– Есть гараж? – спросил я, заставив себя избавиться от таких мыслей, потому что Арина уже с беспокойством смотрела на мое лицо.
– Есть, а… – она показала на себе, – вот я сейчас заметила, ты явно о чем-то дурном думал. Что на самом деле могло что-то такое произойти…
– Нет, глупости, – я натянуто улыбнулся, но эта фальш не прошла, и я поспешил успокоить девушку: – слушай, я уверен, что с твоим папой все в порядке. Мы его сами найти и ты увидишь, что он лишь решил спрятаться.
Для того, чтобы придать больше заметности своим действиям, я позвонил Нике. Сыщик уже закончила со своими женскими штучкам и потому с готовностью откликнулась на мое предложение поработать.
– Что хотим? – спросила она в ответ. – Наверно, перемещения мобильного, как обычно. И данные с камер, да знаю я, что ты, – голос ее был полон довольства. – Видишь, тебя стоит только немного подтолкнуть и вот ты уже начинаешь действовать сам.
– Не заставляй меня думать, что ты мной манипулируешь, – ответил я холоднее, чем планировал. Хотел еще что-то добавить, чтобы смягчить фразу, но не нашелся и положил трубку.
– У помощника есть свои помощники? – Арина встала из-за стола. – Или помощница?
– Помощница, – ответил я глухо. Не хотелось ссориться с Никой. – Так, мы хотели идти смотреть гараж. Если там есть машина, то они явно использовали другой транспорт, чтобы скрыться и, значит, с ними точно все в порядке, – уверенно сказал я, чтобы девушка как можно меньше переживала.
– Ты так думаешь? – она быстро вышла из кухни, а мне пришлось поспешить за ней, оставив на столе полнейший беспорядок.
– Уверен, говорю же!
Мы выбрались из дома через черный ход. Гравийная дорожка шла от металлических ворот к гаражу, плавно огибая строение. Арина вытащила из потайного отделения в стене гаража пульт и запустила подъемный механизм, тут же пройдя под створкой. И позволила мне в очередной раз порадоваться тому, что девушки, особенно не плоские, носят джинсы.
Слабое освещение внутри выставило напоказ два седана – один из них когда-то парковался перед моей студией. А другой, кажется, принадлежал супруге. Той же марки, но менее представительный.
– Видишь, как я и говорил! – воскликнул я, воспрянув духом. Если бы машины не оказалось на месте, это сильно бы упростило задачу, но уронило мой авторитет. Как бы я этой маленькой ложью сам не начал рыть себе яму.
– Вижу, – Арина мягко скрипнула кроссовками по бетонному полу, а потом прошла рядом со вторым седаном и провела пальцем по его капоту. – На этой мама ездила, – добавила девушка, растерев меж пальцев несуществующую грязь. – Чистая такая.
– Ага, – вот уж не понимал я женских намеков, как ни крути – и только собрался на выход, чтобы действительно заняться поисками ее отца, как строго прозвучало:
– Есть два момента!
– Ну, – пришлось подойти ближе. Арина села на капот, поставив кроссовок на колесо.
– Во-первых, спасибо тебе, что помогаешь мне искать папу. Я хотя бы уверена, что с ним не случилось ничего страшного, – она говорила тихо, но отчетливо, явно подбирая слова.
– Да не…
– Ш-ш-ш, – поднятый, но прижатый к моим губам палец, заставил меня замолчать. – А во-вторых, та помощница. У тебя с ней что-то есть? А, впрочем, разве это сейчас важно?
Глава 5
Вообще я хотел просто успокоить девушку. А получалось так, что она завела меня в полутемный гараж для того, чтобы покуситься на мою… ладно, ясен хрен, никакой девственностью тут и не пахнет.
Арина соскользнула с автомобиля, едва не упав, когда кроссовок зацепился за ключ, валявшийся на полу, и я поймал ее, обхватив обеими руками. И попутно удивился, какая у нее узкая талия – все-таки, девушкам не стоит носить мешковатую одежду, чтобы не вводить парней в заблуждение.
К тому же она была невысокой и вся эта миниатюрной на фоне автомобилей с соответствующими запахами бензина и масла, потертой резины… стоило лишь закрыть глаза, и Арина представилась бы автомехаником в завязанной под грудью рубашке и коротких шортах.
– А у тебя сильные руки, – хихикнула она, поняв, что сказала банальщину. Но тут же встала на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ.
