Обо всех.
Навсегда.
А потом улетаю…
Глава 7. Гепард
Три года спустя
Лерой
Начало июня, а уже такая жара! Кондиционер не справляется. Хочется открыть окна и впустить свежий воздух, но где бы его ещё найти в самом центре города?
Окна моего офиса выходят на оживлённый проспект. Старинное здание, третий этаж. Наверно, затея со свежим воздухом – пустая. Прислоняюсь лбом к раскалённому стеклу и бесцельно смотрю на пролетающие мимо автомобили.
Голова опять болит: последствия травмы ещё долго, видимо, будут мешать полноценной жизни.
– Жизни… – глухо шепчу самому себе.
– Нет у меня никакой жизни! – бью сгоряча кулаком в оконную раму, ощущая, как начинает дребезжать стекло. Жаль, что не разлетается на мелкие осколки, как рассыпалась вся моя жизнь.
– Валерий Таирович, – раздаётся за спиной писклявый Светочкин голос. – Ваш кофе! Как вы и просили, чёрный и без сахара. Что-то ещё?
– До Горского дозвонилась? – спрашиваю, не отрывая напряжённого взгляда от дороги.
– Н-нет, – заикается офис-менеджер, явственно ощущая моё состояние: я в бешенстве! – Уверена, рейс задержали. Если хотите, то уточню в авиакомпании.
– Не надо, – отвечаю на выдохе, прикрывая глаза от острой боли в висках. – Просто соедини меня с ним сразу, как он появится в сети.
– Конечно, – щебечет Светочка и поспешно убегает.
Глоток горького кофе немного приводит меня в чувство, но на душе всё равно хреново! Знаю, что не должен был звонить Ксюше, но разве мог не поздравить Тимошку с днём рождения? Этот мальчуган мне как родной! Да, по сути, так оно и есть. Почти три года с момента его рождения я видел в нём сына, пока Тимур – настоящий отец мальчишки – всё это время вынашивал планы мести, не вспоминая о своём ребёнке.
«Стоп!»– торможу сам себя, как учил психолог, чтобы рана снова не начинала кровоточить. Почти два месяца консультировался у мозгоправа, и теперь я умею говорить себе «Стоп», когда в душу непрошено лезет образ Ксюши и корявые мысли «что было бы, если…»
Нет, по доброй воле позволять кому-то бередить мою душу и копаться в мозгах я бы не стал, но получить допуск до охранной деятельности после серьёзной травмы и нескольких дней комы я смог только после письменной закорючки психолога: «Годен».
Загоняю мысли о Ксюше в самый дальний уголок памяти и вновь начинаю перечитывать договор продажи. Стоило мне оклематься после пожара, как я твёрдо решил полностью изменить свою жизнь: продать бизнес, дом и переехать ближе к сестре. Я помню, что обещал отпустить Ксюшу, а в этом городе слишком многое продолжает напоминать мне о ней.
Охранное агентство «Гепард» по праву считается в нашем городе самым успешным. Мои ребята ещё ни разу никого не подвели. Личная охрана, сопровождение грузов и сделок, охрана объектов – это только верхушка айсберга. По сути, всё, чем занимался Горский нелегально, сейчас делал мой «Гепард», но уже согласно букве закона. Продать его, передать в чужие руки крайне сложно! И тут вопрос не в его цене, а в том, кто придёт на смену…
– Лерой! – раздаётся по громкой связи бодрый голос Горского. – Опять Светулю стращаешь? Весь телефон мне оборвала!
– Приземлился? – Я не в настроении шутить, да и Коля это понимает. Горский знает меня лучше, чем кто-либо, и просто пытается отвлечь, как и все последние недели…
– Да вот недавно сели. Сейчас Катюшу домой везу.
– Как Париж? – Мы оба знаем, что скрывается за этим вопросом, но спросить напрямую не могу. Дал себе зарок не произносить её имя вслух.
– Стои́т, что с ним станет. У Ксюши всё хорошо, – читает мои мысли Коля. – У них с Тимуром всё отлично. Тимоха тебе передавал привет! Они не вернутся, Лер!
Со стороны может показаться, что он издевается, сыплет соль на кровоточащую рану, но, на самом деле, пытается помочь. Знает, что сам я не спрошу, но только об этом и буду думать весь разговор, от сумасшедшего любопытства сжирая себя изнутри, а у нас много не менее важных тем, требующих внимания.
– Лерой, я тут вот что подумал… – Голос Горского хитрый и масляный.– Не спеши Анисимову «Гепарда» отдавать. Я всё понимаю: хочешь уехать, и побыстрее! Но тут такое дело… Может, помнишь, у Соболева конкурент был в строительном бизнесе – Петя Кшинский?
– Кшинский? – Фамилия знакомая, но ассоциаций пока никаких. Прокручиваю в памяти, и тут меня осеняет: – Это не тот ли, у которого жену сбили на Менделеева лет пять назад?
