– Оля, ты замужем?
– Да.
– И ты так просто об этом говоришь? Почему ты не сказала мне сразу? – Она была очень спокойна. Можно сказать, готова ко всему. Словно замороженная. Даже страшно стало от такого вида. Наверное, так выглядят те, кто понимает, что с насильником не справятся и надо просто отдаться. Она что, думает, что я причиню ей боль? Ни в коем случае.
– Ну, как мастер недоговОрного жанра, я могла бы ответить что-то типа “ты не спрашивал”. Но я не хочу. Это не та информация, которую стремишься сообщить мужчине после чудесной ночи. Однако… Да, я замужем 20 лет. Мы разъехались пять лет назад. У моего мужа постоянная женщина. Гражданская жена. У них сын 4-х лет. Они живут вместе. Счастливы. По бумагам я его официальная жена. А фактически – Наташа.
– Почему ты с ним не развелась?
– Ему так удобнее. Это связано с бизнесом. Если мы разведемся, что-то нужно будет переоформлять. Возникнут сложности с управлением. А это финансовые потери. Я в этом мало что понимаю. Аркадий попросил не подавать на развод, я была не против. Так и живем.
– Почему вы расстались?
– Саша, это личный вопрос. Мы договаривались их не затрагивать. Но я отвечу. У Аркадия пунктик на семье, передаче традиций и прочего. Дочку он не рассматривает, как наследницу. После 10 лет брака он четко дал понять, что ждет от меня сына. Аркадий решил, что пяти лет нам хватит для рождения наследника. У меня не получилось забеременеть. Мне поставили бесплодие. На ЭКО я тоже не согласилась. Поэтому в 15-ю годовщину свадьбы мои вещи перевезли в другую часть дома с отдельным входом. А к Аркадию переехала Наташа.
– Ты это серьезно?
– Абсолютно.
– И ты жила все эти 5 лет в доме с любовницей? – Это какой-то дурдом. Скотство высшего порядка. Так же не может быть в жизни! Только в плохих слезливых женских книжках.
– Саша, да, сначала жила. Потом съехала на свою старую квартиру. Нам с Полей там хватало места. Но в гости мы к ним приезжали. Чтобы дети общались, как брат и сестра.
– Если честно, я в шоке. – И это самое цензурное, что я смог ответить. Стоя на кухне города из стекла и бетона, я чувствовал себя современником неандертальцев.
– Вот поэтому я и не говорила. Как про такое рассказать? Когда? “Александр, проведите со мной ночь, кстати я официально замужем”. Так?
– Я не об этом. Я в шоке не от того, что ты не сказала. А от того, что ты так живешь. Ты же не рабыня, Оль. “Перевез мои вещи в другую часть дома после 15 лет брака”. Это вообще как? – Во мне закипала ярость. Как же так? Она с кем там жила 15 лет? С калькулятором?
– Это по предварительной договоренности. Предсказуемо больно.
– Ладно, зачем это Аркадию, я понял. А тебе это зачем?
– Чтобы не суетиться, Саш. Мне от штампа в паспорте ни холодно, ни жарко. Живу себе и живу. А с разводом мне одной не справиться. Аркадию есть что защищать. Я одна, а их много. Они мне просто будут мотать нервы. Тот же Феликс, а он, поверь, умеет быть неприятным. Я его с детства знаю. – Она поморщилась и сцепила пальцы в замок. – Да и зачем мне развод? У меня не было мужчин все эти 5 лет. Штамп никого не мог огорчить. Перед тобой стыдно, конечно. Прости, Саша, это не по-человечески. Но я, честное слово, не планировала всего этого.
– Чего ты не планировала, Оля? Встретить другого мужчину? Жить дальше не планировала?!
Я понял, что очень громко говорю, почти кричу. И вдохнул глубоко и медленно. А она вздрогнула, словно увидела привидение. Глаза стали большие, как озера, моментально наполнившиеся непролитыми слезами. Я шагнул к Ольге и прижал к себе. Она сначала не двигалась. А потом прильнула ко мне всем телом. Поцеловала жарко и сказала:
– Я только сейчас это поняла. Да. Не планировала больше жить… И мужчину не планировала. А ты случился. Прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Если тебе невыносимо, уходи сейчас. Я всё пойму.
