[4] «Вышка» – сленговое сокращение от «Высшая школа журналистики» (вымышленное учебное заведение).
Глава 4. Строго по делу
После пар Золотова опять окружили. Миронова со своими лакеями в этот раз не успела. Другие девчонки, увидев, что новенький не так суров и вполне разговорчив, окружили его и стали задавать игривые вопросы, на которые он отвечал односложно, но спокойно. Ни на кого толком не смотрел, просто шел и тянул за собой толпу. Саша все больше сомневалась в успехе задания. Подруги, которым она на это пожаловалась, смотрели с сочувствием.
– Зато у тебя есть серьезный повод к нему подкатить, – подмигнула Тоня, когда они шли по коридору за новеньким и его «фанатками». – Строго по делу. Я тебе даже завидую.
Саша смерила ее скептическим прищуром и помотала головой.
– Тебе надо в доверие к нему втереться, – посоветовала Катя. – Авось по дружбе все и выложит.
– Ага, конечно, – Саша глянула новенькому в затылок – черная голова медленно плыла над суетливыми девчонками, которые кружили подле него чайками. – Во-первых, у меня всего неделя. Во-вторых, там явно что-то серьезное, о чем не говорят первому встречному.
– Ох, загадочный красавчик, – Тоня томно вздохнула.
Когда подруги вышли на крыльцо здания, Саша услышала, как Золотов отвечает девчонкам:
– Да я напротив живу, так что пока.
Он кивнул на панельный дом через дорогу за голыми деревьями, и двинулся туда, переходя в неположенном месте. Девчонки сначала удивились тому, как удобно он живет, а потом расстроились, что пойти с ним до метро не получится. Парень быстро скрылся в тени двора под аркой. Толпа зашевелилась дальше. Саша с подругами тоже направились к метро по заснеженному тротуару.
День стоял как в стихотворении Пушкина: мороз и солнце с голубыми небесами. Для Петербурга редкость. Такой достоин увековечивания в памяти народа. Сашу слепил снег. Или все еще стоящее перед глазами лицо Золотова, такое же холодное и прекрасное. Волнение ее не отпускало. Тоня с Катей сплетничали.
– Бедный Вася, – жалела Катя, наматывая вязаный шарф вокруг шеи по десятому слою. – Миронова его так беспалевно использует.
– Сам использоваться рад, – Тоня махнула небрежно ручкой. – За четыре года так и не понял, что ему ниче не светит.
Саша посмотрела на подругу с любопытством и улыбкой. Давно заметила, как болезненно та реагирует на все, что касается Лужина и Мироновой. Тоня никогда не признавалась никому в любви, просто хвасталась, как один ее в кино водит, второй цветами забрасывает, третий просто лайкает все подряд. Однажды поклонник подарил ей новинку из линейки «Айфонов» – Тоня чуть не влюбилась, сама так говорила, но и двух месяцев в этих отношениях не продержалась.
– Походу и Мироновой с новеньким тоже не светит, – она ехидно засмеялась, тлеющая обида скользила по губам. – Наконец-то, стерва свои зубки пообломает.
– Господи, есть тебе дело до нее, вообще? – улыбнулась Катя. – Об новенького, мне кажется, все зубки пообломают.
– Саша, ставлю на тебя, – Тоня схватила ее за локоть крепко и потянула вниз. – У тебя зубы крепкие. Ты умеешь цепляться. Давай не подведи. Покажи Мироновой, кто здесь альфа.
Саша выпучила глаза и расхохоталась. Катя тоже. Потому что Тоня выглядела серьезной и решительной. И пыхтела как готовый к состязанию бык.
– Ну, бесит же эта Миронова!
Тоня и сама засмеялась.
В метро они разъезжались по разным веткам и концам города. Саша решила выйти раньше своей станции, чтобы прогуляться, насладиться днем, побыть одной, но еще на эскалаторе позвонила папе. Она всегда нуждалась в разговоре с ним, когда не знала, что делать. Он не мог дать профессиональный совет, потому что работал дальнобойщиком, тем не менее всегда ее подбадривал.
