– Я в этом сомневаюсь. Кто знает, с кем ты нажила своего маленького уб…
– Замолчите! Любой анализ подтвердит степень родства. Не смейте оскорблять память Вашего сына своими сомнениями. Велес Ваш внук, если не верите, проведите экспертизу ДНК.
Марго обошла Кристину со всех сторон. Она лихорадочно думала, потом попробовала подластиться:
– Велес получит южные земли, у него останется титул князя. Я отдам ему половину казны. Разве это не хорошая сделка?
Кристина захохотала, а потом ее смех внезапно оборвался, она повернулась к свекрови и вкрадчиво спросила:
– Зачем нам половина, если сейчас у него есть все?! Уходите, Марго. Нам больше не о чем говорить, и вообще я думаю, Вам больше не стоит приезжать в этот дом.
Да как она смеет! Это ее дом. Ее и сына, но никак не этой…стервы.
– Скажи, а может, это ты убила его? Ведь это ты, да? Ты! Чтобы завладеть его троном!
– Вы не в своем уме?!
– Разве?
Марго приблизилась к Кристине и вдруг схватила ее за плечи:
– Если я докажу, что ты убийца, тебя ничего не спасет. Ни твой папочка, ни твои связи! Я сгною тебя! Есть высший суд над такими, как вы.
Кристина оскалилась и отшвырнула свекровь от себя на несколько метров.
– Держите себя в руках. Всему есть предел. Я до сих пор уважала Ваше горе. Но с меня довольно!
– Она уважала! Черта с два! Ты плясала на его костях победный танец! Я видела твое довольное лицо. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Ты не любила моего сына, ты его ненавидела! Тем более уже известно, что Витана убила женщина.
Кристина оскорбительно засмеялась, и Марго снова почувствовала бешеное желание ее загрызть.
– Ваш извращенец сын перетрахал все женское население нашего городка. Я не удивлюсь, если нашлась та, которая захотела отомстить ему. Но это не я. К сожалению.
– Ты! Ты его убила! И я это докажу!
– Удачи! Разговор окончен! Покиньте мой дом, или я прикажу вывести Вас насильно!»
Маргарита резко вскочила с дивана и запустила вазой в стеклянную дверь:
– Проклятая дрянь! Это она! Она убила моего Витана!
Внезапно появился слуга, он переминался с ноги на ногу.
– Пошел вон! Я никого не хочу видеть!
– К Вам приехал Андрей Иванович. Он сказал, вы хотели его видеть.
Марго поправила волосы, одернула платье. Ее лицо снова стало одухотворенным и совершенно несчастным. Мать, потерявшая сына, сходящая с ума от горя.
– Зови. Принеси нам мартини, лимон и позаботься, чтобы нам не мешали.
Когда в залу вошел мужчина лет сорока в строгом деловом костюме, Марго величественной походкой пересекла комнату и протянула мужчине руку для поцелуя.
– Идемте в мой кабинет.
***
– Значит восстание?
Начальник личной безопасности вопросительно посмотрел на свою госпожу.
– Восстание. По-другому никак. Сколько у нас голосов на сегодня?
– Восемьдесят процентов за Вас. Они готовы поднять бунт по первому Вашему зову.
– Тогда два дня. Когда она вернется из столицы, мы выставим ее за дверь. Поставьте наблюдение у ее дома. Навешайте жучков. Подготовьте народ. Уберите преданных ей слуг. В этот день она должна остаться совсем одна. Пусть под ее окнами соберется толпа и свергнет ее с позором. Только не убивайте. Просто изгнать.
– Мы уже раздали агитационные листовки. Ждем Вашего приказа к действиям.
– Каковы наши шансы против Братства? На сегодняшний день?
Начальник охраны поправил галстук, потом на секунду задумался. Марго подвинула к нему бокал и пепельницу.
– У нас есть неплохие шансы. Намного лучше, чем восемь лет назад. Армия разрослась, агенты работают круглосуточно. Склад с оружием наполнен до отказа. Под землей целое производство деревянных пуль, смазанных вербным маслом. Мы не просто продержимся, а если нужно дадим достойный отпор.
Марго улыбнулась, ее карие глаза засияли, и она осушила бокал с мартини.
