Сестра беспокоится. Очень. Да я сама на нервах, чего уж греха таить.
Дальше перезвонила Кристине. Она сообщила, что Андрей Яковлевич крайне недоволен моим отсутствием. Ну простите. Больничные – дело всегда неожиданное.
– Кстати, тут такие новости… – загадочно тянет слова, – Айдаров заезжал минут на пятнадцать всего. И знаешь что?! Народ говорит, что в машине с ним была одна мадемуазель.
– У него же стёкла тонированные.
Вот сплетники, как они разглядели? Как будто на работе больше заниматься нечем.
– А ты откуда знаешь? – посмеивается Кристина.
– Из окна видела.
– В общем, говорят такая девочка… Прям красавица! Элегантная, волосы до пояса, юбка в пол. Правда… молоденькая. А Димка сказал – дорогая девочка, он бы такую не потянул.
Да. Аскар, наверное, любую потянет.
– Кристин, ты знаешь, как я отношусь к сплетням. Это могла быть его сестра. Или племянница. Да кто угодно. Но даже если и девушка…
– Девушка-девушка! Говорят, она так на него смотрела, когда он вернулся в машину. Щенячьим взглядом. Кажется, господин Айдаров не одинок. Ох, как хочется взглянуть в лицо этой кобре Нинке. Она точно вынашивает планы по его совращению, а вот не получится!
Лишь криво ухмыляюсь в ответ: Кристина неисправима.
– Я бы спросила, как твое самочувствие, но ты же мне голову откусишь!
– Откушу и не замечу. Но в целом нормально. Только на работе не распространяйся, Кристин!
– Я могила! Ты ж знаешь!
– Знаю. Поэтому и говорю.
Мы перебросились с подругой ещё парой слов, после чего она тихонько распрощалась, заявив, что покупатели пришли. А я мирно свернулась в клубочек, уговаривая малыша поспать, набраться сил и не оставлять маму…
И вдруг… телефон вновь оживает. Заставляю себя приподняться и распрямить плечи. Хоть собеседник этого и не видит, но так я чувствую себя увереннее.
– Оля, здравствуй, – беспокойство в его голосе окатывает ушатом холодной воды. – Я краем уха услышал, что ты в больнице. Так и есть?
Прежде чем ответить, набираю побольше воздуха в грудь. Увиливать? Только не в моей ситуации.
– Да. Я на сохранении.
Сложно описать словами, но каждая убегающая секунда вдруг растягивается в минуту. Атмосфера мгновенно накаляется, а на том конце провода повисает тягостное молчание.
– Ты беременна, – спустя несколько мгновений глухо раздаётся в трубке.
Я не могу понять, с каким выражением он произнёс эту фразу. Это не вопрос, определенно. Обвинение? Не знаю. Но удивление присутствует точно.
– Беременна. Срок маленький. Поэтому сообщать на работе пока не увидела смысла.
– Я понял. А… – неуверенность на пару секунд заполняет тон, но дальше Аскар произносит уже твёрдо, – какие-то серьёзные проблемы?
– Ну как сказать… врач сказал, надо поберечься. Я буду постоянно на связи, мои ребята всегда смогут до меня дозвониться, поэтому…
– Не волнуйся. Выздоравливай. И береги себя. Тебе сейчас о работе меньше всего нужно думать.
– Спасибо, – все, нужно просто попрощаться и положить трубку.
– Муж наверное счастлив, – догоняет сухое замечание.
– На седьмом небе, – голос меня подводит, и я замолкаю, поджимая губы.
– Поздравляю.
Разговор получился каким-то скомканным. Лишь когда короткие гудки стихают, я отнимаю телефон от уха.
А потом кладу ладонь на живот и мягко поглаживаю.
Все правильно. Я все делаю правильно. В любой другой ситуации любой другой женщине я бы сказала, что мужчина имеет право знать. Да. Ещё и настаивала бы и обвиняла в неискоренимом эгоизме и глупости. Но только не сейчас. Потому что этот малыш только мой. И мне он нужен по-настоящему.
