Но Баграт просто поднял его над ее головой так, чтобы она не могла достать, благо высокий рост позволял. А потом продолжил строго:
– Приди в себя, женщина. Со мной лучше дружить, а не воевать…
– Ты похитил моего ребенка! Просто забрал его и увез! О какой дружбе ты говоришь?
Она швырнула в него эти обвинения с перекошенным от гнева лицом.
А Баграт разозлился еще больше.
Он посмотрел на нее бешеным взглядом и прорычал, теряя терпение:
– Я никого не похищал! Он и мой сын тоже, а по твоей вине я пропустил первые месяцы его жизни…
Думал, девчонка хоть немного усовестится, но куда там.
– Я звонила тебе, я говорила про беременность, это твои проблемы, что ты не слушал!
Баграт с силой сжал телефон Миланы, очень постарался как-то успокоиться, прийти в себя. Часто задышал, опрометчиво опустил руку, и паршивка тут же кинулась к нему в попытке отобрать телефон. Хватило же смелости.
– Отдай, гад! – шипела она.
Баграт отшвырнул мобильный в сторону, перехватил руки Миланы. Она хотела броситься за телефоном, но он не дал. Повернул ее к себе спиной, зажал в тисках рук.
– Успокойся! – прорычал на ухо. – Никуда ты от меня не денешься…
– Отпусти, – простонала она.
Но Баграт лишь крепче прижал ее к себе. На секунду застыл, пораженный тем, как тело отреагировало на непосредственную близость девчонки. Кровь и без того кипела, но теперь к сжигающей его ярости примешалось древнее как мир желание.
Он вдохнул ее аромат. От брыкающейся нахалки одуряюще пахло чем-то сладким, до дрожи приятным и возбуждающим.
«Так, спокойно, – попытался он себя утихомирить. – У тебя просто давно не было секса, вот и все».
Он помотал головой, отгоняя наваждение.
– Баграт, отпусти! – потребовала Милана и в очередной раз попыталась вырваться из его рук.
– Успокойся и послушай меня, – заговорил он ей на ухо. – Ты родила не от какого-то там ханурика, а от меня. Я же по-доброму хочу, по-хорошему. Я готов как следует раскошелиться…
– Засунь себе свои деньги в задницу! – взвизгнула она.
При слове «задница» попыталась пихнуть его спиной. Прикоснулась своей чудесной попкой к его мужскому достоинству, которое и без того к этому моменту уже жгло желанием.
Баграт чуть не взвыл от такой девичьей глупости.
– Продолжишь пихаться, и я тебе самой что-нибудь куда-нибудь засуну… – проговорил он и наконец отпустил.
Милана отпрянула от него с такой скоростью, будто он прямо сейчас собрался выполнить задуманное.
– Ненавижу! – прокричала она.
– Ненавидь на здоровье, – проговорил он с горящим взглядом. – Но ты сделаешь, как я сказал, иначе вообще без сына останешься. Я тебе это обещаю!
– Ты похитил ребенка! – как заведенная повторяла она. – Я скажу об этом полиции… Ты его за планшет купил! На сколько это, по-твоему, тянет?
Баграт чертыхнулся, вспоминая утреннюю сцену с соседкой Миланы. Так и есть, забрал ребенка за планшет.
– Станешь вмешивать полицию, только себе хуже сделаешь, – проговорил он со злой усмешкой.
– Это как же? – развела она руками.
– Сама дура, оставила ребенка непонятно с кем. Как думаешь, органы опеки не заинтересуются мамашей, которая доверяет сына женщине, способной отдать его вот так просто? Заинтересуются, еще как!
– Ах вот ты как все выкрутил? Я Кире позвоню! Она на тебя Левона натравит! – вытащила мерзавка свой последний козырь. – Он из тебя фарш сделает…
Баграт закусил губу в попытке сдержать рвущийся наружу русский матерный трехэтажный. Сжал кулаки и прогремел:
– Левон мне не указ! Паша – мой сын, а не его. Как мужик, он меня поймет…
– По документам ты Паше никто! – не сдавала позиций чертовка. – Я обращусь в полицию и добьюсь ордера, чтобы ты к нам с Пашей близко подойти не мог…
Пугала блоха слона, что пойдет на него войной.
– Дрожу от ужаса, – проговорил он, зло ухмыльнувшись.
– Это тебе сейчас смешно, потом смешно не будет, – заявила она почти уверенно.