– А Вы не промах. Я даже не знала, что у нас производится такое оружие.
– Ваш сын отдал приказ начать производство еще пять лет назад.
В глазах Риты блеснули слезы, и она гордо вскинула голову.
– Мой мальчик был великим стратегом. Этой выскочке далеко до него, и она не политик. Эту войну Кристина проиграла.
– Проиграла, Ваша Светлость. Без сомнения. Особенно сейчас, когда в Братстве не лучшие времена. Им долгое время было не до войн с нами, и они даже не предполагали, что мы готовимся к столкновению. Поэтому все шансы на победу – наши.
Марго встала с кресла и наполнила их бокалы снова.
– Значит, выпьем за победу. Собирайте войско, Андрей. Через два дня поднимем восстание и сбросим эту ведьму с престола. А потом пусть попробуют сунуться к нам.
Миха швырнул в урну окровавленную одежду, вытер нож о полотенце и вдохнул полной грудью. Запах крови. Его любимый аромат. Если бы он мог, он бы вдыхал его постоянно, он бы пользовался парфюмами с запахом крови. Но он ненавидел, когда пачкалась его одежда. Чистота. Маха любил чистоту до маниакальности. Чтобы на полу не было ни ворсинки. А его одежда, выглаженная и выстиранная руками, не их человеческой машинкой, а именно руками слуг, прикасалась к его телу. Он осмотрел помещение, в котором находился, и удовлетворенно потер подбородок. Его камера пыток. Он долго выбирал это место, а потом так же долго тащил в него необходимое оборудование. Нужное, для наказания грешников. Цепи, кляпы, щипцы, ножи и ведра в них стекала кровь жертвы, чтобы Миха мог разлить ее аккуратно в пакетики и сложить в холодильник. Потом, уже спустя несколько дней после смерти жертвы, он приходил сюда и пил их кровь. Они уже давно корчились в гиене огненной, а он пил и смаковал каждый вопль их агонии. Вампиры. Его любимые жертвы. Самые лучшие задания – это охота на вампиров. Он их ненавидел. От мысли, что он сам относился к подобной расе, его начинало тошнить. Он высшая особь, он сверх раса, он слуга самого Асмодея, а они плебеи.
Миха был рожденным вампиром. Да, тем единственным рожденным вампиром, на которого охотились, мать его, все. И гребаные люди, и проклятые демоны, и его собственные соплеменники.
Его папаша тысячу лет назад решил, что спасет своего сына от преследования лишь одним методом, лишив последнего того единственного преимущества, которое отличало его от других вампиров – способность к оплодотворению любой расы. На самом деле все боялись такого, как он. Никто не хотел иного будущего, запретов на обращения и новой расы вампиров. Отец оскопил его. Сам лично. Без всякого наркоза, привязав к столу и закрыв ему рот кляпом. Михе тогда было двенадцать. Он хорошо помнил каждую секунду, проведенную на этом гребаном столе с вращающимися от ужаса глазами, с цепями на руках и ногах, стирающими до мяса его кожу.
После проведенной операции его напоили кровью и оставили лежать там, в вонючей яме, поливая свежую рану настоем из вербы, чтобы регенерация тканей не возобновилась. Он чувствовал запах собственного горелого мяса. Но он тогда еще не понимал всех последствий своего увечья. Он понял, когда ему исполнилось пятнадцать, и какая-то уличная шлюха посмела заржать, прикоснувшись к его паху и не обнаружив там члена. Он убил ее. Быстро. Достал ее сердце из груди и сожрал. Но это было потом.
Лежа на операционном столе (одно название – гнилые доски, сбитые ржавыми гвоздями), он переживал эту боль снова и снова, когда одна из прислужниц отца приходила к нему, одетая в белые одеяния с сосудом в руках. Она гладила его по голове, а потом …потом он орал от боли так, что рвались голосовые связки. Орал и проклинал тех, кто послал его на эту муку. Он знал, что не простит им этого никогда. Он знал, что убьет их при первой же возможности. Миха принял это решение на третий день. Когда все оставили его одного, когда верба все еще пожирала его плоть в паху, он лежал и представлял себе, как будет их убивать. Это давало ему силы перетерпеть боль.