– Тот, тот! – усмехается Коля, хотя по факту история там была не смешная. И этот Петя лопухом не был, сразу сообразив, что не простое ДТП приключилось. Правда, до истины он тогда так и не докопался: заново влюбился, женился и забил.
– Зачем ему «Гепард»? В строительстве головняка мало? – Не могу уловить логику Горского.
– У него проблемы, Лерой. Большие. – Слышу, Горский что-то шепчет жене, а потом вновь возвращается к разговору: – Фирму он твою, конечно, не выкупит, но ты можешь неплохо заработать сам.
– Коль, я тебе уже…
– Лерой!– перебивает Горский.– Знаю, что не терпится тебе всё здесь бросить и свалить, только от себя, Лер, не убежишь! Пробовал – знаю! А тут хорошему человеку поможешь!
– Коль, – опять эти его проделки, чтобы я не уезжал. – Всё решено!
– Да погоди ты! Не горячись! Последнее дело и езжай! Поверь: спасёшь мужика – «Гепарда» твоего потом с ушами оторвут!
– Ладно. – Голова разрывается, и спорить с Колей совершенно нет сил. – Пусть наберёт меня. Посмотрим, что можно сделать.
Понимаю, что пожалею, если пойду на поводу у Горского и задержусь в этом городе ещё хотя бы на месяц, но отказать не могу: не так часто Коля меня о чём-то просит, да и я обязан ему по гроб жизни.
– Спасибо, Амиров. А про Ксюху забудь!
– Проехали!
– Я серьёзно, Валер! Она беременна, да и свадьба с Тимуром не за горами.
Внутри что-то надрывается: эти новости – такие ожидаемые и банальные – опустошают меня вконец. Мой запас прочности на нуле, и я понимаю, что куда бы ни уехал, легче не станет! Уйти с головой в работу, забыться, чтоб не скулить побитым псом по ночам! Чтобы ни одной свободной минуты! Только так!
Встреча с Кшинским назначена в полдень в ресторане «Аура» в двух кварталах от офиса. Приезжаю чуть раньше и листаю дело Пети, наспех собранное ребятами с минимумом информации. На первый взгляд, ничего особенного: обычный бизнесмен, дом, жена-красавица, дочь где-то в Подмосковье оканчивает престижную школу, пасынок в Питере на втором курсе экономического. Что же такого могло произойти в жизни Кшинского, чтобы понадобилась моя помощь?
Петя приходит ровно в двенадцать в сопровождении двух лбов, которые только и отпугивают, что своими шкафообразными формами, но по факту ребята бесполезны. Где и нашёл таких?
Он скупо улыбается, крепко жмёт мне руку и садится напротив. Волнуется, вижу. Значит, и правда, нужна помощь.
– Мы с тобой лично не знакомы.– Голос Кшинского ровный и приглушённый. – Но если помнишь, твоя контора вела дело моей погибшей жены?
– Припоминаю, – сухо киваю, разглядывая оппонента: невысокий, поджарый, с проседью в тёмных волосах и строгими чертами лица. С виду ничего особенного – обычный мужичок, если бы не взгляд. Ощущение, что я уже видел подобный: яркий, выразительный, изумрудный.
– Я очень жалею, что тогда дал делу задний ход. Уверен, что мои проблемы сегодня имеют старые корни, но я сам никак не могу до них докопаться.
– Давай по порядку, – пытаюсь понять, чем смогу помочь Колиному протеже. – Возобновить расследование смерти твоей жены будет сложно.
– Знаю, да и не прошу об этом.
– Тогда что?
– Бизнес летит в трубу. – Петя потирает лоб. – Но не это меня беспокоит. В своих делах я сам наведу порядок. Мне нужны твои люди для личной охраны моей семьи. Несколько человек для безопасности дома, ну и персональные ребята для меня, моей жены и дочери.
– С домом – не проблема. С тобой и женой тоже понятно, – кошусь на амбалов, радуясь, что Кшинский не дурак, сам всё понимает. – Дочь у тебя, вроде, в Москве. Боюсь, не смогу туда ребят отправить. Лучше местных найти.
Петя разглядывает мою папочку и улыбается.
– Я смотрю, пробил уже меня?
– Такая работа, – пожимаю плечами.
– Дочь вернётся через неделю. – Кшинский меняется в лице и задумчиво смотрит в окно. – Хотела в Москве поступать, но сейчас я боюсь оставлять её без присмотра. Валер, она девочка сложная и требует особого внимания. Подбери среди своих ребят самого толкового… Я уверен, что давить на меня будут через неё.
Глава 8 В шкафу
Арина
Возвращаться – плохая примета! Только я в приметы не верю, а потому смело переступаю порог дома, где прожила пятнадцать лет своей жизни.
Ничего не изменилось, совершенно. Будто я выходила на пробежку, а не уезжала на долгих три года.
