– А если для этого требуется подготовка? Ну, перед свиданием с королем?
Распорядительница возмущенно выпучила глаза.
– Вы меня не так поняли, – торопливо сказала я, потому что все невесты тоже уставились на меня с праведным негодованием. О чем вот они подумали?
– Проверка на невинность и искренность помыслов планировалась в последний день, чтоб не унижать сразу всех представительниц славных семейств, – дрожа от еле сдерживаемого гнева, произнесла лэра Розамунда. – Но я попрошу провести ее немедленно! Вы лишены всякой стыдливости!
Я тяжело вздохнула. Какая уж невинность и стыдливость у женщины, воспитанной телевизором и даже побывавшей замужем. Пусть это было давно и неправда. И выросла я в свободном мире от предрассудков, так что ожидать целомудрия от меня, как минимум, глупо. А уж сколько голых мужиков видела, пока материал собирала – и не сосчитать!
– Я не о подготовке перед первой брачной ночью говорила, – попыталась донести свою мысль. – Всего лишь хотела узнать, если уж удивлять короля, дается ли время на репетицию? Если, например, удивлять планируется танцем, или фокусами, пением и другими талантами? Требуется же костюм, площадка, реквизит? Музыкальный инструмент?
– Вы поёте? Показываете фокусы? Как танцуете, мы уже видели, – пренебрежительно хмыкнула слегка успокоившаяся распорядительница.
Я коротко вздохнула. Обидно, вообще-то. Еще в школе пару лет я ходила на бальные танцы. Ходила бы дальше, но меня ужасно смущало, что я была на две головы выше своего партнера. На полголовы для бальников вообще норма, но я действительно была слишком высокой. Всегда самой высокой в классе, в группе, на работе. Устав плакать от несовершенства мира, не вырастившего мне подходящего партнера, я танцы бросила, хотя мне нравилось и неплохо получалось. Во всяком случае, умение чувствовать партнера позволило мне не опозориться вчера, хотя танец был незнакомый. То есть, если бы я наступила на подол и упала, то это была бы моя вина, а если все прошло без эксцессов, то король молодец и прекрасный партнер, а я так, мимо проходила.
– На репетицию у вас будет время. Служанки выполнят все ваши пожелания и доставят инструмент. Испытание состоится перед ужином, – сухо сообщила лэра Розамунда.
Ну, вот за что она меня настолько не любит? Я ведь не виновата, что оказалась тут. Неужели лэра сама имеет виды на короля? Ведет себя, как будущая свекровь.
Дверь столовой открылась, вошел маг с помощниками.
– Лэра, вы потребовали провести проверку чистоты сейчас? Я готов, – отрапортовал маг.
Девицы все, как одна, зарделись и опустили головы. А я восхитилась магическим средством связи гофмейстерины. Сказала «немедленно» – не прошло и пяти минут! Телепатия, не иначе!
Распорядительница пошла пятнами.
– У нас произошло… небольшое недопонимание с лэрой… – она уставилась на меня, ожидая подсказки. Я же бестрепетно продолжала смотреть на нее, стараясь не моргать. Со мной тут вообще никто не здоровался и не знакомился, между прочим! Не буду я вам помогать и подсказывать.
– С новоприбывшей лэрой? – уточнил маг. Помогать распорядительнице он тоже не собирался. А ведь я вписала ФИО в договор, он-то знал мое имя. Забыл? Или у них тут местная дворцовая войнушка за влияние и плюшки? Не-не, мое дело – сторона! Я человек спокойного направления.
– Поскольку вы уже оторвали меня от дел, не вижу причин откладывать! – маг, не обращая внимания на смутившихся девиц, щелкнул пальцами. Вся посуда со стола плавно полетела в открывшуюся дверь. «М-да, показывать карточные фокусы тут явно не стоит», – мрачно подумала я, видя воочию победу магии над законом тяготения. Одно дело, когда про магию только слышишь, и другое – когда видишь.
Посредине стола маг установил продолговатый фиолетовый кристалл на серебряной подставке.
– Прошу! – сказал он, сделав широкий жест. – Не задерживайте меня!
– При всех? – пискнула рыжая девица и запунцовела ярче своих волос.
Я ожидала появления из пустоты ширмы и гинекологического кресла, и даже немного разочаровалась. Всего-то надо было положить руку на кристалл, чего тут стесняться? Почему же каждая из девиц старательно испепелила меня взглядом? Это больно? Током бьет или кровь выпивает? Я даже забеспокоилась. Боюсь электричества, есть такое.
Снежинка, решительно протянув руку, поднесла ее к кристаллу. Кристалл вспыхнул голубым светом. Снежинка обвела всех торжествующим взглядом.
Рыженькая протянула дрожащую ручку. Кристалл ответил голубым сиянием.
Брюнеточка, прикусив губку, вытянула руку, но не донесла ее до кристалла, он полыхнул оранжевым.
– Дисквалификация, – сообщил маг. – Нечистые помыслы.
Распорядительница ахнула. Остальные невесты смерили бывшую подругу презрительными взглядами и дружно отодвинулась. Брюнетка так и осталась сидеть на месте, прикусив губку. Ее плечики поникли.
Протянула руку невеста, вышедшая вчера из шатра последней. Миловидная шатенка с деревянной походкой. Голубой всполох, все облегченно выдохнули.
