Елена Трифоненко "Баламутки"

– Не волнуйтесь, – пробормотала Лиза, добавляя еще масла. – Сейчас малышка расслабится: ей всего лишь нужно немного привыкнуть к новым ощущениям.

И точно, секунд через пятнадцать наша девочка успокоилась и замерла.

– Да вы просто волшебница, Лизонька! – сразу приступила к делу я. – У вас золотые руки. Золотые и очень красивые. Правда, Никит?

Зять задумчиво кивнул. Так-так, кажется, он все-таки заметил в нашей массажистке женщину. Это хорошо!

– У вас же высшее медицинское образование, верно, Лизонька? – продолжала я заливаться соловьем. – Жаль, что так редко встречаются девушки подобные вам: не только красивые, но и умные. А уж если учесть, что и к детям вы подход найти умеете, вообще в голове не укладывается, что вы до сих пор не замужем.

Наша массажистка зарделась и, чтобы скрыть смущение, наклонилась к Танюше:

– Тебе нравится?

Та не ответила.

– Танечка, ты уснула? – окликнула я с легким негодованием: как пить дать, этот чертенок мне сейчас весь пиар испортит.

– Эй! – Массажистка легонько ущипнула Таню за нос, но та даже не шелохнулась.

– Что с ней? – моментально занервничал Никита и потряс дочь за плечо.

– Я не знаю. – Массажистка начала зеленеть.

– Доченька, ты чего? – Никита перевернул Таню на спину и легонько похлопал по щекам. – Зайчонок, ау?

Наша малышка выглядела безжизненной тряпичной куклой, и мне моментально стало нехорошо. Я схватила ее за руку, нащупала пульс. Фух! Он есть и вполне нормальный, ровный.

– Да что вы сделали с моим ребенком? – В глазах Никиты полыхнуло с десяток молний.

– Ничего, – пролепетала Лизонька, утирая со лба невидимую испарину. – Клянусь, я ничего такого не делала.

– Почему же она потеряла сознание?

Кажется, еще секунда, и он схватит нашу массажистку и начнет трясти туда-сюда.

– Никита, успокойся. – Я мягко тронула зятя за рукав. – Мы прямо сейчас вызовем «Скорую»…

– Попались! – тут же заорала Танька, резко взбрыкивая ногами. – Ну, вы даете!

Ох! Стальной обруч, только что сковавший мою грудь, моментально ослаб. На радостях, что всё закончилось благополучно, я даже не сумела как следует рассердиться.

– Танька, ты больная – так шутить? – Зять многозначительно постучал себя по лбу. – Тебе уже восемь лет, а ума нет.

– Мне скучно просто так лежать, – капризным тоном призналась внучка, а потом закинула ногу за ухо. – Баб, ты так можешь?

Сёма весело хрюкнул.

– Дайте воды, – попросила массажистка дрогнувшим голосом. – Зинаида Сергеевна не предупреждала, что у вас такая нездоровая атмосфера.

Я почти обиделась. Почти вычеркнула Лизу из кандидаток в невесты для Никиты, но, взглянув на ее тощие (прям как у Тони) коленки, немного смягчилась.

– Лизонька, прошу вас отнестись к нам с пониманием. Несколько лет назад дети потеряли мать, и с тех пор они немного не в себе. Я, конечно, уделяю им всё свое время, но вы же понимаете: ни одна бабушка не заменит детям мать.

Лицо массажистки на мгновение стало озадаченным, а потом она с интересом взглянула на Никиту.

– Очень хороший парень, – шепотом отрекомендовала я. – Владелец строительной фирмы. Умный, заботливый, с чувством юмора.

Пока Лиза осмысливала новую информацию, я сбегала на кухню и принесла ей стакан с водой. Сделав пару глотков, массажистка приободрилась:

– Давайте с девочкой на сегодня закончим и пока займемся мальчиком.

– Отличная идея! – похвалила я и подтащила к ней Сёму.

Тот выглядел несколько подавленно. Сегодня он плохо спал: постоянно подскакивал и выспрашивал у меня перевод тех или иных английских слов. Хотя, ладно, чего скрывать? Он с самого рождения плохо спит, не в английском дело.

– А можно мне не раздеваться? – спросил Сёма, с мученическим видом присаживаясь на диван. – Принуждение к обнажению – это насилие над личностью.

– Боже, сколько ему лет? – опять занервничала массажистка.

– Тоже восемь. Они с Танюшей двойняшки.

– Почему же он так странно разговаривает?

Сёма почти оскорбился:

– С каких пор иметь богатый словарный запас – предосудительно?

Массажистка сделала еще несколько глотков воды и поставила стакан на журнальный столик.

– Хорошо, если тебе так удобно, можешь не раздеваться.

Сёма нехотя отсадил в сторону медведя и лег на живот. Я огляделась в поисках зятя. Ну надо же! Этот паразит опять ворвался в ноутбук и даже открыл себе какой-то чертеж. Ладно, дети куролесят, но он-то зачем мое терпение испытывает?

– Никита! – рявкнула я так, что в люстре зазвенело. – Ты же обещал!

Зять, конечно, слегка вздрогнул, поморщился, но, к счастью, сразу вернулся в кресло у дивана.

– Приступайте! – улыбнулась я Лизоньке, и та с некоторой тревогой опустила ладони на шею Семы.