Я не стал тянуть резину, и просто подхватил девушку за попку, чуть приподняв. Попка оказалась мягкой и весьма приятной. К тому же джинсы на ней явно были не из дешевых, потому что не мешали мне ощущать эти приятные пальцам формы.
Арина вздохнула, обхватила руками мою шею и тут же прилипла к моим губам, не отрываясь от них ни на секунду. Как только она поняла, что я могу целиком держать ее на руках, ее ловкие пальцы тут же скинули с меня пиджак.
Точнее, не скинули. Пиджак повис у Арины в руках, а она пыталась дотянуться до ближайшего стеллажа, чтобы повесить его на опору.
А после пиджака под раздачу попали и пуговицы на рубашке – и опять же быстро и ловко она их расстегивала, хотя тяжело дышала и явно торопилась.
Я усадил ее обратно на капот автомобиля и, вытащив мешковатую блузку из-по джинсов, стянул ее через голову. Сперва хотел бросить, куда попало, но, похоже, что в этом доме соблюдались кое-какие приличия. И потому зеленая блузка отправилась на крышу автомобиля.
Лиф тоже недолго пробыл на девушке – стоило мне расстегнуть его, как Арина тут же свела руки впереди, чтобы сбросить его побыстрее. А потом наклонилась, опередив меня, чтобы поцеловать мой сосок.
Оказалось, что это довольно щекотно, но девушка не хотела отставать от него и я в умеренном темпе принялся теребить пальцами ее сосочки, которые и без того были набухшие, а при активной стимуляции и вовсе набухли, окончательно затвердев.
Губы Арины начали опускаться все ниже, минуя пресс, который я еще не убил окончательно, забив на тренировки. Вскоре упали вниз брюки, а поцелуи переместились уже в зону ниже пупка.
Дернулись вниз и трусы – на этот раз без особых церемоний, а пальцы крепок обхватили стояк, чуть сдвинув плоть к основанию. Я не успел сосчитать до трех, как головку обхватили со всех сторон, заставив меня вздрогнуть.
Кажется, кто-то явно имел богатый жизненный опыт. Язычок прикрывал зубы, а верхняя губа была напряжена, так что член вошел в ее ротик, плотно обжатый, стесненный. А то, что губки она предварительно облизала, существенно смягчив, вообще не поддавалось никакому описанию.
Прижимая член к шершавому язычку, Арина начала медленно двигать головой, совершенно не помогая при этом себе руками – только пальцы сомкнула кольцом у основания члена, для подстраховки.
Ощущения для меня были просто неописуемыми. Мало кто умел так качественно сосать, и преподнести это еще с предварительными ласками в виде поцелуев. Да, мужчины тоже могут таять от женской ласки.
И совершенно необязательно делать это глубоко. Надо просто уметь делать. У меня даже рука не поднималась как-то проконтролировать то, что делает Арина. Ни придержать, ни заставить брать глубже.
Оставалось только удовлетворенно постанывать. Вообще, издавать звуки во время секса меня как-то не прельщало, но в этот раз удержаться было просто невозможно. Никак.
И стоило мне только издать что-то более-менее различимое, похожее на стон, как напористость у девушки существенно возросла. Не темп, нет. Она не стала бешено двигать головой, как дятел.
Но зато техника стала другой. Подключился язык – теперь он не лежал неподвижно, в виде основания для члена в ее рту. Он двигался, в основном из стороны в сторону, чтобы усилить и разнообразить стимуляцию.
У меня даже колени ослабли, и я уперся рукой в стойку того же самого стеллажа, что стоял рядом. Света вокруг хватало для того, чтобы видеть, как голубые глаза сияют, полные похоти, прикрытые от наслаждения.
Руку к процессу она так и не подключала, довольствуясь лишь ртом, хотя могла бы схалтурить, как это часто делают. И превратить минет в обыкновенный handjob с окончанием в рот. Финал тот же, но удовольствия на два-три порядка меньше.
Арина продолжала смаковать, причем делать это аккуратно. Я считал себя любителем, когда девушки делают посочнее, но все же смотреть на тягучие нитки слюны было не по себе.
Здесь же все делалось интеллигентно – не зря я заметил в ней какую-то дворянскость. Без лишней влаги и лишнего шума она умудрялась делать так приятно, как не могла сделать ни одна другая девушка. Я убеждался в этом с каждой секундой, что двигалась голова Арины.
