Саша развела руками и отбросила купюру в его сторону. Сафронов успел ее подхватить на лету.
– Без обид, малыш. Я все читаю. Занят был.
– Я тоже занята.
Саша демонстративно отвернулась к подругам. Те хихикали, как и некоторые из ближайших соседей. Золотов тоже посмеивался.
– Вот колбаска деловая, – Гена слабо прорычал, больше мяукал, и махнул новому другу. – Голда, пошли со мной к Альбе.
– Не, я к ней больше не суюсь, – тот вскинул руки.
Саша вспомнила неприличный эпизод в кабинете Альбины Ивановны и улыбнулась.
– Да, пошли, рядом постоишь. По пути побазарим.
Они все-таки вышли из кабинета. Саша выдохнула.
– Взял Золотова в оборот, – заметила Катя, глядя в пустоту, которую только что занимали фигуры парней.
– Зря он с ним, – Саша оглядела лица подруг с беспокойством.
– Ой, да не маленький. Смотрите, лучше сюда, – Тоня показала смартфон с фотографией. – Прикиньте, они замутили все-таки!
Саша с Катей прильнули к экрану – там за столиком на фудкорте в торговом центре ворковали парень с девушкой, Андрей и Марина, их однокурсники. Подружки легко увлеклись обсуждением новой пары, сокрушаясь над тем, как бессмысленно на журфаке что-то скрывать. Все только быстрее становилось явным. Ведь они и сами сильно способствовали тому, чтобы слухи распространялись.
В триста пятнадцатую аудиторию после пар все стягивались медленно. Замдекана Эльмира Муратовна долго ждала, пока все рассядутся, но, хорошо воспитанная, она даже мимикой не выдавала раздражения.
Дипломные работы распределялись по рейтингу. Чем выше позицию студент занимал, тем больше у него было выбора. Первым в списке шел заумник Христофоров Семен. Саша боялась, что он выберет ее тему, потому что казался единственным адекватным претендентом. Никто больше к Горохову бы не посмел сунуться. Но он выбрал другого преподавателя. Больше Саша не переживала. Охотников писать у Горохова не нашлось. Две остальные его темы распределили между самыми последними в рейтинге. Ими оказались Золотов, потому что новенький, и Сафронов, потому что раздолбай.
– Храни тебя бог, Фомина! – кричал Шишкин, который стоял перед Сафроновым и был главным претендентом на ее тему. – Я никогда не забуду твоей жертвы!
Он похлопал девушку по плечу, когда она вышла из аудитории, и улыбался во всю ширь своей пасти, аж десны оголил. Саша только закатила глаза.
– Пожалуйста.
Следом ее догнал Гена и тащил за собой Золотова.
– Отлично сработано, ребят.
Золотов улыбался расслабленно, явно не понимал, к кому попал. И с кем. Сафронов положил руку Саше на плечо, но она ее скинула и посмотрела на впереди идущих подруг. Лужин с Петровским окружили Тоню – она тоже решила писать у Альбы. Катя разговаривала по телефону, идя поодаль.
– Рыжая, погнали с нами чилить.
Голос Сафронова звучал соблазнительно, но вид пугал. Он был так тощ и бледен, что Саша иногда боялась, что парень просто упадет в обморок от недостатка сил. В теле остались лишь кожа да кости, энергию вырабатывать было нечему, но Сафронов держался на ногах странным образом и даже активничал.
– Лучше с этим отпетым не связывайся, – Саша предупреждала Золотова вполне серьезно.
Один вид Сафронова наводил на мысли. За таким не хотелось повторять. Золотов поднял бровь, но не успел ответить.
– Да че ты переживаешь? Расслабиться тебе надо, – Гена ничуть не обижался.
Она ему тоже все в лицо говорила, за что получала похвалу. У них были максимально честные отношения.
– Пятница-развратница. Тусняк лайтовый намечается. Пошли. Полозкову твою послушаем. У меня патефон есть.
