– Они такие страшные… за каждой тень стояла с зубами и когтями.
Ну, при болезни и слабости чего только не померещится впечатлительной девочке. Какие уж ей Отборы! Это занятие нервное, хлопотное. А ей успокоительного надо, общеукрепляющего, и питаться получше. Я погладила девушку по плечу, поправила подушки и пошла на очередное испытание.
Детский сад, штаны на лямках! Нам выдали задачки! Я бы сказала, ситуационные задачи. Первая по юриспруденции – описание преступления и возможные приговоры. Выбрать нужное, дать комментарий. Вторая по экономике – сводка хозяйственной деятельности по провинции и варианты развития. Третья… судя по всему, по психологии. Или дипломатии. Или этикету. Если первые две меня не смущали, то третья… Чертов этикет!
Нам дали час на решение. Снежинка справилась быстрее всех. Затем лист сдала Клава, и застенчиво мне улыбнулась. Потом сдала лист я, и после меня девушка с мощным голосом. Как ее… что-то в рифму… Селин-Эмелин… не запомнила.
Мы сидели в рядок на стульях, все четверо. Зато перед нами сидел целый президиум, двенадцать персон. Без сомнения, министры и советники, таких напыщенных рож, полных собственной значимости, я давно не видела. Последний раз перед пенсией, на заседании Ученого совета. Король красиво позировал в кресле сбоку, вытянув и скрестив ноги в щиколотках. За его спиной маячил полосатый секретарь. Распорядительница сидела с другой стороны, сурово поджав губы.
– По жребию первой рассматривается работа лэры Селин-Эмелины тин Жармэль! – торжественно провозгласил надутый советник.
«Прямо экзамен», – хмыкнула я и стала смотреть в окно. Как будто в экономике и праве есть абсолютные, единственно верные ответы. Даже в математике одну задачу можно решать различными способами, чтоб был один правильный ответ, а остальные – неправильные. В жизни всегда есть куча нюансов, обстоятельств, невозможно предугадать все и сразу. Везде, где работают люди, есть место ошибке.
А у них тут и компьютеров нет, вон на столе лежат деревянные счеты-аба́к. Счеты!!! Я такие только в далеком детстве видела в магазине «Гастроном». Когда молоко разливали из огромных фляг, а сметану развешивали в свои стеклянные банки. В молочном отделе всегда была очередь из пенсионерок. Продавщица взвешивала товар и писала сумму на серой бумажке карандашом. Их никто не подделывал и не терял. На кассе кучку бумажек из разных отделов кассир подсчитывала на деревянных счетах. Ни тебе сканеров, ни системы «антивор».
Углубившись в воспоминания, пропустила весь разбор. Ой, это я зря! Вроде Селин-Эмелине задавали вопросы, она что-то отвечала. Сидит сейчас вся красная, взволнованная. А комиссия уже пытает Снежинку.
– Лэра Рене ден Мильсован, ваши решения очень… кратки.
Снежинка только вздернула носик. Я прислушалась. Снежинка на юридическую задачку написала – «министру юстиции рассмотреть». На хозяйственную – «министру финансов разобраться». На протокольную – «все согласно церемониалу».
Комиссия одобрительно загудела. Король вздохнул и негромко кашлянул.Все замолчали и сделали равнение на короля.
– Безусловно, решения лэры обоснованы. Доверять решение проблем специалистам – это правильно. Но лэра даже не сделала попытки вникнуть в суть проблемы и не предоставила нам собственные размышления на этот счет. Декоративная королева, интересующаяся только нарядами, не может стать моей избранницей, – сообщил король.
Министры ожидаемо скривились. Нет, внешне они остались с вежливо- внимательными выражениями, но я прямо чувствовала, как их корежит. Их-то абсолютно устраивала глупая и ведомая королева. Это ж как можно воровать при марионетке на троне! И мало того, что воровать, еще и властью упиваться можно, решая налево и направо чужие судьбы, пока королева очередное украшение примеряет.
Снежинка покрылась красными пятнами. Вот так открыто получить от ворот поворот крайне неприятно, я даже ей посочувствовала. Ну, что они хотят от молоденькой и хорошенькой девушки? Занудства и внимательности, зрелых взвешенных решений, ага, щаз-з!
В молодости надо быть молодым, а не чахнуть над книгами, как я. Всю молодость над книжками провела. Жизненных ошибок не совершила и в неприятности не влипала, зато ощущение, что не жила, и вспомнить нечего. Это конечно, тоже перекос. Все в меру должно быть. И платьишки, и мальчики, и учеба, и спорт, и творчество.
С Клавой комиссия расправилась быстро, похвалили и поругали. Король промолчал, любуясь перстнями на своих пальцах.
– Итак, теперь лэра тин Брюстнер. Вы тут пишете, что решение по делу следует отложить. Но ведь речь идет об убийстве! Причём, женщины. Почему вы не выбрали смертную казнь?