Замолчать я уже не мог и просто постанывал ритмично, в такт ее движениям. А она, как нарочно, то ускорялась, то замедлялась, словно проверяя, не слишком ли я расслабился и не воспринимаю ли ее ласки, как должное.
И когда понимала, что я принимаю ее ритм, вытворяла что-то новое. А под конец, то ли устав, то ли решив мне подыграть, опустилась на колени полностью, задержала во рту лишь головку члена и жалобно-просящими глазами по-щенячьи уставилась на меня.
Такой намек и дурак поймет. Я ухмыльнулся и положил ладонь девушке на макушку. По сравнению с ней у меня были настоящие лапищи, что подействовало возбуждающе.
Я слегка подтолкнул Арину к себе. Она не отводила глаз от меня, тогда как член сантиметр за сантиметром исчезал в ее ротике. Стоило мне ослабить нажим, как она тут же возвращать в исходное положение.
А такой расклад мне по душе. И, постепенно ускоряясь, я трахал ее ротик до тех пор, пока не пришло время наградить малышку заслуженным призом. Не к лицу ей пачкаться, так что все ушло в ротик. Губки тут же сомкнулись, во рту образовался вакуум и последние капли буквально высосали из головки.
Причмокнув, девушка облизнулась и протянула мне руку, чтобы я помог ей встать.
– Спасибо, что помогаешь, – сказала она, тыльной стороной ладони вытирая уголки рта.
Кто еще кому помог, подумал я.
Глава 6
– Так, а… – девушка быстро накинула лиф, – куда нам надо было ехать?
Я сунул руку в пиджак и проверил телефон – звонка не было. Черт. Приятно потянул время, но не слишком удачно. Я надеялся получить конкретную информацию, что за прошедшие пятнадцать минут можно было вполне получить.
Но, кажется, требовалось гораздо больше времени, поэтому пришлось одеться и, старательно скрывая свое нетерпение и раздражение, выдвинуться на улицу. От девушки это не укрылось:
– Тебе не понравилось??
– Нет, что ты, – ответил я, стараясь вложить в голос побольше эмоций, но получалось плохо. Мой первоначальный план летел к чертям и даже отличный минет не мог исправить ситуацию. – Правда понравилось, – добавил я чуть позже, чтобы вызвать хотя бы подобие улыбки на лице у Арины. – Лучше не делал никто, – пришлось дополнить еще раз, но эта ступенчатость прозвучала лишь хуже.
Девушка помрачнела. В принципе она мне была не нужна. Вообще – лишь потому, что я и без нее смогу найти ее отца. Она ничего не знает, не в курсе моих способностей, а это значит, что при ней я буду очень сильно стеснен.
– Ты можешь ехать один, – сказала она, отстав от меня на пару шагов.
– Что? – я сперва не расслышал, а потом обернулся к ней: – В смысле, один?
– В прямом. Вали.
Я распрямил пальцы на левой руке и снова собрал их в кулак. Ее тон мне не нравился, но я вовремя успокоил себя тем, что девушка уж точно ни в чем не виновата. Особенно после того, что случилось в гараже. Но сейчас мои собственные дела куда важнее, чем она сама.
Кивнув, но не сказав ни слова, я зашагал прочь. Но она и этого не заметила, отвернувшись. Черствая скотина? Как бы не так.
Я уселся в купешку и нарочито громко, на пониженной передаче, промчался мимо. Нет, знакомство однозначно было приятным. И, в принципе, тут была лишь небольшая путаница, недопонимание. Но реакция Арины показалась мне слишком… перебор, абсолютно.
И, да – минет для первых тридцати минут знакомства с моей точки зрения было более чем нормально, тогда как начинать разборки а-ля дружное семейство ссорится – нет.
Но мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуть в автомастерскую. Вдруг тот самый двоюродный брат кандидата действительно знал. Вдруг наши оставили живого Большакова в доме и тот просто-напросто свалил.
Ничего не понимая в исходных данных, я попытался вникнуть в задачу. Надо же с чего-то начинать!
– Так, парни, – гаркнул я от самого входа, проверив предварительно количество работников в поле видимости.
Упал, звякнув о пол, металлический инструмент, лица механиков вытянулись, а сами они как-то живенько напряглись, готовые дать деру.
– Пока тут все целое, уточню – я просто пришел поговорить. А то опять машину сломаете какую-нибудь.