Ее движения поначалу казались зажатыми и слегка неуклюжими: видимо, она всё никак не могла поверить, что ей наконец достался спокойный ребенок. Впрочем, через минуту массажистка осмелела и стала массировать нашего мальчишку уверенней и интенсивней.

– А можно ваши босоножки померить? – донесся из прихожей голос Тани.

– Нет, конечно! – в один голос закричали я и Никита.

– А я не знала и померила! – заорала Танька и, громко цокая, прошествовала в гостиную. – Я такая красивая! Прямо царица.

Никита побагровел.

– Немедленно сними чужую обувь.

Массажистка кокетливо улыбнулась.

– Ничего страшного. Пусть немного походит в моих босоножках. Я сама такая в детстве была: постоянно примеряла мамину обувь.

Их глаза встретились, и я почти дышать перестала, ожидая искры. Секунда, вторая…

– Позвольте, я сам решу, как мне воспитывать моего ребенка! – отчеканил Никита и снова повернулся к дочери. – Таня, немедленно разуйся.

– Почему ты такой вредный?! – взвизгнула Танька и попыталась затопать от злости – вот только правая нога у нее как-то неудачно подвернулась, и наша девочка с грохотом завалилась на пол.

Конечно, я тут же бросилась ее поднимать.

– Детка, милая, ты цела?

Танька потерла ушибленную коленку, а потом с огромным интересом взглянула на босоножки:

– Ух ты! Каблук сломался.

На нашу массажистку было больно смотреть.

– Лизонька, мы всё возместим! – затараторила я, пытаясь как-нибудь приладить каблук обратно. – Мы дадим вам тапки и оплатим такси до дома. Только не расстраивайтесь, пожалуйста. Это же последнее дело – расстраиваться из-за таких мелочей.

Массажистка несколько раз глубоко вздохнула, а потом с несчастным видом повернулась к Сёме.

– Давайте продолжим.

– Ой, мне, кажется, в туалет надо. Я прям мигом, – пробормотал Сёма, проворно выскальзывая из-под рук массажистки и убегая из комнаты.

Следующие несколько минут прошли в гробовом молчании.

– Может, чаю? – наконец предложила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Я как раз пирог испекла.

Никита поглядел на меня с удивлением.

– Ну, то есть в кулинарии купила, – поправилась я смущенно. Эх, как ни крути, а «испекла» звучит так уютно, по-семейному. Жаль, что бог кулинарного таланта не дал. – Так что? Ставлю чайник?

– Извините, но меня еще другие клиенты ждут, – напомнила Лиза и поморщилась.

В комнату вернулся Сёма. Он крайне неохотно прилег на диван и всхлипнул.

– Сёмочка, ты чего? – испугалась я.

– Птенчика жалко.

– Господи, какого еще птенчика?

– Утром я читал книгу, и там был рассказ про то, как птенчик выпал из гнезда.

– И что с ним случилось? – с интересом спросил зять. – Его съела кошка, да?

– Нет! – еще раз всхлипнул Сёма. – Птенчик научился летать и вернулся в гнездо.

Я невольно всплеснула руками.

– Так почему же ты плачешь?

– Я представил, что его могли замучить какие-нибудь злые дети…

– Но ведь не замучили же!

– Ничего ты, бабушка, не понимаешь, – буркнул Сёма и отвернулся к стене.

Лизины руки вновь опустились на худенькие мальчишеские плечи и, наверное, с минуту просто гладили их, помогая малышу расслабиться. Видимо, это было приятно, потому что Сёма перестал напоминать странную загогулину и раскинулся по дивану звездочкой. Я сразу повеселела и опять взялась за рекламу:

– Лизонька, у вас такая фигура чудесная, вы, наверное, в тренажерный зал ходите?

– Нет, что вы, – растрогалась массажистка. – Я такая от природы.

– А-а, ну и правильно! – закивала я. – Нечего себя тренировками изнурять. Вам еще рожать, то-сё.

Лизонька так разрумянилась, что ее лицо стало похоже на яблочко.

– У вас такие чудесные глаза! – продолжила нахваливать я. – Вот Никита не даст соврать.

Я посмотрела на зятя. Его лицо совсем ничего не выражало. Опять где-то витает? О балках задумался? Еле сдерживая раздражение, я помахала ладонью перед его глазами.

– Никита, ау? Ты с нами?

– А? – Он так заморгал, словно только из транса вышел.

Я сложила руки на груди.

– Ты хоть запоминаешь, как ребенка массировать, паразит? Или ворон считаешь?

Никита вздохнул:

– Конечно, Нина Львовна, я всё запоминаю. Я крайне ответственно подхожу к здоровью своего ребенка.

Массажистка очаровательно улыбнулась и перешла от поглаживаний к разминанию. Сёма заёрзал.

– Сёмочка, неужели ты не можешь пять минут полежать спокойно?! – воскликнула я, сожалея о том, что не хряпнула накануне рюмочку валерьянки.

– Могу, – буркнул Сёма и с наслаждением зевнул. – Но не сейчас. Сейчас мне опять в туалет надо. Вы же меня извините?

Когда он опять убежал из комнаты, Лиза встала с дивана и покачала головой.

– Давайте на сегодня закончим.