– Убийство убийству рознь, – возразила я. – В состоянии аффекта, при самозащите. Там не указано, что заставило этого кузнеца столь жестоко поступить. Отправить на казнь человека не трудно, только оживить его потом невозможно. Если имеет место судебная ошибка, то грош цена такому правосудию. Мне кажется правильным отправить дело на доследование.
– Хотите сказать, что кузнец не знал, что делал? – раздался язвительный голос.
– Запросто! – подтвердила я. – Он мог быть пьян, одурманен, ошибиться с жертвой, мог не иметь умысла, не рассчитать силу, его вообще могли подставить, а на самом деле убийство совершил другой человек. По найденному орудию убийства с личным клеймом, принадлежащему обвиняемому, нельзя сказать, что именно он им воспользовался. Наоборот, это как раз подозрительно. Разбрасываться собственным инструментом рабочий человек никогда не будет.
– Но он признался!
– Не убедительно, – возразила я. – При пытках признаться можно в чем угодно. И даже без пыток, чтоб спасти своих близких, а себя избавить от мучений. У вас применяются пытки при допросах? Думаю, половина приговоров у вас несправедливые, поскольку признания выбиты силой.
– Да как вы смеете так говорить? – взвился один из присутствующих в красном мундире.
– Отвечаю на вопрос, только и всего, – я пожала плечами. Нашлись тут ревнители справедливости, их бы в застенки инквизиции, признались бы в чем угодно, от колдовства до попытки убить короля.
– Дальше, – сказал король, разом прекращая прения.
– План развития провинции, – покорно перешел докладчик к следующему пункту и заулыбался. – Лэра желает вырубить леса в провинции Экмари́ль.
– Возмутительно! Там самая лучшая охота! – сказал член комиссии. Остальные согласно загудели.
– Убийство животных ради развлечения – гнусность, – твердо ответила я. Тут я буду стоять насмерть. Терпеть не могу охотников, тешащих свои низменные инстинкты.
– Хотите, чтоб хищники расплодились?
– Для этого есть лесники и егеря, чтоб следить за хищниками. Заросший лес, полный зрелых и мертвых деревьев, без санитарных рубок – это причина пожаров и заражения других деревьев. Рубить надо! Но и высаживать тоже. В этом случае лес не пострадают. К тому же рядом удачно протекает полноводная река, которая сама доставит бревна к порту, где древесину можно продать или отправить на экспорт. Но лучше, конечно, перерабатывать самим. Мебельное производство, бумага, стройматериалы… Полагаю, местные мастера знают, что делать с деревом, помимо сжигания в печах.
– Дальше, – снова сказал король, разом прерывая возмущенный гул голосов.
– Задача третья. Посол дружественной державы совершает нарушение протокола. Лэра считает, что следует этого не заметить.
Снежинка фыркнула, а распорядительница надулась, как жаба.
– Лэра Брюстнер постоянно проявляет прискорбное незнание этикета, – тут же высказалась она. – Подобное пренебрежение общепринятыми правилами недопустимо.
– Как вы объясните ваше решение?
– Очень просто. Если нам нужен союз с этим государством, то это важнее, чем ошибка отдельного человека. Он ведь мог неосознанно нарушить что-то. Я читала, что одна королева, при которой почетный гость совершил промах по части этикета, даже глазом не моргнула и сделала то же самое.
– А что она сделала? – полюбопытствовал секретарь короля.
– Она съела ломтик лимона из чая1 вслед за гостем.
Лэр Розамунда возмущенно закудахтала, а Снежинка презрительно улыбнулась.
– Ваше величество? По мнению комиссии, самые лучшие решения приняла лэра Клаудия ден Фурнир-Лентур.
– Нет. Победила лэра тин Брюстнер, – ответил король, небрежно кивнул и вышел.
***
– Да что же это такое! – с досадой воскликнул председатель комиссии, снимая парик и вытирая потную лысину. Его протеже отсеяли, а чудовище оставили! Не испытание, а фарс.
– Не волнуйся, отец, – подошел к нему белокурый молодой человек. – У его величества отличное чувство юмора. Он намеренно издевается над Советом. Очевидная склонность короля к этой бабище еще не значит, что все пропало. Наоборот, нам это на руку. Увлечь старую, некрасивую женщину куда проще, чем молодую и привлекательную, избалованную поклонниками. Доверься мне, я гарантирую, что завтра эта корова будет есть из моих рук и делать, что скажу.
Глава 12. Экскурсия и новые знакомства.
Я с облечением выдохнула. Прошла, мамочки, прошла! Не то, чтобы я всерьез рассматривала себя, как невесту… но жить мне понравилось. И мир интересный. Вроде и магию обещали включить. Раз она тут есть, грех не воспользоваться новыми способностями.
– Отослали Рене, – сказала Клаудиа ден Фурнир-Лентур.
Надо привыкать обращаться к ней, как положено. А то Клава, Клава. Клава Фурнитур. Так и ляпну где-нибудь вслух, скандал же будет! Они тут так за свои имена и титулы трясутся! Хорошо, хоть обращение ко всем одинаковое, «лэра», «лэр». А то было бы, в зависимости от титула, лэр, лэрд, глэрд, сэр-бэр-мэр… а король, естественно, эклер! Замучишься учить!