Баграт смерил ее хищным взглядом и прогремел:
– Милана, ты очень хочешь, чтобы я решил вопрос через суд? Я сделаю это, если потребуется.
– После всего, что ты сегодня натворил, ничего там не добьешься! – воскликнула она, топнув ногой.
– Правда? – усмехнулся Баграт. – Думаешь, у меня не получится задобрить твою соседку, чтобы она дала какие надо показания? Или считаешь, не смогу доказать отцовство? Уверен, мне пойдут навстречу, максимально ускорят процесс. Но если ты доведешь до этого, мы уже не будем говорить ни о какой совместной опеке…
Он четко понял, что попал в точку. Вот он – самый страшный ее страх.
– Ты… ты просто сволочь! – простонала Милана.
В этот момент Баграт увидел у нее в глазах слезы.
Уже не первые за сегодня, об этом красноречиво говорили потеки туши на ее щеках.
На секунду ему стало ее жаль, но Баграт подавил в себе это чувство. Он сейчас борется за сына, и жалости тут не место. Жалость к противнику – слабость, кем бы он ни был.
– Собирай вещи, – процедил он зло. – Или, клянусь, ты пожалеешь о своем ослином упрямстве. Ничего с тобой не случится, если неделю поживешь со мной. Ну? Я жду, Милана…
Она громко всхлипнула, утерла ладонями щеки и с поникшими плечами отправилась в спальню за сумкой.
Через полчаса Баграт уже усаживал ее и сына в свою машину.
Глава 15. Первый день в его квартире
Баграт наблюдал за тем, как Милана с Пашей спали в его гостиной.
Картиной это было странной, с какой стороны ни посмотри.
Сегодня днем он разложил для детских игр диван у телевизора. Большую его часть занимали раскиданные в беспорядке игрушки, которыми Милана развлекала Пашку. А сами они устроились в углу.
Милана лежала на спине, а сын на ней. Уложил голову ей на грудь, выставил попку вверх, каким-то невероятным образом сложил ноги под себя и пускал во сне слюни. А его мать почему-то не просыпалась от этого. Даже во сне придерживала малыша руками.
Как можно так спать? Ну неудобно же ни ей, ни ему. Или удобно, а Баграт в этой жизни просто чего-то не понимает?
Еще и уснули в такую рань – на часах девять вечера.
Баграт хотел было по одному отнести их в выделенную для них спальню, но побоялся потревожить. Чего доброго, сын опять расплачется. По его мнению, он и без того сегодня выдал годовую норму.
К тому же очень не хотелось нарваться на еще один ненавидящий взгляд матери своего ребенка. Милана сегодня метнула этих взглядов в него столько, что Баграту уже икаться начало. Прямо монстра из него сделала.
В конце концов, что такого ужасного он сделал?
Ну взял ребенка на пару часов – преступление века, не иначе.
«Ты его похитил!» – до сих пор звенели в голове абсурдные обвинения Миланы.
Неужели ей не известно, что похитить можно только то, что тебе не принадлежит? А Пашка весь его: от макушки до пят. Желание Баграта побыть с ребенком совершенно нормально, он же живой человек, родитель. Да, пусть он не умеет обращаться с малышом, но учиться когда-то надо, ведь так?
По приезде в квартиру, Баграт попытался как-то наладить общение с Миланой. Но она не пошла на контакт. Он показал ей место, где им надлежало жить. Рассчитывал хоть на какие-то добрые слова, ведь здорово постарался, чтобы оборудовать для сына детскую. Но ничего доброго он от нее не дождался, впрочем как и от сына.
Милана вообще почти ни слова не проронила за все те часы, что провела в его доме.
Он заказал в ресторане ужин, расстарался по полной программе. И рыбу выбрал, и мясо, разные салаты – практически на любой вкус. Но она его просто проигнорировала. Сварила молочную кашу, ее и ела.
Сыну тоже сварила какую-то коричневую муть, обозвала это гречневой кашей, хотя, по мнению Баграта, это ничего общего с обычной гречкой не имело. А Пашка лопал за обе щеки и просил еще, как будто в жизни ничего вкуснее не пробовал. Любитель гречки, будь она неладна.
Однако совместный прием пищи был далеко не самым худшим моментом сегодняшнего вечера. В остальное время Милана с Пашей вообще вели себя с ним ужасно.
Баграт попросил, чтобы Милана показала, как надо играть с ребенком, а она вместо детальной инструкции молча посадила перед ним Пашку и сказала:
– Играй…
Вот только, когда он приблизился к малышу, тот истошно заорал, расплакался. Пришлось вернуть его матери.