Саша усмехнулась. Как-то сама ему проговорилась. Декламировала стихи поэтессы. Сафронов ей даже подарил пластинку с альбомом Полозковой, настоящий винил, которую ей не на чем было слушать.
– Этим меня не заманишь, – девушка изобразила твердость.
– А тройничком? – Сафронов натянул уголок губ на правую щеку и показал желтый полуоскал.
Золотов нахмурился. Саша остановилась и быстро переводила потерянный взгляд с одного на другого.
– Что? – слетело с губ. – Что это?
– Ну, ты целка, Фомина.
Теперь оба парня рассмеялись.
– Ты офигел?! – до нее, наконец, дошло.
Девушка вытаращила глаза – оттуда посыпался стыд и злость. На Золотова ей смотреть было неловко, поэтому она впилась в ухмылку Сафронова. Тот невозмутимо вскинул брови.
– А че? Вы ребята симпатичные. Я вас обоих так удовлетворю, реально будете high[6 - High – англ. 1. Буквально – высоко, 2. Сленг – to be high – быть под кайфом], – парень вытянул шею, чтобы через Сашу посмотреть на Золотова. – Ты как к групповухам относишься?
Саша бесилась на то, что ее ставили в эту неловкую ситуацию помимо воли. Еще и при всех однокурсниках. Они шли тесной толпой по коридору к выходу. Студенты вокруг все прекрасно слышали. Тоня, Катя, Лужин и Петровский обернулись разом.
– Вообще нормально, но не в таком составе, – ответил Золотов без спеси или смущения, как будто они обсуждали поход в кино.
– А че? Сашка не понравилась? – Сафронов глянул на девушку. – Ты не смотри, что она такая… дощатая. Там, под этим, все есть. Нормально.
Он оттянул ей низ кофты и приподнял до пупка. Саша с силой хлестанула его по руке. Гена зашипел от боли и обхватил побитую кисть другой. Ее еще смущение не отпустило, а возмущение уже накрыло по самую макушку. Она опять просто тяжело дышала не в силах что-либо внятное произнести и качала головой в стороны, словно набирала мощности для взрыва.
– Я видел, – Золотов усмехнулся и заставил ее закипеть. Только свистка не хватало. Ярость выходила почти беззвучно.
– Не, ну, если тебя бабы ваще не интересуют, на крайняк, можем и дуэтом. Но поверь, с Сашкой будет веселее. Мы ей там чакры раскроем, как надо…
Кто-то из прохожих засмеялся.
– Хватит! – наконец, Саша высвободила гнев и резко дернула руками вниз. Зажмурилась, пытаясь мыслить здраво, чтобы не опозорить себя еще сильнее, хотя кулаки так и чесались накинуться на Сафронова, выбить эту дурь, отомстить за себя. – Я свои чакры абы кому раскрывать не позволю!
– Вишь, какая бойкая, – игнорируя Сашино бешенство, Сафронов подмигивал Золотову.
Тот помотал головой.
– Спасибо за предложение. Я соло.
– Ай, ты, красава, – Сафронов дал Золотову пять и пропел как будто всем известную песню, которую на самом деле сочинял на ходу. – Никто и никогда не любил меня так, как моя рука…
Золотов прикрыл глаза ладонью – изображал стеснение. Парни ушли вперед.
– Гена, дебил, какой срам! – крикнула им вслед Саша.
Она намеренно осталась на месте. Ждала, когда жар спадет. Лоб уже покрылся испариной. И в пальцах кололо от досады.
– Пиши, если передумаешь, мурзик, – Сафронов даже не обернулся, просто вскинул руку вверх – попрощался.
Тоня с Катей вежливо дали ей остыть и ждали у выхода в холле. Лужин с Петровским побежали догонять Сафронова. Подслушали, что намечается туса.
– В долг больше не даю, – деловито отвечал Гена. – И цены поднялись на двадцать процентов.
– Че так сильно? – удивился Петровский.
