– Я задал вопрос. Что здесь происходит?
– Ну, Чапай, то есть Василий Иваныч, – залепетала она. – Везде беспорядок. У меня дети играются, у Стрельниковых Еленочка лежит. На кухне я стол к обеду накрыла. А тут учительница пришла. Ольга Сергеевна. Куда ее пригласить? Только к тебе.
Ольга всмотрелась в широкое крестьянское лицо, перевела взгляд на толстую бычью шею и сразу поняла, в чьей комнате оказалась. Чапай, Василий Иванович Архипов, товарищ полковник, командующий местной военной частью. Она видела его на линейке в школе первого сентября. Среднего роста, коренастый суровый мужик.
– Учительница? – переспросил Чапай и строго оглядел детей. – А кто у нас набедокурил?
– Я пришла к родителям Агаты Стрельниковой, – снова повторила Ольга. – Ее мать сможет выйти ко мне?
Архипов глянул на Валентину, та покачала головой.
– Нет, – отрезал он. – Я вас выслушаю и все передам отцу девочки. – Он повернул голову ровно в тот момент, когда Агата попыталась улизнуть из комнаты.
– Стоять, – тихо буркнул полковник. И Стрельникова застыла как вкопанная.
– Значит, так, – Архипов посмотрел на часы, – у меня времени мало. Вы мне все за обедом расскажете, – и повернулся к Валентине. – Валь, готово у тебя?
– Конечно, – хмыкнула она. – Ты там моего Баженова не видал, Василь Иваныч? – поинтересовалась она у Архипова.
– Идет следом, – крякнул тот, усаживаясь за стол. – Мы в штаб округа сейчас поедем. Да, и вот что. Детей на улицу не выпускать. Из колонии сбежали зеки. Всех по тревоге теперь поднимают. И милицию, и армию. – Чапай обернулся в коридор, где застыла пораженная таким поворотом учительница. – Садитесь, придется есть и разговаривать. Иначе я вам время уделить не смогу.
Ольга села на краешек табуретки и удивленно воззрилась на полную тарелку куриного супа, поставленного перед ней Валентиной.
– Кушайте, кушайте, – запричитала та. – У нас все по-простому. Берите пирожок. Сегодня пекла. Агатка, – обратилась она к девочке, – маме бульончика отнеси. С сухариками.
– Слушаю вас, Ольга Сергеевна, – снова терпеливо повторил Чапай.
Она сбивчиво принялась рассказывать, и чем больше говорила, тем сильнее мрачнел Архипов.
– Агата, – негромко позвал он. Девочка нехотя вышла из комнаты и вернулась на кухню.
– Чтобы больше этого не было, понятно? – сурово предупредил он.
– Да, – промямлила Стрельникова и затеребила косу. – Я больше не буду.
– То-то же! – кивнул Чапай и продолжил обедать. – Такое больше не повторится, – заверил он Ольгу, глядевшую на него в полном недоумении. Она хотела возразить, что девочка слишком своевольная и не сдержит слово, но Архипов ласково поглядел на учительницу, скупо улыбнулся и повторил за Валентиной:
– Кушайте, кушайте.
В эту минуту в коридоре стукнула дверь, послышались шаги и на кухню прямо в шинели ввалился худой высокий человек с глубоко посаженными глазами и орлиным носом. Подозрительно оглядел присутствующих. И от этих маленьких пронизывающих глазок Ольге стало неуютно, словно незнакомец смог распознать ее сокровенные тайны.
– Хорошо тут у вас, – пробурчал он, вешая шинель на край кухонной двери. Потом подошел к Ольге и, оправив китель, протянул руку:
– Баженов Николай Иванович.
– Ольга Сергеевна. Самсонова, – пролепетала Ольга в ужасе. Сам начальник контрразведки.
Валентина, передав ребенка Эльзе, принялась хлопотать над мужем. Провела рукой по мундиру, пригладила волосы.
– Есть давай, лиса, – хмыкнул Баженов. – И сама садись. Дети ели?
– Да, я всех покормила, – кивнула Валентина.
Доев суп и пирожок, Ольга засобиралась к выходу.