Вот такая реакция на отца. Видно, Пашка еще не простил его за то, что забрал его у матери. И от этого Баграт чувствовал себя гаже некуда.
Вроде все вышло, как он хотел, а толку пока ноль.
Однако сам факт того, что Милана с Пашей под его крышей, отчего-то был Баграту приятен. Сыну место рядом с отцом. А его мать? Пусть тоже будет тут.
«Ничего, завтра дела пойдут лучше», – убеждал он себя.
Где-то слышал, что дети долго зла не помнят. Сын постепенно к нему привыкнет.
А Милана к завтрашнему дню успокоится, поймет, что вчера перегнула палку, и начнет худо-бедно общаться с Багратом.
Глава 16. Второй день в его квартире
Милана проснулась резко, неожиданно. В уши врезался Пашкин недовольный писк – самый действенный будильник на свете.
Она приподняла голову, но не дернулась телом – привычка, выработанная месяцами засыпания вместе с сыном. Он продолжал лежать на ней, чуть повернул голову, устраиваясь удобнее. Вроде бы спал, но продолжал пищать даже сквозь дрему. С ним такое бывало уже не раз – с тех самых пор, как десны покраснели и набухли, предвещая рост первых зубов.
Она огляделась и даже спросонья не поняла, где находится. Огромный мягкий диван был явно чужим, поскольку сильно превышал в размерах тот, что стоял в ее гостиной.
И тут воспоминания навалились разом.
Она же теперь узница замка Ив!
Пусть камера ее удобна, но суть дела от этого не менялась.
И тюремщик у нее имелся строгий… Хоть сейчас его в комнате не видно.
Милана увидела на своих ногах покрывало, которого не было, когда она засыпала. Баграт укрыл, что ли? И свет приглушил.
Паша снова завозился, захныкал громче. Милана поднялась, понимая, что сон окончен. Часы показывали час ночи, и без того ребенок долго проспал.
Она понесла сына в спальню, покормила, сменила подгузник, посадила на большую кровать.
– Пашенька, давай еще немножко поспим? – ласково обратилась к сыну.
Тот посмотрел на нее с недовольством, глаза его мгновенно увлажнились.
– Что, десенки болят, да?
Малыш скривил губы и издал первый хнык, намекая, что готов разреветься в полную силу. И началась обычная ночная свистопляска, к которой Милана успела давно привыкнуть, но от этого легче не стало.
Помазать десны обезболивающим гелем, дать холодный грызунок. Дать второй грызунок, поскольку первый не понравился и был отброшен. Найти любимую соску, поиграть, еще раз переодеть и так по кругу.
Через час Паша начал клевать носом. Милана напоила его и попыталась укачать.
Но мамины руки ночью малыша не устраивали. Он хотел в свои качели, где обычно засыпал в такое позднее время. А качелей-то в квартире ее тюремщика и не нашлось.
Баграт купил для детской много разного: резную белую кроватку, комод с пеленальным столиком, кучу совершенно неподходящих Паше по возрасту игрушек, даже огромную плюшевую гориллу, которая важно восседала в углу комнаты. А вот про качели не подумал.
Она пыталась положить сына в кровать и качать так, но он зарыдал, потянул к ней руки и посмотрел так жалобно, будто она как минимум бросила его насовсем.
Пришлось Милане воспользоваться старинным способом – ходить с ним по комнате и укачивать. Так она успокаивала его раньше, когда он был совсем малюткой. Но с тех пор прошло несколько месяцев, малыш успел подрасти и теперь весил значительно больше.
О, как же ей хотелось ворваться в спальню к Баграту, вручить ему сына и сказать: «Хотел нянчиться, так нянчись! Чего дрыхнешь, скотина такая?»
Возможно, она так и сделала бы, наплевав на собственные принципы и нежелание просить у него помощи. Но Паша вчера наглядно показал, что Баграт ему не нравится. Стоило ему приблизиться к сыну, как тот заходился плачем. Толку с его помощи не будет, еще больше расстроит ребенка.
К трем часам Паша успокоился, уснул.
Милана аккуратно положила его в кроватку, улеглась на постель рядом. С полчаса подремала, и снова резко проснулась от детского плача.
Веселье продолжалось несколько часов к ряду. И за все это время Баграт даже ни разу не вышел из своей спальни поинтересоваться, что происходит. Неужели не слышал плача за плотно закрытой дверью?
