуй?"

grade 4,9 - Рейтинг книги по мнению 20+ читателей Рунета

Новая история о любви и взрослении от автора "Встретимся на Плутоне". Мишель отправляется к бабушке в Кострому, чтобы пережить развод родителей. Девочка хочет, чтобы все наладилось, но узнает страшную тайну: папа всегда хотел мальчика и вообще сомневается, родная ли она ему? Героиня знакомится с местными ребятами и влюбляется в друга детства. Но Илья, похоже, жаждет заставить ревновать бывшую, используя Мишель. Девочка заново открывает для себя Кострому и сталкивается с первыми разочарованиями.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 18.09.2022

Спорим на поцелуй?
Катя Степанцева

Новая история о любви и взрослении от автора "Встретимся на Плутоне".

Мишель отправляется к бабушке в Кострому, чтобы пережить развод родителей. Девочка хочет, чтобы все наладилось, но узнает страшную тайну: папа всегда хотел мальчика и вообще сомневается, родная ли она ему? Героиня знакомится с местными ребятами и влюбляется в друга детства. Но Илья, похоже, жаждет заставить ревновать бывшую, используя Мишель. Девочка заново открывает для себя Кострому и сталкивается с первыми разочарованиями.

Катя Степанцева

Спорим на поцелуй?




Посвящается тебе.

Глава 1

Мишель сидела на кровати, по-турецки сложив ноги, и рисовала комикс с собакой. На рисунке Эппс сидел напротив ларька и спрашивал у шаурмиста: «А шаурма сегодня выйдет?» Реплика была написана на речевом облачке.

«Каждый комикс начинается с идеи», – повторяла про себя Мишель. Но этот начался с образа главного героя. Именно любимый пес Эппс вдохновил Мишель заняться рисованием. Какие уморительные моськи он строит, как смешно смотрит, лает на прохожих, топорщит шерсть на спине, завидев кошку. Эппс метис хаски и овчарки, у него один глаз голубой, второй карий, спинка черно-серая, а сам он бело-кремовый, Мишель назвала его в честь актера, который играл Формана в сериале «Доктор Хаус». Сериал Мишель смотрела по вечерам вместе с родителями, они пересматривали его раз восьмой, а Мишель только открывала для себя мир больничных интриг и ребусов.

В наушниках играла группа «Мельница», Мишель кивала в такт мелодии и подпевала: «…тебя ждала я, помнят камни и вода, тебя ждала я, но осталась здесь одна…», только спустя пару минут заметила, что в комнату вошли родители. Оба были хмурые и чем-то расстроенные. Наверняка опять ссорились, в последнее время это было их любимое времяпрепровождение. Ни одного дня не проходило без очередного скандала, даже если начиналось все вполне миролюбиво. Мишель сняла наушники и уставилась на родителей вопросительно. Обычно если кто-то из них появлялся на пороге ее комнаты, беседа сводилась к вопросам:

Кушать пойдешь?

Там твой этот как его пришел… Он тебя только отвлекает от занятий. Прогнать его?

Мне очень жаль, но твоя тетя/троюродная сестра/соседка (по квартире, из которой мы переехали двадцать лет назад)/педиатр/первая учительница (которых ты не помнишь) умерла от коронавируса. Обнимемся?

Время завтрака давно прошло, а до обеда еще тапком не докинешь, значит первый вопрос отпадал. Мишель была пессимисткой, но все-таки надеялась, что пришел Даня, а не умер кто-то из дальней родни или смутных знакомых.  Да и коронавирусная инфекция отступила. Дала возможность всему миру вздохнуть спокойно.

Родители сели на кровать, и Мишель поняла – это недобрый знак. Может мама не влезла в летние платья и их ждет незапланированный шопинг?

– Мы решили развестись, – сходу брякнула мама.

– Не мы решили, а ты решила, – устало уточнил отец. Мишель во все глаза смотрела на них обоих и никак не могла понять: это они ее так разыгрывают что ли? Если это шутка, то она не смешная. Но никто и не улыбался.

– Не я решила, а ты решил на стороне роман завести. Ничего, что у тебя уже есть жена и дочь? Нет? Не мешают? Ах ну понимаю, что ты мальчика хотел, а я тебе раз и девочку родила. Ну уж извини, невозможно забронировать только нужный пол. А та баба кого носит под сердцем? Мальчика или девочку?

– Да причем тут это? Мишка, не слушай ее, я тебе сам все объясню.