– Подождите немного, – велел Чапай. – Сейчас машина придет, мы вас до дома довезем. Негоже по темноте одной ходить. Вы где живете? – участливо уточнил Архипов.
– На Заводской улице, – промямлила Ольга.
– А номер дома? – осведомился Баженов и потянулся за пирожком.
– Тридцать два, – пролепетала учительница.
– Это такие пятиэтажные дома рядом с промзоной? – заинтересовался Чапай.
– Нет, пятиэтажки ближе к заводу, а эти двухэтажные кирпичные дома около мебельного магазина, – принялась объяснять Ольга.
– Знаю, – махнул рукой Чапай и потянулся к пузатенькому кувшину, налил себе и Ольге морс. – Там еще по две квартиры на площадке.
– Ага, точно, – согласилась Ольга, отпивая рубиновую жидкость, и повернулась к Валентине. – Очень вкусно. И компот, и суп, и пирожки! Вы такая хозяйка необыкновенная.
– Да ничего особенного, – передернула та плечом.
Ни одна, ни другая женщина не заметили, как многозначительно переглянулись мужчины.
Снизу позвонили, машина пришла.
– Тебя как за смертью посылать, – ругнулся на водителя Чапай, усаживаясь рядом с Ольгой. Баженов сел впереди и тут же принялся листать какие-то бумаги. А Василий Иванович Архипов просто взял Ольгину руку и поцеловал. А потом долго держал ее ладонь в своих лапищах. Ольга не знала, что и думать. Но вытащить ладонь из рук полковника не посмела. Так и сидела всю дорогу, притихнув.
Машина тихо затормозила, не доезжая до дома.
– Провожу, – предупредил Архипов. – Мало ли кто в подъезде ошивается.
Он помог ей выйти, а потом церемонно повел под руку к дому. На лестнице, пропустив вперед, решил довести до квартиры. От самой машины и до квартиры Ольга думала, что теперь не избавишься от влиятельного кавалера, и даже не заметила, что одновременно с ними из машины вышел Баженов, а Чапай, поднимаясь по лестнице, расстегнул кобуру.
Она постучала в дверь. Послышались шаркающие шаги, и старуха открыла, ласково улыбаясь.
– Пришла, моя голубушка, – залебезила она, пропуская Ольгу в квартиру. Но Чапай, решительно отодвинув учительницу в сторону, первым вошел внутрь.
– Что тут у вас? – рыкнул воинственно и заорал страшно. – Оружие на пол! Руки за голову!
Из кухни раздался выстрел. Архипов, моментально достав пистолет, принялся стрелять. Старуха вскрикнула и попыталась схватить Ольгу, но она отпрянула в сторону, не дав цепким старушечьим пальцам вцепиться ей в руку, тем самым взяв в заложники. Она слышала звук открывающегося окна, потом кто-то прыгнул вниз, прямо в объятия к Баженову.
А затем все стихло. Ольга заглянула в квартиру и остолбенела. В коридоре, на кухне лежали убитые зеки, а вместе с ними и молодая хозяйка.
– Оля, Оля, не нужно тебе туда смотреть. – Ласково взяв за плечи, Архипов выпроводил ее на лестницу. – Иди в машину, Олюшка, посиди там. Тут тебе все равно оставаться нельзя.
– Мои вещи, – прошептала она. – Нужно забрать.
– Сейчас ничего трогать нельзя, родненькая, – прошептал Чапай. – Иди в машину потихонечку. Милицию дождемся и тебя на ночлег определим.
На негнущихся ногах она спустилась вниз по ступенькам и, словно неживая, плюхнулась на пассажирское сиденье рядом с местом водителя, стараясь не смотреть на распростертого под окнами человека в синей замызганной майке и с босыми ногами. По неестественно вывернутым ступням с первого взгляда становилось понятным, что это труп.
Ольга закрыла глаза и прислонилась головой к стойке автомобиля, силясь сообразить, что нужно куда-то идти, проситься переночевать. А у нее даже вещей нет и денег. Все осталось наверху. Еще не давала покоя мысль, что было бы, приди она домой сразу после работы. Осталась бы в живых, или над ней сначала бы надругались, а потом убили? Около дома собирались люди из близлежащих домов, переговаривались вполголоса, но Ольга не замечала ничего и только об одном могла связно думать. Сегодня она родилась заново, избежав лютой смерти. И если бы не Архипов…
Ольга как издалека услышала голоса. Пришлось разлепить веки, осмотреться.