Ничего не изменилось: я всё так же ненавижу это место! Правда, теперь ещё сильнее…
– Петя, Петенька! – разносится по гостиной писклявый голос мачехи, который я предпочла бы не слышать ещё лет десять, а лучше вообще никогда. – Наша девочка приехала! Господи, Арина, ты ли это?! Ну, надо же, как выросла, изменилась, похорошела!
– Это просто вы, Снежана, постарели. – Выбираю из арсенала улыбок самую слащавую и продолжаю: – Причём сильно! Я, конечно, слышала, что у отца дела идут неважно, но того, что даже на косметолога не хватает, не ожидала.
Вижу, что по лестнице старательно семенит вниз сам Пётр Кшинский, выскочивший из кабинета на крики жены.
– Я так скучала по вам, Снежана! – елейным голоском добавляю чуть громче, чтобы слышал старик. Надеюсь, за три года его слух не ухудшился.
– Мелкая дрянь! – шипит Стервелла, и это не остаётся не замеченным отцом. Но, как и следовало ожидать, занимает он изначально не мою сторону.
– Арина! Не успела вернуться, как вновь за старое? Мне казалось, ты повзрослела, и мы все не раз уже обговорили, разве нет?
Обговорили, как же! Скорее меня просто поставили перед фактом: где жить и как, на кого учиться и с кем дружить. Впрочем, разве когда-то в моей жизни было иначе?
– Прости, пап, – через силу чмокаю старика в щеку. – Я всё помню: Снежана нежная, ранимая, тонкая натура.
– Верно, Арина, а ещё у неё под сердцем твоя сестра, так что…
– Я поняла, па. Можно я к себе пойду?
Новость о беременности Стервеллы пока никак не укладывается в моей голове. Я люблю детей, очень. Я же и сама в душе ещё совсем ребёнок. Но как же неприятно осознавать, что теперь эта стерва в нашей жизни навсегда!
В моей комнате тоже всё по-прежнему, даже вещи на столе лежат так же, как я их оставляла перед отъездом в школу. Время в этом доме замерло. Болото, самое настоящее!
Раскидываю в шкаф ту немногую одежду, что привезла с собой, и понимаю, что поступала совершенно верно, не приезжая на каникулы. Я и сейчас лучше жила бы в общаге какого-нибудь универа, чем здесь, но отцу удалось убедить меня вернуться.
Ещё в марте, когда Ермолаев сгорел заживо в собственном доме, а по делу Полинки, наконец, возобновили расследование, старик приехал и слёзно просил его простить… Чтобы поверить собственной дочери, ему понадобилось два с лишним года и официальные показания других девочек, жертв «Берлинго». Помню, как в истерике выгнала Петра Кшинского из своей комнаты в интернате и поклялась никогда не возвращаться в его дом. А потом от Полинки я узнала подробности расследования и имя человека, который добился, чтобы делу дали зелёный свет! Амиров сдержал обещание! Он отомстил! И пусть Ермолаева наказал Бог, все остальные причастные к аукциону люди сейчас были за решёткой благодаря Валере.
Я вернулась не домой! Я приехала, чтобы сказать спасибо Амирову.
Но для начала, мне нужно было его отыскать! Чёрная визитка – всё, что осталось у меня от мужчины с добрым и ласковым взглядом. Мужчины, которого я вопреки своему обещанию так и не смогла позабыть. Казалось бы, три года – большой срок, но, видимо, я вся в маму – однолюбка! Та тоже влюбилась в отца с первого взгляда и больше уже никого не замечала возле себя. Так и я все эти годы лелеяла в памяти образ Амирова и сейчас сделаю всё, чтобы добиться его внимания.
– Арина, дочка, – ловит меня отец в гостиной, когда хочу выйти в сад, пришедший в уныние после смерти мамы. – Я уже говорил, но понимаю, что могло вылететь из головы: на улицу ты одна не выходишь!
– Па, я в сад, – отмахиваюсь от старика. – Там, вроде, и так на каждый метр по амбалу. У нас растений меньше, чем твоих охранников по периметру. Кстати, неужели нельзя было нанять садовника? Посмотри: на дворе лето, а у нас ни одной клумбы!
– У Снеженьки аллергия на цветение, – мямлит отец, даже не осознавая, каким мягкотелым сейчас выглядит. – Пойдём со мной, я познакомлю тебя с Арсением – он будет тебя везде сопровождать.
Еле сдерживаюсь, чтобы не высказать отцу всё, что думаю на этот счёт, но вместо этого тащусь за ним в его кабинет и жду, когда мне представят моего личного телохранителя. Забавно даже: меня будет охранять какой-то здоровенный шкаф, рискуя своей жизнью ради меня. На миг ощущаю себя знаменитостью и важной леди, как дверь в кабинет отца отворяется и на пороге стоит «он»: маленький, тощий, полностью лысый и абсолютно неприметный дядька лет пятидесяти.