– Нас трое, значит, отбор еще продлится три дня… – я вовсе не огорчилась, что Снежинку отсеяли. Меньше будет фыркать.
– Два. На третий день останется одна и сразу будет свадьба, – поправила Клаудиа и посмотрела на меня со странным ожиданием в глазах.
Да какие свадьбы в моем возрасте? Это смешно!
– Пойдем лучше погуляем, мне хочется получше осмотреть дворец! – предложила я.
Даже если мне остался еще один день, его надо прожить с пользой и в радости. Дорожа каждой минуткой. А там, глядишь, и все само собой наладится.
Рассказывали мне об одной даме, у которой диагностировали неоперабельный рак в запущенной стадии. Она отказалась от лечения, потратила все сбережения на свою мечту – кругосветный тур. И через три месяца вернулась помолодевшая, совершенно здоровая и с женихом! Врачи просто ахнули! А дамочка уехала и стала хозяйкой какого-то древнего замка в Бельгии. Замок мне даром не нужен, а вот положительные эмоции точно продлевают жизнь!
Клава… Клаудиа! Быстро устала и сказала, что пойдет отдохнуть. Ну конечно, для нее дворец – обычное дело, ей неинтересно. А я хочу еще вон на ту башню залезть, оттуда должен быть потрясающий вид. Вот был бы фотоаппарат, и на сам шпиль бы залезла! Ради хорошего кадра и не на то пойдешь! И в четыре утра встанешь, чтоб собор при нужном освещении сфотографировать, и в засаде посидишь, если птичку или зверя захотел запечатлеть. Помнится, я как-то весной на одуванчиковой поляне пчел снимала, лежа с микронасадкой… да. Хорошие вышли фотки! А укус в пузо и пережить можно.
– Лэра, – мне поклонился приятный молодой человек. Блондин. Вот интересно, почему старые хмыри в комиссии были сплошь некрасивые, а король и генерал – красавчики? И этот тоже, как нарисованный. Отрада для глаз. Волосы вьются кольцами, глаза голубые, нос ровный, зубы блестят. Где мои семнадцать лет? Поздно на таких мальчиков засматриваться.
– Вижу, спутница вас покинула, позвольте составить вам компанию? Я много знаю про этот дворец, вы не заскучаете со мной! И не заблудитесь, – игриво подмигнул блондин.
– Ну, если у вас много свободного времени, то буду признательна!
– Отвечу на все ваши вопросы! – пообещал молодой человек, окинув меня столь жарким взглядом, что я даже захотела обернуться. Ну… не смотрели на меня так даже в молодости. Непривычно. Когда двоечник смотрит настолько умильно, ясно, что ему нужен зачет. Получив который, он завтра даже не поздоровается, сделает вид, что не заметил. А этому что от меня нужно?
Гибкая, тренированная фигура. Широкие плечи. Красивая одежда, подчеркивающая фигуру. Если она есть, конечно, вздохнула я, сразу вспомнив о собственной неидеальности. Белая рубашка и кожаный… колет? Ну, в общем, стеганая жилетка с крылышками. Ремень со шпагой. Узкие штаны и высокие сапоги. Как им не жарко?
Да, сапоги носили все и всегда, вот грибок-то колосился и цвел! С утра в сапогах до позднего вечера. Ни тебе тапочек, ни кроссовок. Туфли только на бал, только штатским, а военные так в сапогах и танцевали. Босиком ходить не принято в принципе, хоть на улице, хоть дома, не простонародье ведь. Так до кровати в сапогах и шли.
– О чем вы задумались, прекрасная лэра? Вы разбиваете мне сердце!
– Молодой человек, – начала я.
– Леон тин Аржа́нте, – вставил парень.
– Если «прекрасная лэра» – куртуазное обращение к даме, то ничего. А если вы хотите сказать, что поражены моей красотой, то я вам не поверю. Утром в зеркало смотрелась. Ничего плохого не увидела, но я вам в бабушки гожусь! Ведите себя… соответственно.
Леон тут же рассыпался в извинениях, комплиментах и заверениях в почтении, уважении и прочем прогибании. Они тут, определенно, очень много говорят. Вот если эту словесную шелуху отбросить, то… а ничего не остается! Пусть про дворец рассказывает!
Леон злился. Его выигрышные позы, пламенные взгляды и тщательно продуманные комплименты старая карга будто не видела! Три битых часа таскался он с ней по башням, галереям и дворикам. Показывал фонтаны, скульптуры, беседки и прочую скукоту. И ничего. Ни-че-го! Нормальная лэра уже через четверть часа бы сообразила, что не сдалась нафиг ему вся эта архитектура! И через полчаса они б уже целовались в беседке, или вон на той лавочке, или… в нише между теми статуями, украшающими балюстраду! Да он бы нашел, где, и как можно красивее скомпрометировал бы лишнюю невесту! Глаза бы закрыл и скомпрометировал! А эта… всю душу из него вымотала!