Из подъезда к машине спешил Архипов.
– Поехали, Кузнецов, – велел он.
– А милиция? – встрял водитель.
– Товарищ подполковник дождется. А мы сейчас Ольгу Сергеевну отвезем и вернемся.
Водитель посмотрел внимательно на Чапая, на дамочку, которую тот усаживал сзади, и поинтересовался осторожно:
– Куда едем, товарищ полковник?
– К моей матери, – бросил Архипов и, забравшись в «Волгу», снова взял учительницу за руку. – Там ты будешь в безопасности, Олюшка, – пояснил он. – Не бойся, у меня маманька добрая. А я поздно вечером приеду.
Ольга смутно помнила дорогу на Выселки, почти не обратила внимания на большой деревянный дом, стоящий на бетонных сваях, краем глаза глянула на маленькую сухонькую женщину. На тяжелых ногах она прошла в комнату и села на самый краешек дивана. Надежда Никитична, мать Архипова, оказалась тихой и ласковой. Она помогла гостье снять пальто и сапоги, дала выпить стакан парного молока и проводила в спальню. Ольга даже не представляла, как сможет жить после увиденного, а тем более есть или спать, но, поворочавшись пару минут на высокой и мягкой перине, она даже не почувствовала, как засыпает, а просто провалилась в глубокий и крепкий сон. Она проснулась от собственного крика. Кто-то в кромешной тьме погладил ее по голове, поднес к губам чашку с водой. Ольга сделала глоток, другой и тяжело вздохнула.
– Пей, пей, Олюшка, – услышала она над самым ухом тихий говор Чапая. – Все хорошо. Я не дам тебя в обиду. – Он отставил в сторону кружку. Ольга даже удивилась, как он свободно ориентируется в темноте. И тут же ему об этом сказала.
– Это же мой родной дом, – удивился Архипов. – Я тут вырос и с закрытыми глазами что хочешь найду, – хмыкнул Чапай. – Спи, девочка, завтра в милицию поедем. Расскажешь там о квартирной хозяйке и ее дочке.
Ольга снова тяжело вздохнула и будто подавилась плачем. И тут же оказалась в крепких объятиях Чапая. Он сначала просто ее гладил по голове, а потом сел рядом на кровать – Она почувствовала, как прогнулась сетка, и, прижав к себе, начал успокаивать.
– Испугалась, маленькая? Скоро забудется все. Всех гадов порешили. Хорошо, что я с тобой поднялся. А хозяйки твои в сговоре с этими бандюками были. Молодая – гражданская жена одного из бандитов. А старуха другому теткой приходится. Они тебя специально на постой взяли. Знали, что побег готовится. У близких родственников милиция расставила засады, а тут посчитали лишним. Как же хорошо, что ты сегодня ко мне пришла.
– Я не к вам пришла, а к Стрельниковым, – пролепетала Ольга, с трудом в темноте различая своего нового знакомого.
– Ну как же не ко мне! – добродушно возмутился Архипов. – Ты же в моей комнате за столом сидела, когда я вошел.
Она тихо захихикала.
– Я не знала. Я не хотела.
– Знаю, – пробормотал Чапай. – И хочу.
От его хриплого голоса Ольга ощутила, как по спине забегали мурашки. Она вздрогнула, а он, убрав с ее лица непослушные прядки, провел ладонью по щеке и поцеловал. Крепко и собственнически, словно ставил свою печать. Раз и навсегда говоря всем, что эта женщина принадлежит ему.
– Олюшка, – прохрипел он. – Выходи за меня. Я не смогу отпустить тебя, а ухаживать мне некогда.
– Я уехать хочу из Уссолья, – пробормотала она, обмякая в его руках.
– Уедем, обязательно уедем. Ну, согласна?
Ольга ни тогда, ни сейчас не знала, что на нее нашло. Но она кивнула и тихо пробормотала:
– Да.