– Пап, ты решил на мне сэкономить?– осматривая Арсения, невольно усмехаюсь я.
– Арина! – осаждает меня отец. – Лерой выделил для тебя самого лучшего телохранителя. Арсений – профессионал. С ним ты будешь в безопасности.
– Ну-ну! – скептически смотрю на это метровое недоразумение. – Скорее, наоборот. Ладно, па, постараюсь не потерять выделенный мне объект для охраны.
– Арина! – закипает отец. – Немного уважения с твоей стороны не помешает!
Он прав: этот Арсений не виноват, что не соответствует моим ожиданиям, и уж тем более не заслуживает хамства. Вот только рядом с отцом у меня не получается вести себя иначе.
– Арсений, простите! – выдавливаю из себя и смотрю на отца. – Ты бы отдал его Снежане. Ей нужнее. Да и тебе было бы спокойнее: с таким она точно тебе рогов не наставит!
– Пошла вон! – Лицо отца горит огнём. Отлично! Ему за меня стыдно. То ли ещё будет! Он миллион раз пожалеет, что попросил меня вернуться.
Следующие несколько дней пролетают незаметно. Арсений ходит за мной, словно тень: он тих и неприметен, но всегда рядом. Наверно, именно таким и должен быть телохранитель. Иногда мне стыдно за свои слова в его адрес, но стараюсь об этом не думать.
Сегодня всё же решаюсь выйти из дома: мне нужно обновить гардероб. А потому в сопровождении Арсения еду в крупный торговый центр нашего города. Неспешно слоняюсь из одного отдела в другой, совершенно не обращая внимания на одежду. Мои мысли заняты иным: ещё вчера я набралась смелости и позвонила Амирову. Мне просто не терпится поблагодарить его, хотя кого я обманываю. Я хочу его увидеть! Вот только его телефонный номер уже второй день недоступен.
– Арсений, а вы не знаете, охранное агентство «Гепард» в нашем городе ещё работает? – впервые решаюсь заговорить с охранником. Несколько часов он молчаливо и покорно слонялся за мной по бутикам, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Его даже не смутил отдел нижнего белья. Робот, не иначе!
– Да, Арина Петровна, – сухо отвечает тот. – Как раз там ваш отец и нанял охрану для дома.
Я резко останавливаюсь, не в силах сдержать удивлённого вздоха. Арсений тормозит следом, взмахнув бумажными пакетами из дорогого бутика, которые ему приходится таскать за мной.
– Вы тоже, получается, из « Гепарда»? – окидываю взглядом мужичка. И почему отец не нанял для моей охраны Амирова, а остановил свой выбор вот на этом?
– Да, всё верно, – отвечает Арсений, никоим образом не изменяясь в лице. У него вообще нет никаких эмоций.
– Тогда вы должны знать некого Амирова Валерия, верно?
– Допустим, – отрезает Арсений. – Что конкретно вас интересует?
Краска мгновенно заливает мои щёки! Что меня интересует? Всё! Абсолютно! Где живёт? Женат ли? Кого любит? И помнит ли обо мне… Но разве хватит мне смелости спросить нечто подобное? Да и понимаю, что всё сказанное мной Арсению, будет тут же донесено до отца, а потому стараюсь быть хитрее.
– Да так, – отмахиваюсь от Арсения, делая вид, что мне всё равно. – Отец сказал вы самый лучший. Неужели Амиров справляется с работой хуже вас? Или охранять людей не его специализация?
– Арина Петровна, – начинает Арсений, как-то странно взглянув на меня, – насколько я знаю, Валерий Таирович лишь однажды брал на себя личную охрану, да и то потому, что на то была просьба заказчика.
– А мой отец, выходит, выбрал вас, – размышляю вслух и возобновляю движение в сторону парковки, где нас ожидает Родик, а голове тараканы судорожно придумывают план по завоеванию Амирова.– Арсений, а откажитесь от меня, а?
– В каком смысле?
– Попросите начальство перевести вас на другой объект. Можете сказать, что я вас достала своим хамством и скверным характером. Все поверят.
– Простите, Арина Петровна, но это не так. Зачем мне наговаривать на вас не бог весть что?
– Затем, что если не уйдёте сами, я выверну всё так, что вас уволят. Поверьте, я смогу!
– Для чего вам это?! – недоумевает охранник. Он старается казаться невозмутимым, но чувствую, как внутри у него взрываются петарды. – Поверьте, вам нужна охрана, а я смогу вас защитить.
– То есть, ваш ответ «нет»?
Арсений ничего не отвечает, лишь хмуро качает головой. Что ж, раз не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Но я добьюсь своего: Амиров займёт его место!