*****
Первый рабочий день после выписки стал настоящей бедой. У нас прорвало трубу в туалете, затопило половину коридора. Айдаров приехал, посмотрел на эту картину и вызвал управляющего. Андрей Яковлевич после разговора из кабинета вышел белый как полотно. Как только все узнали, что я вернулась, на меня обрушился шквал звонков и срочных заданий от юристов, из бухгалтерии… и даже мои ребята, которые в принципе вполне могут без меня обойтись несколько дней, и те шагу ступить боятся без моих разъяснений.
Но вишенкой на торте стало другое. Ко мне пришла Ирина из отдела кадров и напрямую спросила, почему я увольняюсь.
Мои круглые глаза ввели ее в ступор.
– То есть ты не знаешь, что Булатович дал задание искать нового руководителя по продажам?
– Теперь уже знаю. Ир. Ты пока притормози с этим. Я поговорю с ним.
– Вот сволочь! А говорил, изменения штатного состава никого не коснутся! Я так и знала, он сюда своих рассадит! А нас всех выпнет! Какой лжец! Всем в уши льёт, а сам тихим сапом уже готовит новых людей на места!
– Ир, ты не кипятись. Возможно, мы с ним недопоняли друг друга. Я поговорю с ним, – повторяюсь.
Как только дверь за Ирой закрывается, набираю рабочий номер Аскара. Да. Я могла бы и сообщить ему о беременности. А он мог бы и поставить меня в известность, что уже ищет мне замену. Неприятная ситуация.
– Слушаю, – раздражение в мужском голосе бьет по и без того напряженным нервам.
– Аскар Булатович, – я, честное слово, не понимаю, как к нему теперь обращаться. И ты неуместно. И вы вроде как… тоже. – Это Ольга Алмазова. У вас найдётся три минуты?
– Да, я сейчас свободен.
– Зайду?
– Заходи.
Я застала его погруженным в какие-то бумаги. Чашечка с остывшим кофе отодвинута к краю стола.
Кажется, он настолько сосредоточен, что меня просто не замечает. А я словно по чьей-то молчаливой команде замедляю шаг. И всматриваюсь в черты мужского лица. Как Аскару удается выглядеть одновременно и серьезным, и насмешливым? Горбинка на его носу сразу привлекает внимание. Интересно, это травма всему виной? Опускаю взор чуть ниже.
У Аскара тонкая верхняя губа, а нижняя полная. Где-то я слышала, что мужчины с тонкими губами эгоистичные, скупые, придирчивые и изворотливые. Сложно судить, насколько это применимо к руководителю, я ведь его почти не знаю.
– Я почти закончил, – бросает в пространство огромного кабинета, но больше никак не реагирует на мое присутствие. – Присаживайся.
Занимаю место напротив него.
– Я хотела у вас уточнить…
– Можно на ты, Оль, – он отрывается от документов и поднимает на меня тяжелый взгляд, – когда мы остаёмся вдвоём.
Нервно сглатываю, потому что замечаю: Аскар вскользь прошёлся отстранённым взором по моему декольте и остановился на губах.
– Я хочу обсудить сложившуюся ситуацию.
– Оль, будем честны друг с другом. Я немного расстроен, как ты говоришь, «сложившейся ситуацией». Какой у тебя срок? Два? Три? Четыре месяца? Ещё столько же, и ты уйдёшь в декрет. А я, извини за выражение, останусь с голой задницей, – его тон повышается. Совсем немного. Но неприкрытое обвинение ранит. – А отдел продаж – без грамотного руководителя. Это несерьёзный подход. Любому человеку понадобится время вникнуть в работу. А тебе, вместо того, чтобы перенапрягаться с новичком, нужно больше отдыхать. Разве не в твоих интересах было раньше об этом задуматься?
– Я именно это и хотела обсудить. Я не планирую уходить в декрет.
