Именно этот вопрос он задавал себе и знал заранее ответ.
Утром в комнату Диего негромко постучали.
– Я принесла вам номер телефона. Этот человек поможет найти комнату или квартиру. Правда, хорошего жилья у нас мало, – девушка протянула бумажку с номером и именем посредника.
– Спасибо, – откликнулся глухо Диего и протянул сто долларов.
Она смущенно улыбнулась, и как ему показалось, хотела отказаться от денег, но поблагодарив, забрала купюру.
Диего криво ухмыльнулся, как только она исчезла за дверью.
«Еще бы ты отказалась от недельного заработка в один момент», – ехидно думал он, натягивая черную футболку.
Кофе, который готовили здесь в хостеле, был на вкус отвратителен. И поэтому он по утрам ходил в ближайшее кафе, чтобы взбодриться после бессонных ночей ароматным напитком.
Каждый раз подходя к кафе, где он встретил белокурую незнакомку, чем-то так до боли напомнившую Санди, Диего хотел увидеть её еще раз, но то ли она работала в другую смену, то ли заболела, эта очаровашка больше ему не попадалась.
После завтрака он сразу же набрал номер телефона, который дала администратор.
– Да, да, слушаю! – откликнулся бодрый мужской голос.
Диего объяснил причину звонка, и незнакомец нараспев произнес:
– Сеньор, не беспокойтесь, все найдем! Вы первый раз у нас в городке?
– Да, – строго ответил Диего. Начинала раздражать излишняя веселость собеседника.
– Скажите, где вы находитесь? Я приеду, и мы поедем с вами посмотрим варианты.
Двадцать минут спустя появился высокий худощавый молодой человек в красной рубашке и оранжевых брюках. Диего знал, что мексиканцы любят яркую одежду и стиль, кричащий всеми цветами радуги.
Незнакомец, широко улыбаясь, протянул руку для приветствия:
– Меня зовут Сантос, рад знакомству!
– Рауль, – взаимно представляясь, ответил Диего. Настоящее имя нужно позабыть, а это было невыносимо тяжело. Особенно после встречи с девочкой-официанткой, копией Санди. Он уже собрался знакомиться, но вовремя сам себя оборвал в стремлении завязывать тесные отношения. Для того, чтобы удовлетворить мужские потребности – да, но не более.
– Пойдемте ко мне в машину, там все обсудим, – мужчина махнул в сторону улицы.
Во время ланча здесь, в Санта-Крус, поднималась неимоверная жара. Как только они сели в машину, раскаленный воздух окутал тягучим облаком.
– Прошу прощения, но припарковаться было негде, а на солнце нагревается за считанные секунды, – произнес Сантос, открывая бардачок и доставая блокнот.
– Ничего, – ответил Диего.
Его напрягала излишняя вежливость и приветливость собеседника. Гребаная осторожность, которая так и останется в крови гангстера. Каждый, кто слишком много улыбался, вызывал подозрение.
– Есть отличные варианты в центре города, – начал было Сантос, но Диего его оборвал:
– Мне не нужен сраный комфорт. Поехали туда, где дешевле.
Мужчина удивленно осмотрел нового знакомого.
– Как скажете, – и он завел мотор старого авто.
Через пятнадцать минут они въехали в один из бедных кварталов. Здесь по бокам от дороги тянулись бесконечные одноэтажные постройки из самана. Серые мрачные, разбавлялись разукрашенными граффити или яркими кислотными цветами.
– Я живу здесь сам, – неожиданно признался Сантос – Возле моего дома сдается небольшая квартира – комната-кухня и санузел. Как раз для одного человека…
И тут он резко обернулся и посмотрел на Диего.
– Или вы не один?
– Один, – сурово откликнулся гангстер.
– О, тем более, этот вариант и дешевый, и как раз для одного, – вновь повторился Сантос – Я тоже живу один. Родители давно умерли, а я так и не смог уехать из этого района. Здесь вырос, здесь и живу, – его губы вновь растянула счастливая улыбка.
Диего сдержанно кивнул в знак понимания. Поначалу он хотел жить в центре, найти приличное жилье и не ущемлять себя в комфорте, но неожиданно ему опротивела мысль о том, что вновь денежные купюры будут править его судьбой. Все, кто встретится на жизненном пути, станут анализировать размер его кошелька, а не стараться стать другом или близким человеком. Миллиарды на счету позволяли ему уехать и жить с комфортом в любом из крупнейших мегаполисов Мексики, но Диего принципиально уехал в самый маленький город и решил найти захудалую комнатку взамен прошлых апартаментов, которые были у него в Нью-Йорке.