Нет, он готов признать, что бабка отнюдь не глупа, остроумна и дружелюбна. И действительно получает искреннее удовольствие от прогулки. Но! Какого демона? Он так стал непривлекателен? Да если бы он так посмотрел на любую придворную даму, она бы через десять минут была у него в постели. Голая, надушенная и готовая на все!
Он самый красивый из придворных! Самый изящный и любезный. Неужели он не в её вкусе? Быть не может! Но тогда… сколько бы он тут не распинался, это напрасная трата времени. Да. Не рассчитал. Видимо, она предпочитает мужчин другого плана, мускулистых и огромных, грубых и волосатых. Чего еще ждать от иномирной дикарки, тонкости чувств? Ха-ха. Он так и доложит отцу. Пусть вызывает Вериса из гарнизона.
Приторно улыбаясь, но внутренне скрежеща зубами, Леон откланялся, сославшись на свои придворные обязанности.
Задумчиво посмотрела вслед. Мальчик действительно рассказал мне уйму фактов и забавных историй. Только настроение у него становилось все хуже и хуже, я же почувствовала. Почему? Зуб разнылся? Тратить время на меня надоело?
А… ой… как же я не догадалась? Надо было ему дать денег! Мне стало неловко. Человек старался, работал гидом, не покладая языка, а я… расслабилась и даже не подумала, что он на работе, что предполагает оплату! Какой стыд! Вон, в Италии при каждом памятнике свой чиччероне, а я мальчика даже поблагодарить не могла за познавательную экскурсию. У меня денег нет. Может, у экономки спросить? Принесла же она вчера шесть бархатных коробок с драгоценностями – подарок короля. Нельзя ли заменить коробочку с серьгами на мешочек местных денег?
Обед происходил под испепеляющие взгляды лэры Розамунды и тихое шипение Селин-Эмелины. Мне было совершено наплевать, потому что на обед подали мясо! Роскошная отбивная на косточке, что может быть лучше после долгой прогулки! Только такая же отбивная с луком и чесноком, но такие пахучие растения тут были строжайшим табу. Ну, мне же не целоваться. К жареному мясу так не хватало перьев зеленого лука! И острого соуса! Хрена бы или горчицы.
– Вас что-то не устраивает, лэра Брюстнер? – осведомилась лэра Розамунда, уловив мои тоскливые взгляды на соусник.
Соусы у них были сплошь сладкие, чересчур пахучие. Сиропом мясо поливать? Ни за что!
– Все в порядке, – смиренно ответила я, распиливая отбивную. Зачем мечтать о несбыточном? Мясо-то превосходное! Будем наслаждаться тем, что есть.
– Где вы были все время до обеда?
– Гуляла. По парку и дворцу, любовалась архитектурой. А что?
– Король устраивает представление для невест, а одна из невест не считает своим долгом его посетить. Король шлет личное приглашение, а невесты нет в покоях, она шля… прогуливается по парку, – меланхолично высказалась в пространство распорядительница.
Кусок застрял в горле. Предупреждать же надо!
– Простите, мне никто не сообщил про представление. Я не знала, – оправдание вышло жалким. – И приглашения не получала.
– Считаете, тут за вами бегать будут?
– Лэра Розамунда, что я вам сделала? Вы меня ненавидите, мне кажется, – громко сказала, глядя в глаза этой мымре.
Все, обед испорчен, не вижу смысла дольше тут находиться. Я положила сложенную салфетку слева от тарелки (выучила!) и вышла из столовой. Через пять шагов пожалела. Какое было мясо! Зря я так отреагировала. Совсем не наелась. Но достали ведь! Третий день травят. Так я похудею. Уже похудела. Килограмм на пять точно. Нервы, салат этот. Держат впроголодь.
– Лэра, я вас ищу! – из бокового коридора выскочил помощник мага Апполинариус в неизменном черном парике до пояса. Я их по парикам и различала. В светлом парике – Корнелиус. Поменяются париками – не узнаю. Уши у них, что ли, мерзнут? Король парика не носит. И генерал, кстати, тоже.
Помощник проводил меня до кабинета, видимо, местного алхимика. Ну, раньше я в таком кабинете, конечно, не была, но в кино показывали что-то похожее. Тигль, стол с разными склянками, чучела животных и пучки трав. Спиртовка вполне современного вида под колбой на штативе. В колбе грелось что-то мутно-зеленое и вонючее.
Высокий статный мужчина у стола явно был явно немолод, но сохранил легкость движений, и глаза были яркие, живые. Еще один местный долгожитель.
– Слушаю вас, лэра, на что жалуетесь?
– Я? Меня все устраивает, – удивилась я. – Вы алхимик?
– Лэр Прициус – королевский целитель! – вмешался Апполинариус. – Вот, видите ли, это шестая невеста, тин Брюстнер-Тердалин, – обратился он уже к целителю. – Теперь третья. Фаворитка Отбора, – нехотя добавил и скривился помощник мага. – Надо привести лэру в порядок.