– Мы вас долго ждать будем? Или вы сразу откажетесь от участия? – ядовито поинтересовалась лэра Розамунда.
– Ну что вы, я не откажусь, – вот назло ей не откажусь! И вообще тут интересно, хоть и голодно. Ну да при моей полноте даже полезно, а по книге рекордов сто два дня кто-то без еды продержался, а я всего второй день пощусь.
Кристалл был гладкий и холодный. Я погладила пальцем полированную грань. Снежинка сдавленно пискнула. Что-то опять неправильно делаю? Но он, правда, очень красивый. Настолько большие аметисты я видела только в геологическом музее. С удовольствием бы такой поставила возле монитора в качестве настольного украшения. И чего они так боялись?
В центре кристалла мелькнул огонек. Еще раз. И еще раз. Меня обволокло теплой эмоцией. Огоньки замелькали чаще. «Он смеется», – неведомым образом дошло до меня. Ему приятны мои касания. Я улыбнулась и погладила кристалл. Кристалл неожиданно полыхнул ослепительно белым светом, я даже отшатнулась и прикрыла рукой глаза.
Маг молча сгреб кристалл в ящик и покинул столовую. За ним чуть ли не строевым шагом вышли помощники. Зашелестели юбки поднявшихся невест.
– Что это было? Я прошла? – спросила я, проморгавшись. – Скажите мне!
– Да. Кристалл зафиксировал полную душевную и телесную чистоту, – траурно объявила лэра Розамунда и с видом оскорбленной невинности выплыла из столовой.
Что? Как? У меня девственность восстановилась? Ну да, за столько лет одиночества вполне могла. Бабушка-девушка?
Я засмеялась. Я просто не могла остановиться и смеялась до слез.
Глава 8. Чем удивить короля.
Служанка меланхолично выслушала мои пожелания, и притащила кучу разноцветных тканей, тесьму, бахрому и нитки с иголкой. Если уж речь идет чтоб удивить короля, то я удивлю. У него глаза на лоб полезут!
В последнее время для пользы и удовольствия я дома танцевала. Ну, данс- фитнес, зумба, само собой, и прочие танцы возрастной категории «синьор». Я ведь не девочка-кузнечик, чтоб безнаказанно прыгать по часу. Приседать, отжиматься или делать выпады с моим весом – это только рвать связки и гробить суставы. Всеми обожаемая планка, опять же, несет риск надорвать нежные сухожилия запястья. Держать на весу пятьдесят килограмм или сто, есть ощутимая разница.
Так вот, самыми эффективными для моего здоровья, в том числе женского, мне показались восточные танцы. И некоторый избыток телес тут вовсе не недостаток, а наоборот, достоинство и вообще красота. Приятно же чувствовать себя не коровой, а роскошной знойной женщиной. Это худышке нечем трясти, а мне достаточно колыхнуть бюстом, волна снесет весь первый ряд.
Поэтому я жестоко расправилась с корсетом, отрезав от него низ. Какой танец живота, если живот сложен складками и крепко зашнурован? Получившийся лифчик я задрапировала яркими шелковыми платками, прихватив их нитками, и пришила по низу полоску бахромы. Не бисерная навеска, но зато и костюм легче.
Дочка бабы Нины, моей соседки, была неходячим инвалидом и зарабатывала тем, что нанизывала бисерную бахрому и вышивала на заказ. Так вот, ради интереса, полный костюм восточной танцовщицы может весить десять килограмм! Особенно, если бисер, бусы и камушки не пластиковые, а стеклянные. Тут и вспотеешь, и потренируешься, и гантелек никаких не нужно, повращай полчасика бедрами в трехкилограммовом поясе, чтоб монетки звякали, как положено, и талия сразу появится! Так что мне за свои объемные ляжки и выпирающий живот не было стыдно – они не жидкие, а весьма плотные!
После нескольких уточнений служанка принесла несколько поясов, но это были прямые обычные ремни. Я выбрала самый широкий, обвязала его платками и обвила тесьмой. Монеток-цехинов, разумеется, не было, но мне и некогда было их пришивать. Нормальный костюм шьется месяц и не в одни руки.
С юбкой проще всего, пять шифоновых платков с этой ролью легко справились. А под них шелковый подъюбник, чтоб уж совсем не оголяться, а то помрут от моей красоты. Я, конечно, не профи и даже не полноценный любитель, но и король – не член жюри международного конкурса по беллидэнсу.
Жаль, что волосы у меня короткие, не перекинешь эффектной волной из стороны в сторону, не встряхнешь завлекательно. Завяжу платок на голову. И короткую вуальку на лицо, чтоб только глаза торчали. У меня и так есть, чем завлечь мужчину, вон какие выпуклости! Правда, учитывая местную моду на умирающих кузнечиков, я не просто удивлю, а шокирую публику. Ну и пофиг, ничего не теряю. Буду для себя танцевать, для собственного удовольствия. В последний раз. Помирать, так с музыкой.
Паж Юлиус охотно согласился постучать на барабане. Я ему показала ритм, и он с легкостью его повторил. Способный мальчишка. Сказать, что он был поражен, когда мы немного порепетировали – это ничего не сказать. Мальчик честно признался, что такого он никогда не видел и даже представить не мог. На то и расчет! Я легонько взъерошила его кудри, и мы пошли удивлять.