Она сделала маленький шажок назад, давая мне место для маневра. А я шагнул к ней. Встал вплотную, без рук, давая выбор самой. Выбери жизнь, Оля! Выбери эту жизнь и меня выбери!
Она замешкалась на секунду. А потом обхватила руками и целовала, пока не начали подгибаться колени. Никогда бы не поверил, что не дотерплю до кровати. Но так и произошло. Я усадил её прямо на кухонный стол и дальше мало что помню. Я утешал её неудавшуюся семейную жизнь. Она – мою ревность и ярость к её мужу. Это был не ласковый ванильный секс. Это было столкновение на пике эмоций. Когда искрит от одного прикосновения, а проникновение такой полноты, что боишься проткнуть насквозь. Но несешься, как груженый поезд под откос. Без тормозов.
Кончили одновременно и потом продолжили уже в душе. Успокаивая, лаская и нежа. Ольга замужем. Я знаю ее второй день и хочу себе всю, без остатка. Носить на руках, кормить сырниками по утрам. Укладывая спать и раскладывать на постели. Это моя женщина, даже если она этого и не понимает. Надо ехать и отбивать ее у этого пресловутого Аркадия? Я готов выезжать сейчас же! Дайте только надеть джинсы. Хотя и без них я тоже могу.
Сырники под поцелуями. Оля
Я хорошо готовлю. Мне доставляет удовольствие делать из чего-то несъедобного радость на тарелке. И кормить нравится. И сырники у меня получаются воздушные и румяные. Эталонные, как говорит моя дочь.
А еще я люблю вкусно поесть. И разбираюсь в уровне поваров. Но сегодня я ела самые вкусные на земле сырники. Комковатые, слегка пригоревшие, наивкуснейшие, и не спорьте со мной.
Саша разламывал их вилкой на кусочки, окунал в сгущенное молоко и аккуратно вкладывал мне в рот. А после того, как я мурлыкала, жмурилась от удовольствия и запивала их сваренным кофе, целовал. Просто поверьте, поцелуи – лучший сироп к десерту. Я это сегодня как гурман очень четко осознала.
– Саша, это просто амброзия какая-то, а не сырники. Волшебный завтрак. Спасибо тебе большое.
– Тебе понравилось? Я никогда их не готовил. Спросил рецепт у сестры. Она прислала с припиской. “Не упусти эту девушку”.
– Ты ей написал про меня?
– Что ты, твою тайну я унесу в могилу, моя таинственная незнакомка. – он снова улыбнулся и залихватски подмигнул. – Она сама догадалась.
– По рецепту сырников? Как-то не верится.
– Именно по нему. Я готовлю только для себя. И даже если для других людей, то только свои любимые блюда. Сырники я не ем. Поэтому их приготовление считаю бесполезным и глупым занятием.
– А зачем тогда готовил?
– Чтобы тебя порадовать, Оля. Помнишь, я тебе говорил, что плачу только за важных для меня женщин.
– Да, а какая связь между деньгами и сырниками?
– Прямая. Чтобы заработать деньги на покупки для женщины я трачу время. Свою жизнь меняю на разноцветные банкноты. И вместе с подарком передаю женщине кусочек себя. Вот и с сырниками так же. Я сознательно потратил кусочек своей жизни, чтобы подарить тебе удовольствие от любимого завтрака. – Он просто светился от счастья и гордости. Вот как ему объяснить теперь?
И мне стало так плохо. Просто черное отчаянье. Он познакомился не со мной. Я – абсолютно другой человек. С другими реакциями, пристрастиями, предпочтениями. Это всё – не я, а моя болезнь.
У меня не было секса 5 лет. И что? А ничего. Вроде и не нужно было. Пока жила с Аркадием, занимались любовью пару раз в месяц. В выходные. Каждый получал свой оргазм и спал спокойно.
Я никогда не изменяла мужу. Да и потом отвечала отказом на любое предложение. Феликсу, так вот прям раз в три месяца. Без вариантов – нет.
Мне нравятся совсем другие люди. Люблю типичных испанцев. Стройных, высоких брюнетов. Поджарых и резких, как удар по струнам. Аркадий именно такой.