Да что они на меня все так смотрят? Это против этикета! Неприлично так пялиться на даму! Я уже набралась решимости, чтоб встать и уйти, но тут целитель отмер.
– Какой интересный случай! – мужчина обошел вокруг меня. – А что ж меня сразу не позвали?
– Господин маг… – тут помощник замялся. – Получил при призыве лэру и…
– Счёл, что меня тут же выкинут, – добавила я чистую правду.
– Понятно. Идите, Апполинариус, – целитель решительно выставил помощника мага за дверь, не взирая на его вопли, что он обязан присмотреть, убедиться и проконтролировать процесс лечения. – Итак? На что жалуемся?
– Да знаете, меня все устраивает, это окружающие почему-то мной повально недовольны, – от старости нет лекарств даже здесь, иначе старые грибы- министры были бы, как молоденькие огурчики. Хотя можно от целителя пользу получить. Ну, а вдруг? У нас очень дорого и мучительно долго. И я, слегка стесняясь, спросила:
– А зубы протезируете? Ну, импланты поставить можете?
Целитель поднял высоко брови и засмеялся. Что я такого смешного сказала? Мне вот совсем не смешно было, когда в клинике мне насчитали полмиллиона за красивую улыбку. Я покраснела от досады. Нет, так нет, смеяться зачем?
– Зубы… какая прелесть! А еще? – лэр Прициус подошел к шкафу и загремел в нем склянками.
– Зрение стало подводить, – продолжила я наглеть. Операции по катаракте еще года два ждать оставалось, а платно пройти средств не хватало.
– Всё?
– Еще неудержание мочи, – никто не признается, но оно есть. Чихнешь и описаешься. Невероятная гадость.
– Сколько вам лет, лэра?
– Шестьдесят. Почти. – Честно сказала я. Ну, а что скрывать? Кокетство тут неуместно.
– Так, это вам рано… Это только после ста можно принимать… – пробурчал целитель.
Я усмехнулась. Мне еще что-то рано? Обычно врачи говорят: «Что вы хотите, возраст»! А до сорока говорили: «Родите второго и все пройдет». Очень смущались, когда обнаруживали, что я и первого еще не родила. А до двадцати пяти говорили: «Чего тянем, срочно беременейте». Начала половую жизнь. Не понравилось и не помогло. Даже замуж сходила, решила проверить, вдруг войду во вкус? Людям же нравится. В первый раз все новое неприятным кажется. Кофе там, оливки, водка, сигареты. Пробуешь и думаешь: «Какая дрянь, и как это люди хвалят»? Ничего, потихоньку все втягиваются. Я, правда, только в кофе втянулась. Как раз тогда диссертацию заканчивала. Сидела сутками за компом, и постоянно у меня кастрюли сгорали с ужином для мужа.
Он долго держался, почти год! Любовь была безумная! В общем, диплом с ученой степенью я получила вместе со свидетельством о разводе. Борщ, он любую любовь победит. Хорошо хоть детей не завели, обошлись ЗАГСом, я помню, нацепила красное платье с открытой спиной, нарядная такая разводиться пошла. Потом мы с мужем в кафе посидели, по городу погуляли. Хотя не скрою, обидно было ужасно!
– Вот, – лекарь собрал мне лоточек с пятью пузырьками. – Читать умеете? Я все написал.
Ага, такие бумажки к горлышку пузырька привязывались, сигнатура называется. Знаю, потому что в старших классах работала летом в аптеке, фасовала лекарства. В эпоху, когда лекарства готовил провизор ручками и инструкции не вкладывались в коробку заводских таблеток. Тут и таблеток нет. Не придумали еще. У-у-у, отсталый народ!
– И что? Зубы вырастут? – скептически осмотрела ряд пузырьков.
– Вырастут, – без малейшей улыбки кивнул целитель.
Вежливо поблагодарила целителя и пошла к себе. Думаю, лэр Прициус не обидится, если я все его подозрительное варево вылью в унитаз? Нет, чтоб помахать руками и р-раз! помолодела на сорок лет! Или уж сразу попала в тело этой феечки, как другие порядочные попаданки. Неправильная тут магия, недейственная какая-то. Ой, Лаура ж голодная с утра лежит! Я рысцой побежала к себе, бережно прижимая позвякивающий лоточек.
Глава 13. Диагностика и лечение.
– Почему так долго? – раскапризничалась Лаура и отказалась есть тыквенную кашу.
– Лэра Розамунда меня задержала, а потом целитель. Не будешь кушать, не поправишься, и книжку читать не стану, – жестко, а куда деваться? Шантаж – наше всё в кормлении худосочных феечек.
– Служанка сказала, что для невест было представление! – продолжила капризничать Лаура.
– Вот окрепнешь, и можно будет приезжать на представления в кресле на колесиках, – миролюбиво предложила я, зачерпывая кашу. Это не Лаура, это болезнь и скука делают её такой вредной.
– Фу, в кресле, какой позор! Ни за что! Что сказал целитель? Скоро я встану?