– Ты… – он осекается на полуслове. – Ты… что…?!
Пилит меня ошарашенным взглядом. Брови сошлись над переносицей. Широкая ладонь ложится на столешницу.
– Я хотела договориться на будущее. И попросить оставить меня.
– И как ты себе это представляешь? – возмущению в его голосе нет предела.
– Я буду работать вплоть до родов, – видя перекосившееся лицо руководителя, тут же поправляю себя. – Ну почти. А потом… Мне всего лишь нужно будет восстановиться месяца два. И я выйду на работу. А в первое время могу работать удаленно. Это же возможно, правда?
Он молчит и просто на меня смотрит. Я совсем не понимаю его реакции.
– Да, я знаю, что удалённая работа – это не полноценное присутствие в офисе, и пойму, если вы захотите урезать мне зарплату… частично…
– Оля. Ты себя слышишь? – неверящим голосом перебивает мою речь.
– Естественно.
– А ребёнком кто будет заниматься? Он будет болеть. И ему нужна мама вообще-то.
– Я первое время буду рядом. А потом… буду с ним вечерами. Ночью. Пожалуйста, позвольте хотя бы попробовать. Если вас не устроит…
– Оля, меня это уже не устраивает.
Я опускаю глаза на свои руки. Что ему ещё сказать? Что? Правду? Что беременна от него, а с мужем развожусь, потому что у того вторая семья уже два года?
Я не хочу, чтобы Аскар знал. У каждого своя жизнь. Мне присутствие мужчины не нужно. Одной будет проще. Мне бы только работу сохранить.
– Я хороший специалист, – вновь смелый взгляд скользит по лицу руководителя. – И я давно работаю в нашем салоне. Вам нужен профессионал, мне – работа. Все взаимно.
– Оль. Вас с ребёнком что, содержать некому?
– Мы вроде как не мою личную жизнь обсуждаем.
– И все же.
– Я не могу позволить себе зависеть от мужа.
– Почему?
– Так сложились обстоятельства.
– Лучше бы ты тогда позволила мне пройти. В свой номер. Кому ты верность хранила? Человеку, который не в состоянии взять на себя ответственность за своего ребёнка, несмотря на ваши с ним проблемы? Он отказывает тебе в содержании?!
Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Но зато я нервно ломаю пальцы под столом, и в оглушающей тишине раздаётся громкий хруст.
– Я бы не хотела это обсуждать. Это… это… слишком.
– А в ту ночь ты уже знала о беременности?
– Нет, конечно.
Аскар неожиданно сжимает ладонь в кулак и отворачивает голову, стреляя взглядом в окно. Проходит минута, а я сижу и молча жду его решения.
– Я подумаю. Что-то ещё?
– Только возможность остаться.
– Если останешься, никто зарплату тебе не урежет, – и вдруг пронзает суровым взглядом, а последующий вопрос выбивает воздух из легких. – Я позвоню тебе вечером. Это не слишком личное?
*****
«Думаю, уже успею взвесить варианты».
Именно на этой фразе мы закончили тот разговор.
Но Аскар так и не позвонил. И на следующий день тоже. А ещё до конца недели он не появился в офисе. Конечно, с моей стороны было бы крайне глупым и чересчур мнительным искать причину его отсутствия в себе. Поэтому я просто надеюсь, что он войдёт в положение и разрешит мне остаться. Другого выхода я не вижу.
Егор пропал недели на полторы, но теперь вновь звонит мне периодически, а у меня напрочь отсутствует желание не только выяснять отношения, но и видеть супруга. Вчера он даже приезжал, благо меня не было дома, я ездила к маме.
Суд, как и ожидалось, дал нам время для примирения. Я уверена, что бракоразводный процесс стараниями Егора затянется надолго, поэтому пошла на крайние меры, позвонив Демиду – мужчине своей сестры. Он когда-то сказал, что я могу обратиться к нему по любому вопросу… и не обманул.