Глава 12
– Никак не пойму, что происходит. Как черт путает! – беззлобно ругнулась Иллария, кутаясь в теплую шаль, несмотря на жару. – И тебя сорвала посреди ночи. Но тебе грозит какая-то серьезная опасность… Хорошо, что сразу приехала. Отведу зло в сторону. Не коснется оно тебя. Но это временная мера. Кому же ты так могла досадить, моя хорошая?
Маша пожала плечами.
– Понятия не имею. Я – человек мирный. Может, подружки мужа?
– У них мозгов не хватит, – криво усмехнулась целительница и замолчала на минуту, словно ушла в себя. Потом, встряхнувшись, добавила, откинув назад черные волосы: – Я немного удержала их. В ближайшие дни ничего не получится. Буду молиться за тебя и чтобы Господь дал мне силы понять, что происходит.
Она снова внимательно воззрилась на Машу и, улыбнувшись, нарочито весело предложила:
– Андрей с утра семечек нажарил. Хочешь?
– Давай, – согласилась Маша. – Я даже представить не могу, чтобы Витольд что-нибудь жарил, тем более семечки, – захихикала она. – А твой муж на все руки мастер.
– Да, повезло. Конечно, не мировая знаменитость, а простой мужик, но весь дом на нем. Я же ни шить, ни стирать, – фыркнула Иллария и добавила: – Пошли во двор. В хате семки лущить нельзя.
Они сидели на скамейке и, поставив большую эмалированную миску прямо на лавку, ели семечки.
– Посмотри, чего мне от Витольда ожидать, – попросила Маша.
– Я тебе и без карт скажу, все зависит от тебя. С самого его возвращения разные расклады кидала, а все пустая карта выпадает, – поморщилась Иллария.
– Так убери, – хмыкнула Маша и сама себе напомнила Еву. – Разложи без нее.
– Нельзя, – как несмышленышу объяснила Иллария. Слабая улыбка коснулась лица целительницы. – Мы же с колодой договорились. Но тут и так все ясно, моя дорогая.
Маша всмотрелась в бледное лицо, в посиневшие от времени или болезни губы, перевела взгляд на впалую грудную клетку и тонкие плечики, одно выше другого.
– И что же ты видишь? – поинтересовалась ласково. – Только не говори, как мама и Агата, что мы любим друг друга и должны жить вместе ради детей.
– Две дурёхи, – хмыкнула Иллария и серьезно добавила: – Знаешь, как муж воспринимал тебя все эти годы? Как Мадонну! – едко хмыкнула гадалка и замолчала.
– Я мать его детей, поэтому? – не выдержала Маша затянувшейся паузы.
– Нет, ты не поняла, – фыркнула Иллария, потянувшись к бутылке с водой. Сделала пару глотков и продолжила: – Я тебе сейчас не про Богоматерь толкую, а про сервиз. Знаешь, такой красивый с перламутровыми чашками. Эта красота обычно в сервантах пылится, из них сами не пьют, берегут для дорогих гостей. Вот и ты для супруга «Мадонна». Красивый предмет интерьера. Он же не добивался тебя, хотя сам по природе охотник. Получил как должное. Дом, дети… Когда он понял, что ты никуда не денешься, неосознанно перевел тебя в предмет интерьера.
– Скажешь тоже, – невесело усмехнулась Маша, потянувшись за новой пригоршней семечек. – Хотя, наверное, ты права. И что делать теперь, а?
– Ты его вернуть хочешь? Или выгнать?
– Не знаю, – пробурчала Маша. – Кто из нас предсказывает будущее…
– Я вижу, а не предсказываю, – строго заметила гадалка. – Но тут все ясно и так. Твой муж – очень сильная личность. Он харизматичен. А с точки зрения энергетических практик это означает, что Витольд умеет управлять внутренними потоками энергии. Я смотрела и ранее объясняла тебе, у него открыты все чакры, а значит, ничего не болит. Не могу понять, он сам контролирует движение энергии или это происходит спонтанно. Но Стрельников притягивает людей, как магнит. Ему ничего не стоит очаровать любого – от гламурной мымры до настоящего полковника.