– Не занят? – спросила Саша, услышав «Алло?».
– Да вот на границе стою битый час.
В родном голосе, хриповатом от курения, слышалась сонливость.
– Отлично, – она заулыбалась. – Как дела?
– Слушай, мамкины коктейли-то чудодейственные оказались, – воскликнул папа, как радугой расцвел. – Худею и не потею. За неделю пару кило как рукой снесло.
Саша сначала подхватила его радость, а потом нахмурилась.
– Какие коктейли? Чем она тебя опять пичкает?
– Да вон, эти, «Биофуды», – папа затих ненадолго, пыхтел, будто сильно наклонился и искал что-то. – Самочувствие улучшилось. Никакого дискомфорта. И есть долго не хочется. Еще и вкусные заразы.
– Кто-то явно опять обласкал маме уши новым чудо-средством. Таких легких чудес не бывает.
Мама не меняла репертуар. Постоянно находила диковинки в интернете, которые спасали от всего и сразу, слушала коллег и соседок и экспериментировала на папе за компанию. Ожирением оба не страдали, просто за годы накопили лишние килограммы, но в меру для своего возраста. Однако мама из-за этого переживала, а папа ее поддерживал.
– Ну, как легких, так-то они дорогие, собаки.
– И все в обход меня, – процедила Саша. – Приду домой, проверю. Почему ты всегда так легко соглашаешься на все, что она в тебя впихивает?
– Ну, мама же мне зла не пожелает, мы любим друг друга.
– Ты же знаешь, какая она доверчивая. Она может и не понимать, что за зло там скрывается.
– Ну, слушай, неделю уже этим питаюсь. Эффект есть, а побочек нет. Ой.
– Что?
– Пупок развязался. Беру свои слова обратно, – папа не смеялся, а кудахтал.
Саша не оценила юмор и вздохнула недовольно. Сейчас он все равно был далеко, что-то ему запрещать не имело смысла. Но она уже знала, какую взбучку им обоим устроит дома.
Чтобы не разжигать в себе злость, решила сменить тему, перейти к главному.
– Па, прикинь, к нам перевелся чемпион мира по плаванию, Золотов. Знаешь его?
– Едрииить! – папа резко посерьезнел. – Взаправду, что ли? Он же из спорта ушел. Не говорил почему?
– Разумеется, пап, всю душу мне выложил. Мы же с ним друзья закадычные.
Он посмеялся над собственной наивностью.
– Золотов вообще не особо… разговорчивый.
Под ногами у Саши треснул лед – она наступила в небольшую лужу и перескочила на заснеженный асфальт. Сильных морозов не было, но без шапки уши отваливались. Всего пять минут на улице хватило, чтобы они заболели. Саша накинула на голову шерстяную шаль, которую папа привез из Словении на Новый год. Приятное тепло потекло по шее к плечам и на грудь.
Она решила прогуляться по шумному проспекту вдоль канала. Саша любила январский Питер. Холодный, еще украшенный новогодними гирляндами, суровый и спокойный. Почему-то весной эта магия утрачивалась. Все становилось грязным и суматошным.
– Видится мне, он сейчас не в самом хорошем состоянии, – предположил папа. – Что-то серьезное наверняка заставило его карьеру накрыть медным тазом. Такой блестящий пловец был. Жаль парня.
Саша представила заносчивый голубой взгляд и внутренне с папой не согласилась. Выглядел Золотов получше многих, если не всех. Такого жалеть не хотелось.
– Мне в журнале приказали интервью у него взять. А я к нему даже подходить боюсь, – она надула губы и пнула комок изо льда, снега и пыли, который удачно попался под ногу.
– Он пловец, а не борец. Не укусит же.
Хохот у папы был сиплым, почти как технические помехи.
– Зато радиоактивный. Я на атомы распадаюсь, – призналась Саша с досадой.
– Понравился?
Смех прекратился, но в тишине чувствовалась ухмылка.