– Рад тебя слышать, Оль. Все в порядке?
– Да не очень. Ты сказал, можно обратиться к тебе за помощью, если возникнет необходимость, поэтому… Демид, я с мужем развожусь, а он не хочет и тянет время. Ты не мог бы поспособствовать? Очень уж нервное это дело.
– Да не вопрос. Все решим, – отвечает задумчиво. – Я сейчас узнаю, что к чему, и тебе перезвонит мой человек – уточнить нюансы.
– Я буду ждать. Спасибо.
– Не за что. Если вдруг возникнут проблемы, ты сразу мне звони, договор?
– Конечно.
– Оль. Я не пойму только. Почему ты от квартиры отказалась? – Демид предложил пожить в его предыдущей квартире. – Вполне приличный район, и места много. Меня не затруднит, серьезно.
– Демид, это лишнее. Просто с разводом помоги.
Больше он не стал упорствовать. Почему нет? Просто я не хочу. Я не хочу ни от кого зависеть, хочу, чтобы мои решения целиком зависели от меня. Если все будет совсем плохо, тогда и буду думать.
Машину теперь я оставляю на платной парковке: очень удобно и близко. И, главное, безопасно.
По пути домой зашла в магазин, купила фрукты, йогурт и орехи. А еще – лекарства в аптеке.
На улице холодает, а подтаявший за день снежок схватывается корочкой. Скользко. Нужно быть поаккуратнее. Элегантные сапоги на каблучке я уже успела сменить на удобные и тёплые зимние кроссовки. Самочувствие радует. Токсикоз обошёл меня стороной. Хоть здесь повезло. Потому что в остальном… да, в общем, не в моей ситуации жаловаться. Я вытерплю что угодно. Даже нескончаемые курсы уколов.
Поднимаюсь на крылечко, шагаю вперёд, намереваясь приложить домофонный ключ к магниту, но неожиданно поскальзываюсь и теряю равновесие. Пакет с покупками уже успевает шмякнуться об пол, а я с трудом пытаюсь удержаться на ногах и схватиться за поручни.
– Осторожнее! – слышится сзади звучный женский голос и я ощущаю, как меня мягко поддерживают чьи-то руки.
Моей спасительницей оказалась молоденькая девушка, на вид ей лет двадцать. Хрупкая, миниатюрная. Но меня удержала.
– Здесь очень скользко, подморозило. Вот, возьмите, – и помогает поднять пакет.
– Спасибо большое, я ещё не привыкла, – только падений мне сейчас не хватало! Как я девочку не угробила – сама не знаю.
– Вы недавно переехали? Я вас видела как-то.
– Да, не так давно здесь живу.
– Меня зовут Юля. Рада знакомству, – девушка по-доброму мне улыбается.
– А я – Оля. Спасибо, что не дали мне упасть.
Я не знаю, что ей сказать, хочется поскорее домой. Но и девушку обидеть не хочется, она меня прям очень выручила…
У меня начинает вибрировать телефон в кармане, и я тянусь за гаджетом. Юля, с улыбкой попрощавшись, зашла в подъезд и направилась к лифту.
Внутри что-то ёкает, как только я смотрю на экран.
Я так ждала от мужчины хоть каких-то известий. Любого уже решения. Просто чтобы понимать, как жить дальше и на что рассчитывать. Неопределенность вгоняет меня в состояние депрессии.
– Алло, – стараюсь придать голосу лёгкости и бодрости, которых на самом деле не ощущаю совершенно.
– Оля, привет. Не отвлекаю?
– Нет. Я только к подъезду подхожу, – вцепившись в трубку голыми пальцами, напряжённо вслушиваюсь в его голос. Даже холод не чувствую. Внезапно все отодвинулось на второй план.
– Я подумал над твоей просьбой, – голос Аскара серьёзен. Ну пожалуйста, пожалуйста… – Оставайся, – прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Просто камень с души свалился. – Ближе к делу обговорим детали. На зарплате никак не скажется, не волнуйся, деньги будешь получать те же. Только у меня одно условие.