– Логистика дорожает.
Саша долго стояла в коридоре, пропускала однокурсников вперед. Те в целом тоже привыкли к откровенности Сафронова, но сегодня был выход даже за его рамки. Миронова смерила Сашу непонятным взглядом. Все там было: и презрение, и злорадство, и претензия.
– Не обращай внимания, Сафа же всегда дичь гонит, – успокоила подругу Катя.
Ее ровный тон настраивал на баланс.
– А я бы попробовала. Там же Золотов! Когда еще с таким красавчиком высветится шанс, – Тоня смеялась не краснея. – А Сафу можно и потерпеть.
Саша выразила скепсис на лице и рассмеялась громко. От стресса. Непристойные предложения ей никогда не поступали, потому она не знала, как на них реагировать. Не столько оскорбилась, сколько просто растерялась. И бесилась, что Золотов это видел. Потом вспомнила и поразилась, как тот на все равнодушно реагировал. Ей захотелось иметь такую же выдержку.
***
Саша сильно боялась опоздать на семинар и пришла аж за полчаса. «Зря отказалась от маминой каши», – досадовала, когда была уже на месте, и пыталась утихомирить желудок. В гостинице имелся дорогой бар, где подавали мизерную чашку кофе за огромную цену, но за неимением альтернатив девушка купила эспрессо и сырники.
– Приятного аппетита, – раздался над головой голос Золотова.
– Не чавкай, рыжая. Еду никто не отберет, мы на шухере, – Сафронов, как всегда, издевался.
Сашу они застали врасплох, но она отреагировала стойко. Могла бы поперхнуться, но успела проглотить последний сырник. Зато кофе капнула на розовую блузку в районе правой груди и на юбку прямо в области паха. На деловые семинары девушка всегда наряжалась в классическом стиле, придавала себе солидности. Лена Афанасьевна учила ее, что на таких встречах надо быть ухо в остро и рукой на пульсе, чтобы однажды удачно оказаться в нужное время в нужном месте и попасться на глаза нужным людям. «Так и работает нетворкинг», – говорила наставник. Саша внимала и следовала советам.
Беситься на парней из-за посаженных капель решила не здесь. В холле собрались серьезные люди. Многие практикующие журналисты из известных изданий посещали подобные семинары. Опытные непосредственно участвовали, помоложе – их слушали и перенимали знания. Студенты и на тех, и на других смотрели с восторгом, по крайней мере, Саша.
Она медленно прокрутилась на барном табурете от стойки к залу и уставилась на парней с кислой миной. Оба молодца выглядели слегка потрепанными, но стояли ровно и лыбились так, словно всегда были счастливы. Глаза обоих казались масляными, бликовали. А зрачки в них нестандартно расширились. И движения выходили плавными, будто производились не в воздухе, а в сжиженном газе. Как ищейка, девушка пошмыгала носом, чуть выпятив подбородок, и ахнула.
– Вы под кайфом, что ли? – проворчала шепотом и вскочила на ноги.
– Были. Уже отпустило, – озвучил Золотов с печалью и посмеялся тихо, бессильно.
Только теперь она заметила, что они немного пошатываются, стоят на месте, но головы и плечи ходят кругом. Золотов сильно ссутулился, прижимался к земле, искал сбалансированное положение, но все равно оказался выше Сафронова на целую голову. Тот был настолько тонок, что почти переламывался надвое, однако стоял.
– От вас разит за километры.
– Так и надо, – Гена деловито кивнул и осмотрелся. – Ищу травоядных. На живца.
Парни переглянулись и заржали ни с того ни с сего. Сафронову Саша давно перестала удивляться, а вот Золотова видеть таким несобранным и текучим было странно.
«Ты же спортсмен!» – визжала она про себя, так испугалась, будто ему обратный путь к нормальной жизни завалило валунами – не выбраться. Потом осекла себя сама. Он уже дал понять, что ей соваться к нему не стоит.