– Такой, попробуй, не понравься. Но не хочу, чтобы он думал, типа я к нему клинья подбиваю.
– Когда тебя останавливало, кто что думает? Ты же обычно на рожон первая бежишь.
– Вот именно. Не хочу больше. Нарожонилась уже. Паша мне сам так и не пишет.
Папа вздохнул. Не было в этом усталости или жалости. Только сочувствие.
– Ну и к псам его, – посмеялся он после паузы. – А с Золотовым… работа же. Я тоже не выбираю, куда ехать. А еду. Доезжаю и возвращаюсь.
– Возьмет еще и отфуболит меня при всех, опозорюсь ведь, – Саша хотела выпросить разрешения не трогать Золотова, даже если отвечать пришлось бы перед Леной Афанасьевной.
– Ну, может, конечно. Зато у тебя есть папка. Папка тебя никогда не отфутболит. Прибежишь, поплачешься, побежишь дальше, как ты всегда делала.
Она расплылась в довольной улыбке – только этих слов и ждала.
– Люблю тебя, па.
– И я тебя, доча. О, пробка зашевелилась. Поеду.
– Ага.
Не успела она пожелать ему хорошей дороги, потому что связь прервалась. Выдохнула, расправила плечи и пошла по проспекту навстречу солнцу. Хотелось набраться холода и очистить мысли, чтобы перед тем, как опять прыгнуть на рожон, успеть сделать рутинные дела.
Ее ждала группа в «ВК» для студентов всего университета, которую она вела на пару с третьекурсницей под руководством все той же Лены Афанасьевны. Потом на форуме факультета следовало ответить на вопросы потенциальных абитуриентов. Затем проверить, вся ли информация донесена до одногруппников. И удалить неактульные закрепленные посты, об актуальных еще раз напомнить. Саша давно держала в закладках статью о профессии журналиста, которой хотела поделиться в чате группы. И домашние задания никто не отменял. Альба задала написать эссе. Саша любила готовить работу заранее, чтобы в случае чего переиграть. Дел было невпроворот.
Все это она рассчитывала успеть до пяти, чтобы к шести явиться в бассейн. Хотела подкараулить там Золотова. Решила таскаться туда каждый день, пока он рано или поздно не придет. Это казалось хорошей возможностью поговорить с ним наедине, попросить об интервью и там же на месте его провести.
Мама встречала ее шпинатным супом с пампушками, который Саша с папой уплетали за обе щеки и боролись за последнюю порцию. Саша всегда выигрывала, потому что папа любил ее больше, чем суп, но боролся он отчаянно. Сегодня в отсутствие конкурента она ела лениво, без аппетита.
– Ма, а у тебя много поклонников было до папы? – Саша глядела в зеленую жижу, пюрированную и разбавленную сливками – ложка в этой густоте утопала.
Мама улыбнулась и кокетливо повела плечом.
– Ну, было несколько.
Полные руки она положила на стол, чтобы приблизиться к дочери, и заглянула снизу в глаза. Саша узнавала в маминых свои – такие же синевато-зеленые, почти морского цвета. Раньше мама с гордостью распускала пышные кудри, а теперь стриглась коротко, кончики едва завивались. Седина проскальзывала через каждую прядь. Зато веснушки на лице сохранили юность. Даже морщины их не перебивали. И черты остались изящными, несмотря на комплекцию. А Саша унаследовала папины, более грубые и крупные.
– А ты сама за кем-нибудь бегала?
– Сашуль, ты чего? По Паше все страдаешь? – мама забеспокоилась. – Плюнь на него.
– Ну, страдаю, конечно… немного, – Саша плюхнула ложку обратно в суп. – По остаточному принципу. Просто… за мной вот никто не бегает. Зато я за всеми.
– За кем еще-то ты бегаешь? – удивленно насупилась мама.
Саша покраснела и заела смущение супом.
– Да ни за кем. Просто… подумала, что за мной никто никогда не ухаживал.