Когда Миха вернулся домой, отец сделал вид, что ничего не произошло, а мать отводила глаза и не решалась к нему прикоснуться. Только он уже вернулся другим. Эта с**а предала его и не защитила.
Он их ненавидел. Всех. В первую же ночь после своего возвращения он загрыз отца и вырвал сердце из груди матери. Он пил их кровь и понимал, что она намного вкуснее человеческой. А утром он сбежал и жил на свалках, в лесу, перебивался животными и случайными жертвами. Асмодей забрал его к себе, когда Михе исполнилось шестнадцать. С тех пор он находился при демоне постоянно.
Потом его посвятили, и он наконец-то обрел власть. Он стал лучшим воином. Иначе и быть не могло. Охота доставляла ему удовольствие, убийство приносило наслаждение. Как же он любил снова и снова приносить их сюда и привязывать к столу, а потом мучить. Ровно три дня. На третий он их убивал. Медленно, растягивая их агонию часами. Записывая их крики на пленку, а их предсмертные судороги на видео. В его машине всегда был диск со свежей записью. Он слушал «эту музыку» постоянно. И она была разной, как и их голоса. Они пели для него. Неповторимо, разнообразно, то переходя на высокие ноты, то на низкие хрипы.
Миха был любимым воином Асмодея. Пока не появился Изгой. И тогда Миха почувствовал опасность. Ревность слуги к господину. Асмодей уважал Изгоя и ценил больше, чем Миху.
Более того, Асмодей заставил его учить новичка, при этом не переставая упоминать, что сам ученик превзойдет учителя. А потом случилось самое худшее, Изгой узнал о тайне Михи. Случайно. На одном из заданий, которое они выполняли вместе, Миху ранили ликаны. Яд проник в кровь. Рана находилась на правом бедре, порвало артерию. И пока Миха бредил в бессознательном состоянии, Изгой залечивал его раны. Он видел. ВИДЕЛ ТАЙНУ МИХИ. А тот, кто знал тайну, должен умереть.
Увести Изгоя в Мертвые Горы не составило труда. Отдать на расправу Вентиго тоже. Но проклятый выжил, а Асмодей догадался о замысле Михи и запер его в подвалах Берита, за самоправие и неподчинение приказам.
Но Миха вернулся, спустя несколько лет. Точнее, господин вернул его обратно, а потом…потом сбылась мечта Михи. Он получил приказ – уничтожить Изгоя.
Приказ не был исполнен. Изгой стал неподвластен карателям, и Высший Суд отменил приговор. Каким-то образом Изгой совершил обратный обмен. Каждый каратель, став воином Армии Апокалипсиса, закладывал свою душу. Взамен на что-то. Изгой обменял свою на возможность получить сестру. Но он получил девчонку без помощи демонов, а значит, контракт был нарушен. Изгой больше не принадлежал Асмодею.
Только Миха решил, что у него есть иные способы превратить жизнь врага в ад. И он их использует. Господин дал ему свое «добро» негласно. Никто еще не покидал отряд Палачей безнаказанно, а тем более нарушив планы Верховного Демона.
А мир современных вампиров так интересен. Михе здесь нравилось. Всегда есть новая жертва, всегда есть, кем поживиться. Мир разврата, похоти и сексуальных извращений. Мир шлюх и серийных маньяков. Его мир. Проклятый век, где Миха чувствовал себя как дома. Ведь самый страшный серийный убийца – это он сам, и никто и никогда не сможет его поймать. А игра в прятки – любимая для Михи. Он уже начал играть: и с людьми, и с вампирами. Скоро в этом мире начнется хаос. Ищейки братства собьются с ног, человеческие полицейские сгрызут ногти в поисках преступника, но они его не найдут. Если Миха сам им не позволит. Потому что Палача найти невозможно, а убить тем более. Самого лучшего Палача Асмодея.
Глава 6
Габриэль вдохнул воздух полной грудью, когда они переступили порог того дома, в который он уже приезжал, казалось целую вечность назад. И тогда он был другим человеком. А был ли он человеком? Кристина правильно заметила, знает ли он сам, что он такое? Нет, он не знал. Но он хотел узнать, и почему-то у него было ощущение, что это произойдет очень скоро. Сегодня. Сейчас.