– Да, очень скоро, – я испытала укол совести. Не стала говорить больной девушке, что даже не спросила о ней. Завтра схожу и приглашу его посмотреть феечку. Пока что Лаура явно перестала выглядеть умирающей, щечки немного округлились, пропали круги под глазами. Но вдруг лекарства нужны?
– О чем было представление? – требовательно спросила Лаура.
– Откуда мне знать, я ведь не была. Давай, съешь еще ложечку. За короля. Теперь за генерала тин Нор, молодец. Теперь за Реджи…
– Кто бы тебя пустил? – фыркнула Лаура. – Узнай! И почему ты ко мне обращаешься на «ты»? Я благородная лэра!
– Когда благородная лэра выздоровеет и не будет нуждаться в моей помощи, тогда и будет дрессировать слуг, – терпеливо сказала я, просовывая ей в рот еще ложку. – А я тебе не служанка. Даже не бабушка.
– Моя бабушка – благородная лэра! Не то, что ты! Я тебя выгоню!
– Будешь лежать тогда тут одна. Состаришься и умрешь, – обрисовала капризуле перспективу.
– Я никому не нужна! – вдруг заплакала Лаура, отворачиваясь. – Я же невеста короля, почему он не навестил меня!?
– Потому что это неприлично: беспокоить незамужнюю больную лэру и тащиться к ней в спальню! – этикет великое дело. Тут против него никто не попрет, ни король, ни Лаура. – Невест у короля много, думаешь, ему больная нужна? Чтоб победить, силы необходимы! А ты кушаешь плохо!
– Я смогу победить? – Лаура живенько проглотила кашу и тут же потребовала зеркало.
Я потихоньку выдохнула с облегчением. Если девушка начала интересоваться своей внешностью – значит, точно выздоровеет. Нервы у неё ни к черту, конечно. Известие о том, что Отбор идет полным ходом без нее, её убьет. И как быть?
– Сначала надо поправиться, – примирительно улыбнулась я.
Библиотекарь встретил меня, как родную. Редко придворные заходят, старичку скучно. Первым делом я попросила какое-нибудь легкое чтение, занимательный роман. Лаура стала спать намного меньше, буду читать ей вслух, это и мне полезно, понять, какие тут приняты отношения и вообще, приобрести понятие о местной романтике. Не считать же хриплый вопль «я согласен» при первом испытании за объяснение в любви? На что, интересно, мужик был согласен?
Еще я попросила справочник целителя, скомпонованный не по болезням, а по лекарствам. Вот ради научного интереса, хочу знать, чем меня желает отравить местный эскулап. Я собрала сигнатурки в кучку и стала искать названия лекарств. Не нашла и даже удивилась, вроде все правильно прочитала и переписала. Справочник понятный, найти в алфавитном списке название первоклассник сможет. В чем же дело?
Библиотекарь огорчился. Прищурился, разглядывая сигнатуры в вытянутой руке.
– О, настой вереники! Какое ценнейшее средство! Порошок маримона. Отвар кардофилии. Вы откуда эти бумажки взяли, лэра?
– С пузырьков, – честно ответила.
– Как жаль, жаль, что их уже не купить! Знаете, когда демоны отняли у нас Луговую долину, с лекарственным сырьем стало очень трудно, – отозвался старичок уже откуда-то сверху. – Очень! Цены взлетели до небес, и даже наши министры и советники не могут себе позволить больше одной ложечки порошка маримона в месяц. Говорят, глава совета гильдия продал загородный дом, чтоб купить флакончик кардофилии для супруги. Вот, лэра, вам нужен был Определитель редких и магических растений, – на стол лег ветхий фолиант.
– Я не подумала, что они редкие, – пробормотала смущенно.
Это что получается, мне целитель оторвал от себя дорогущее и магическое лекарство, а я его чуть не вылила? Хороша! Меня, значит, осчастливили, а я в припадке гордости и самомнения чуть не лишилась ценного средства?
– Откуда же вам знать, – хмыкнул библиотекарь, ставя на место лесенку. – Если уж советники обсуждают вопрос о пунктах сбора живы… Сейчас я вам поберу роман поинтереснее. Вам с непристойностями или без?
– Без! Мне больной девице его читать, – быстро сказала. – А что там с пунктами сбора, я не поняла?
– Средств омоложения не стало, лэра, мы с вами как выглядим? То-то же, –подмигнул старичок. – Сильные маги держатся, им все равно, они из естественных потоков силу берут. Думаете, министры могут смириться с уродством и немощью? Вот, решили собирать живу с народа, платить золотом. И что вы думаете, найдутся ведь желающие сдать свои годы жизни и молодости… Найдутся!
Конечно, найдутся, сама такая. Как говорила моя коллега с кафедры: «Берта, ты такая умная, но такая д-у-у-у-ра!». А сколько людей захочет помочь своим близким и родным? Особенно, если проблему можно решить за деньги?
– Король ничего не предпринимает? Он самый сильный маг, верно? – решила уточнить.