Ужасно хотелось посмотреть, что придумали другие, поэтому в широком плаще с капюшоном я выглядывала из-за плеча придворных. Стражники насторожились и даже подошли, но, узнав участницу шоу, успокоились. Вечер выдался прохладный, людей в плащах с капюшонами было довольно много, особого внимания я не привлекала.
В парке для каждой невесты оборудовали необходимое место. Для Снежинки притащили белый рояль. Я неодобрительно покачала головой. Тащить такую махину ради одного выступления! Да и не полезно под открытым небом инструмент держать. Впрочем, моим мнением по этому поводу никто не интересовался, и я оставила его при себе.
Музицировала Снежинка… громко. Что-то отрывистое, колкое и бравурное. Других достоинств не заметила и особой мелодичности не услышала. Возможно, пьеса была выбрана неудачно? Во всяком случае, играть она явно умела, о чем свидетельствовали бурные аплодисменты, раздавшиеся после того, как король соединил свои ладони.
Рыженькая тоже играла, но на флейте. Кстати, ее объявили, и я узнала, как ее зовут. Клау́диа ден Фурни́р-Ленту́р. Клава, в общем. Исполнение Клавы мне понравилось больше, чем Снежинки – Рене́ ден Мильсован.
Брюнеточку отчислили, и я перешла на полянку, где ожидала короля третья невеста, шатенка Сели́н-Эмели́на тин Жармэ́ль. Она пела. Причем голос у нее оказался настолько мощный, что я удивилась: как он помещается в таком субтильном теле? Откуда берется? Общеизвестно, что знаменитые оперные певцы и певицы имеют весьма плотные формы из-за постоянной гипервентиляции легких, она способствует выработке жировой ткани. Тощими они бывают только в начале карьеры.
Не дожидаясь окончания невероятно красивой и печальной баллады, я прошла к своему месту. Мне даже поставили шатер, как я просила, и ковер перед ним расстелили. Надеюсь, иголок не воткнули и битого стекла не насыпали, не знают ведь, зачем ковер. Юлиус уже меня ждал. Мальчик волновался.
– Не бойся, ничего страшного не случится. Понравится людям – хорошо, не понравится – мы ничего не теряем, в нас все равно никто не верит.
Зашла в шатер, сняла плащ. Поправила костюм, убедилась, что все пришито надежно: все-таки внезапный стриптиз не планировался. Нарисовала густые стрелки на веках, вычернила брови. Приготовилась морально. И чего беспокоюсь, спрашивается? Технически я уже умерла, а покойники не волнуются. Мертвые не потеют, как говорил известный герой не менее известной книги. Все равно тут я никому не нужна, все только и ждут моего отчисления. И что я хочу доказать? Что жизнь есть после ста килограмм?
Раздалась дробь барабана. Разговоры утихли. Поскольку я шла последняя, в парке уже основательно стемнело, и вокруг ковра стояли факельщики. Буду считать это своей группой поддержки. Вот кто выступал с шестью здоровыми мужиками, у которых в руках самые настоящие средневековые факелы? Круто же? Пошла!
Судя по вытянувшимся рожам придворных, фурор мне обеспечен, даже если я просто буду стоять. Но я стоять не буду! Повела волну вниз, от вытянутой руки до кончиков пальцев ног. Встряхнула плечами. Повернулась, качнула бедрами. После восьмерки грудью они забыли, как дышать. Тишина была гробовая. Я кивнула Юлиусу, он ускорил темп. И я выдала тряску пузиком, обошла ковер по кругу, изогнулась, кокетливо посмотрела на зрителей из-за плеча. Наклонилась, выпрямилась. Теперь Юлиус постукивал медленно, в ритме сердца, а я вращала бедрами и кистями рук, покачиваясь корпусом. Тук-тук – влево, тук-тук – вправо. Звенели браслеты в такт.
Чуть не сбилась, услышав голос флейты, уверенно выводящий мелодию. Развернулась, не веря своим ушам. Клава стояла, подыгрывая мне на флейте, на глазах у неё блестели слезы.
Эх, была не была! Одним движением сняла платок с головы, развернула, потянулась вправо, влево, и закружилась с платком в высоко поднятых руках. Он взметнулся за спиной, как алое знамя, когда я сделала последний поворот и замерла, тяжело дыша. Поклонилась. И не дожидаясь реакции короля, шагнула к Клаве.
– Спасибо, очень помогла! Детка, ты что? Почему плачешь?
Девушка бросилась мне на шею, всхлипывая.
– У-у-ууу меня мама – данагарка, она тоже так танцевала, – выдавила она между рыданиями. – Ик! Она… ум-мерла… давно…
Ну, это понятно. Я постояла, поглаживая её по спине. Подмигнула Юлиусу, притихшему, как мышь. И все остальные молчали, только факелы потрескивали. Своего мнения у придворных быть не может, вот как король отреагирует, так и будет. Ждём, значит.
Я осторожно отстранила Клаву. Меня тут сейчас развоплощать будут, не надо ей попадать под раздачу.
– Вы победили в этом состязании, – сказал король. Подошел, поцеловал мне кончики пальцев. – Я весьма… впечатлен. Браво.
Тут же все остальные зашумели, захлопали, особо шустрые стали подходить с поздравлениями.
– А кто проиграл, ваше величество? – спросил маг, разминая руки.
– Никто. Отчисления сегодня не будет. Все проявили себя более, чем достойно, – объявил король и гордо удалился со свитой прихлебателей и факельщиками.