Заставить отца сменить Арсения оказывается проще простого. С формулировкой «Не сошлись характерами» уже через два дня отец совершает рокировку и отправляет моего несостоявшегося секьюрити охранять Снежану. Меня же знакомят с новым охранником. На сей раз отец, полагая, что Арсений не угодил мне чисто внешне, приводит в дом настоящего красавца: под два метра ростом, с горой мышц и даже не сильно пустым взглядом. С таким не стыдно идти по городу и заходить в дорогие бутики. Но как бы ни был хорош Михаил, второй телохранитель, это всё равно не Валера.
Все мои уловки, что позволили сместить Арсения, с новым охранником просто не работают: отец меня не слушает и не верит ни единому слову. Тогда приходится идти на крайние меры.
– Папа, я решила вновь заняться танцами, – как ни в чём не бывало заявляю старику за завтраком. Он поднимает на меня беглый взгляд и кивает. Ему всё равно.
– Очень правильное решение! – пищит Снежана, морща носик перед тарелкой с овсянкой. Всем и каждому она пытается показать, как непросто беременной пережить токсикоз. Однако, когда никто не видит, она открывает холодильник и жучит оттуда всё без разбора.
– Отлично, тогда сегодня и начну. Я заберу Родика?
– И Родион, и Михаил всегда в твоём распоряжении, – сухо отвечает отец, больше не поднимая на меня глаз. Оно и понятно: в тарелке зрелище намного интереснее собственной дочери.
Наспех допив кофе, тороплюсь приступить к плану по избавлению от очередного охранника.
Ближе к десяти Родик высаживает нас с Мишей возле спорткомплекса, где прошла вся моя жизнь. Сердце неприятно щемит: я так тогда и не поехала в Венгрию на соревнования. И пусть в интернате я продолжила заниматься, в любом случае из разряда спортивных достижений моё увлечение перешло в обычное хобби.
Марина Сергеевна встречает меня в холле и крепко обнимает. Она тоже сожалеет, что потеряла во мне перспективную спортсменку, но радуется встречи. Сегодня у меня индивидуальное занятие: я буду навёрстывать упущенное.
– Так, Арин, пока разогревайся, минут через десять начнём, – пропуская меня в зал, сообщает тренер и в упор смотрит на Мишу. – Вы, молодой человек, танцевать вот в этом собираетесь? Переоденьтесь!
– Марина Сергеевна, – делаю вид, что хочу заступиться за охранника. – Миша не будет заниматься! Он просто меня оберегает и следит за каждым шагом.
– Арина, посторонним на паркете не место! – безапелляционно заявляет Марина Сергеевна, полностью оправдывая мои ожидания. – Либо молодой человек занимается, либо пусть стоит за дверью! В этом зале, Арина, кроме моих нагоняев, тебе ничего не угрожает.
Смотрю на Мишу и невинно пожимаю плечами, мол, такой вот у меня суровый тренер. Он окидывает внимательным взглядом зал и, удостоверившись, что здесь и муха без спроса не пролетит, выходит в коридор. Я же, довольная, начинаю разминаться.
Два часа тренировки проносятся незаметно. Увлечённая погружением в прошлое, я едва не забываю о главной цели: избавлении от Миши.
– Вот же чёрт! – вскрикиваю внезапно, стоит Марине Сергеевне отвернуться, и хватаюсь за щиколотку.
– Что такое? – Тренер смотрит на меня удивлённо – ничего не предвещало беды.
– Похоже, подвернула, – шиплю от воображаемой боли. – Отпустите к врачу?
– Иди, конечно, – суетится Марина Сергеевна. – Хотя, давай, я позову Надежду Валентиновну сюда.
– Н-не стоит, – продолжаю играть роль пострадавшей. – Не думаю, что за три года она подобрела, а я помню, как не любит наш фельдшер бегать за больными.
– И то верно! – соглашается женщина. – Если можешь сама, то иди.
– Ага. – Прихрамывая, начинаю ковылять к выходу. – Марина Сергеевна, а можно я через тренерскую проскочу? Так ближе.
– Конечно, Арин.
Еле-еле тащусь до двери, куда посторонним вход запрещён, и тут же ускоряю шаги, оставляя в зале тренера, а за его пределами – ничего не подозревающего Михаила. В отличие от него я знаю этот спорткомплекс, как свои пять пальцев, а потому найти укромное местечко не составляет никакого труда. Забегаю в пустую раздевалку борцов и прячусь в огромном шкафу, зачем-то установленном там по центру. Всё. Теперь остаётся только ждать, когда Михаила уволят!
В помещении царит полумрак и гробовая тишина. Неудивительно: у школьников каникулы, и групповых тренировок нет, а значит, и я могу не переживать, что своим присутствием кого-нибудь смущу. Прикрываю глаза и стараюсь успокоиться.
Но стоит мне выровнять дыхание, как внезапно раздаётся хлопо́к двери и слышатся тяжёлые шаги, явно принадлежащие не школьнику. Внутри всё сжимается от одной только мысли, что это Миша со своим идеальным чутьём смог меня отыскать, но внезапно шаги смолкают, на смену им доносится шум воды из душевой.