Парни и не думали расслабляться, но инструмент на пол уже не падал. Что в принципе хорошо для них. Им еще работать полдня.
– Просто кое-кто из вас двоих укрыл от меня ценную информацию, – начал я, оставаясь на месте, чтобы не нервировать потенциальные источники информации. – И кое-какая нестыковка не дает мне покоя.
Но они не пошевелились, и я психанул:
– ТАК! Я долго ждать буду, пока вы подойдете? – и парочка в итоге медленно и нерешительно встала напротив, выдерживая более чем почтительное расстояние. – Кто из вас – родственник Большакову?
– Ну, я, – отозвался тот, который доставал телефон у своего коллеги – того самого, что я придавил автомобилем с подъемника.
– А сразу не мог сказать? Брат твой переживал очень, жив ли.
– Скажешь тут… – проворчал он.
– Не в этом дело. Напугал вас и ладно. Заслужили, – отрывисто проговорил я. – Третий жив?
– Да, но из больницы нескоро выйдет.
– Так, калечить я сегодня никого не намерен. Серьезно, не намерен, – сказал я, а сам фыркнул, увидев их мрачные и недовольные лица. – Мне нужно узнать, что случилось с Большаковым. Куда он пропал.
– А я почем знаю?
Обычно люди еще плечами жмут, а эти двое вели себя так, словно за случайное движение обоим я хребет переломлю. Каждому. Трижды. И потому я надавил больнее.
– Денег дам.
– Ха, – уныло выдал из себя второй. – Как же, дашь.
– Значит, что-то знаете, – заключил я и пристально посмотрел на них. – У меня будет единственное предложение без торгов. Десятка.
– Чтобы я брата продал? За десятку?? – едва не подавившись, выдал механик.
– За сотню ты бы его охотнее продал, конечно, – съязвил я. – Но, раз на мою ставку предложений нет… Знаю, что он сбежал скорее всего. А я ему помочь хотел с выборами. Говорят, что от него прежние спонсоры отвернулись, – я говорил и внимательно смотрел на реакцию – интересно было увидеть, проняли их мои разговоры или нет.
Но парни хмурились, будто соревновались в том, кто брови сведет ближе. Мне это быстро надоело. Тяни я время еще немного и станет понятно, что я больше заинтересован в информации, чем они – в деньгах.
Поэтому молча развернулся и двинул к выходу, старательно вслушиваясь в шум позади себя. Эти двое бесшумно точно двигаться не могут, так что я не опасался стоять к ним спиной.
Но уже когда я почти сел в автомобиль, двоюродный брат Большакова догнал меня:
– Стойте! – он все так же боязливо держался на расстоянии, а стоило мне повернуться – отскочил еще немного назад. – Пожалуйста, стойте.
– Стою, – пришло время еще немного позабавиться. – Решил все же его продать?
– Нет. Не продать. Он просто… был не в себе и просил не связываться ни с кем. Ни с полицией, ни с кем. Но вы же не…
– Я не из полиции, – опередил я его.
– Да знаю… там так не работают, – он шмыгнул носом. – Но ведь вы же его нашли, и он был жив после первой встречи?
– Он при мне звонил некоему двоюродному брату, – толсто намекнул я. – Так что да, был жив.
– Я знаю, где он.
– Все-таки продаешь, – ухмыльнулся я, причем изобразив на лице предельное осуждение.
– Не продаю, нет, – механик замотал головой. – Вы же сможете ему помочь?
– Ну… не знаю. А он в состоянии теперь быть губернатором, м? – я задал встречный вопрос.
– Он был напуган. И растерян. И вообще такое ощущение, что не понимал, что происходит.
Я понял, что это – мой шанс. Единственный и именно тот, который поможет мне забраться повыше. Неважно, что я пока не придумал, как использовать человека. Но он жив! А чем напрячь его – я придумаю.
– Нет, не надо денег, – быстро отнекался механик, когда я вытащил из кармана пару банкнот. – Я не продаю. Если вы действительно хотите помочь…
– Да, мать твою… а я о чем!
– Тогда…
Он назвал адрес и почти убежал в мастерскую. Я же подумал, что парня очень легко обмануть – вдруг я и правда соврал, а он так легко купился. Ведь я даже не очень-то старался.
Но кое-что у меня было – адрес, где искать Большакова. На каких-то дачах – причем не очень далеко.