– Ой, Сашуль, ну сейчас время другое. Это раньше принято было. Да и папка твой, думаешь, прям ухаживал, что ли? – мама рассмеялась, махнув рукой. – Так, пару раз ромашек нарвал. У меня были поклонники и поухажистее.
Саша улыбнулась. Ей нравилось, когда мама, учитель литературы, придумывала новые нелепые слова. Она частенько их перебирала в свой лексикон и употребляла потом впопад и невпопад.
– А чем тогда он тебя покорил?
Мама задумалась, вытянув рот трубочкой. Саша не ела, смотрела на нее с любопытством. Они о таком еще не разговаривали. То есть Саша прекрасно знала своих папу и маму, всегда знала, что им вместе хорошо, что они идеально подходят друг другу и в других причинах любить не нуждаются, но ведь когда-то так не было, то есть когда-то они об этом сами не подозревали. О таком Саша раньше не задумывалась.
– Даже не знаю. Тягой. Своей неугомонной тягой к жизни, к миру, ко всему. И ко мне тоже, – мама зарумянилась и опустила рыжеватые ресницы. – Это сейчас он, старый хрыч, поуспокоился. А раньше вечно ему то туда, то сюда надо. Вот ты вся в него. Тебя хлебом не корми, дай что-нибудь разузнать да распробовать.
Саша опять смутилась. Подружки ее за это, наоборот, критиковали, что она их таскала везде и всюду, где им было неинтересно. В последнее время они от многого отказывались. Но она не уставала их звать. И одногруппников всегда приглашала, кидала разное в чат. На ее сообщения уже давно никто не реагировал. Поначалу бесились за спам, потом привыкли.
Это напомнило Саше об обязанностях.
– Ладно, ма, спасибо за суп. Пойду дела делать, – она поднялась из-за стола. – Это я потом доем.
Остатки супа отставила в сторонку, надеясь вернуться к обеду за ужином.
– Кстати, а где коктейли, которыми ты папу спаиваешь? – Саша провела прищуром по кухне.
– Не спаиваю, а кормлю. И сама их ем. Ты даже не заметила, что я похудела на один килограмм!
Мама тоже встала и покрутилась. Саша честно не могла определить, пропал лишний килограмм или нет, потому что до этого не сильно замечала, как мама поправлялась.
– Пока не вижу.
– Да ты что, у меня сразу щеки прохудились! – для демонстрации мама оттянула кожу под скулами вниз – это ничего не доказывало.
Саша помотала головой.
– Коктейли где прячешь?
– Ну, вон там, в ящике, – она ткнула в угловой шкаф над раковиной, куда Саша меньше всего залезала, потому что там лежали лекарства и еще всякая всячина, которой нигде больше не нашлось места.
Ящик оказался вместительным. Банок шесть туда точно влезло. Саша взяла одну упаковку «Биофуд. Комплекс № 2» и унесла с собой в комнату, чтобы позже покопаться поглубже.
– В этот раз не лохотрон. У них даже сертификация есть, – кричала мама вслед.
– Я проверю.
В комнате Саша сразу принялась за дела, чтобы поменьше рефлексировать.
Глава 5. Не того масштаба
В интернете о «Биофуде» было не так много информации, как Саша ожидала. Отзывы на рекомендательных сайтах – все под копирку исключительно положительные, в Википедии такой страницы вообще не нашлось, да и сайт самой компании оказался стандартным лэндингом без углублений. Но, действительно, имелись сертификаты и государственная регистрация, статьи об исследованиях, отчеты ведущих экспертов в диетологии. Саша долго гуглила каждого.
Так увлеклась, что чуть не забыла про Золотова. А ей сперва предстояло встретиться с курьером, забрать поддельную справку, которую она купила в интернете, ведь в бассейн до этого ходила на третьем курсе, когда физкультура еще была обязательной, а сделать нормальную времени не оставалось.
Курьер вежливо подождал ее пять минут у метро. Она только заглянула в салон, даже не садясь, протянула пятьсот рублей одной купюрой и взяла бумажку. Проверила только наличие печати и название, а то могли подсунуть не то, но все подходило.