– Ну конечно, Мишка, не слушай меня! А слушай его, он тебе мозги-то запудрит. Прямо как мне когда-то. Только теперь я все знаю. Да и ты знать должна… – голос у матери дрогнул и тут она расплакалась. Мишель не знала, что делать. Обрушившаяся на нее информация выбила почву из-под ног. Оглушила. Так вот почему папа так радовался, когда Мишель пошла на футбол, единственная девочка из всей школы. Он тогда сказал, что сбылась его мечта погонять мяч со своим ребенком. Так вот почему он покупал ей не посудку и куклы, а мячи, квадракоптеры и танчики. Не платья, а футболки и шорты. Он хотел мальчика. А появилась она. Так вот откуда это странное имя, которое ну никак не вяжется с фамилией. Сколько раз над Мишелью смеялись, спрашивая: «За что родители так над тобой поиздевались, выбрав имя Мишель при фамилии Носкова?» А папа просто хотел Мишку. Михаила… Мишель вспомнила, как когда-то давно, когда ей было лет пять или четыре, папа принес с улицы котенка. Вот, говорит, принес пацана! Назвали Ромкой… Через некоторое время оказалось, что Ромка-то кошка! Так и кликали все Ромашкой. Значит Мишель тоже что-то вроде той кошки. Неудачное пополнение. От пронесшихся бурей мыслей стало плохо и потемнело в глазах. Родители шумели, выясняя отношения, а Мишке хотелось не быть, исчезнуть. Ее здесь никто не ждал, не хотел. Здесь хотели мальчика. Если бы он был, то родители бы и не ссорились.

Затихшая мама наблюдала за реакцией дочери и вдруг крепко обняла Мишель, а потом еще крепче, а потом расплакалась вновь. Из ее удушающих объятий хотелось вырваться, убежать, спрятаться. Мишели нестерпимо захотелось, чтобы они ушли, иначе она взорвется. Взорвется и расплещутся ее кишки по всем этим синим обоям с корабликами.

– Оставьте меня одну! – только и смогла выкрикнуть она, ей казалось, что сейчас должны хлынуть слезы, но как она ни старалась заплакать от накативших на нее чувств, накрывшись с головой одеялом, плотина слез так и не прорвалась.

Родители потихоньку вышли, громко и гневно шепчась, оставив Мишель лежать на кровати и умирать от тысячи мучительных вопросов: «Зачем я родилась?», «Я хоть кому-нибудь нужна?», «Почему это случилось именно со мной?» В комнату маленьким вихрем ворвался Эппс и завилял услужливо хвостиком. Он прыгнул на кровать и вылизал лицо маленькой хозяйки. Мишель гладила и гладила его голову до тех пор, пока не затихли последние вздохи, но жгучая боль в груди не проходила, было так больно, будто кто-то избил ее только что, испинал ботинками прямо в грудину и под ребра, шандарахнул со всей дури по спине и по голове.

Глава 2

Мишель вяло черкала в блокноте. Боль в груди не проходила. Эппс получался не пропорциональным, толстым, с огромным шнобелем вместо носа. Родители шушукались в спальне, иногда переходя на сдавленный крик, и не совали к ней носа. Иногда Мишели казалось, что все как-то само собой разрулится, устроится, но оно не разруливалось и не устраивалось. Когда-то давно, она знала, что любая ситуация подвластна Богу, стоит только ему помолиться и все становилось хорошо. Это бабушка ее научила. Папина мама.

В детстве Мишель с родителями жила в Костроме, они часто с бабушкой ходили в храм недалеко от дома, слушали песнопения, проповедь и ставили свечки. Мишели больше всего нравилось зажигать свечки друг от друга, а бабушке исповедоваться. Она бормотала что-то священнику под самый нос, стоя низко склонив голову под какой-то тряпицей желтой, а потом причащалась святых Христовых таинств. Тела Христова и крови. Это только звучало так страшно. На самом деле давали с ложки попробовать кислую красную воду и невкусный сухой хлеб. Только спустя годы Мишель узнала, что это вино, а не вода. Лицо ее скривилось от воспоминаний, вино ей не понравилось.

Бабушка далеко, в Костроме. Да и не очень-то родители с ней дружат многие годы. Поссорились до отъезда из Богохранимой. Это бабушка так Кострому называла. Мишели тогда было шесть лет.