Ситуация становилась интересной, потому что я ожидал от него большего. Прямо согласно фамилии. А тот сбежал на дачу. Интересно, зачем человеку дача, когда есть еще и дом?
Эта загадка преследовала меня ровно до того момента, пока дорога не решила неожиданно кончиться. Купе предназначалось для города и тех его частей, где ямы имеют минимальную зубодробительность. Здесь же я просто рисковал остаться без бампера, колес и пары более важных частей автомобиля.
Пришлось выйти. Пыль сразу же осела на ботинках. Если он еще заартачится и не захочет возвращаться…
Несмотря на раннюю осень, на дачах почти никого не было. Так, единичные пенсионеры, которые увлеченно драли морковь, копали картошку и производили скорее удручающее впечатление.
Я снова подумал о своих родителях, испытывая нестерпимое желание хоть одним глазком увидеть стариков. Но запрет есть запрет.
На меня здесь не обращали внимания – хотя костюм выделялся уже тем, что совершенно не подходил для этой местности. Удивительно, что я добрался до нужного места совсем без приключений.
Домик, номер которого мне сообщил механик, немного покосился, но сохранил крупные оконные рамы, где в решетках лет так пятьдесят назад закрепили маленькие квадраты стекол.
Я постучал. Просто на случай, если у Большакова здесь еще и ружье имеется. Но мне не открыли. Прямо как в особняке – ничего нового.
Орать на всю улицу его фамилию было бессмысленно. Я обошел дом, заглянул в окна – и увидел лишь плотные занавески.
На всякий случай посмотрев по сторонам, я дернул дверь. А потом напомнил себе, что физических у меня тоже немало и рванул ее сильнее.
Старый косяк не выдержал натиска и запор разломал его в щепки. Зато я смог беспрепятственно попасть внутрь клетушки не больше, чем три на четыре метра.
В дальнем углу стояла кровать, такая же старая, как и сам домик, если не старше. А на ней, свесив руку до самого пола, тихо посапывал Большаков. Живой и невредимый. Только, судя по запаху и количеству пустых бутылок вокруг, вусмерть пьяный.
Я подошел ближе, пнув стекляшки, которые тут же загремели, многократно ударившись друг о друга. Кандидат вздрогнул, всхрапнул и открыл глаза, уставившись в пол. Затем повернул голову, внимательно изучая мои пыльные ботинки. И, наконец, щурясь, уставился на мое лицо, пытаясь узнать.
– А вы кто? – спросил он.
– Ты вообще ебнулся? – негромко спросил я, наклонившись к нему, а потом и вовсе опустившись на корточки. Правда, задел при этом еще несколько бутылок. – Ты отправил меня в Москву, потом якобы ждешь, а теперь оказывается, что и не нанимал вовсе и не узнаешь еще, скажи?
– Н-нет… – Валерий Анатольевич замотал головой. – Я не помню, совсем! Так вы – он с трудом поднял руку, чтобы махнуть – ну, или что-то подобное сделать, – в мою сторону, – мой помощник?
– Разумеется! Оказываю поддержку по всем фронтам.
Можно было сразу сказать, что я как бы спонсор, но дочка у него едва ли последняя дура, хотя и устроила мне в благодарность минет в гараже. Если она придет сюда – а она может, если решила искать отца своими силами, – тогда придется оправдываться мне.
Или использовать Силу, что чаще бывает во вред другим людям.
– Поддержку… Черт… Ты же был в Москве и не знаешь, что со мной… ох, – он схватился за голову, – болит-то как…
– Вот вы расскажете, а я помогу, – я присел у него в ногах на кровати и выпрямился.
Осанку я тоже еще не успел убить, так что картина получилась… я же все-таки почти стал жнецом. Угу – смерть у очередной жертвы. Картина маслом.
Глава 7
– Да что тут рассказывать… – бодро начал Большаков. – Ведь просто все… я и сам – человек простой, как пять копеек.
– Да-да, – слабо улыбнулся я.
Первый признак. Если человек говорит, что он прост, как пять копеек, скорее всего, он представляет собой целую мультивалютную корзину, ценность которой непременно окажется ниже ожидаемого.
Но все же Валерий Анатольевич сумел дойти до уровня кандидата в губернаторы – значит, что-то в этом человеке было. И едва ли суккубы выбрали его своей целью просто так, как мне пытался это представить тот, кто находился в теле Большакова в нашу первую встречу.