– Мы победили! – завопил паж, подскакивая на месте. – Ура!
– Все конфеты и булочки отныне твои! – пообещала я, обнимая его.
– Лэра, простите, – подошла Клава. – Вы не могли бы научить меня этим движениям? В память о маме? Я тогда была совсем маленькая, мало что понимала.
Да пожалуйста, с удовольствием! Мне совершенно не трудно. С любознательными студентами всегда приятно заниматься, а когда долго преподаешь, учить других становится непреодолимой потребностью. Рефлексом.
– Простите, скажите, как вас зовут? Мы так вас плохо приняли… – прошептала девушка, опуская глаза. – Мне ужасно стыдно.
– Вряд ли ты до завтра многому научишься, Клаудиа, – снисходительно заметила Снежинка-Рене. – Завтра бабушку точно попросят на выход.
– Вот завтра и увидим, – бодро ответила я, заворачиваясь в плащ.
– Лэра! – ко мне подошла распорядительница, негодующе шурша юбками. – Хоть вы и удостоились похвалы его величества, считаю своим долгом сообщить, что это совершенно безнравственно, абсолютно не заслуженно, и я запрещаю вам показывать кому бы то ни было эти непристойные движения!
Клава упрямо вздернула подбородок.
– Это просто танец, – возразила я. – Своим пониманием его наполняете вы, и значит, ваши мысли непристойны и безнравственны! Я всего лишь хотела показать, что женщина может быть красива в любом возрасте и при любой фигуре.
– Вам это прекрасно удалось! Отныне и навсегда я ваш поклонник, – ко мне подошел придворный в ярком малиновом камзоле с цветочками. Мне захотелось протереть глаза. Мужчина ловко поймал мою руку и поцеловал пальчики. – Мне жаль, что моя матушка не видела вашего жизнеутверждающего танца. Она так сдала после смерти отца. Ей было бы полезно поучиться у вас! Ваше жизнелюбие и стойкость – это что-то совершенно особенное. Вы поразили двор.
– Спасибо, – немного заторможенно ответила, только сейчас окончательно приходя в себя. Адреналин схлынул, оставив легкую оглушенность. Вот этот кавалер мне сейчас комплимент сказал или завуалированную гадость? Я потрясла головой.
– Прохладно. Пойдемте в комнаты, – предложила. В самом деле, мы небольшой кучкой остались одни в парке. Я, Юлиус, Клава, кавалер и его спутник, пока находящийся в отдалении. Розамунда сразу испарилась, стоило появиться ухажеру.
– Если вы нас пригласите, мы с удовольствием отпразднуем вашу победу вместе с вами!
Я кивнула. Почему нет? Можно и отметить, и вообще, мне тут каждым часом дорожить нужно. Юлиус застонал, как будто у него заболел зуб. Что опять не так? Я опять нарушила Очень Важное Правило этикета?
Глава 9. Гости и генеалогия.
Кавалеры удалились, пообещав придти чуть позже. При этом многозначительно покосившись на мое одеяние. Ой, мне же надо переодеться, умыться и вообще, у меня там феечка голодная!
– Вы правда не знаете, кто это? – спросил паж, легко перескакивая через три ступеньки.
– Нет, – пропыхтела. – Не так быстро, Юлиус, я не поспеваю за тобой!
– Это генерал Ти́бальд Окта́в тин Нор ден Имани́! – восхищенно выдал мальчик.
– Герой осады при Класогре́ве, штурме Миранно́нны, победитель демонов, друг и советник короля Эдгара, – добавила Клава.
– Ничего об этом не знаю, но вы мне расскажете ведь? Раз он такой знаменитый человек, мне стыдно собственного невежества.
Пока я торопливо обтиралась горячими влажными салфетками, Клава мне рассказывала эпизоды грандиозной войны с демонами. Что? Тут и демоны есть? А еще кто?
– Драконы, орки, гоблины, альвы, гномы, двухипостасных хватает, – простодушно ответила Клава на мой вопрос. – Мелкие и редкие расы: феи, кентавры из разумных, скалозубы, мумрики, тролли из неразумных. Много всяких существ и созданий живет в Империи. Кто-то живет обособленно, а кто-то очень общителен, те же гномы ездят по всей Империи. У них после совершеннолетия положено три года путешествовать, мир посмотреть.
Так и замерла с просунутой в чистую сорочку рукой. Ничего себе, куда ж я попала? Выдохнула. Так, не о том думаю. Вечер. Ужин на моей территории с незнакомыми гостями противоположного пола… что мне надеть!?!?
– Юлиус! – прошипела из-за ширмы. – Какое платье для генерала подойдет?
Мальчик засунул нос в шкаф, быстро перебрал вешалки и уверенно ткнул в темно-зелёное бархатное платье.
– Ты уверен? – засомневалась я, глядя на огромное декольте.
– Так вечером положено! А сюда украшение! – пацан указал себе на середину груди. – И в ушки!
– Чего нет, того нет, – ответила, влезая в платье за ширмой. Швеи выполнили мое указание, все застежки были доступны для собственных рук.
– Как нет? – возмутился паж. – Каждой невесте положен полный гардероб и набор украшений в подарок от его величества! Дама без драгоценностей выходить на люди не может! Вы же королевская невеста!