– Гена, ты конченый! А если вас загребут?
– А ты так не кричи. И не загребут, – Сафронов резко протрезвел и посерьезнел. – Че опять начинаешь? В первый раз, что ли?
Саша заглотила побольше воздуха и положила руки на бока. Устала играть в мамочку, но не играть не могла. Отвернулась от обоих, качая головой.
– Понимаешь, ищу новые рынки сбыта. А здесь народ при бабле и вечно на стрессе, моя ЦА.
Он еще раз огляделся на толпу, которая гудела в холле. Их голоса, спокойные и ровные, вежливые и пустые, заполняли воздух плотно. Эхо отражалось от стеклянных поверхностей и бетонные колонны, которые придавали большому помещению сложности и запутанности.
– Влип я, Саш. В небольшую жопку. Вот как у тебя, – он чуть ее не ущипнул, но только припугнул.
Саша не испугалась, потому что знала – Сафа просто дурачится. По-настоящему он на нее никогда не посягал. Сейчас ей было не до заигрываний, поэтому она просто перевела вес на другую ногу.
– Еще батяня меня с финансовой иглы снял. Мне кэш поднять надо.
– Этому давно пора было случиться, – девушка скрестила руки на груди и проткнула его упрекающим взглядом.
– Ну, давай крути известную шарманку «Я же говорила».
– Да пофиг мне, – горделиво хмыкнула Саша и отвернулась с приподнятым подбородком.
Золотов заскучал, пока они разговаривали. Подошел ближе к барной стойке и положил на нее локоть – нашел, наконец, опору. А сам оглядывался по сторонам, улыбался неизвестному прохожему или себе в уме. Потом застыл. Напрячься как будто не мог, но пытался. Взгляд оставался томным.
К ним подошла Альбина Ивановна, которая курировала этот семинар. Она была в жгуче розовом платье в обтяжку. Вырез на груди не был нужен. Тонкая ткань и так хорошо ее демонстрировала, даже соски торчали. Если женщина и носила бюстгальтер, то бесшовный.
– Доброе утро, – Альба приподняла правую ногу носком верх, уткнувшись каблуком в трещину между плитками.
– Здравствуйте, – встрепенулась Саша и сразу застыдилась свежих пятен от кофе, на которые никто не обращал внимания.
Преподаватель искала взгляд Золотова, а тот блуждал в просторах его миражей или чего-то еще. Саша и за него испытывала стыд.
– Молодцы, что пришли, – сказала Альбина Ивановна якобы всем, а смотрела только на новенького, играя всей мимикой: от бровей до уголков губ. – Если честно, сомневалась, что вы явитесь.
Парень перевел на нее туманные глаза, в которых краснели и разбухали сосуды. Сконцентрировал внимание усилием воли, но не на лице, а на груди. Женщина это заметила, и ей это понравилось. Саша приревновала и глянула на себя – Сафронов верно подметил ее дощатость вчера. Сам он ухмылялся и тоже глазел на прелести Альбы.
– Я чисто за компанию с любимой, – Золотов мотнул головой и пристроился к Саше сзади, за талию прижав одной рукой к себе. Вторую положил ей на плечо.
Девушку охватило приятное чувство. Даже конопляная вонь не отвращала. Дыхание легло на шею теплыми мурашками. Она повела плечом и чуть не улыбнулась. Только спустя секунду подумала, что надо было воспротивиться и отпихнуть его от себя, а еще через секунду поняла его мотивы и сжалилась, подыграла опять.
– Мм, ясно. Ну, что ж. Надеюсь, семинар окажется вам полезным.
Женщина бросила в Сашу строгий взгляд, но та чувствовала, как ее бомбят одновременно множество мелких снарядов. Разрываются тут и там, оглушают ненавистью. Ей стало не по себе.
Все трое провожали преподавателя застывшими глазами. Та громко стучала каблуками. Полные ягодицы мягко поджимались и опускались при каждом шаге. Упругости им было не занимать.
