– Извините, я стучала, мне показалось, вы ответили, – Саша сцепила пальцы в кулак, которым выделывала метаморфозы от напряжения.
– Я надеюсь, мы закончили, – сказал Золотов преподавателю и высвободился из ее захвата.
Та все еще держала его голодными глазами.
– А я вот взносы принесла.
Саша боялась подходить близко, потому оставила конверт на полке стеллажа, что стоял у входа. Откланялась зачем-то, медленно пятясь наружу. Золотов быстро ее настиг и выволок за локоть из кабинета.
– Спасибо, что спасла, – выдохнул он, когда дверь захлопнулась.
Они торопливо шагали прочь по узкому коридору. Двери здесь встречались редко, только технические щитки. Линолеум разъели огромные дыры. Девушка о них спотыкалась.
– Теперь мы квиты, – улыбнулась она.
Парень посмотрел на нее с легким недоумением, а потом вспомнил и согласился.
– Точно.
До перехода они шли в тишине. Золотов внешне выглядел безэмоциональным, но двигался резко и как будто торопился, не куда-то, а от.
– Нелегко быть красавцем, – заметила Саша с усмешкой, когда они перешли в коридор посветлее и свободнее.
Она поглядывала на него сбоку, следя за реакцией. Но парень только поморщился.
– Каждая вторая, блядь, западает. Заебали.
Мат хорошо передал то, как сильно его это напрягало. Приставания, очевидно, были частыми и неуклюжими, как сегодняшние от Альбы и Дианы. Саша, с одной стороны, завидовала их смелости, с другой, испытывала испанский стыд.
– А ощущение, что каждая первая, – она попыталась пошутить. Ей это никогда не удавалось. Юмору ее учил лишь отец.
– А ты какая тогда? – спускаясь по лестнице, Золотов замедлился и обернулся на девушку. Ухмылка только зарождалась.
Саша в этот раз быстро сообразила и выпалила:
– Нулевая.
А щеки горели. И сердце так стучало, будто требовало правды.
Он двинулся дальше. Они спустились на первый этаж, где стояли вендинговые аппараты. Проскочили мимо в общий широкий коридор. Прошли его наполовину.
– Мне это все щас нахуй не сдалось, – сказал парень после долгой паузы.
Раздражение его не покидало. Разрядами било по коже. И Сашу порой задевало. Она от его резких слов или движений вздрагивала.
– У всего есть обратная сторона, – девушка изрекала философскую мысль не столько ему, сколько себе. В утешение. Или просто как наблюдение. Стало немного легче от того, что красавчики ни за кем не бегают, а тоже страдают. Все-таки находилась в мире справедливость.
– Вся жизнь, блядь, – эта сраная обратная сторона, – Золотов мотнул головой и свернул к выходу круто, как истребитель.
Саша метнулась за ним с надоедливым вопросом:
– Почему?
Парень смерил ее таким взглядом, будто разочаровался в человеческой природе навсегда, в один миг, от единственного слова. И не ответил. Зашел в гардероб, где количество курток и пальто сильно поубавилось с утра. Висели одиночные. Саша верхнюю одежду носила с собой. Сейчас уже была одета.
– Меня пугают твои внезапные откровения, – она перегородила ему выход и посмотрела в лицо. – Тебе, судя по всему, к психологу надо.
Золотов выкашлял смешок. Поперхнулся. Стал бить себя в грудь и прочищать горло. Саша растерялась, дернулась, чтобы помочь, но сразу наткнулась на стоп-жест ладонью. Отошла подальше, дала ему время откашляться.
Он выпрямился и посмотрел красными глазами. Те заслезились.
– Сань, перестань соваться в чужие дела. Везде и без тебя разберутся.
– Да я не… – она отстранилась, машинально освободила ему путь, а сама жалась к стене. – Извини. Ляпнула лишнего.
– Не надо обо мне беспокоиться. В функции старосты это не входит.
– Я вовсе не… – она крепче прижалась к стене и не знала, чем прикрыть лицо, чтобы то не истлело под его взглядом. – Да с чего ты взял? Мне вообще пофиг.
Золотов выдал нечеткое подобие улыбки.