Сантос остановился возле длинного ряда дома, похожего на бесконечный чулок. Небольшие окна, закрытые ржавыми решетками, выглядели уныло и еще больше уродовали общий вид трущоб.
– Здесь не закрыто, – Сантос толкнул деревянную дверь, и та со скрипом распахнулась, подняв облачко пыли.
Внутри было сумрачно. Пахло затхлостью и чем-то кислым. Крохотная прихожая, спальня-зал метражом не более двенадцати квадратных ярдов, кухня и санузел.
Диего оглядел убогую обстановку: двуспальная кровать, покрытая толстым слоем пыли. Грязных пятна на матрасе, шкаф, который уже покосился от времени. На полировке местами вздулась, как пузыри от ожогов, деревянная обшивка. Это всё, что находилось в комнатке для жилья.
– Крыша протекает, – деловито обозначил Сантос. – Нужно выйти через черный ход и на заднем дворе подняться на чердак…
В кухне висел большой настенный шкаф, был стол и пара стульев.
– Отлично, мне подойдет, – произнес Диего, и вопросительно посмотрел в глаза новому знакомому – Сколько?
– Четыреста пятнадцать песо, – произнес Сантос, изучая реакцию Диего.
Но тот лишь усмехнулся.
Где в Нью-Йорке можно было найти жилье за двадцать долларов в месяц? И смешно, и грустно от той безнадеги, в которой живут эти бедняки.
– Я живу через пару домов, и могу помочь с обустройством, – улыбка Сантоса уже перестала раздражать Диего, и он только молча выслушивал болтовню приветливого мексиканца – Моя соседка, Альфия, может помочь постирать паласы, отмыть окна и протереть пыль.
– Хорошо, – сразу же согласился Диего. Целый день бегать с тряпкой в руках его не впечатляло.
Он усмехнулся, пока Сантос отвернулся.
Что бы сказала Санди, если бы увидела его в роли домработницы?
Сарказм болью растекся по венам.
– Пошли к твоей соседке. Я хочу завтра вечером уже заехать и жить.
***
Мы подъехали к одному из домов в нашем бедном районе.
Серый полуразрушенный барак с окнами, которые были заколочены тонкими панелями. Обшарпанные стены с кое-где отвалившейся штукатуркой, разукрашенными граффити местных «художников». Двери, состоящие из двух створок, распахнуты настежь.
Громкая музыка, шум людских голосов и запах жареных кукурузных лепешек сразу окутали меня, как только я вышла из джипа Матео. Рядом на крыльце сидели мужчины, вероятно, соседи, и оглядывали нас с интересом. Я понимала, что они больше удивлены масштабами внедорожника, и мысленно прикидывают его стоимость.
– Пойдем? – Матео протянул руку, и мы шагнули в полутьму трущобы.
Длинный узкий коридор с одиноко горящей лампочкой, освещаемой тусклым желтым светом бедность окружающей обстановки. Под ногами скрипел песок, потому что здесь никто не разувался, а пол вряд ли даже подметали, не говоря о том, чтобы помыть. Валялся мусор, окурки, пакеты и хлам, когда–то бывший мебелью. Лежали доски и обрезки от металлических конструкций.
Зловоние окутывало рецепторы, и я поморщилась. Кислый запах с прогорклыми нотками неприятно резанул по обонянию. Скорее всего, кто-то самостоятельно готовил пульке – старинный напиток, состоящий из забродившего сока агавы.
Гул басов от ритмичной музыки усилился стократно, когда мы подошли к одной из дверей в коридоре.
Матео постучал, и она тут же распахнулась.
Альваро покачиваясь оглядел нас полупьяным взглядом:
– Матео, друг! Проходи, – и потом персонально обратился ко мне. – Моника, привет!
Здесь было сильно накурено и пахло алкоголем. Сквозь тусклую пелену сигаретного дыма я разглядела два дивана, стоящие напротив друг друга. На них сидели молодые люди и три девушки. Все они были уже навеселе. На столе перед ними стояли шесть бутылок из-под текилы, две тарелки с такос, тарелка с закуской из фасоли и перца…
– Привет, – Начо возник перед нами неожиданно и протянул мне стакан с коктейлем.
Я несмело взяла его. Пить и есть вовсе не хотелось. Запахи и общий вид всего окружающего вызывал только одно желание – бежать прочь.
– Когда мы будем твой джип «обмывать»? – друг Матео прищурился и хохотнул. – Такую тачку надо обязательно искупать в шампанском.
Только сейчас я заметила темно-синие татуировки на руках Начо. Костяшки пальцев были разукрашены жутковатыми символами, а на одной из ладоней красовалась ужасающая наколка в виде змеи.
– Чуть позже, – сдержанно отвечает Матео и делает большой глоток из стакана с тамариндо.
Невольно замечаю взгляд Начо: в пьяном тумане глубины его глаз сверкает похоть. Он оглядывает меня с вожделением, отвечает на вопросы Матео, а сам пялиться на мою грудь, криво ухмыляясь. Но в разговор вступает еще один из знакомых, и я отхожу чуть дальше, лишь бы отстраниться от липкого осматривания Начо.
Девушки на диване разговаривают, но, когда я пытаюсь вникнуть в суть разговора, понимаю, что это бесконечный бред. Присаживаюсь на подлокотник и вижу, как рядом на тумбочке валяется тонкий прозрачный пакетик с белым порошком.
Я никогда не принимала наркотики, но осознание скатывается кипящей волной прямо с затылка. Мне становиться не по себе. Оглядываю остальную публику, и вижу, что они все под «кайфом» – глупые ухмылки, медлительность в жестах, полуприкрытые веки.
Делаю глоток, и ставлю стакан на тумбочку. Не хочу здесь оставаться. Мне становиться мерзко видеть эту грязную вечеринку.
Я подхожу к Матео, который разговаривает с парнями, и тихонько наклоняюсь к его уху:
– Отвези меня домой.
Он кивает, и чуть слышно говорит в ответ:
– Пять минут, – протягивает ключи от внедорожника. – Садись и… закрой двери.
Попрощавшись, я чуть ли не бегом выхожу из барака. Свежий ночной воздух приятно холодит тело. От дозы стакана с «санрайз» головокружение убаюкивает разум. Сажусь в кожаное пассажирское кресло, и щелкаю замком. Окна и двери блокируются, а мне становиться спокойнее. Там, в бараке Альваро, я не чувствовала себя в безопасности. Это было в первый раз…
До этого, даже если мы пересекались с друзьями Матео, мне они казались обыкновенными парнями. Живут, как я, в полузаброшенном городке, работают. Небогатые, но честные и добродушные. Но сегодня открылась еще одна сторона их обличия, и теперь я боялась, что Матео тоже мог пристраститься ко всему происходящему.
– Моника…
Я приоткрыла глаза, выныривая из сонного забытья.
Матео стоял рядом с дверью внедорожника и показывал на замок.
– Прости, немного задержался, – он сел за руль и завел двигатель.
Усталость навалилась на меня невыносимым грузом, и разговаривать о вредных привычках, спрашивать, как относиться к ним Матео, не было никакого желания.
– Ничего, отвези меня домой. Я сильно устала, –
Как только мы подъехали к моему дому, я собралась выходить, но Матео остановил.
– Моника, поехали завтра в новый клуб? – его рука легла на мою талию, а лицо стало ближе. Легкий аромат мужского парфюма ветерком охватил сознание.
– Я не могу, Матео. Завтра много работы, ты же знаешь мои причины, почему я не могу встречаться каждый вечер.
Посмотрела прямо ему в лицо и увидела немую мольбу. Сегодняшние неприятные моменты на вечеринке заставляли сравнивать поведение моего молодого человека и его друзей. Возможно, это моя судьба, и я должна чуть подчиниться, попробовать быть ближе к Матео.
Потянулась к его губам, и он с жаром откликнулся. Но поцелуй так и остался нежным, несмелым, полным трепета.
– Если вдруг у тебя получится, я буду очень рад, Моника, – прошептал он мне в губы и еще раз прикоснулся в прощальном поцелуе.
На утро я проснулась совершенно разбитой и чувствовала невыносимую усталость. Голова трещала, будто от хорошего похмелья. Кое-как дошла до кухни и залпом выпила стакан воды.
– Моника, милая, что у тебя случилось? – тихий голос матери раздался из спальни.
– Мам, все хорошо, просто самочувствие не очень, – я взглянула на часы и обомлела.
Уже одиннадцатый час, а я дома!
Схватила мобильник – три пропущенных от Элисы, напарницы, и два звонка от хозяйки кафе – Ноэлии.
Я проспала!
Никогда в жизни не опаздывала, но в этот раз не могла понять, почему не сработал будильник, или я не слышала звонков.
– Ноэлия, я прошу прощения, сейчас буду… – протараторила в ответ, когда моя работодательница взяла трубку.
– Ты хоть бы предупредила, – недовольно отозвалась она – Оставайся сегодня дома, у тебя больше трех недель не было выходных. Отдохни, – тон Ноэлии стал мягче.
– Спасибо! – горячо поблагодарила и нажала на дисплее «отбой».