– Это точно, – устало согласилась Маша. – Ладно, поеду я. Завтра на работу, и у тебя прием.
– Ага, с семи утра люди идут, и я не могу им отказать.
– Храни тебя Господь. – Маша клюнула гадалку в щеку и понеслась к выходу.
– А почему ты промолчала про Испанию? – улыбаясь, поинтересовалась целительница.
– Это без меня, – пробормотала Маша.
– Глупости. Все равно поедешь, – вынесла вердикт Иллария и пожелала:– Бдительных ангелов тебе и детям!
Маша гнала автомобиль и размышляла.
– Ишь ты, – злилась она на мужа. – Предмет я тебе. Сервиз «Мадонна». А с другой стороны, – одернула она саму себя, – ушел же. Променял на силиконовые губы. – И впервые в жизни призадумалась.
«Может, и моя вина в этом есть? Надоела. Или не любил вовсе. Или я так сильно растворилась в нем, что сама не заметила, как пропала».
Зайдя в квартиру, Маша поразилась тишине. Ева не выскочила из детской, не вышел встречать Ленька, да и Эльза куда-то подевалась. Свет горел только на пустой кухне, а дверь в комнату золовки оказалась плотно закрыта. Маша, походив по темной квартире, заглянула к сыну и обомлела.
На толстом синем ковре спал Витольд, а по бокам к нему прильнули дети. Наверное, баловались, да так и заснули на полу. Маша залюбовалась картиной. Большой сильный мужчина обнимал своих отпрысков, оберегая их сон. Но тут же на смену созерцанию пришло раздражение.
Она слегка кашлянула, стараясь выровнять дыхание.
– Я не сплю, – прошептал Витольд. – Стели им постели, Мэри.
Маша бросилась в детскую и, приготовив кроватку Евы, осторожно перенесла дочку. Та лишь что-то пробубнила во сне, сразу уткнувшись носом в грудь матери. Следом поднялся сонный Ленька и сразу же, как подкошенный, рухнул в свою кровать. Витольд, подскочив, быстро прошел на кухню, где жена пила какие-то таблетки.
– Что у тебя болит? – поинтересовался участливо.
– Голова, – поморщилась Мэри, проглатывая пилюлю.
– Где ты была, расскажешь? – прошептал Витольд на ухо, наклоняясь сзади.
– К подружке ездила, – хмыкнула супруга и отстранилась. Стрельников не понял, правду ли она говорит или насмехается.
– Может, чаю попьем? – миролюбиво предложил он, решив пока не уточнять, что же это за подружка такая.
– Я устала, и завтра на работу, – отмахнулась Маша.
Витольд хотел съязвить, но остановил сам себя.
– Спокойной ночи, – ласково пожелал он. – Иди я тебя поцелую. В лобик.
– Себя поцелуй, – лениво отмахнулась Маша и пробурчала чуть слышно: – Куда дотянешься…
«Стервозина», – хмыкнул про себя Стрельников. И, дождавшись, когда жена заснет, тихо прошел в спальню и забрал с тумбочки ее сотовый телефон.
Понимая, что времени на шпионаж у него осталось мало, совсем ничего, он быстро понажимал кнопки в смартфоне жены. Нашел приложение, призванное в любой момент времени следить за перемещением туарега, загрузил подобное к себе в айфон. И, открыв страницу с настройками, тут же вбил пароль, запуская программу. Затем, поискав нужный значок в телефоне Мэри, нажал на зеленый цветок. И когда мессенджер «ай-си-кью» открылся, переписал ник к себе в заметки. Он задумался всего лишь на минуту, вспоминая пароли жены. Обычно дата рождения кого-нибудь из семьи. Стрельников вышел из своего аккаунта в айфоне и попытался войти под ником жены. Сперва попробовал день рождения сына, потом дочки. Ничего не получилось. Витольд даже отчаялся немного, но подумав, ввел день рождения мамОли. На экране закрутились лепестки зеленой ромашки. Отлично!
«Все, любовь моя, теперь я спокоен. От судьбы не уйдешь», – фыркнул про себя Витольд, возвращая телефон на прикроватную тумбочку. Он бесшумно вышел из спальни и направился в кабинет, издали услышав, как из своей комнаты к матери несется Ева.