При воспоминании о бабушке сладко ныло в животе. Она любила Мишель и баловала как могла, например, водила в кафе-мороженое и покупала три разноцветных шарика. Мишель выбирала красное, синее и желтое. Или голубое, розовое и белое. Или шоколадное, белое и кремовое.

В последние годы они созванивались с бабушкой на праздники по скайпу, поздравляли друг друга и говорили какие-то дежурные фразы. Мама и папа искусственно улыбались, отводили глаза, Мишель чувствовала эту фальшивость и если поначалу радовалась каждому звонку, то в последнее время так же дежурно улыбалась и спрашивала несусветную чушь, нетерпеливо ожидая, когда же поскорее скайп-звонок закончится, потому что было стыдно за родителей.

Была бы рядом бабушка, может все было бы по-другому? Может все было бы проще? Или она тоже хотела мальчика? Может из-за этого родители поссорились с ней? Мама воспротивилась этой семейной несправедливости и сказала, что любить внуков надо независимо от пола?

В дверь позвонили. Мишель вскочила с кровати и бросилась открывать, чуть не ударив с размаху дверью удивленного Даньку. За ней стрелой вылетел Эппс и виляя хвостом напрыгнул на парня. Даня вытянул руки вперед, отодвигая собаку от белых брюк и недовольно произнес:

– Ну все-все, отстань.

Мишель схватила пса за ошейник и кое-как упихнула в другую комнату. Эппс сопротивлялся и ужом выскальзывал обратно, пытаясь зализать Даньку насмерть.

– Гулять пойдешь? Там Алиса и Борян ждут на Осеннем бульваре.

– Ох… Надо узнать, отпустят ли меня, – в такие дни как сегодня родители могли и не выпустить ее из дома, не потому что она в чем-то провинилась или не потому, что Даня им чем-то не угодил, а просто потому, что дулись друг на друга и на всех вокруг.

– Я подожду тебя у подъезда, если не отпустят погулять, то выходи хоть на пять минут.

Даня вышел, хлопнув дверью.

– Кто там? – послышался из глубины квартиры недовольный голос мамы.

– Мам, можно я у подъезда постою немного?

– Десять минут! Двадцать минут, не больше! – сказали родители одновременно. В другой день Мишель хихикнула бы и сказала, что выбирает двадцать. Сегодня же пробубнила:

– Хорошо, пятнадцать.

В этот момент на ее мобильном высветился номер бабушки, и Мишель поскорее вышла в подъезд, не желая разговаривать дома. В глубине души она удивилась звонку, бабушка звонила только в скайп и только по договоренности с родителями. Звонок на мобильный от нее немыслим как сухой песок в глубине моря.

– Алло.

– Мишель, если родители предложат тебе поехать в Кострому, приезжай. Не противься. Ладно? Считай это маленьким путешествием, а не наказанием, все будет хорошо, я тебя очень жду.

Мишель не успела ответить. Бабушка сбросила вызов.

Данька лез с поцелуями и всякими глупостями, пытаясь развеселить приунывшую подругу:

– Знаешь как алгебраичка наша чихает?

– Нет.

– Апчх-алгебра! Апчх-два-вам-всем!

Мишель улыбнулась. Его теплые руки и настойчивые поцелуи на несколько минут отвлекли ее от всего случившегося. В его объятиях она забывала обо всем. Он целовал напористо, покусывая губы, она смеялась, отбиваясь, но не желала прекращать игру.  Они еле расстались, пообещав еще наболтаться перед сном по видеосвязи.

Дома Мишель проверяла список входящих звонков вновь и вновь и видела, что ей не приснилось. Позвонила бабушка и позвала ее к себе в Кострому. Только как ехать? У бабушки кот, вряд ли она будет ждать ее с собакой, а оставлять Эппса на двух разгневанных взрослых как-то не хотелось.

Поздно вечером Мишель все-таки решилась и написала смс: «Бабушка, я не могу приехать, мне не на кого оставить собаку». На что в ответ получила: «Значит приезжай вместе с собакой».

Засыпая, Мишель мечтала исследовать город своего детства, быть может, она и домик с зеленой крышей и колоннами когда-нибудь увидит.

Глава 3

В голове крутилась песня из детства:

«Славный город Кострома

В закромах полно ума!

Коль ума куда, кому

Надо ехать в Кострому»[1 - Смешарики, «Славный город Кострома»].