Осторожно, едва прикасаясь к тяжёлой дверце своего убежища, слегка приоткрываю её, чтобы одним глазом оценить обстановку: прямо напротив меня вижу хаотично разбросанную на скамейке спортивную форму и кроссовки размера так сорок пятого. С одной стороны, камень с души тут же спадает – это не Миша, но с другой – понимаю, что нужно покинуть раздевалку, пока хозяин огроменной обуви не вытащил меня за шкирку такой же здоровенной рукой. Но как же не хочется искать новое убежище!
Пока я думаю, что делать, вода в душе затихает. Вариантов нет – сижу в шкафу и стараюсь не дышать. Снова шаги, на сей раз мягкие, слегка хлюпающие. А потом сквозь щёлочку замечаю и босые мужские ноги, выше колена закрытые белоснежным полотенцем.
Щёки горят: тайно подглядывать за мужчиной, который сейчас явно начнёт переодеваться, мне ещё не доводилось. Но оторваться от зрелища не могу. Медленно, словно завороженная увиденным, я скольжу взглядом всё выше и выше, поднимаясь от голых пальцев ног к мускулистой голени и дальше по белому махровому полотну, надеясь, кроме ног увидеть и лицо незнакомца. Вот только моя тормознутость играет со мной злую шутку. Явно не ожидая, что в раздевалке притаилась сумасшедшая девица, мужчина скидывает полотенце, открывая моему взору абсолютно голые накачанные ягодицы. От неожиданности вскрикиваю и ударяюсь головой о перекладину для плечиков, закусывая губу и понимая, что выдала себя с потрохами.
Со стороны незнакомца слышится бархатистый голос, коим он вспоминает не самые приличные слова, а я зажмуриваюсь от предвкушения собственного позора.
Чувствую, как дверь в шкаф открывается. Свет и свежий воздух бьют в лицо, а вместе с ними до дрожи приятный аромат хвои и лайма, исходящий от мужчины.
– Какого лешего?! – рычит на меня обладатель красивых ног, а я боюсь раскрыть глаза и прикрываю лицо ладонями. Мне стыдно! Боже, как же мне стыдно!
– С тобой всё хорошо? – ухмыляется мужчина, а я, представляя, что он сейчас видит перед собой, сжимаюсь ещё сильнее.
– Может, покинешь чужую раздевалку? Или не насмотрелась ещё? – Он точно издевается, совершенно не жалея меня.
– Да! Сейчас! Простите, я не специально, – бормочу себе в ладони, но не могу сдвинуться с места.
– Чего ты там булькаешь? – произносит мужчина и огромными тёплыми, слегка влажными ладонями накрывает мои, освобождая закрытое лицо.
– Ну, – мягко произносит он,– и что ты забыла в мужской раздевалке?
Понимаю, что глупо и дальше избегать разговора, открываю глаза, но не решаюсь их поднять. И снова вижу голые мужские ступни. Молю Бога, чтобы этот великан накинул обратно полотенце, и медленно поднимаю глаза – нет, в этот раз не с вожделением рассматривая незнакомца, а от дикого, всепоглощающего стыда, оттягивая неизбежное.
Когда глаза цепляются за белоснежную ткань, становится чуть легче. Скольжу по ней взглядом чуть выше, и вижу покрытую капельками воды атласную кожу, словно натянутую на выступающие упругие мышцы пресса. А этот красавчик, как назло, не отходит, ждёт, открыто наслаждаясь моим смущением.
– Глаза находятся чуть выше! – добивает мерзавец, и я, закусив губу, решаюсь взглянуть в лицо мужчины.
– Вы? – вырывается тонкий писк, когда вижу перед собой лучистый и насмешливый взгляд Амирова. Он всматривается в моё лицо, но совершенно точно не узнаёт. Валера меня забыл!
Глава 9. Мой
Арина
Амиров смотрит на меня в упор и не узнаёт. Неужели совсем не помнит?
– Я Арина, – шепчу пересохшими губами. – Вы спасли меня из «Берлинго», помните?
– Точно! – щёлкает пальцами Амиров и отходит от шкафа.– А я думаю: что лицо знакомое?
Валера вновь бросает на меня ироничный взгляд и улыбается, даже не представляя, насколько обворожительна его улыбка. А я не могу отвести от него глаз: на тёмных волосах сверкают капли воды, лёгкая небритость на щеках и эта обнажённая кожа… Так и хочется подойти ближе и притронуться…
– Ладыгина, да? – вспоминает Амиров, отходя всё дальше, а я не слушаю. Только мысленно прошу его обернуться, чтобы снова встретиться с бездной его карих глаз.
– Что вы здесь делаете? – задаю самый идиотский вопрос, который только можно задать.
Амиров усмехается, но не смотрит на меня, не оборачивается. Он подходит к окну и наваливается на раму.