А что сейчас? Я, не разведясь с мужем, прыгнула в койку к первому встречному мужику. Трахаюсь с ним до радуги в глазах и трясущихся ног. Это, кстати, истинная правда. Всю жизнь думала, что это такое образное выражение. Ан нет. До такого состояния легко дойти после нескольких оргазмов.
Саша – светлокожий блондин. Совсем не в моем вкусе. Он – полная противоположность моему типажу. Светленький, русоголовый. Совершенно без загара. Невысокого роста. Наверное, около 175 см. Кубиков на животе нет. Живота, правда, тоже нет. И над ремнем ничего не нависает. Но кожа уже мягкая. Еще чуть-чуть и , наверное, будет животик. Совсем не мой типаж.
А значит, это не я сейчас. Моей жизнью управляет болезнь. Что останется после лечения? Тетка, которой нравятся брюнеты. Которая и следующие 5 лет будет сидеть без секса и винить себя, за внезапную половую распущенность. Но это уже мои проблемы.
А что останется Александру? Сексуальная кошечка превратиться в жабу. Недовольную и с низким либидо. И что тогда? Как ему это объяснить.
– Саша, – я высвободила руку из его ладони, – я сейчас скажу очень важную и крайне неприятную вещь. А ты постараешься меня услышать. От этого будет зависеть, куда мы сейчас отправимся. В койку, продолжать радовать друг друга сексуальными экспериментами. Или каждый в свою сторону. Ты в гостиницу, ну и я, тоже пойду в пешее эротическое.
– Оля, ты меня пугаешь. Что случилось-то? Что ты себе напридумывала?
– Тут такое дело, Саш, это не я напридумывала. Тебя ничего не смущает в моем поведении?
– Нет.
– Понятно. Тогда я тебе скажу сама. Я – совсем другой человек. У меня другие привычки, другой темперамент, другое поведение. Настоящая я не могла бы лечь в постель с незнакомым человеком. – Он вскинулся и уже хотел перебить. Но я остановила его жестом руки, – Даже таким хорошим человеком, как ты. Настоящим полковником и всё такое.
– Но ведь мы сидим в белье и нам хорошо. В чем проблема?
– Проблема в том, что я веду себя сейчас неадекватно. Есть причина, которую я надеюсь исправить через неделю. И я снова стану скучной, совестливой теткой, с низким либидо. Я даже не знаю, буду ли я любить эти чертовы сырники. Буду ли я тебе улыбаться, понимаешь?
– Ты принимаешь какие-то таблетки?
– Нет! Не принимаю. Но лучше бы принимала и не вводила тебя в заблуждение. Я не хочу тебя обманывать. Не хочу давать надежду или очаровывать. Поэтому я настаивала на сексе без обязательств. Чтобы после моего отъезда через неделю и ты и я продолжили свою жизнь. Понимаешь?
– Нет. А в чем проблема?
– Проблема в том, что ты начинаешь меня серьезно воспринимать. Как настоящую, живую женщину.
– Ты такая и есть.
– Да, но это не я. Этот человек, с которым ты общаешься, закончится через 9 дней. Я прошу тебя ответить честно. Ты можешь быть со мной только сейчас. Только секс. Без надежд и дальнейших метаний души. Если ты сейчас прикипишь, а я уеду через 9 дней, я себя просто истерзаю, Саша. Я себе не прощу. Что ты скажешь?
– А причина какая?
– Это не важно. Я не буду ее ни с кем обсуждать. Это мое решение. Ты сможешь просто секс без обязательств? Без продолжений, надежд и выноса души? Спокойно расстаемся через 9 дней и живем, каждый в своей вселенной.
– Оля, я уже большой мальчик. Я тебя услышал. Больше о высоком говорить не буду. От тебя ничего не требую. Ни на что не надеюсь. Секс без обязательств. Так лучше?
– Гораздо, Саш. Если так сможешь, переноси вещи из гостиницы и живи тут. А то за сексом так не набегаешься.
– Отличная идея, Оль. Я заплачу за аренду квартиры. Куда перевести деньги? – Он потянулся за своим телефоном. Но я ему шанса не дала. Скрываться так скрываться.
– Хитрю-у-у-га. Только наличными, Александр. Как на Диком Западе, только наличными.