«Это же надо так самозабвенно дрыхнуть!» – думала Милана зло и желала ему страшных кошмаров.
Ей удалось как следует усыпить сына лишь в полседьмого утра.
Вымотанная морально и физически, Милана уложила его в кроватку и на цыпочках вышла из комнаты. Сходила в душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Завернулась в пушистый желтый халат, который по счастью догадалась захватить с собой и пошла на кухню.
Борясь с усталостью, она налила себе чаю и достала телефон.
Вчера он еще работал, хотя пережил столкновение со стеной, когда Баграт швырнул его. А вот сегодня не хотел нормально загружаться, несмотря на то что Милана всю ночь продержала его на подзарядке.
– Давай, давай… – уговаривала она мобильный.
Ей не терпелось пообщаться с Кирой, надеялась, что сестра уже в зоне доступа.
Милана теперь уже была совсем не уверена, что Левон сможет вразумить своего психа-братца, но не могла не попытаться.
Телефон все не хотел загружаться. Милана нажала на кнопку перезагрузки и отложила мобильный. Откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и, кажется, на секунду задремала.
Вздрогнула, услышав возле себя шаги. Оглянулась и увидела Баграта.
– О, ты уже проснулась? – бодрым голосом спросил он. – Жаворонок, да?
– Ага… – простонала Милана.
Мысленно тут же стала прикидывать, что он ей сделает, если она запустит в него чашку с чаем. Хорошо бы попасть в голову.
– А где Пашенька? – спросил он с веселостью. – Я хотел с ним полчаса поиграть перед работой.
– Он спит, – ответила она, усиленно давя в себе злость.
– Какой умница, у ребенка молодецкий сон, – подметил Баграт с довольным видом.
Как ни в чем не бывало сел за стол, сделал несколько бутербродов с икрой и предложил Милане:
– Будешь?
С таким невинным видом предложил, будто это и вправду нормально – вынудить ее шантажом приехать в его квартиру после того, как посмел украсть ее малыша.
Милана сглотнула слюну и покачала головой.
– Не голодная.
О, она хотела эти бутерброды. Любила икру, иногда баловала себя таким деликатесом. Но она не станет брать у Баграта угощение.
«Пошел ты в задницу со своей икрой!» – пыхтела она про себя, злясь все больше.
А Баграт ее недовольства будто бы даже не заметил. Начал есть и умял все, что было на тарелке.
Пока он ел, Милана все продолжала терзать мобильный, а тот никак не хотел полностью загружаться.
– Что с телефоном? – спросил он с прищуром.
– Ты его вчера об стену зашвырнул, помнишь? – ответила Милана замогильным тоном.
Баграт нахмурился, но никак не прокомментировал свое вчерашнее действие.
Молча достал из кармана бумажник, положил перед ней карту:
– Пока живешь у меня, можешь ею пользоваться. Купи, что тебе нужно.
Милана посмотрела на карту, но не прикоснулась к ней.
«Купи, что тебе нужно, ага, ага…» – зло прошипела про себя.
Чтобы он потом рассказывал ей, как ее облагодетельствовал своими деньгами? И что она ему за это должна? Не тронет она его карту, не нужна она ей. У нее, вообще-то, и свои средства имеются. Пока что.
Баграт вопросительно на нее посмотрел, видно ждал какой-то реакции. Но уставший мозг Миланы не выдал ей ничего достойного, чтобы как следует ответить. Слишком она вымоталась для словесных перепалок с этим гадом.
– Ладно, – проговорил он, хмурясь. – Я в офис, буду вечером.
«Это вот так он собрался сидеть с ребенком? – зафырчала она про себя. – Мило».
– Если тебе ничего не нужно, я пошел, – сказал Баграт, поднимаясь.
В эту самую минуту Милана вспомнила про детские качели. Если она еще хоть сколько-то тут останется, ей они попросту необходимы, иначе как успокаивать Пашу?
Просить не хотелось. Но и качать ребенка на руках тоже.
– Баграт, можно тебя попросить? – сказала она, нервно сглотнув.
Тут же заметила, как он приободрился. Разулыбался от уха до уха, даже будто выпятил грудь.
– Проси, – ответил с чувством. – Я все для тебя сделаю.
Милана готова была откусить себе язык, уж больно Баграта обрадовал сам факт того, что он ей для чего-то пригодился. Но сказала «а», говори и «б».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