«Как же вовремя я успел», – сам себя похвалил Стрельников и как ни в чем не бывало вернулся в спальню и лег рядом с женой и дочерью.
* * *
Утром зарядил дождь, и Вадим безнадежно застрял в пробке.
– Возьми мою машину, – предложила Маша, проносясь мимо. – Я сегодня никуда не поеду и до работы по бульвару дойду.
– Я тебя отвезу, – решительно заявил Витольд. – И вечером заберу.
Она попыталась воспротивиться, но он сразу пресек ее желание сделать все по-своему.
– Это не обсуждается, Мэри. И дай мне паспорта, нужно купить билеты.
Витольд наблюдал, как жена в офисной бледно-серой юбке наклоняется к сейфу. И тонкая ткань натягивается на попке.
«Красиво», – мысленно отметил он, едва удержавшись, чтобы слегка не хлопнуть ладонью.
Улыбаясь как умственно отсталому, Мэри выдала ему документы, и по ее выражению лица Стрельников понял, что в его затею с Барселоной жена не верит. Порывшись в сейфе, она выудила браслет- его недавний подарок- и быстро надела на руку.
«Странно, – подумал Витольд, спускаясь в лифте и исподволь рассматривая запястье жены, украшенное затейливой побрякушкой. – Инна вроде ворчала, что у этих браслетов сложные замки. А Мэри справилась с первого раза…»
Зазвонил мобильник. Вадим уже припарковался во дворе.
– Давай мы тебя отвезем, – миролюбиво предложил Стрельников. – Дорога мокрая.
– Не возражаю, – хмыкнула жена, садясь на заднее сиденье, и через пять минут выскочила из машины, попрощавшись до вечера.
Вадим сразу дал по газам. И Витольд лишь мельком увидел, как Мэри на высоких каблуках аккуратно обходит лужи и заходит в здание бизнес-центра, на ходу здороваясь с каким-то слишком уж разулыбавшимся мужчиной.
«Как мухи липнут», – раздраженно отметил про себя Стрельников.
– Хорошо, что Машенька с нами поехала, – нахмурившись, пробурчал Вадим. – Попроси Просвирина проверить ее машину.
Витольд вскинулся и изумленно уставился на брата жены. Просвирина- главного безопасника медицинского центра- Вадим не жаловал.
– Зачем?
– Я когда подъезжал, издалека заметил странного типа. Он сидел на лавке неподалеку от Машиного туарега и возился с каким-то устройством.
– Ну и что? Человек в планшете ковырялся, – недовольно протянул Витольд. – Подумаешь!
– Я и сам так решил, но один раз машина фарами мигнула, а он ушел сразу после этого. Как бы тачку не угнали…
– Странно все это, – задумавшись, поморщился Стрельников. – Двор закрыт. Периметр просматривается с десятка камер. Хотя могут довести до работы, а потом на проспекте украсть.
– Я где-то читал, – продемонстрировал свою грамотность Вадим, – что взрывные устройства могут так установить. А взорвется машина где-то в другом месте… Ладно-ладно, – замахал он руками, увидев выпученные глаза родственника. – Это явно к нам не относится! Кому Маша могла помешать?
Войдя в кабинет, Витольд Александрович первым делом вызвал Просвирина, а затем отдал секретарю паспорта.
– Нина Николаевна, я в пятницу опоздал на самолет. Сегодня нужно срочно купить билеты. Мне же в среду доклад делать!
– Хорошо, – кивнула секретарша и заторопилась к выходу. Строгая немолодая женщина. Его персональный дракон.
Витольд включил компьютер и сразу же вошел в аську под ником и паролем Мэри. Внимательно просмотрел список контактов. Попадались знакомые имена, но в основном узкий столбик пестрел неизвестными никами, большей частью мужскими.
«М-да, Мария Васильевна», – хмыкнул про себя Стрельников и, лениво поднявшись из кресла, пожал руку вошедшему Просвирину.