Физрук долго вчитывался, бегал глазами по бумажке, искал зацепку, в итоге цокнул и принял.
– Давно тебя не было, Фомина, – усмехнулся. – Ты же выпускница вроде? Зачем пожаловала?
Взгляд был без издевки, а с искренним удивлением, и все равно ее смутил. Саша пожала плечами.
– Врач посоветовал.
– Ааа, ну-ну, иди тогда, лечись.
Он махнул на выход. Саша послушно отправилась туда.
В бассейне толпились младшекурсники. Раздевалка была набита девушками, которые собирались уходить. Приняв душ, Саша натянула слитный купальник, а волосы закрутила в неаккуратный, но тугой пучок, потому что не хотела предстать перед Золотовым в шапочке. Здесь раньше никто за таким не следил.
Новенького среди купающихся Саша не обнаружила. Трое парней тусовались в углу, держась за края, потому что глубина бассейна в три метра не позволяла в нем расслабленно стоять. В двух правых полосах девушки соревновались друг с другом. Смешанная компания из четырех студентов бултыхалась в середине на нескольких соседних дорожках. Физрук сидел в коморке и сквозь стеклянное окно следил за всем, что происходит в бассейне.
Вода оказалась холодной, хотя воздух ощущался комфортным. Саша поводила ступней, чтобы привыкнуть, и никак не решалась спрыгнуть. Во-первых, не знала, когда Золотов явится и явится ли вообще, а плавать все это время она банально могла устать. Во-вторых, глубина ее немного пугала. Раньше она всегда посещала бассейн с Тоней и Катей, втроем было и весело, и безопасно. Подружки плавали лучше нее, могли подстраховать. Но сидеть на берегу Саше показалось глупым, не хотелось так легко палиться перед Золотовым, да и физруком тоже. Вдохнув побольше воздуха, хотя нырять с головой не собиралась, она сползла с кафельного борта в воду и провалилась по самый нос. Выплыла и задвигала руками суматошно.
Пахло дезинфекцией и сыростью. Холод окутывал все тело, как будто плотно его сжимал, мешал двигаться поначалу, но минут через пять Саша привыкла и чувствовала себя вполне сносно. Двигаясь ближе к краю, она считала минуты в ожидании Золотова. Время шло медленно, а он все не приходил.
Трое парней, накупавшись, устроились на скамейках неподалеку и смеялись на все помещение. Девушки ушли в раздевалку. В воде остались Саша и смешанная компания. Она не заметила, как Золотов пришел. Только услышав всплеск, обернулась. Волны еще не успокоились, а тень уже неслась по дну к другому берегу. Там ее встречал физрук с телефоном в руке, улыбался так счастливо, будто с ним случилось все самое лучшее, что только могло.
Золотов вынырнул неожиданно для всех. И Саша ахнула, и физрук отшагнул. Парень поднял очки и посмотрел вверх.
– Ну, че, давай? – спросил мужчина, кивая на телефон.
– Да, конечно.
Золотов на руках легко себя поднял и вытянул на берег. Он был полностью одет в плавательный костюм с короткими рукавами и штанинами до самых лодыжек. Физрук притянул его к себе и чуть ли не положил голову парню на плечо – лоб был на уровне. Несколько раз с громким эхо щелкнул затвор.
Другие студенты с интересом поглядывали на них, но сами не подходили, то ли не понимали, в чем дело, то ли стеснялись.
– Спасибо, дорогой, – физрук похлопал звезду по лопаткам. – Мы, кстати, с Тимой Подругиным в одном универе учились, здесь в Лесгафта.
– Серьезно? – Золотов очень невыразительно проявлял удивление, но тот отреагировал живо:
– Да, представляешь, как тесен мир, – и засмеялся.
Парень опустился на корточки, поближе к воде, стремился туда, но физрук еще не наговорился.