– Смешная ты, Арина! – заявляет он, устремив взгляд в сторону парковки возле спорткомплекса. – И давай прекращай мне «выкать»: ощущаю себя стариком.
– Простите, не буду, – мямлю под нос, не понимая совершенно, куда делась моя уверенность. – Точнее, прости.
– Я же искал тебя, мелкая, когда по вашему делу возобновили расследование, но не нашёл. Ты тогда как сквозь землю провалилась.
Смотрю на него и не могу мыслить логически. В ушах только и звенит его фраза: «Я искал тебя», остальное не слышу. Он не забыл! Просто не узнал! Конечно, я выросла, изменилась: уже не та угловатая девочка без намёков на женственность.
– Я уезжала, – бормочу, пожирая спину Амирова глазами и представляя, как приятно, наверное, обнимать его, прикасаясь щекой к бархатистой коже. – Но теперь буду рядом, обещаю!
Валера поворачивается и скользит по мне равнодушным взглядом. Ему это ни к чему.
– И что ты, мелкая, забыла в мужской раздевалке? – спрашивает с издевкой в голосе.
– Хотела сделать сюрприз своему парню! – Мне не нравится, что он называет меня мелкой и вообще разговаривает, как с несмышлёным ребёнком. Пусть знает, что я выросла и стала девушкой, желанной для других мужчин!
Но Амиров опять разбивает вдребезги мои планы, начиная громко и заливисто хохотать – так искренне, так заразительно! А мне обидно до слёз: он совершенно не воспринимает меня всерьёз.
– И в какой же из двух групп занимается твой ухажёр? С пятилетками или восьмилетками? – не может угомониться Валера.
– Ну, других групп на сегодня нет, и те вечером, – сквозь смех замечает он, уловив моё замешательство. – Так что, Арин, познакомишь с бойфрендом?
– Да ну тебя! – обиженно фыркаю и, наконец, пытаюсь выбраться из шкафа. Каким бы большим и просторным тот ни казался, стоять в нём, сгорбившись в три погибели, – то ещё удовольствие. Ноги давно затекли, спина устала, да и ощущаю себя самой настоящей идиоткой. И всё же покинуть мужскую раздевалку хочу с гордо поднятым носом, что бы там ни думал Амиров.
Задираю голову и решительно шагаю прочь. В моих мечтах я неспешно выхожу из помещения, соблазнительно покачивая бёдрами и приковывая к себе жадный взгляд мужчины, всё ещё стоя́щего передо мной в одном полотенце. Но это только в мечтах. Реальность всегда жёстче и безжалостнее! И пока я одной ногой переступаю порог деревянного шкафа, каблук второй застревает между панелей, и я лечу вниз, едва успев вскрикнуть. Нет, я не парю изящно и грациозно! Я шлёпаюсь на пол, как мешок с картошкой! А ещё мне больно! Понимаю, что содрала колени и ладони в кровь, но не чувствую ничего, кроме жгучего, невыносимого стыда.
– Почему каждый раз, когда ты, Арина, встречаешься на моём пути, с тобой вечно что-то приключается? – Крепкие руки Амирова придерживают меня за плечи, поднимая с пола. А мне, напротив, хочется провалиться сквозь землю! Лимит позора на сегодня исчерпан. Хотя…
Не без помощи встав на ноги, понимаю, что Валера меня не отпускает. Его руки продолжают держать меня крепко, властно, по-хозяйски. А сам Амиров больше не смеётся. Вместо этого он внимательно всматривается в моё лицо, словно видит меня впервые. Его взгляд вмиг меняется, становится тяжёлым и немного мутным. Он так близко, что я ощущаю его дыхание и вновь чувствую свежий аромат геля для душа. Смотрю на него в ответ, а у само́й подкашиваются ноги: это же тот самый, идеальный момент для нашего первого поцелуя. Стук глупого сердца оглушает. Я так боюсь сделать что-то неправильно и спугнуть Амирова! Прикрываю глаза и слегка подаюсь вперёд. Жду, перекладывая инициативу в его сильные руки. Вот сейчас! Ещё немного!
– Арин, шла бы ты по своим делам, если не сильно ушиблась – Амиров окунает меня с головой в бочку с надписью «ПОЗОР». – Мне переодеться нужно, да и дел ещё непочатый край.
Отскакиваю от него, как ошпаренная, и несусь к выходу.
– Чурбан престарелый! – бурчу под нос, с силой хлопая дверью в раздевалку. – Ты ещё пожалеешь!
В глазах слезы, а я даже толком не могу понять, отчего: то ли мне обидно, что меня выставили за дверь, как ненужную собачонку, то ли просто стыдно за свою глупость и наивность. Бегу, не разбирая дороги. Коридоры, лестницы, какие-то люди, идущие навстречу, пока не упираюсь носом в широкую грудь Миши.
Он разъярён. Вижу по нему, что не первый час ищет меня с пеной у рта. Миша окидывает меня беглым взглядом и замирает: недосмотрел!