Правда? Господи, еще и украшения учить… Тоже ведь, правила есть, что, куда и когда цеплять! А я только из книг знаю, что днем бриллианты не носят, они требуют искусственного освещения. Кажется, не уверена. У нас на кафедре сотрудницы носили сережки и колечки с брюликами всегда. Чтоб показать, что они у них есть.
– Тебе положена личная горничная! – продолжал тихо возмущаться паж. – Дама не должна сама одеваться! Это удел нищих и простолюдинов!
– Понимаешь, Юлиус, я простолюдинка и есть, – вышла из-за ширмы. – В нашей стране сословий нет. И аристократов нет. Есть те, кто себя ими воображает.
«Все люди равны в правах и ответственности перед законом», – хорошо звучит, но ведь есть те, кто равнее, всякие сильные мира сего. И отнюдь не из-за вереницы славных предков. Этого я говорить не буду. Стыдно перед иномирянами. Вон как уставились.
– А кто же ваш отец? Мой мелкопоместный дворянин, шевалье.
– Не знаю, мама замужем не была. Но зато не врала, что космонавт или разведчик. Она любила женатого мужчину, и родила меня, потому что так захотела, – судя по вытянувшимся лицам Клавы и пажа, я сказала что-то неприличное и ужасное.
Одичала в одиночестве, совсем разучилась выбирать выражения, и думать, с кем и о чем говорю. Тут же махровое средневековье, этикет, приличия и все такое. Впрочем, никогда не умела держать язык за зубами, ляпала, что думаю, за что и огребала. Люди очень не любят, когда им правду-матку в глаза режут.
– Он знал? Почему не принял в род? – спросила Клава и сразу очаровательно засмущалась.
– Ну, у нас все проще, принятием в род никто не заморачивается. У меня мамина фамилия. О моем существовании папа знал. Он много лет с мамой встречался, и после моего рождения тоже. Но у него было еще две дочери, и мама никогда ничего не требовала. Говорила, он о сыне мечтал, но я родилась девочкой. Я даже его не видела ни разу, только фото. Я школу заканчивала, когда он умер.
– Вы дочь конкубины, бастард и так спокойно в этом признаетесь? – прошептала Клава, прижимая ладошки к пунцовым щекам.
– У нас это совершенно не важно. Мне никогда не мешало, у нас много мам- одиночек. А у вас это постыдно? Запрещено?
– Если бастард признанный, то отец защитит и имя даст. А если нет, то очень плохо. В городе еще ничего, в деревне могут камнями закидать, – ответила Клава.
– В нашей деревне половина ребятишек была от барона, но он никого не признал, так и помер без законного наследника, – со знанием дела добавил Юлиус, болтая ногами.
– Дикость какая! Разве дети виноваты? – возмутилась я. Решила прервать неприятный разговор, позвонила служанке и попросила принести нам на троих ужин, пирожных и чай.
Через десять минут служанка поставила на столик поднос с тарелкой жидкой каши, и одиноким куском хлеба на блюдце, скупо намазанный маслом.
– Экономка сказала, что выдала все, что положено, – ответила служанка, не дожидаясь моих претензий, и тут же ушла.
– Неудобно вышло, – вслух констатировала я. Что ж они жадные-то такие?
Юлиус перестал болтать ногами, а Клаудия порывисто вскочила, но не успела выйти из комнаты. Дверь снова открылась, и вслед за огромным букетом палевых роз вошел прославленный генерал со своим незаметным товарищем.
– Что-то случилось? – спросил он.
Я пожала плечами над столом. Ничего особенного не случилось, старой, толстой и некрасивой попаданке указывают на ее место.
Генерал быстрым взглядом оценил обстановку, сгреб скатерть за углы и тут же выкинул её вместе со всем содержимым в открытое окно. Судя по нецензурным воплям, внизу гуляли отнюдь не котики, а очередные желающие пошпионить.
Юлиус восхищенно вздохнул, а генерал улыбнулся нам и сказал другу:
– Заноси!
Друг, видимо, был очень молчаливым от природы, потому что просто открыл дверь, впуская вереницу слуг, груженных корзинами со снедью.
Как по волшебству, стол накрыла белоснежная, твердая от крахмала скатерть, заблестел хрусталь, в бокалы пролилось пурпурное вино, тарелки заняли свое место, а центр стола заняла изумительная курочка с поджаристой корочкой. Впрочем, скорее, это была пулярка? У Дюма все ели откормленных пулярок и каплунов. Цесарок и фазанов, но фазан – это совсем небольшая птичка, ее на пятерых бы не хватило.
Генерал поддерживал легкий разговор, Клаудия стреляла глазками, ее щечки мило разрумянились после бокала вина, надеюсь, и я выглядела вполне прилично, хоть немного задумалась: куда положить салфетку, на колени или на грудь? При таком большом декольте на грудь предпочтительнее, чтоб не вылавливать оливки из глубин. Решила копировать Клаву, уж она-то точно знает, куда пристроить салфетку. Все-таки на колени. Ладно, если кусочек курицы в жирном соусе упадет вглубь, буду делать вид, что так и надо, а все остальные сделают вид, что ничего не заметили.
Генерал представил своего друга, но я сразу забыла зубодробительное многосложное имя и три фамилии. К тому же он, если и говорил, то односложно, только подтверждал или уточнял рассказы генерала. Мне даже не верилось, что такой симпатичный молодой мужчина в ослепительно ярком малиновом камзоле и белой рубашке с кружевным жабо – настоящий боевой генерал.