– Ты как этот… золотой дроид из «Звездных войн».
– Да, я душнила, – признала Саша и провела глазами круг, вспомнив неуклюжего и болтливого Си-три-пи-о из космической саги, которую смотрела с папой в детстве.
– Нет. Врать не запрограммирована.
Парень глядел на нее молча несколько секунд. Не двигался, только моргал. И лицо ничего не выражало. Саша внезапно расслабилась, потому что не было смысла напрягаться, раз и так все стало очевидно. Она опустила взгляд на его штаны. К своему удивлению, обнаружила на них логотип «Найк», а не «Адидас» и посмеялась над этим про себя.
«Саш, ты скоро?» – торопила ее Тоня в чате. Девушка обрадовалась спасительному прутику и схватилась за него.
– Меня подруги ждут. Пока, – она быстро помахала вялой кистью и прошмыгнула в проход.
Свободно задышала, только когда вышла из двора. Извинилась перед девчонками за ожидание. Про Золотова с Альбой рассказывать не стала. Не хотела плодить очередные слухи. Тоня, как радио, вещала на весь курс, а то и факультет.
Этот разговор с Золотовым взбаламутил ей душу. Что-то в нем было такое междустрочное, многозначительное, подкожное. Волнительное. Ее долго не отпускало. И все мысли крутились только вокруг него, даже когда она вернулась домой и закрылась в своей комнате, чтобы копнуть поглубже под «Биофуд». Постоянно сбивалась и забывала, что и зачем ищет. Минут на десять возвращалась в реальность, выполняла механические действия, а потом опять уходила в транс. Все представляла перед собой голубые глаза и ныряла в них, как в воду, холодную и мутную.
Эпизод 6. Нетворкинг
– Опа, новенький, – Сафронов уставился на Золотова в упор.
Тот заходил в аудиторию и пытался пройти к последней парте в углу, но Гена застопорил его в середине, сам шел на выход или просто так гулял. Придурковатость ему позволяла делать странные вещи.
Саша сидела за той самой партой с надписью, оставленной «Саней». Подружки пока не пришли.
– А ты, видимо, давно забытый старенький, – хмыкнул Золотов.
– Здарова, – Сафронов широко заулыбался и протянул полностью покрытую иероглифами ладонь. – Сафа, погоняло.
Гена всегда представлялся так, будто из-за вечного кумара и сам не помнил, как его зовут. Золотов смотрел недоуменно, но пожал руку.
– У меня нет погоняла, – пояснил холодно.
– Ща будет. Как фамилия?
– Золотов.
– Голдой[3 - Голда – от англ. Gold [голд]– золото] бушь, – из-за приверженности растаманскому стилю Сафронов не всегда договаривал слова полностью, частенько их тянул и съедал.
Иногда его трудно было понимать. Особенно Саше. Но почему-то Сафронов любил с ней болтать. Возможно, потому что она единственная слушала его бред, не умея прогонять и отказывать.
– Креативно, – усмехнулся Золотов и опустил плечи. – Вряд ли отзовусь, но ты пробуй.
Новенький попытался обойти приставучего однокурсника. Но тот развернулся за ним. Дреды толстыми прядями крутанулись следом.
– А че не нравится?
– Мне просто нравится мое имя, – Золотов остановился у свободной парты и положил туда рюкзак.
– Надеюсь, ты не Рафаэль, – волнисто смеялся Сафронов.
У него с собой никогда ничего не было. Поэтому он просто сел сам за стол.
– Илья.
Все следили за их громким разговором. Миронова закатывала глаза. Лужин с Петровским посмеивались. Они тусили с Сафроновым ради кайфа и смотрели теперь с предвкушением. Саша напряглась. Считала Гену маргиналом, безобидным, но конченым.
– Голда все равно круче, – Сафронов фривольно откинулся на стуле и глянул в сторону первой парты. – В нэйминге я магистр, епта.
Некоторые заржали. Саша только выдавила смешок.
– Вон Варя – Краля, Синицын – Воробей, Лужин – Евнух, а Фомина – Саша. Все четко.