– А что его величество может предпринять? Король хочет воевать, вернуть территорию. Но у него до сих пор нет супруги и наследника. Пока он не правит, начать войну можно лишь решением совета, а они все держатся за свои кресла, как клещи! Предпочтут стареть, но не рисковать своими жизнями. Им живу и без того на блюдечке принесут, им-то что. А вот мы все…
Я от души поблагодарила старичка и пошла к себе, обдумывая его слова.
Значит, король не из прихоти и властолюбия желает править. Ему нужно выгнать демонов со своей земли. Сильные маги тут выглядят красавчиками, а остальные, чтоб такими стать, употребляют вот это все, что у меня в коробочке стоит? Ну, и кто я буду, если не попробую? Хуже ведь точно не станет?
Весь вечер вслух читала роман. Лаура слушала с охотой, даже не хотела умываться и спать. Пришлось пообещать за хорошее поведение завтра дочитать книгу и взять новую.
Умыв и уложив феечку, в своей спальне я приступила к собственному лечению. Внимательно ознакомилась со справочником. На два раза прочитала сигнатуры. Приняла кислый порошок, крохотную ложечку. Запила зеленой настойкой. Прополоскала рот второй настойкой, розовой. Протерла лицо бурой, отвратительно пахнущей микстурой. Закапала в глаза по капле мутной красной жидкости.
Чудес не бывает. Мне сразу стало плохо. Страшно заболела голова, заныли все зубы, и глаза стали будто выпячиваться из орбит.
Кое-как я повалилась на кровать. «А если у меня аллергия на местные травы»? – успела подумать с ужасом, проваливаясь в темноту.
Проснулась от деликатного стука в дверь. На удивление, ничего не болело. Глаза оказались на месте, и дырка от удаленного в молодости зуба тоже оказалась на месте. «Не вырос зуб-то, легковерная ты дурочка», – сказала я себе.
– Берта, это я, – раздался голосок Клавы. Клаудии. – К тебе можно?
– Заходи, только я еще в постели, – крикнула я.
– Ничего страшного, – дверь открылась, влетела сияющая Клава с какой-то толстой папкой. Папка вылетела у нее из рук и рассыпалась разноцветными картинками. – Что с тобой?
– А что со мной? – недоуменно огляделась. Пузо на месте, сись… грудь на месте, что не так?
– Волосы, – указала дрожащей лапкой Клава.
Я бросилась к зеркалу. Чудес не бывает даже в магическом мире. Если я в глубине души и надеялась проснуться посвежевшей лет на пять, то эта надежда с печальным звоном разбилась на мелкие осколки. Выглядела я точно так же, как вчера. Нет, хуже! Намного хуже! Потому что волосы отросли на добрые десять сантиметров. Вместо моей аккуратной стрижки с еще заметными следами укладки с головы свисали пегие седые лохмы. Окрашенные на концах в благородный каштановый цвет.
– Ужас, – искренне отметила изменения.
– Как же ты пойдешь на завтрак?
– Ой, да кто на меня вообще смотрит? Ну, платок завяжу, чепчик нацеплю. У вас есть краска для волос? Как ее можно достать?
Клава печально покачала головой. Что, нет краски для волос? Дикие люди! Как тогда закрашивать седину? Ах, никак? Не нуждаются высокоученые маги и магессы в таком средстве. Простолюдинки ходят седые. А кто не хочет ходить седым, покупает живу и волосы снова темнеют. А кто не покупает, живу вытягивает, если есть у кого взять.
– Что значит «вытягивает»? – у меня челюсть отвисла.
Клава покраснела.
– Ну, пользуется общностью ауры, чтоб подпитаться… Если бабушка следит за внуками, она может немножко взять… Там совсем немножко надо!
– Ничего себе, – пробормотала. Это же… аморально!
Клава стала доказывать, что ничего страшного в этом нет, для этого и семья, чтоб поддерживать друг друга. Здоровая крепкая бабушка нужнее, чем больная и беспомощная. И если куча детей и внуков много, она и проживет дольше, и пользы принесет больше. Они и не заметят упадка сил.
– А если у бабушки-вампирши единственный внук? – спросила, одеваясь за ширмой. – Она его до смерти не выдоит?
– Вам… что?
– Вампира. У нас тоже есть такие. Высасывают силы из других, кто не умеет защититься. Могут годами кормиться за счет жертвы. Супруга, невестки, ребенка или подчиненного.
– Нет, у нас совсем не так! – горячо возразила Клава, краснея.
Что-то мне здешний мир меньше стал нравиться. То Лауру продали родные папа с мамой, то появляются вечно молодые бабушки-вампиры, то сборщики жизненной силы бродят, завлекая простачков.
Треугольную бархатную шальку я повязала на манер тюрбана, заправила кончики, приколола аграф2 и осталась вполне довольна своим внешним видом. Дамы тут и шляпки носят, и чепчики, и платки, я видела. Не думаю, что особенно привлеку внимание. Я же дикая иномирянка, никто от меня не ждет следования моде и не считает иконой стиля.