Впрочем, генералов живьём я никогда не видела, может, они так и выглядят? Тибальд сам попросил называть его по имени, рассказывал смешные истории и был душой компании. Мне лично было очень приятно, что он проводит время с нами. Я за всю жизнь столько комплиментов не слышала, как за этот вечер. Не удивительно, что он их отвешивал хорошенькой Клаудии, но генерал ухитрился никого не обидеть.
Первый раз в этом мире я наелась досыта и получила удовольствие от еды и застольной беседы.
Феечке я дала овощное пюре с кусочком мелко порубленной курицы и пол-бокала вина. Вино вообще раньше считали полезным общеукрепляющим и кроветворным средством, и всегда давали ослабленным и выздоравливающим. Феечка уже смотрела вполне осмысленно, послушно открывала рот и не протестовала против размятой на мелкие фрагменты морковки.
Умыла феечку, переодела в собственную сорочку – чего жалеть, мне их целую стопку нашили! И завалилась спать, сытая и довольная своей победой.
Не успела задремать, как подскочила от оглушительного вопля где-то наверху.
Села, прижав руку к застучавшему сердцу. Спохватилась, что не закрыла окно. Серая полосатая сволочь придет воровать и наверняка разобьет пару тонких бокалов! Пришлось вставать. Едва подошла к окну и вытянула руку, чтоб закрыть створки рамы, как на руку мне упало что-то теплое и тяжелое. Малиновое с цветочками. С золотыми чеканными пуговицами.
Машинально закрыла окно, так же машинально принюхалась к камзолу генерала. Точно, его камзол, я весь вечер на него смотрела. А пахнет как! Шоколад с апельсином. Запах праздника. Нет, мужчина не может пахнуть, как праздник. Тем более, боевой генерал.
Что там наверху произошло? Ему жена устроила скандал за позднее возвращение в супружескую постель? Глупо ревновать мужа, что он провел вечер у дамы в три раза старше его! Жена ведь наверняка молодая и красивая, тоненькая, как местные феечки. Впрочем, мне-то какое дело? Я не посягаю на этого мужчину, это был просто дружеский ужин!
Дама в возрасте имеет право дружить с кем угодно, и в силу возраста уже освобождена от мерзких подозрений. Можно спокойно проявлять свои привязанности, даже ласково платонически трепать за кудри и щечки молодых людей. Завтра разберусь, и если надо, побеседую с этой нервной особой.
Утром настроение у меня было превосходным – в кои-то веки не хотелось есть! Я блаженствовала в просторной купальне, пока оживление в спальне не привлекло мое внимание. Феечка не могла столько шума наделать, она тихая. Похоже, в спальне собралась целая толпа народу.
Накинув шелковый халат – ткани швеи не пожалели и скроили его явно на вырост, это же целый шатер, а не халат! я прошла в спальню. Перед кроватью толпилась стайка дам в ярких платьях. У меня сразу зарябило в глазах. «Что это за вторжение»? – хотела спросить, но не успела.
Высокая стройная брюнетка невероятной красоты вдруг выпрямилась, указывая в угол, и воскликнула полным страдания голосом:
– Значит, это правда!
Затем она наклонилась к феечке и злобно прошипела:
– Ты мне за все заплатишь, отрыжка Брюстнеров!
Взметнулись разноцветные подолы, застучали каблучки, и вся эта пестрая банда вывалилась из помещения.
– Милая, ты как? – кинулась я к кровати. – Они тебя напугали? Что они хотели?
– Мне не жить, – прошептала феечка и потеряла сознание.
Да что тут произошло? Я осмотрела спальню, все было в порядке. Куда смотрела эта ненормальная? Из-за чего сыр-бор? В углу на спинке стула, заботливо мной расправленный, висел камзол генерала Тибальда.
– Ой! – сказала я сама себе. Кажется, знакомство с женой генерала состоялось раньше, чем я планировала. Что-то мне подсказывает, что подругами нам не стать.
Глава 10. Смена статуса.
Поскольку с вечера проголодаться не успела, то в столовую утром не пошла. Не хочу смотреть на надменные спесивые морды, ой, то есть, благородные и величественные лица аристократок. Решила пообщаться с местной экономкой. Что она меня позорит перед гостями, в самом деле? Ладно я, с меня, как с гуся вода, все эти закидоны, я человек простой, но гости у меня были очень даже высокопоставленные. Унижая меня, оскорбили моих гостей. Такое спускать нельзя, особенно обслуживающему персоналу.
Утром я привела феечку в чувство, успокоила ее, растерла горячим полотенцем. Горячее полотенце кого хочешь взбодрит. Феечка вяло брыкалась, но видно было, что она действительно смертельно напугана. Что же это за мымра такая ужасная приходила, что ребенок до сих пор вздрагивает?
И вообще, следовало получше осмотреться. Я ведь, собственно, не знаю даже, куда попала. Мрачный замок на вершине скалы над бушующим морем или воздушный дворец из белого камня, окруженный цветущими лугами? Я красивую архитектуру очень уважаю. Пока что, кроме своей комнаты, библиотеки, столовой и кусочка сада из окна, ещё ничего не видела. Ну, тронный зал еще. Или бальный? Толком не рассмотрела, народ мешал, и король отвлекал со своими танцами.