Я постарался не трогать эту тему в самом начале разговора, благо, кандидат занялся водой из кружки, что я сунул ему прямо в руку. Он жадно выхлебал все, что в ней было, а потом уставился на меня, точно забыл, кто сидит с ним рядом.
– А тебе кто-нибудь говорил, что ты красивый?
– Большаков, я тебе хоть и помощник, но лучше оставь это при себе, – процедил я сквозь зубы.
Раньше хоть только девушки клевали на мою суккубскую сущность. А теперь еще и… Фу!
– Да я… нет… ничего, – Большаков густо покраснел, поняв, какую глупость сморозил. – О-о-ох, моя голова… – и рухнул лицом в подушку.
– Так, командир, – я потряс кандидата за плечо. – Найти тебя было не очень просто и времени я потратил уже выше крыши. Так что давай-ка займемся делами. Мне надо знать, что с тобой случилось?
– А таблеточки у тебя нет часом? – умоляюще попросил Большаков.
– Нет, – жестко ответил я, одновременно с этим пытаясь поудобнее устроиться на проваливающейся кровати. – Как ты тут спишь вообще?
– Ты же мой помощник!
– Не будет тебе никакой таблетки! За тобой хер знает кто гоняется, а мне потом опять искать, куда ты свою тушку заныкал?? – заорал я, а кандидат аж съежился.
– Как-то ты для помощника грубоват… Я не мог нанять себе такого, – недоверчиво пробубнил Валерий Анатольевич.
– О, мог, – я для пущей убедительности закивал и соскочил с кровати, потому что сидеть на ней у меня больше никаких сил не было. – Потому что я элементарно разогнал всех сопляков, что собирались к тебе идти в помощники.
– Боже… – простонал кандидат, схватившись за голову.
– Не поможет, – категорично отозвался я, присев на корточки, а потом, когда заметил, что пиджак достает до грязного пола, поспешил встать, чтобы не испачкаться еще больше.
– Нет же… я просто ничего этого совершенно не помню. Как такое только может быть, господи.
– Хватит уже причитать! У меня такое ощущение, что ты просто пытаешься забыть последние события, – добавил я, делая ну очень толстый намек.
– А? Последние события?
– Ты пропал, мать твою! Взял и исчез, а теперь я нахожу тебя здесь, на какой-то чертовой даче, когда даже твои собственные дети не знают, где ты есть!
– Дети?
– Да, дочь!
– Ах… Дочь…
– А где жена? – продолжил я наваливать вопросы, чтобы проследить, в какую сторону поведет Большакова. От этого зависела дальнейшая линия допроса.
– Люда?
– Люда, Люда, – нетерпеливо поддакнул я.
– Так я тебя даже с семьей познакомил?? – неожиданно удивился Большаков, но в этой ситуации меня было очень сложно смутить.
– А ты думал, я просто так буду за тобой, как собачка бегать? Помощь кандидату – это прежде всего знание ситуации и адекватная поддержка. Исходя из положения человека не только в обществе, но и семье, – выдал я первое, что пришло в голову. Потом замолчал, обдумывая, не ляпнул ли я какую-нибудь чушь, но пришел к выводу, что все очень даже эффектно. Большаков тоже заткнулся.
Но его молчание сопровождалось обширной деятельностью. Сперва он морщил лоб, явно пытаясь вспомнить свое прошлое, чтобы сопоставить мои слова с тем, что сохранилось в его памяти.
Потом он даже попытался привстать, но тут же стиснул пальцами простынь – как будто он был на корабле во время шторма и кровать шатало из стороны в сторону. Я только ухмыльнулся, глядя на все это. И на количество выпитого в том числе. По крайней мере, теперь понятно, почему Большаков выглядел именно так.
– Ну, есть какие-нибудь соображения? – требовательно спросил я, пытаясь понять, куда смотрит Валерий Анатольевич. Его блуждающий взгляд лишал его лицо какой-либо осмысленности.
– Люда… – вдруг Большаков отрезвел. – Я же…
– Что? – я приподнял брови, предчувствуя его следующую фразу.
– Я же… Нет, я не могу тебе этого сказать.
– Тайны от помощника, – фыркнул я. – Это не лучший способ построить политическую карьеру, тем более в этом городе.
– Почему?
– Тебя же не примут. Тут одни… – теперь я заткнулся и сам. Влез в политику, мать его. Тут левые, тут правые, тут центристы: нахрен мне оно вообще надо. Ах да, точно. Влияние.