Деликатная Клава… Клаудиа не стала выспрашивать, откуда дровишки. И к лучшему, врать мне не хотелось, я совершенно не знала, что ей отвечать. Признаться, что у меня имеются бесценные лекарства, и я прохожу таким манером нелегальный курс омоложения? Так меня все видели в натуральном виде, короля не стошнило, и вообще… стоило ли ради одного лишнего дня так себя мучить? Изменения того не стоят. Более того, они мне категорически не нравятся! Я не отхватила мерзкие лохмы только из-за отсутствия нормальных ножниц.
Глава 14. Завтрак с королем.
Лэра Розамунда ничего не успела сказать, как в столовую вошел король и уселся в торце стола.
– Неплохая приправа к завтраку, – прошептала над тарелкой.
Клаудиа чуть слышно хрюкнула. Разумеется, я отдавала должное завтраку, но Клава и Селин не сводили влюбленных глаз с монарха, который негромко переговаривался с распорядительницей.
– Надеюсь, сегодня не будет полосы препятствий для проверки физического состояния невест, – пробурчала.
– Вы что-то хотели сказать? – приветливо спросил зеленоглазый гад. Ну, а что, он не замечает разве, что остальные кушать не могут из-за его красоты? Такие красивые люди обычно привыкли к восхищению, гордятся собой. А чем тут гордиться-то? Удачной комбинацией генов? Разве от них это зависело? Вот если бы красота зависела от доброты или ума…
– Хотела спросить, когда испытание и в чем оно будет заключаться?
– А вы бы какое хотели? – вопросом на вопрос ответил король.
– Право, не знаю, – задумчиво погладила край чашки пальцем. – На магию нас проверяли, на чистоту, на талант и интеллект… Осталось проверить душевные качества. Еще – здоровье и способность зачать наследника.
– Наследника еще нужно выносить и родить, – уточнила распорядительница.
– Надеюсь, не при вашем непосредственном участии, – пробурчала еле слышно. Клава фыркнула.
– И что важнее? – не отставал король.
Ему что, правда, интересно мое мнение? Удивленно посмотрела на него. Даже сердце защемило, какой… Погибель девичья! Даже если девушке шестьдесят. Глаза-то у меня есть. И сердце. С тахикардией и аритмией, но чувствительное к красоте. Неважно, чьей. Могу любоваться красивым человеком без всяких пошлых мыслей, как дивным созданием природы. Жаль, что такие красивые мужчины с юности испорчены и зачастую порочны.
– Конечно, родить наследника важнее! – влезла Селин. Клава кинула, подтверждая эту точку зрения.
– Смотря, с какой стороны оценивать, – не согласилась я. – Для страны, для династии, важнее наследник. А для короля и ребенка, как для семьи, злобная, эгоистичная, черствая женщина – огромное несчастье. Ну, и для подданных, конечно, но уже опосредованно.
– Что стоит доброта, если женщина не способна родить, – ехидно сказала Селин, явно намекая на мой возраст.
– Важнее правильно воспитать. В нашем мире был один король, фаворитка которого родила ему семерых детей, – начала я.
– Какое непотребство! – ахнула распорядительница, картинным жестом схватилась за сердце, показывая, насколько она потрясена.
– Она была фавориткой короля многие годы, кажется, около пятнадцати, –продолжила я. – Именно ее называли истинной королевой, хотя законная жена тоже имелась. Фаворитка участвовала в политике, пользовалась казной, как собственной, говорили, что у неё нет сердца. Хотя она была очень красивая, остроумная, знала толк в развлечениях, король питал к ней сильную привязанность.
– А что потом? – спросила Клава с любопытством.
– Потом король поста… повзрослел, захотел более размеренной жизни, жестокие выходки и разнузданные развлечения перестали ему нравиться, и он стал искать понимающего собеседника, родственную душу. Ей оказалась воспитательница его детей, женщина благочестивая и высоконравственная. Он даже потом женился на ней тайным браком. Каждый выбирает для себя. Так что я не могу сказать, что важнее: душевная близость, мир в семье, любовь к детям или физическая способность к деторождению.
– Если бы я нашел женщину, сочетающую эти качества, Отбор был бы завершен тотчас или не состоялся бы вовсе, – грустно сказал король.
– Но почему вы так плохо думаете о наших двух оставшихся претендентках? Разве они недостойны вашей благосклонности? Прекрасные милые девушки… – возмущенно начала распорядительница.
– У нас ТРИ претендентки, лэра Розамунда, – жестко поправил король. – Лэра Брюстнер прекрасно справляется, и не зря я выделяю ее среди прочих. Полагал, вы внимательнее. Мое почтение, дамы, – король бросил салфетку на стол и вышел.
Все проводили его голодным взглядами. Какие ноги, какая… спина! Как ему идут облегающие штаны и высокие сапоги!
– Лэра Брюстнер, я попрошу вас не рассказывать таких вульгарных историй невинным девушкам! – тут же предъявила претензию гофмейстерина.