Габриэль осмотрелся по сторонам, но он был слишком взволнован, чтобы воспринимать и запоминать то, что он видел вокруг себя. Отметил только, что дом шикарный. Сейчас его заботил мужчина, который шел к нему навстречу. И если Габриэль прекрасно знал, с кем ему предстоит сейчас говорить, то тот мог отреагировать не совсем адекватно на внезапно появившегося родственника приемной дочери. Влад Воронов собственной персоной. Сколько раз он видел его по телевизору, читал о нем в газетах. Этот успешный политик, молодой и очень немногословный всегда вызывал чувство уважения. Иногда есть такие люди, которым не нужно слишком много болтать, чтобы другие почувствовали их харизму и железный стержень внутри.
А еще Габриэль проникся к Воронову симпатией за то, что тот удочерил его сестру и воспитал как родную. Только Габриэль знал, через что им всем пришлось пройти в детстве. Но даже, несмотря на то что он долго и нудно годами искал и собирал по крупицам части расколовшейся на мелкие осколки головоломки, ответов у него тоже было очень мало. Одно Габриэль знал точно – из всех детей семьи Вольских, а их было семеро, остались в живых только он и Марианна.
Влад несколько секунд пристально смотрел в глаза Габриэлю, а потом повернулся к женщинам:
– Кто посмел? И кто дал на это разрешение?
Его глаза горели гневом, и на секунду парню показалось, что радужки вспыхнули красным заревом.
Кристина нахмурилась, а Фэй ответила вместо нее:
– Это уже не имеет значения. Так случилось.
– Имеет. Ищейки сегодня же найдут того, кто это сделал. Почему вы привели его сюда? Им вполне мог заняться Криштоф или кто-то из приближенных?
У Габриэля создалось впечатление, что хоть они и говорят на одном языке, они явно обсуждают что-то, совершенно не поддающееся его пониманию.
– Потому что он тот, кого мы искали, – ответила Фэй, – Габриэль Вольский.
Воронов резко повернулся к парню, он изучал его лицо несколько секунд, словно проникая взглядом под кожу, в каждую пору, просачиваясь в его сознание, ощупывая словно физически. Взгляд Воронова был очень тяжелым, он давил на психику. Только теперь Габриэль понял, что человек может обладать властью над другими людьми, лишь посмотрев им в глаза.
– Откуда такая уверенность? Ты проверяла, Фэй? В свое время я искал следы их семьи.
– Вы бы и не нашли.
Все повернулись к Габриэлю. И ему показалось, что он сказал глупость. Словно, нет чего-то такого, что не смог узнать бы этот властный человек, но, несмотря на это, парень продолжил:
– Родители скрывали мое появление на свет. Я единственный мальчик в семье. У меня нет свидетельства о рождении, я не записан ни в каких архивах. Я жил под чужим именем и до тринадцати лет не знал кто мои настоящие родители. Единственное, что у меня осталось от них – вот это.
Габриэль снял с шеи простую крученую веревку, на которой болтался железный кулон в форме треугольника, и протянул Владу. Воронов взял талисман и покрутил на свету. На первый взгляд поверхность треугольника была совершенно чиста, но лишь на первый взгляд. Когда лучи света падали на него, появлялась голограмма «Габриэль Вольский».
– Фэй, он говорит правду?
Женщина кивнула, а потом добавила:
– Да. Я, конечно, не вижу ни его прошлого, ни будущего, но он говорит правду. Он родной брат нашей Марианны. Кровный. Он просто идеальный кандидат.
«Кандидат на что?» – Габриэль снова посмотрел на Воронова. Казалось, тот напряженно думает.
– Я слышу в твоем голосе некое сомнение. Почему?
– У них общий набор хромосом, у них похожая ДНК, но…но мне нужен был человек, а не…
Все быстро посмотрели на Габриэля. Теперь он совершенно ничего не понимал. Нет, он, конечно, не совсем человек… О боже, он человек, просто у него есть врожденное уродство, может поэтому родители прятали его и…
– Как это может нам помешать?