– В молодости он мощный был. Такие надежды подавал. А вот олимпийским чемпионом че-то не сложилось стать. Зато все свое стремление в тебя вложил.
Золотов закачал головой. К Саше он сидел почти задом. Она оставалась в воде, но плавала на одном месте в углу, не ныряя. Смотрела в его широкую спину, следила за каплями воды, которые стекали по бугоркам мышц и косточкам, ловила себя на мысли, что хочет их растереть ладонями.
– Ладно, привет ему передавай от Самсонова Вовки, – физрук протянул Золотову руку.
Тот ее пожал.
– Обязательно.
Парень выпрямился и посмотрел в Сашин угол. Померещилось, что он усмехнулся. Она сожгла себя изнутри от смущения, но взгляд не смогла увести, лишь опустила голову в воду, чтобы остудить щеки. Глаза остались на поверхности.
Длинная фигура по-дельфиньи нырнула, оставив минимум брызг. Пловец быстро передвигался в прозрачной толще. Шел, как крейсер, напролом, казалось, все разрушит на пути, но у противоположного борта мягко отталкивался и плыл назад. Снова переворачивался и возвращался. И мог плавать туда-обратно неизмеримо долго без продыха, почти не меняя скорости.
Сашу заворожило это зрелище. Она за ним наблюдала, не отвлекаясь. Только когда холод опутывал ноги до боли, вылезала из воды, подсыхала, успокаивалась и влезала обратно, потому что Золотов еще плавал.
Бассейн опустел совсем. Саша околела. Дыхание уже дрожало. Холодная вода тонкими уколами в поры проникала внутрь, словно до самых костей. Те начинали болеть. Она пыталась двигаться активнее, чтобы разгонять кровь. Сердце билось быстро, а теплее не становилось. Кончики пальцев она уже не чувствовала.
Зато резко почувствовала дикую боль в ногах. Ступни свело одну за другой. Тело потянуло вниз, руки заколотили по поверхности воды. Брызги разлетались, но держаться на плаву становилось все сложнее. Ноги выкручивало, буквально наизнанку. Боль через все тело пробегала по нервам быстрыми импульсами, разрывала сердце, ударяла в мозг. Саша запаниковала, забарахталась, пыталась кричать, но вода заливалась в глотку. Судороги обвивали ее ноги все выше, захватывали икры, заставляя пальцы выламываться.
Только она погрузилась в воду с головой, ее подхватили сбоку за талию и помогли выплыть. Подтащили к берегу. Там Саша уже сама сообразила и вцепилась в мокрую плитку ладонями. Ноги сводило. Все тело дергалось. Спаситель вылез сам и вытащил ее. Саша рухнула на спину, отплевываясь от едкого вкуса воды. А ноги держала над собой как жук, хотелось их сжать и сломать к чертям, чтобы перестало болеть, но мягкие руки аккуратно потянули носок от себя. Ступня расслабилась. Судорога отпустила. Со второй он сделал то же самое.
Саша, дрожа и сжимая челюсти, чтобы больше не кричать, приподнялась на локтях и увидела перед собой Золотова, который смотрел на нее с вопросом. Она раскрыла глаза широко. Тело обомлело. А сердце только пуще разбуянилось. Его теперь невозможно было остановить. Саша испугалась, что оно сейчас вылетит ракетой в космос, оставит ее бездыханной.
Когда ноги перестали дергаться, парень стал разминать Саше мышцы. Начал снизу, с самых пяток. Долго продавливал выемку, где у нее развивалось плоскостопие. Когда коснулся пальчиков, она невольно дернула ногой от щекотки. Золотов успел схватиться за лодыжку. Лица не поднимал, но Саша уловила, как кончики его губ завились вверх на секунду.
– Потерпи, – сказал негромко.
Саша про себя подумала, что могла бы вечно такое терпеть. Эти одновременно сильные нажимы и аккуратные прикосновения. Боль постепенно сменялась теплом, которое пятнами оставляли его пальцы.