Каждый пишет, как он дышит. Саша
Вечером Оля варит уху из семги. Голову и хвост мы купили заранее. Я думал, что это не займет много времени, но ни разу не угадал. Оля долго вырезает ножом жабры. Говорит, что ножницами удобнее. Но на этой кухне их нет.
Я даже не знал, что жабры надо вырезать. Оказывается, из-за них будет горчить бульон. Никогда этого не замечал. Тем более с семгой. Уха, она и в Африке – уха.
Но Оля настаивает на своем. Варит рыбу. Потом отцеживает через нетканые полотенца. Обжигает пальчики, держит их в холодной воде. Но меня не подпускает. Разрешает почистить только картофель.
Она колдует над супом и рассказывает о знаменитых поварах. Оказывается, она смотрит мастер классы Гордона Рамзи и Джейми Оливера. Но больше всех обожает Джо Бастианича. Говорит, что он профи, и вообще идеал мужчины. При этом у неё такое восторженное выражение лица, что становится интересно.
– Оля, кто такой этот Бастианич? Столько комплиментов какому-то заокеанскому мужику. Срочно оправдывайся.
– Саша, гугли. Когда ты его увидишь, сам влюбишься, честное слово. Итальянский мужчина. И профи до мозга костей. – Она закатывает глаза, жмурится. Потом собирает пальцы в щепоть, поднимает их по спирали вверх и причмокивает губами. – Представляешь, он однажды судил конкурс поваров. Ему подали сыроватое мясо. Бастианич сказал, что повара отделяет от главного приза всего 10 секунд. Достал зажигалку и грел мясо прямо на тарелке 10 секунд. И оно стало идеальным!
Её глаза в этот момент сияли, она жестикулировала, как итальянка. Казалось, что именно для нее этот неизвестный Бастианич идеально приготовил мясо. Она была такая открытая и счастливая, что я залюбовался.
Потом она спохватилась и вернулась к ухе. Что-то резала, припускала и приправляла. А когда передо мной появилась тарелка с супом, я понял, о чем она говорила. Это того стоило.
Такой ухи я не ел ни разу. Прозрачная, с оранжевыми блестками жира. Она пахла так, что я боялся открыть рот. Комплимент скажу, но и слюной закапаю. Уха наваристая, с кусочками рыбы и овощей. В ней была какая-то зелень и душистые специи. Даже черный перец был высыпан из мельнички в последний момент перед подачей.
Я решил просто есть молча, но мне это не удалось. После первой же ложки я издал такой стон удовольствия, что Оля игриво нахмурилась. Сказала, что кормить меня вкусно больше не будет. А то, вдруг, я буду стонать только за столом. А я ей нужен в постели, между прочим.
Я хотел ответить, но вовремя прикусил язык. Потому, что она обозначила наши отношения, как “секс без обязательств”. И я не буду снова провоцировать серьезные разговоры. А сама она не видит, что мы друг о друге заботимся, не как любовники. Между нами уже натянулись теплые ниточки привязанности. Но об этом надо молчать. Иначе выпорхнет, как перепуганная птичка.
После еды я мыл посуду, а Оля отвечала в литературном портале на комментарии читателей. Она не говорила, что пишет книги. Сообщила, что занимается копирайтингом и следующую неделю будет работать дома за ноутбуком. Писать для разных людей. При этом Оля зачитывала вслух комментарии, и мы это обсуждали. Какие-то сообщения ее радовали, какие-то печалили.
Она делала вид, что пишут не ей, а просто автору, которого она читает. Ничего, что она отвечала им сама. Смешной такой агент под прикрытием. Наивный.
– Саша, знаешь какая у меня есть теория?
– Нет, а ты теоретик?
– Угу. Теоретик жизни. Так вот, я считаю, что у писателя все книги об одном и том же.
– Это только у плохих авторов, наверное. Один и тот же сюжет во всех книгах.
– Саша, я не про это говорю. Мне кажется, что у каждого писателя есть своя боль. И он о ней пишет в каждой книге. Вот, например, одна девушка пишет замечательные любовные романы. И не смотри так на меня, именно их я и читаю. – Она предупреждающе подняла палец вверх. Дескать, не вздумай критиковать. – Так вот, она всегда пишет про эмансипацию вопреки здравому смыслу.
– Это как?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