– Какое? – душа уходит в пятки.
– Найдем тебе помощника. Ты будешь по-настоящему себя беречь, и если вдруг тебе будет плохо, ты – с предупреждением, конечно – остаёшься дома и работаешь оттуда. Я дам задание прислать сисадмина, чтобы он подключил тебе базы и программы в ближайшее время на домашний компьютер. Но в офисе ты сейчас тоже нужна.
– Да, конечно! – восклицаю слишком эмоционально, я так ему благодарна!!! – спасибо тебе большое, я даже не знаю, как тебя благодарить!
– Сделать так, чтобы я не пожалел о своём решении. Как твое самочувствие?
– Только что стало намного лучше, – задор проникает в голос, ничего не могу с собой поделать.
Как же я ему благодарна!
– Счастлив это слышать.
Глава 11
АСКАР
Отнимаю трубку от лица, нервно кладу ее на пассажирское сидение, и отрешённый взгляд сам собой упирается в стену.
Сказать, что я зол, это ещё мягко выразиться. Ну какая к черту может быть работа с новорожденным ребёнком?! Хочется подловить ее недоумка мужа и объяснить, что в семье так нельзя! А женщина становится наиболее уязвимой после рождения малыша! И целиком и полностью зависит от мужа! Что значит «Я буду работать на удаленке, а через два месяца выйду в офис»?! Лучше бы она замуж вышла за нормального мужика, а не за этого идиота! Но кому нужно мое мнение. Оля сразу же дала понять, что я лезу не в своё дело. С самого начала. И она для меня – неприступная высота.
Я сделал вид, что проглотил ее слова. Хотя в ее номер тогда в Женеве пробивался всеми правдами и неправдами. Но в итоге… да. Она так и осталась вне зоны моего доступа. И даже в ту единственную ночь, когда Оля допустила меня до своего тела, было ясно: она согласилась только для того, чтобы получить эмоциональную разрядку.
Я, когда ее в ресторане увидел, думал, сбрендил. Если и был шанс встретить эту девушку вновь после неудачной сцены в Женеве, то самый минимальный.
Оля, глотая слёзы, все же разрешила сесть за ее столик. Но мне разрешение и не нужно было: я бы остался в любом случае.
Слишком уж сильно она зацепила меня своим отказом. Не в моих правилах вообще-то замужних женщин в постель тащить. Но с Олей… главным стала победа, а не средства ее достижения.
Признаю, я просто воспользовался ее состоянием. Низко и подло. Знаю. Но мне плевать было. Почему-то казалось, если ее муж, которому она хранила верность, настолько облажался, что Оля даже не снесла мне полфизиономии за тот поцелуй, то я имею полное право отвезти ее к себе и утешить.
Я думал, что просто добьюсь поставленной цели. Хочу ее, и все. Просто хочу. Ущемлённое самолюбие – та ещё болючая штука. Но стало только хуже. Мало того, что все случилось на ее условиях, так ещё и утром, когда я проснулся, она уже разговаривала с ним…
Я разве что зубами не скрипел, когда смотрел на то, как она нервно и рывками натягивает на себя одежду, на неприкрытую вину и сожаление в ее взгляде… да, в общем, даже вспоминать не хочется. Впервые в жизни женщина после ночи в моей постели горела желанием поскорее убежать, а не прыгнуть в нее и повторить все заново.
Как последний идиот я украдкой вытянул из ее сумки какую-то золотистую фигню и спрятал в ящик шкафа. Как только она уехала, тут же набрал Демиду и потребовал номер Ольги, а потом… потом все вышло, как я и думал: на ее условиях прошла не только совместная ночь, но и последующее общение.
Она тупо игнорила меня все оставшееся время. А я злился и локти кусал, что по сто раз на дню проверял – перезвонила или нет.