Ей не верилось, что это происходит. Вообще. И с ней. Чтобы сам Золотов делал массаж. Ног. «Все, Саша, походу твой лимит на счастье исчерпан», – пропищал внутренний голос.
Золотов переметнулся с левой икры на правую и плотно обхватил ее рукой. Длинные пальцы почти смыкались на тонкой ноге. Когда прошлись по ней граблями, Саша чуть не простонала от удовольствия.
– Я тебе настолько понравился? – спросил парень, не поднимая глаз, уже массировал бедра.
– Что? – она опешила и поморгала, не понимала, как реагировать на такой прямой вопрос.
Вся кровь прилила к лицу, а остальное в ней замерло.
– Иначе не понимаю, зачем тебе так изгаляться и доводить себя до судорог.
– Я не… Я по делу вообще-то.
– По какому?
– Мне дали задание взять у тебя интервью, – пробурчала Саша, словно была виновата. – Для нашего универского журнала. Лена Афанасьевна, редактор, сказала, что ты звезда. И если я возьму у тебя интервью, то оно по всем СМИ разлетится.
Только сказав все, она поняла, что не стоило это озвучивать. Он отпустил ее ногу и прикусил губу.
– Хм, вот как, – наконец, голубые глаза одарили Сашу вниманием, ледяным, как вода в бассейне. Ее снова пробила судорога, только теперь сердечная. – Жаль, думал, я тебе понравился. А ты меня просто используешь.
Она замотала головой.
– Конечно, нет! Не использую вовсе… Ты не так…
– Значит, все-таки понравился? – самоуверенная ухмылка убеждала.
– Что? Нет!
– Тогда используешь?
– Нет! Да как… – Саша раскрыла рот и просто заглатывала воздух, пытаясь перебороть возмущение, которое перло из грудной клетки.
Она села прямо и развела руки в стороны, хотела что-то ими показать, но тщетно. Слова проглатывались тут же, только междометия вырывались наружу. Золотов глядел на эти мучения пару секунд, а потом защелкнул ей челюсти, подтолкнув нижнюю указательным пальцем.
– Перезагрузись. Я подожду.
Саша взорвалась и вскочила на ноги, уже здоровые и легкие, полные сил, готовые топать от злости на несправедливость.
– Да как с тобой разговаривать вообще?!
– Не знаю. Ты же интервьюер. Это твоя проблема, – Золотов тоже поднялся и стянул шапочку с головы.
Шелковистые волосы вывалились на лоб. Он их убрал одной рукой в сторону и посмотрел без усмешки.
– Не рассчитывай снискать на этом славу. Не того масштаба я звезда. И я все равно не даю интервью.
– Да больно надо.
Саша надулась и отвернулась, потому что стыдом заливалась, как горячей водой из душа. Золотов только хмыкнул.
– Ребят, закругляемся. Уже пятнадцать минут десятого, – крикнул физрук из коморки.
Оба ничего не ответили, просто разошлись по своим раздевалкам. Саша до сих пор дрожала, теперь от бешенства. На него, на себя, на мир. Помыться она решила дома. Сейчас ей хотелось поскорее одеться и убежать восвояси.
Глава 6. Бесцеремонная
«Дура, ты все испортила», – призналась себе Саша и плюхнулась на скамейку, натянув трусики до колен. Икрами еще испытывала его призрачные прикосновения. Мозг как будто специально записал их в память и повторял приятное.
Пока одевалась, она чуть успокоилась. Подумала, что Золотов, вообще-то, ей жизнь спас. «И подумаешь, сделал массаж ног, будто никто и никогда тебе его не делал», – кто-то вредный внутри пытался сарказничать, но правда задевала. Ей действительно никто и никогда не делал массаж ног. Сам по себе процесс казался таким интимным, но почему-то не пошлым. То ли Саша сильно растерялась, то ли в действиях Золотова и не было ничего… зазорного. Хотя возбуждение сладкой пеленой застилало глаза, когда он ее трогал.