Рассудив, что вряд ли кабинет экономки располагается выше гостевых спален, он скорее внизу, возле кухонных и прочих служебных помещений, я стала спускаться, поднимая длинный подол. Это, вам скажу, труднее, чем подниматься наверх! Во-первых, не видишь, куда идешь из-за пышной юбки, во-вторых, падать дальше. Видимо, это специальный навык, который надо тренировать с детства.
Впрочем, у нас многие девушки не умеют красиво ходить даже по ровной поверхности, особенно на каблуках. Бегают на полусогнутых, вроде, как я сейчас. А при каблуках надо полностью выпрямлять колени, иначе смысла нет. Но у меня повод уважительный: если я упаду, я ведь совершенно свободно придавлю какого-нибудь несчастного слугу. А то и двух сразу.
Ворча про себя, я спускалась аккуратно, бочком, применяя лыжный шаг «лесенка», тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Так была поглощена преодолением лестницы, что, не заметила парня, который желал подняться за моей спиной вверх. Его я снесла просто-таки одним взмахом юбки. Ну, и мощной кормы, что уж прибедняться.
– Ты живой? Куда так спешишь, торопыга? – остаток пролета пролетела птичкой, так испугалась. – Сильно болит?
Парень, кряхтя, встал и потер ушибленное место, на которое упал. Оно только называется мягким, а на деле перелом копчика весьма малоприятная штука. Слуга внимательно разглядывал меня исподлобья. Считывал все эти признаки: «знатная дама», «насколько знатная», «благородная, но бедная», «не знатная», достаток до последней монетки. Я вот, кроме синей ливреи, ничего не вижу.
– Ну, чего встал? Говори, – рассердилась я. – Ты цел?
– Не сердитесь, лэра, меня срочно послали узнать, отчего лэра Брюстнер не пришла на завтрак. Лэра Розамунда очень сердится.
О, прогресс! Меня признали достаточно благородной, чтоб ответить, но недостаточно знатной, чтобы кланяться.
– Она встать не может, чуть не до смерти ее довели, она до сих пор от страха дрожит, – рассердилась я еще больше. Душа болела за феечку.
– Так значит, правда, что она ночь провела с генералом тин Нор? – хитро блеснули глаза проныры в ливрее.
– Да что ты болтаешь, наглец! – возмутилась я. – Не было такого!
– Так я скажу, что она сильно утомилась и не явится! – засмеялся этот паразит, развернулся на пятках, и только его и видели.
Ну, и куда бежать? Скандалить к экономке или в столовую, устраивать головомойку распорядительнице? Бедная феечка! Мало того, что осталась буквально при смерти, брошена без помощи, так еще расползется эта чудовищная сплетня, а тут с девичьей репутацией строго. Можно всё. Но чтобы никто не знал и пузо на нос не полезло. Иначе не видать ей хорошего жениха.
Какое счастье, что мне не надо искать жениха! Да вообще, если подумать, я тут самая счастливая женщина! На экскурсии в другом мире. Еще целых три невесты осталось, то есть целых три дня Отбора. У меня же никаких обязанностей нет, гуляй, развлекайся.
За феечкой ухаживаю исключительно по собственной инициативе, никто меня не заставлял. Может, у них тут это нормально, бросить вот так ребенка. Но я не могу. У меня как раз студенты такие были, старшие курсы. Деточки.
Ладно, с экономкой – это быстро.
Нужную дверь мне указала заплаканная служанка, вылетевшая оттуда. В темной маленькой комнате восседала тощая, как палка, особа над огромным гроссбухом.
– Лэра! – начала я без обиняков. – Почему лэре тин Брюстнер не принесли вчера нормальный ужин? У нее были гости! Вы опозорили ее и оскорбили генерала тин Нор. – я опустилась на скрипнувший стул. – Дворец настолько беден? Почему нет личной служанки и где подарок от короля?
– Вы кто такая? – цепкие глаза оглядели меня. – Вы, как я понимаю, сейчас ухаживаете за лэрой? Вы её родственница?
– Да какая разница? Почему больную девушку фактически бросили одну?
– Распоряжение придворного мага, – отрезала экономка. – Во дворце нет лишних слуг, чтоб ухаживать за безнадежными умирающими. И ужин был совершенно достаточный, раскармливать претенденток никто не будет. Когда вы прибыли? Впрочем, неважно. Поскольку вас теперь двое, я распоряжусь, чтоб вам приносили две порции вместо одной, – грымза кивнула, показывая, что разговор окончен. Она и так меня облагодетельствовала.
– И кроватей нужно две! Мне нужно отдельное спальное место! А лучше – собственную комнату! – намек я проигнорировала.
– Нет свободных комнат, – сухо сообщила грымза. – И кроватей лишних нет. Вы бы лучше заботились о благонравии своей подопечной, она и на краю могилы ухитряется творить бесстыдство!
– Да как вы смеете! Какое вам вообще дело до нравственности лэры Брюстнер? Выполняйте свою работу!
Дверь распахнулась. Вошел симпатичный молодой мужчина в полосатом камзоле. Длинные темные волосы были связаны сзади в низкий хвост. Видно, он был значительно выше по статусу, потому что экономка живо подскочила и низко поклонилась.
– Лэр Реджина́льд, какая честь, – медовым голосом пропела она. – Доброе утро!