– А то я не знаю, кто тут в области, – сердито ответил кандидат. – Сам прекрасно знаю. Но есть вещи, которые лучше никому не рассказывать.
– Например, о том, что твоя жена мертва?
Его лицо в этот момент надо было видеть. И если бы не мое раздражение и усталость от долгих поисков, я бы продолжал ехидно ухмыляться, потому что изумление моментально изменило черты Большакова.
Отпавшая челюсть при закрытом рте очертила глубокие морщины, а глаза сразу показались запавшими. Вместе с синяками от долгого пьянства и малого количества сна Валерий Анатольевич моментально стал похож то ли на старика, то ли на последнего бомжа.
К тому же он пошевелился под одеялом, встряхнув его при этом – и соответствующий аромат тут же дополнил картину. Я вежливо покашлял.
– Моя жена… мертва? – он сперва спросил, будто бы сам у себя, а потом ответил утвердительно: – Мертва.
– Вспомнил теперь?
– Но я же был сам не свой. Нет, – он взобрался еще повыше на кровати, неуклюже подпихнув под спину рыхлую подушку в пожелтевшей наволочке. – Это не мог быть я. Я любил Люду. Всем сердцем, – выдохнул он.
– Тебе бы такое со сцены читать. Артист бы из тебя идеальный получился, – констатировал я. – Но ты прав. Это был не ты.
– Откуда знаешь? – Большаков оживился еще больше и уставился на меня, прикладывая немало усилий для того, чтобы стабилизировать собственное положение на кровати.
– Я же там был. Я знаю, что делал ты. А что делал не ты. И что твоя жена узнала, что ты – это не ты. И тот, кто был не ты, ее убил. Вероятно, ты сам это просто видеть.
– Та-а-а-к! – прижал ладони к вискам, вскрикнул кандидат. – Слишком много «ты». Ничего не понимаю.
– Приводи себя в порядок и будем говорить.
– А полиция?
– Что «полиция»? – это слово в последние дни меня скорее сердило, чем внушало спокойствие.
– Мы разве не…
– Мы – не, – передразнил я Большакова. – Трезвей, умывайся. Блюй, если тебе надо. А потом идем выигрывать выборы.
Глава 8
Кандидат жутко побледнел, потом позеленел, а потом, когда ему стало уже совсем невмоготу, покачнулся на кровати – как только убрал одну опорную руку, прижав ее ко рту, – и свалился на пол, тут же покрыв его малоприятной мешаниной.
– Я за тобой прибирать не буду, – брезгливо отозвался я.
Кандидат громко рыгнул и попытался найти новую опору, но вместо этого попал ладонью в лужу, поскользнулся и тут же перепачкался целиком.
– О-о-о, – протянул я. – Пожалуй, в предвыборных речах эти моменты мы опустим, – а в ответ на жалобный стон тут же добавил: – живо умывайся!
Можно было прикрикнуть на него. Топнуть ногой – копошащееся в собственном месиве нечто и близко не было похоже на человека, способного управлять областью. Но я не стал.
Сам еще прекрасно помнил последствия своих попоек, когда до вечера следующего дня никак не мог отойти от посиделок – чаще всего они проходили в компании меня самого и бутылки чего-нибудь крепкого.
С тех пор, получив новое тело, я влил в него алкоголь лишь однажды. И то по принуждению. Поэтому на кандидата сейчас смотрел скорее с жалостью и сочувствием, чем с явным отвращением.
Но все же не помог ему ни в чем. Человек должен быть сильным – и если он проявил слабость, то ее последствия должен смочь разгрести сам. С чем Большаков прекрасно справился, потратив примерно час своего и моего времени.
Мокрого от пота кандидата я отправил окунуться в бочку с водой, что стояла на улице. Не целиком – но хотя бы привести себя в вид более-менее пристойный, чтобы я понимал, что разговариваю с человеком.
– Кажется, теперь ты готов меня выслушать? – обратился я к нему скорее строго, чем вежливо. Валерий Анатольевич еще раз провел ладонями по лицу и кивнул. Один раз, но четко и уверенно. – Ты же помнишь свою цель, правда? Стать губернатором.
– Помню, – ответил он, тут ж спохватился, нахмурился и потряс указательным пальцем в мою сторону: – Но ты же не мой помощник!