Встретить ее в салоне было приятным сюрпризом, но кто бы сомневался, что я вновь натолкнусь на стену отстраненности и холодности? Усилием воли пришлось вдолбить себе в голову всего одно слово: СТОП! В конце концов, Оля – чужая женщина. И мне по большому счету рассчитывать не на что. Но…
Чуть позже ситуация полностью вышла из-под контроля. Сначала, когда ее холёный Егор приперся в салон, а я зацепил обрывки их ссоры про врачей, машину и что-то ещё, дальше я не слушал, потому что готов был снести ему полбашки.
Затем новость о ее беременности просто ударила под дых. А теперь ещё и полное надежд «Разреши мне остаться»!
Разрешил. Вопросов нет! Но ее вот это вот «не знаю, как тебя благодарить…»
Зато я, мать твою, знаю! Потому что то, как она извивалась и стонала подо мной в ту случайную ночь, я помню очень отчетливо! А теперь от этих воспоминаний становится паршиво. Оля беременна…
С суровым лицом выхожу из машины, плотно прикрывая дверь. Дорожки всегда расчищены: отец особо тщательно следит за своим комфортом и окружающей обстановкой. Сегодня он просил заехать на семейные посиделки. А у меня нет причин отказывать в этом. Я и так виделся с родными два раза в год на протяжении последних пяти лет, как переехал в Брюссель.
Прохожу в дом. У отца сегодня гости, он попросил заехать и подольше задержаться. «Уважить стариков».
– Аскар! Как же хорошо, что ты все-таки нашёл время навестить нас!
– А как иначе, мам.
Обнимаю ее и прижимаю к себе. Не сказал бы, что связь с родителями у нас такая уж крепкая, но за кордоном мне их частенько не хватало.
– Сын, ты все же сдержал обещание. Привет, дорогой.
Кажется, отец совсем не стареет. Такой же поджарый, бодрый, как раньше. Только лишь седина уже коснулась его темных волос и сеточка морщин потихоньку испещряет лицо.
Отец спрашивает как дела, как я устроился: переехал окончательно я совсем недавно – около месяца назад. Пока разобрался с квартирой в Брюсселе, пока нашёл новых жильцов. Договоры и остальная мишура заняли прилично времени. И ещё, наконец-то, теперь стоит жирная точка в отношениях с Селеной. Она напрочь отказалась ехать со мной в Россию с самого начала, как только брат предложил мне вложиться в «один очень перспективный проект». Сейчас у нас с Адамом уговор: он вкладывается больше меня финансово, а я больше него посвящаю себя работе. Позже я смогу выкупить часть его капитала, а брат просто будет получать с бизнеса неплохие дивиденды.
Селена изначально закатила истерику, что она никогда не уедет из Бельгии. Обвинила, что я хочу отдалить ее от семьи и подруг, посадить под замок в чужой стране, а сам жить «на работе» и наслаждаться радостями в родном уголке. Когда-то я думал, что женюсь на этой девушке, но последние полтора года наших отношений и регулярных целенаправленных пропилов мозга остудили мой пыл в принципе. Расходились и сходились мы раза три минимум. Встреча с Олей в Женеве произошла как раз в один из таких периодов, когда мы с Селеной брали паузу. Теперь бывшая любовь осталась в прошлом.
– Адам уже уехал, – вещает мама,– у него там какие-то дела неотложные, – вот поганец, запулил на десять минут и свалил при ближайшей возможности. А с меня сейчас точно не слезут.
– Аскар, в гостиной Юсуповы. Здорово, что мы все вместе собрались, да?
Без энтузиазма поддакиваю и натыкаюсь взглядом на застывшую в дверях хрупкую фигурку. В знак приветствия киваю девушке головой.
– Ну какая все же Дариночка у них красавица, правда, сынок? – тихонько щебечет мама.
– Мам, – склоняюсь и так же тихо отвечаю ей на ухо, – оставь роль свахи. Тебе не идёт. Дарина для меня ещё ребёнок.