Провожающие прощались с отбывающими, смеялись, обнимались, плакали. В воздухе витал запах мазута и горячего железа, вдоль поезда шел железнодорожный работник и простукивал колеса, отвечающие звонким лязгом. Только семья Мишели шла тихо. Молча. Будто незнакомые люди. Мишель и Эппса посадили в купе, в свои шесть месяцев он весил уже четырнадцать килограмм, оказалось, что с такой крупной собакой только выкупать все полки купе и точка, даже если едешь одна, но родителей и это не остановило. Они сообщили дочери, что займутся разделом имущества и разводом, а чтобы не травмировать ее, отправляют к бабушке в Кострому на пару недель, может на месяц. Мишель не спорила. Позвонила Даньке:

– Мне придется уехать ненадолго.

– Родакам отпуск что ли внезапно дали? – спросил он, ничуть не удивившись. У него самого такое пару раз уже случалось, родителей отправляли в отпуск, когда заканчивались одни проекты в фирме, а до других нужно было подождать недели две-месяц-полтора.

Ну как ему сказать, что у нее все плохо? Что родители сошли с ума и галдят, деля полотенца и распиливая квартиру на кусочки. Стыд-то какой.

– Да.

– О! Круто! Я тебя провожу. Когда уезжаете?

– Мы уезжаем завтра в страшную рань, – соврала Мишель, зная, что Даньке легче вообще не ложиться спать, чем встать в четыре утра. Нельзя, чтобы он увидел ее родителей вместе, он сразу все поймет.

– Я буду скучать по тебе, медвежонок, и очень-очень ждать, – сказал он и столько нежности было в этом голосе. Вот бы и папа так сказал или хотя бы подумал.

Потом Мишель позвонила лучшей подруге Алисе, они дружили с первого класса, ссорились, мирились, даже дрались, но не бросали друг друга. Особенно после того, как их класс расформировали, часть их одноклассников перешла в кадетский класс, а они остались вместе в новом переформированном классе, поначалу было сложновато, много новых лиц. Потом привыкли. Да и мама говорила: «Надо держаться вместе». Обе девчонки увлекались рисованием, Алиса рисовала скетчи и выкладывала на своей странице. Акварельные мишки менялись на рисованные гелевыми ручками здания, а те в свою очередь на карандашные зарисовки земляничной поляны или березовой рощи. Иногда Алиса не могла выбрать, какой рисунок выложить и отправляла несколько, устраивая зрительские голосования. Мишель же просто рисовала день за днем свои маленькие комиксы, выкладывая их на своей страничке без всяких интерактивов.

– Следи за Данькой.

– Боишься, что приударит за другой? Я думала среди вас один ревнивец – Даня, – рассмеялась подруга.

– Нет. Просто. Не бросай его, пока я в отъезде, зови с вами погулять.

С «вами» это с Боряном, соседом Алиски. Мишель знала, что с Боряном минимален шанс попасть в неприятности, он ходил в качалку и выглядел так, что на него мало кто хотел напасть или докопаться по пустякам.

Поезд из Москвы в Кострому шел всю ночь, поэтому был шанс выспаться. Папа суетился, упихивая чемодан под полку, мама злилась, вспоминая, что забыла положить аптечку. Мишель думала, что отец поговорит с ней, убедит, что мама не права, он ждал доченьку, любил ее и любит до сих пор, но отец молчал и прятал взгляд. И от этого такая тоска съедала душу, что хотелось поскорее уже уехать. Только время как нарочно растянулось, плелось медленно-медленно. Мишель нарядилась в черное платье с белыми полосками. Вырез ей казался огромным, рукава узкими, длинна неуместно короткой, отчего платье то и дело приходилось одергивать то вверх, то вниз. Все-таки привыкла к шортам и футболкам, но теперь она назло их больше никогда не наденет.

– Ой, Галюня! – послышалось из дверей купе. На маму смотрела женщина, похожая на одуванчик светлыми кудрявыми волосами.

– Маринка, привет! – растаяла мама, – Как ты похорошела, столько лет прошло, а сияешь будто двадцать вчера исполнилось.

Мама сильно преувеличивала. Конечно, синяя футболка со стразами и джинсовые леггинсы подчеркивали тонкую талию и отсутствие жировых складок на боках, что без сомнения тетю Марину молодило, но не настолько, как преподнесла мама. Папа дежурно улыбнулся и ретировался на перрон вместе с Эппсом, которому приспичило то ли писать, то ли какать, отчего он то скулил, то лаял. Мама стрекотала с подругой, Мишель в который раз почувствовала себя лишней.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом