Виолетта Роман "Теперь мы квиты"

Ох*енно. Как заново родился.

Опрокидываю в себя сразу два шота, опускаясь в кресло. Исай сверлит меня взглядом.

– Приводи брата ко мне в клуб. Поднатаскаю. Дури много, а техника хромает.

Исай кивает, продолжая испытывающее смотреть на меня. На его губах улыбка, при виде которой хочется врезать ему пару раз.

– Если только ты станешь его личным тренером, Лука.

Я вижу, как к Гессу со спины приближается еще один брат.

– Исай, – хлопнув ему по плечу, переводит на меня колючий взгляд.

Высокий белобрысый громила. Этот самый мозговитый и адекватный из всей семейки.

Он жмет мне руку.

– Что происходит? – обращается к брату.

Исай пожимает плечами, откидывается на спинку кресла.

– Мирон позвал ребят из клуба. Присоединяйся.

Амирам подходит к Исаю в упор.

– У нас дело через три дня, а здесь половина города тусуется.

Исай остается абсолютно спокойным и расслабленным.

– Угомонись, Амир. Я сказал, все в порядке. Лучше присядь, обсудим новые движухи с нашим партнером.

Амирам нервно сжал кулаки, но послушно опустился в кресло.

– Итак, – Исай подался вперед, облокотившись о стол. – Раз в месяц я буду проводить деньги через твой клуб. Суммы не маленькие, поэтому тебе придется искать вариант обосновать такие большие передвижения.

Эта новость не удивила меня. Я знал, что в предложении Исая будет много подводных камней. А один из них он вполне может захотеть накинуть мне на шею.

– О какой сумме речь?

– Сто штук зеленых.

С губ сорвался смешок.

– И каким образом я обозначу такие суммы в налоговой?

Исай пожал плечами.

– Участвуй во всех турнирах. Таскай своих бойцов по всевозможным боям. Можете принять участие в чемпионате по боям без правил, он будет проходить в моем клубе.

Хорошо, с этим я разберусь. На самом деле бабки можно списывать на выигрыш, с Гараниным в случае чего я договорюсь.

– А еще вы мне нужны на одно дельце. Ничего сложного, нужно будет в определенный момент перегнать тачки в Москву.

А вот теперь я злился.

– Не слишком ли ты дорого берешь за услуги? – откинувшись на спинку кресла, посмотрел на него.

Гесс был до раздражения уверен в себе.

– Свобода бесценна, Лука.

Сукин сын.

– Нет, Исай. Так дела не делаются. Мы договаривались о сотрудничестве на год. Договаривались о том, что ты будет переводить кое какие бабки через нас. На этом все.

Гесс подался мне навстречу.

– Послушай, Лука. Я не могу прямо сейчас засунуть тебя обратно за решетку. Но не надо идти на конфликт с теми, кто может стать тебе хорошим другом. Я прошу об одном деле, но и тебе может еще понадобиться помощь. Считай. буду у тебя в долгу…

Отказ он не примет, и я это понимал. Но и лезть в пекло, не осмотревшись, не хотелось.

– Я поговорю с ребятами. Сколько человек тебе нужно?

– Четверо, – улыбнулся Гесс, опрокидывая в себя очередной шот. – Ты ведь найдешь четыре надежных друга?

– Я услышал тебя. Созвонимся завтра.

Поднялся из—за стола, кивнул Деме.

– Амир, подвези ребят, – бросил Исай брату и протянул мне руку для прощания.

Спустя несколько минут мы на пути к выходу. Огинский идет впереди, я следом. Все пытаюсь понять. где бл*ть подвох. И как сильно изменят нашу жизнь новые друзья.

– А куда Арис делся? С ним порядок? – спрашивает Дема у Амира, как только мы усаживаемся в салон.

– Занят сегодня. Что с ним станет то. – усмехается Амирам.

Парни разговаривают о всякой херне, а я смотрю на дорогу.

Амирам самый адекватный и спокойный из всех братьев. Он у них как на процессор в компьютере, головной мозг.

Гесс – многодетная семейка. Все браться от разных отцов, но мать у них одна. Пьяница и наркоманка, опустившаяся еще в свои тридцать. По—моему лет в тридцать пять ее не стало. Все пацаны воспитывались в детском доме. Исай, самый старший, он и собрал семью, сколотив семейный бандитский подряд. Помимо четырех братье есть еще и сестра. Когда то Дема рассказывал о ней. Элис также участвует во всех делишках. Не видел ее, но представляю, что там за девка.

Как только подъезжаем к клубу, и выходим из машины, из дверей здания гурьбой вываливаются ребята. Не успеваю сделать шаг, они толпой набрасываются на нас с Демой. Сплошная каша из многочисленных рук и голосов. В какой—то момент объятия становятся такими крепкими, что нечем дышать.

– Парни, ну наконец—то! У нас стол стынет! – улыбается во все тридцать два Нейман.

Когда минутный всплеск радости немного стихает, и нас выпускают, все начинают здороваться. Последними подходят Оскар и Марика.

– Привет, братиш…– обнимаю сестру.

Дема уже на полпути к клубу с Оскаром. Нейман как огромный великан—добряк. С его лица не сходит улыбка, и это так непривычно.

– А где мой крестник?

Он оборачивается.

– Нинель!

Проследив за его взглядом, замечаю жену Неймана. Она держит за ручку коляску, катая ее. Рядом с ней стройная рыжеволосысая девушка. Она стоит спиной ко мне, я не вижу ее лица. Но эти рыжие волосы и аппетитный зад… Сука.. внутри все пламенем охватывает от этой картины.

– Эй, цыпленок. – подхожу к ней.

Обернувшись, Нинель смотрит мне в глаза. Я читаю в них тревогу. Девушка обнимает меня.

Где Лука младший? – заглядываю в коляску. Там розовощекий мальчуган сладко сопит, посасывая соску.

– Цыпленок, когда на секцию его приведешь? Надо начинать уже сейчас, к пяти годам пойдем на страну, – улыбаюсь, поднимая к ней глаза. А она все такая же напряженная.

–Лука, – вдруг раздается женский тихий голос. И он не принадлежит Нинель, потому что ее губы не двигаются. А еще от ее голоса меня не шарашит так, как сейчас.

Я резко оборачиваюсь и застываю как истукан. Она. Та самая худая, рыжеволосая. Глазища еще больше стали, а в них печаль застывшая.

– Привет, мы можем поговорить?

Глава 6 Сложности восприятия

Злые взгляды, грубость, неприятие. Все это я ожидала и совершенно не была удивлена, когда приехав к клубу, наткнулась на все вышеперечисленное. Марика едва ли не драться на меня бросилась, если бы не Нинель, не знаю, чем бы все закончилось.

Только плевать мне на их косые взгляды и недовольства. Аська сказала, что сегодня Луку выпустили. Подруга узнала эту информацию от отца, тот работает в органах. Вот я и рванула сразу же сюда. В надежде увидеть его, в надежде на то, что он посмотрит на меня иначе.

Я изменилась. Три месяца чистого ада и ежедневной борьбы с собой. Каждую минуту, каждую секунду я вынуждена быть в диком напряжении. Вокруг меня голодные гиены, и я не знаю куда идти. Верней, знаю, и пришла к единственному человеку, любовь и забота которого мне нужны как воздух.

И вот он, только что вышедший из тонированного джипа. В это же мгновение на Варламова налетает толпа ребят. А я стою и жадно выглядываю его из огромного количества незнакомых мне людей.

Не изменился совсем, только стрижки сейчас не было, вместо нее отросшие вьющиеся волосы. Такой родной, хоть и далекий сейчас.

Я стояла у стены дома, там, куда меня буквально вытолкала Марика, и дышать не могла. Не могла глаз от него отвезти, в то время как нутро кричало: Посмотри! Взгляни хоть одним глазком на меня, Варламов! Посмотри, какой я стала.. Я теперь достойна такого как ты! Я стала лучше, ради тебя. Знал бы ты как тяжело мне дается эта борьба, знал бы, в каком аду я нахожусь ежесекундно.. Но ты ведь не знаешь ничего. Обнимаешь друзей, целуешь сестру.. тех, кто остался тебе родным, тех, кто не предал тебя.. а я предела.

В какой—то момент боли становится так много! Я расстегиваю куртку, в надежде, что это поможет мне сильнее вдохнуть. Но воздуха все равно не поступает. И я понимаю, что больше ждать не смогу. Ни секунды, ни мгновения.

Делаю шаг навстречу, а меня вдруг за руку хватает кто—то.

– Не стоит этого делать. Подожди здесь, он заметит тебя.

Нинель. Ее ладонь ледяная, а в глазах теплота такая, какой давно не видела. Растерянная, не спорю, послушно остаюсь. Она только что вышла из здания клуба, с коляской. Жена Неймана укачивает малыша.

Мне хочется спросить, как они. Хочется посмотреть на сынишку, подержать его на руках. Мне хочется так много рассказать и так о многом спросить! У нее, у Марики, у Демида. Они были мне семьей, а стали чужими. До сих пор не по себе.

К глазам подступают слезы. Отвернувшись, смахиваю их с глаз, злясь на себя. Не хочу, чтобы видел меня слабой и хнычущей. Хочу, чтобы посчитал достойной себя. Чтобы увидел во мне – тот самый идеал нерушимый. Может хотя бы тогда выслушает, а не прогонит?

В сумке трезвонит телефон. Либо Оскар, либо Аська. Подруга ждет меня в гостях. Вчера я просилась к ней переночевать. После истерики Юли, мне придется заново покупать гардероб. Она сожгла практически всю мою одежду, бросалась на меня, выгоняя из дома. Три месяца назад они с Ромой все—таки перебрались в дом Глеба. И с этого дня жизнь стала совсем невыносимой. Я попросилась пожить к Аське, но Оскар забрал меня из ее дома. Он поселил меня в своем коттедже, и вчера сделал предложение, о котором я даже думать не хочу.

И то, что именно сегодня Варламов очутился на свободе – больше, чем знак. Он – тот, под чьим крылом я хочу спрятаться. Если, конечно, он захочет дать мне свое тепло.

– Эй, Цыпленок, – слышу совсем рядом его голос. Каждый нерв сковывает ледяными путами. Сердце бьется так сильно, что в какой—то момент мне кажется, будто оно выпрыгнет из груди.

– А где мой крестник? – голос тихий, ласковый. Петлей на шею эта нежность мне. Сердце пропускает удар, а перед глазами темнеет все. И я понимаю, что не могу ждать ни секунды.

Пытаюсь сказать что—то, одновременно поворачиваясь к нему. Но с губ только еле слышное шипение рвется. В горле пересыхает, я стою и глазами его поедаю. Вблизи он еще красивей. Уставший немного, но это ничуть не портит его.

Лука что—то говорит Нинель, а на меня даже не смотрит. Но я не позволю себе уйти ни с чем. Не зря ведь с Марикой боролась!

– Лука… – тихо, еле слышно. Свой голос не узнаю.

– Нам нужно поговорить..

И замираю. Не дышу вовсе, когда он поднимает ко мне глаза. Шок, неверие… а потом холод… И это так больно…

Молчит. Вижу, как ходят желваки на его скулах, как раздуваются ноздри. Злится.

– Лука, прости, Марика велела ей уйти, но девочка отказывается…

– Ты еще здесь?! – раздается разъяренный крик Марики. – Может уже отвалишь от нашей семьи, долбанная Вершинина!

– Марика, – рычит на нее Лука, и, выставив руку вперед, не дает своей сестре налететь на меня коршуном.

Она замирает, со злостью смотрит на него.

– Идите, отдыхайте. Я сейчас подойду

Он поднимает на меня взгляд, от которого внутри леденеет все.

– Пошли..

Он открывает дверь и проходит в клуб. И как только я переступаю порог здания, вся храбрость и стойкость улетучивается. Все, что я пыталась из себя построить – ничто, пустое, пепел.

На спину его широкую, сильную смотрю, на крепкую шею и умираю от боли. Задыхаюсь от тоски по нему. И знаю ведь уже сейчас, что осталась все такой же, недостойной его. Он всегда был на уровень выше, всегда недосягаемым казался. Убегала, стараясь думать о том, какой он бабник и гад, а по сути, в этих мыслях зарывала главные свои страхи. Боялась, что нравиться ему перестану, что неинтересной вдруг покажусь, а он уйдет, исчезнет навсегда.

Сейчас еще больше боюсь. Вдыхаю родной уже запах помещений, чувствуя себя здесь чужой, враждебной, отверженной.

– Лука, привет! – вдруг со стороны зала на него кошкой выпрыгивает Катя. На девушке короткий топ и шорты. Она подходит к Луке и, приобняв его, целует в скулу. Я замечаю в ее руке огромный бутерброд и думаю о том, что ей не мешало бы килограмм пять сбросить. К горлу тошнота подкатывает, и я не пойму отчего – от запаха еды, или от того, как крепко она прижимается к нему.

Помню, в прошлый раз Варламов поставил девушку на место. В прошлом… Забудь, Ия, все поменялось