– Что с вами случилось? – спрашивает, слегка побелев, заметив ссадины на руках и коленях.
– Где же вы были, Михаил, когда по дороге к медикам какие-то отморозки затащили меня в пустую раздевалку и там… чуть… – срываюсь в слёзы. Мне даже не нужно ничего изображать: Амиров и без того постарался на славу!
Конечно, никаких подростков, посмевших поднять руку на Арину Кшинскую, не находят, зато Михаил этим же вечером отправляется в отставку.
За ужином я веду себя скромно и тихо. Несколько раз натянуто улыбаюсь Снежане и пропускаю мимо ушей её непрекращающиеся замечания. Она уверена, что ни один охранник не в силах справиться с моим идиотским характером.
– Арина, как доешь, зайди ко мне, – вещает отец, с непроницаемым видом вставая из-за стола.
Ловлю на себе довольный взгляд мачехи и понимаю, что ничего хорошего меня не ждёт. Схрумкиваю для приличия огурец и понуро тащусь в папин кабинет.
– Дочь, вот скажи, чего ты добиваешься? – с порога начинает отчитывать меня отец. – Думаешь, охрана – моя блажь? Нет! Уже говорил и повторю: ситуация непростая!
– Пап, я что, специально? – вздыхаю, разглядывая собрания сочинений в книжном шкафу. – Ты просто не тех выбрал. Они, может, и лучшие в своём деле, не спорю, только не мои.
– Глупости! – прерывает меня отец.
– А вот и нет. – Бросаю книги и подхожу к нему. – Позволь мне само́й выбрать.
– Ты что думаешь, у меня тут интернет-магазин охранников? Мне уже неловко перед Лероем! И дня не проходит, чтобы я не просил за тебя!
– Папуль, это в последний раз, обещаю! – подлетаю к старику и обнимаю того, прижимаясь щекой к груди. Уже и забыла, когда делала так в последний раз. – Мне Арсений говорил, что самый лучший у них там какой-то то ли Акимов, то ли Амиров. Давай его попробуем, а? Обещаю, что буду беречь и ценить, каким бы он ни оказался.
– Амиров?– усмехнулся отец.– Арин, у тебя губа не дура! Самого Лероя тебе подавай?
– Лероя? – переспрашиваю не понимая. Уже не раз старик произносит это имя, но при чём тут Амиров?
– Амиров Валерий, он же Лерой для своих, – хозяин «Гепарда». Я, конечно, спрошу, но он, вроде, после травмы. Кстати, как раз по делу Ермолаева пострадал. Говорят, еле откачали: несколько дней в коме был. Ох, Арина, не знаю, не знаю!
И всё же прямо при мне отец набирает Амирова, а у меня в голове не укладывается услышанное: Ермолаев, травма, кома… Неужели Валера сдержал данное мне обещание такой ценой? Сердце сжимается, и мои капризы кажутся по-детски глупыми и нелепыми.
Разговор отца пролетает мимо ушей: как старик будет убеждать Лероя, не важно, главное – результат. И он не заставляет себя ждать.
– Лерой согласен, – выдыхает отец.– Но если, Арина, ты выкинешь ещё что-нибудь…
– Па, обещаю, что буду паинькой, – прижимаюсь к груди родителя крепче. – Вот увидишь!
Встреча с Амировым назначена на утро. Центр города. Старинное здание. Третий этаж полностью отведён под охранное агентство. Нас ждут к десяти, но на месте мы намного раньше. Отсчитываю ступени, нещадно волнуясь при мысли о том, как отреагирует Лерой, вновь увидев меня. Между вторым и третьим этажом отец тормозит: у него важный телефонный разговор. Он зависает, жестом указывая подниматься без него.
Внутри офиса всё строго и лаконично: просторный холл с парой кожаных диванов, стойка секретаря и несколько кабинетов. Внимание привлекает девушка, которая при виде меня расплывается в дежурной улыбке и оценивает взглядом. Да, пожалуй, для этой длинноногой блондинки с бюстом порнозвезды я не конкурентка. Мои обычные джинсовые шорты и майка на одно плечо блекнут по сравнению с коротким облегающим платьем секретарши и её каблуками высотой сантиметров десять, и лишний раз выдают во мне малолетку, совершенно несведущую ничего в предпочтениях мужчин. Смотрю на эту Барби и начинаю понимать, какие девушки во вкусе Лероя, невольно вспоминая его Ксюшу тогда в аэропорту. Увы, я полная противоположность обеим! С другой стороны, кольца на его пальце я не заметила, а это значит… Но мои мысли прерывает Амиров собственной персоной, вышедший из кабинета и мило улыбающийся – не мне, а своей секретарше. Он что-то ей объясняет, а та кивает, делая вид, что всё понимает. Врёт! В глазах – пустота!
Слежу за ними, мысленно поторапливая отца, но Лерой его опережает.