– Я слышал, вы обсуждали лэру Брюстнер? – темные глаза незнакомца скользнули по мне, он вежливо склонил голову. Я тоже.
– Да, господин, вот ее компаньонка выражает недовольство тем, как её приняли во дворце, – тут же пожаловалась грымза. – Недостаточный почет оказали.
– Кх-кх-компаньонка? – глаза незнакомца скользнули по мне еще раз.
Он точно знал, кто я, поняла по веселой искорке, промелькнувшей в его глазах. Наверняка и выступление вчерашнее видел. Закашлялся, чтоб не заржать. Я философски пожала плечами. Бегать по дворцу и всем кричать, что я шестая и самая неудачная невеста, не собираюсь. Хоть как назовите.
– А что не так? – спросил он меня.
Коротко рассказала, что не так. Собственная кровать – это не почет, это гигиена. Судя по всему, он и без меня был полностью в курсе, потому что лицо осталось совершено невозмутимым.
– Я как раз по этому поводу, лэра Сими́ра, – повернулся он к экономке. – Хочу сообщить вам, что сегодня утром его величество официально объявил фавориткой Отбора лэру тин Брюстнер-Тердалин. Так что прошу вас выполнять все ее пожелания и просьбы неукоснительно и безупречно, если хотите остаться на своем месте, – надавил мужчина. – У меня всё.
Мы обе открыли рты от неожиданности.
– А кто это был? – спросила я, выдохнув.
– Секретарь его величества лэр Реджинальд тин Росс, – машинально ответила экономка и тут же заулыбалась мне широкой фальшивой улыбкой. – Сейчас вызову дворецкого, выберем вам покои побольше, конечно, вы не можете вдвоем находиться в двух комнатах, это совершенно недопустимо, жить в такой тесноте! И служанок пришлю немедленно! Выберете сами, кто вам больше приглянется. Простите, так много работы, порой совершенно обо всем забываю!
– Так может, и правда, пора на покой? – не удержалась, каюсь.
– Ах, не сердитесь, милостивая госпожа! Простите за недосмотр! Меня просто ввели в заблуждение негодные лакеи! Все будет исполнено сию минуту! – залебезила экономка.
Это было так противно, что я поспешила встать и выйти. Видимо, у экономки тоже был магический оповещатель, потому что слуги и служанки засновали вокруг, как муравьи.
Буквально через час я стояла и осматривала наши новые покои, офигевая от обрушившейся на меня роскоши. Просторная прихожая со статуями, диванчиками, зеркалами и картинами. Кабинет, потрясающе уютный, с изящным письменным столом, на котором стоял совершенно антикварный письменный прибор. Собственный кабинет, мама дорогая! Не колченогий стол в ассистентской, с тремя заедающими ящиками, а ка-би-нет! Шкафы, кресла, камин! Диван! Дивана в кабинете даже у нашего завкафедрой не было.
Просторная гостиная с весёлыми пестренькими обоями в цветочек, заставленная вычурной мебелью. Я даже не знала, как половина называется. Асимметричная помесь дивана с кроватью, кресла с выдвижной панелью для ног, какие-то пуфики, подставочки для ног. Разные столики, резные тонконогие шкафчики, вазы с цветами. У окна какой-то странный станок, наверное, это стол для рукоделия с рамой для вышивания. А может, для изготовления ковриков? Не веря своим глазам, потрогала пышные тяжелые шторы с бахромой.
– Прикажете сменить шторы? Какого цвета желаете? – тут же спросила служанка, высокая бледная девушка, которая во время моих перемещений стояла смирно, сложив руки на животе, только голову поворачивала, как локатор. Я ее не выбирала, ткнула пальцем в первую же девушку из трех на выбор. Будет плохо стараться, заменю.
– Нет, я всем довольна. Очень красивые комнаты, – призналась честно.
По моим ощущениям, нахожусь в музее, где любой предмет стоит астрономических денег. Не знаю, насколько удобно тут будет жить, но раз так живут другие, и я смогу. Хотя бы еще один день.
Теперь у меня и феечки были отдельные спальни с собственными ванными и гардеробными. Кстати, как феечку зовут? Я направилась в соседнюю спальню.
Глава 11. Право, экономика и политика.
Девушку звали Лау́ра. И за нее заплатили хорошие деньги её семье. У нее еще три сестры, она старшая, а приданого нет совсем. Продали ребёнка любящие родители и не задумались. Хорошие люди, практичные. Ну, а что? Есть же еще запасные дочери, даже не одна.
– Меня не заставляли. Я сама хотела сюда попасть. Мои сестры получат приданое и выйдут замуж, – бледно улыбнулась девушка. Глазки у нее оказались фиолетовые, очень экзотично – золотые волосы и такие глаза.
– Ты поправляйся поскорее, мы тебе найдем жениха. Даже не сомневайся! Тут король неженатый, генерал с другом холостые, секретарь короля тоже видный парень, придворных куча, видишь, сколько женихов сразу? – улыбнулась я.
– Если не смогу Отбор выиграть, значит, меня кому-то другому отдадут и не спросят. Или вообще, только живу выцедят. Но я пока слабая очень, –призналась девушка.
– А утром почему ты так напугалась этих фифочек? – я уже узнала, генерал не женат, а уж переживать по поводу истерик его штатной любовницы и вовсе не собиралась. Если еще заявится, выставлю без раздумий.