Золотов по очереди посмотрел на каждого, едва сдержался от ухмылки. На Саше остановился с диссонансом. Приподнял подбородок, щурился с улыбкой. Она покраснела и отвернулась, якобы по делам в телефоне. Тут же такое себе нашла и напомнила в чате группы: «Сегодня будет распределение дипломных работ. После пар всем в 315 аудиторию».
– А че это ты Фомину так обидел? – спросил Золотов.
– Она привыкла, – Сафронов лениво махнул костлявой ручкой, не толще кочерги и такой же негибкой.
Кто-то посмеялся. Саша старалась не вслушиваться больше в их разговор, но наступила пауза, которая привлекла еще больше внимания, чем голоса. Даже пришедшие подружки не сильно отвлекли ее.
Сафронов прильнул к Золотову.
– Займешь два косаря? Мне на пожрать.
– Я, видимо, последний, у кого ты еще не в долгу? – Золотов оглядел аудиторию молниеносно и вернулся к соседу по парте.
– Платежеспособность проверяю.
Сафронов показал новенькому что-то под столом и поиграл бровями. Ухмылочка редко пропадала с его лица. Саша не смогла разглядеть, что там было, просто знала это. Сафронов приходил в университет, чтобы толкать дурь. Раньше действовал скромнее, впервые предлагал кому-то на глазах у всех. Саша внутренне возмутилась до накала, но не могла ворчать вслух.
Золотов глядел вниз с интересом. Прикусил нижнюю губу, задумался. Ответить не успел, потому что вошел профессор Горохов. Сафронов спрятал то, чем хвастался, и выпрямился, положив руки на парту перед собой, словно всегда был прилежным студентом. Преподаватель остановил взгляд на их парте и вздохнул, как будто уже похоронил обоих.
«Ты все-таки настроена писать у Горохова?» – спросила Тоня в их девчачьем чате, с опаской поглядывая на здоровую фигуру профессора.
Тот походил на медведя. Был такой же неповоротливый из-за объемных плеч и живота, зато тяжелый и зоркий. Звериности ему добавляли могучие брови с проседью и густая борода.
«Естественно», – Сашу немного задело, что подруга в ней сомневалась.
Катя выслала смеющиеся рожицы с капелькой у виска: «Все-таки ты задротище».
«Я просто люблю свою профессию», – смайликом Саша показала подругам язык и тем самым закрыла тему.
Она слушала Горохова с интересом. Во-первых, он обладал великолепным мастерством оратора. Во-вторых, не лил воду. В-третьих, давал много практических знаний, делился опытом своей работы, реальными кейсами, а не зацикливался на теории, давно не актуальной.
После пары к Саше подошел Гена. Шагал вразвалочку. Шаровары почти спадали с тощего таза.
– Это взнос на семинар. За меня и за Голду, – он кинул перед девушкой на парту двухтысячную купюру. – Сдачу налом, пожалуйста.
Золотов подошел следом и встал у стены, упершись в нее плечом. Саша растянулась в лице. Брови залезли на лоб.
– А тебе-то это зачем? – не верила ни ушам, ни глазам, ни ему.
– А его ты не спрашиваешь? – Золотов усмехнулся.
– С этим все понятно.
Девушка быстро взглянула на Сафронова со вздохом.
– Я хожу только ради Саши, – положив руку на сердце, ответил Гена.
Золотов удивился такой честности, а девушка уже привыкла. Сафронов всегда говорил напрямую и всегда с ухмылкой, поэтому сложно было сказать, когда именно он не врал. Чувство стыда в нем выжгла трава. Или он был таким неполноценным с рождения.
– Саш, без лишних вопросов. Запиши нас, – торопил Сафронов.
– Поздно, – она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Я уже все Альбе отнесла.
– Как? Сегодня же дедлайн.
– По приему заявок – да. Но Альба просила вчера все отнести. Сам к ней иди теперь, напрашивайся.
– Блин, Саш, ну, плииз[4 - От англ. Please [плиз] – пожалуйста], – Гена сложил ладони вместе, как индиец. – Джа[5 - Джа (англ. Jah (ивр. ?????) – краткая форма имени Яхве (ср. Jahve), одно из имен Ветхозаветного Господа Бога] не разочаровывай.
– Да я тебе три дня писала. Ты меня игнорил!