– Какой же она ребенок? – заговорщицкий шепот начинает трепать мои нервы. Не люблю спорить с родителями, но и на шею садиться тоже не позволяю. – Она молодая женщина. Очень привлекательная, умная, воспитанная…
– Я понял. Пойду я к Юсуповым.
– Привет, – восторг карего взгляда сложно не заметить. Когда я ровняюсь с ней, Дарина восхищённо смотрит на меня. И немного стеснительно произносит, – я не знала, что ты приедешь.
– Отец позвал, и я не смог отказать старику. Рад встрече, – Дарина действительно приятная и, бесспорно, привлекательная девушка. Стройная, длинные чёрные волосы касаются поясницы, на лице застыло наивное выражение; нежная кожа, пухлые губки, аккуратные брови и длинные бархатные ресницы, ни следа косметики, а ее взгляд… она смотрит так, будто чего-то ждёт от меня.
– А я хотела поблагодарить тебя. Ты так выручил меня в прошлый раз. Я бы точно замёрзла и заболела. Мне очень повезло тебя встретить.
– Пустяки. Если бы мне не нужно было срочно заехать на работу, мы бы быстрее управились. Но ты все же повнимательнее в следующий раз. Следи за зарядом. На морозе телефон быстро разряжается.
– Да, конечно. Спасибо тебе.
Мы случайно пересеклись. У Дарины батарея села. Пришлось подвести ее. Из вежливости, но мне не составило труда. Девушка совершенно не напрягает: молча находиться с ней рядом или поддерживать разговор… неважно. С ней легко и комфортно.
Когда я уезжал из России, ей было… сколько? Четырнадцать? Пятнадцать? Я до сих пор помню, как мы вместе рубились в приставку. Беглым взглядом опять окидываю ее фигуру. Значит, сейчас ей двадцать. Или двадцать один. Да, красивая она, нечего сказать, от пацанов наверное отбоя нет.
– Пойду с твоими родителями переброшусь парой слов.
Вечер немного затянулся. По привычке я уже в который раз бросаю беглый взгляд на тёмный экран. Среди кучи уведомлений нет ничего важного. И нет смысла признаваться себе, что я безуспешно жду от Оли банального смс или звонка. Конечно, она не позвонит. Это закрытый вопрос.
– Аскар, – нерешительный голос за спиной принадлежит Дарине. – Я хотела попросить тебя.
Оборачиваюсь и вежливо уточняю, чем могу помочь.
– Папа разрешил мне водить машину. Сказал выбрать подходящий вариант и показать ему. А я, честно говоря, мало в автомобилях понимаю.
– Так ты с ним посоветуйся, как раз обговорите критерии, сумму…
– Да… – девушка нерешительно отводит взгляд, – но… у папы своё мнение на этот счет. А мне бы хотелось чего-то… более…
– Молодёжного, я понял, – заканчиваю за неё. Я уже столько лет в автопроме, что помню, в каком году какой был рейстайлинг по большинству марок и моделей.
– Ты не мог бы помочь? Я подыщу несколько вариантов, а ты скажешь, хороший выбор или нет.
– Договорились. Звони.
– У меня нет твоего нового номера, – у неё и старого вроде не было.
– Диктуй, я на прозвон скину, – тянусь к гаджету, отмечая, что уведомлений не прибавилось. Глаза Дарины загораются, она уверенно называет цифры, а я быстро вбиваю их в память телефона и нажимаю кнопку вызова. – Сохрани.
– Конечно, спасибо, – в упор на меня смотрит. И улыбается. Широко. Искренне. Кажется, ее лицо светится от радости. – Я так рада, что ты вернулся. Уже разобрался с жильём?
– Да, – позволяю вовлечь себя в отстранённый разговор. В гостиной и без меня все отлично. – Квартиру в Брюсселе пока сдаю. Здесь брат выделил мне однушку перекантоваться. Через годик планирую взять что-то попросторнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