Она встряхнула головой. Секунду думала и решилась еще раз нормально попросить его об интервью, объяснить, зачем это нужно, использовать хотя бы один из ста вариантов речи, которые заготовила.
Саша выбежала из женской раздевалки. Дверь в мужскую была приоткрыта. «Уже ушел?» – испугалась она и на цыпочках подошла к проему. Прислушалась. Шорохов или воды не было слышно. Она решила аккуратно заглянуть, просто проверить, там он или нет.
Золотов стоял абсолютно голый с полотенцем на шее. Поддерживал его руками за концы. Но Саша в первую очередь устремила взгляд в пах, откуда буквально торчал здоровый член, розовый, набухший, твердый, наполненный силой, которой так и хотелось овладеть. Или, наоборот, впустить ее в себя и отдаться ее власти полностью. Саша облизала губы, ловя собственное сбивчивое дыхание. Возбуждение тяготило.
Затем взгляд подметил косой шрам на животе сбоку, но не задержался на нем. Быстро поднимался по кубическим мышцам наверх, через широкую грудную клетку на худую шею с крупным кадыком и, наконец, достиг лица.
Парень выглядел озадаченным. Смотрел на собственный член так, будто впервые видел. Он сделал движение тазом, и член, как резиновый, качнулся вверх-вниз несколько раз, но не упал. На губах Золотова медленно проявлялась улыбка. Он глянул в сторону, в зеркало, и еще раз потряс членом. «Господи, как же ты самовлюблен», – с толикой омерзения подумала Саша.
– Давно так стоишь? – оглушил ее вопрос.
Она вздрогнула и толкнула легонько дверь. Та медленно раскрывалась, выводя ее из тени. Краска с той же скоростью заливала лицо.
– А ты? – решила напасть в ответ.
Золотов посмотрел на себя, вздохнул и закатил глаза от досады. Но прикрываться не стал, хотя спасение лежало на плечах. Только поднял ладони и посмотрел в глаза. Саша превратилась в моргающую статую.
– Слушай, я не извращенец, ладно? Да, выгляжу как идиот… Просто… – парень увел лицо в сторону и зажевал губы. – Блин… у меня месяц не вставал.
– Оу.
Саша повела плечами. Захотелось спрятаться опять за дверью. Такая откровенность смущала гораздо сильнее голого члена. Потом ее осенило.
– Это… из-за меня так, что ли?
Сердце рвалось наружу, билось в сладкой истерике, радовалось неимоверно, хотя Саша толком не понимала, чему именно.
– Не знаю, – Золотов пожал плечами, вскинув брови. – Может, потому что поплавал. Я полгода не плавал. А это единственное, что я в жизни люблю.
Она улыбнулась. Неловкость еще кусалась, но на душе потеплело. Тело расслабилось. Даже ирония заработала.
– Надеюсь, ты в бассейне не эякулировал.
– Не бойся, не сегодня, – парень коротко посмеялся.
На несколько секунд воцарилось молчание. Улыбчивое. Саша сама едва сдерживала улыбку и краем глаза видела, как он делает то же самое. К ее удивлению, и Золотова одолел стыд, румянил бледные щеки. Парень отошел к единственному открытому шкафчику и стал одеваться.
– Вообще, конечно, ты бесцеремонная, – заметил он, пытаясь запихнуть стоячий член в облегающие боксеры.
– Извини, я… – Саша только теперь додумалась отвернуться. – Дверь была открыта, я думала, ты ушел.
– Чего хотела?
– Ну, все того же, – выдохнула она. – Интервью.
– Думаешь, за пять минут что-то изменилось?
– Тебе же не обязательно отвечать на все вопросы откровенно, – Саша опять обернулась и увидела, как он натягивает толстовку на голый торс.
Шрам подробнее разглядеть не удалось. Золотов быстро его прикрыл и посмотрел опять не по-доброму.
– Я вообще не хочу отвечать ни на какие вопросы.
– Твой уход из спорта как-то с этим связан? – она кивнула в целом на него, но оба поняли, что дело в шраме.