– Пусть твои бойцы тщательно проверят машину моей супруги, Юрий Петрович, – душевно попросил он и, словно ощутив неведомый пинок, добавил: – И зеркалом под днищем поводите, мало ли…
Просвирин удивленно воззрился на шефа. За год совместной работы тот первый раз упомянул о жене. Нет, по роду своей деятельности Юрий Петрович точно знал, что Стрельников женат, но с семьей давно не живет, а проживает в гордом одиночестве в квартире на улице Металлургов, куда наперегонки бегают физиотерапевт Белова и педиатр Чернова. Просвирин не стал задаваться извечным вопросом «почему так?», личная жизнь начальства его вообще не интересовала.
Следом за Петровичем в кабинет вихрем ворвалась секретарь. И прокричала, запыхавшись:
– Нашла, Витольд Александрович! Четыре билета в бизнес-класс, через Франкфурт. Покупаем?
Витольд довольно кивнул и, порывшись в портмоне, протянул пластиковую карту. И не утерпел, тут же набрал Мэри. Пропел в трубку, подражая дочери:
– Мы едем в Басиону!
– А-а, хорошо, – пробормотала жена и добавила еще тише: – Я с клиентом. Перезвоню.
Стрельников почувствовал, как накатывает злость. Опять захотелось все крушить. Он сжал кулаки и заставил себя угомониться. Но ревность, как шар, облепленный гвоздями, все перекатывалась внутри, раня сердце и надрывая душу.
В кабинет заглянула Инна.
– Можно, Витольд Александрович? – пропела игриво.
– Входите, Инна Михайловна, – сурово разрешил он.
Бывшая любовница, словно не заметив стали в голосе Стрельникова, живенько впорхнула в кабинет и плюхнулась на диван.
– Я не приглашал вас садиться, – противным менторским тоном заметил Витольд. – Какой у вас вопрос, что вы оставили прием и явились сюда? Что-то срочное?
– Вит… – пробормотала Инна, жалко улыбнувшись.
– Витольд Александрович, – «попросил» Стрельников. – Вам лучше вернуться к больным, Инна Михайловна.
– Но я не понимаю… – всплеснула руками Инна. – Ты бросаешь меня?
– Что конкретно вам не понятно? – вкрадчиво поинтересовался Витольд и, распахнув дверь, вышел в приемную.
– Нина Николаевна, при всем моем уважении, – заявил он. – Пожалуйста, интересуйтесь, с какой целью рядовые сотрудники в рабочее время вламываются ко мне в кабинет. Если нет ничего срочного, пусть записываются на прием по личным вопросам.
– Хорошо, – довольно закивала секретарь и уточнила подобострастно: – Это касается всех?
– Абсолютно! – пропел Стрельников, заходя обратно в кабинет.
Инна Чернова, еле сдерживая слезы, выскочила из приемной.
«Это все! Он не вернется, – пронеслось в голове. – И так гадко бросил, словно использованный презерватив. Пропади ты пропадом, Витольд Александрович!»
Но через пару часов, придя в себя, Чернова позвонила школьной подружке и попросила:
– Дай мне телефон Илларии, пожалуйста! – И, записав городской номер телефона на клочке бумаги, уточнила: – Она же привороты делает?
Витольд прошелся по сайту букинг. ком и сразу же выбрал виллу на первой береговой линии. «Mi corazon». «Мое сердце». В прошлом году именно там жил профессор Грандиевский из Америки, и в последний вечер он устраивал шикарную прощальную вечеринку. В этом году в разгар симпозиума вилла пустовала. Странно!
Витольд помнил просторные комнаты, оформленные в средиземноморском стиле. Белые стены и узорчатая плитка на полу, а еще голубые ставни и огромная терраса с бассейном, а стоит выйти за калитку, сразу начинается тонкая полоска пляжа и море. Отличное место! Мэри должно понравиться.
Он скосил глаза на экран и увидел внизу мигающий чемоданчик. Открывать нельзя, иначе жена не получит сообщение и поймет, что за ней шпионят. Витольд подвел курсор мыши к мигающему значку. Сразу высветилось сообщение.
«Муська, ты тут?»
Катерина – школьная подруга.
– Да, – откликнулась жена. – Привет, Катюшка.
Витольд открыл окно диалога и принялся ждать. Значит, и в рабочее время болтают.
– Как дела? – поинтересовалась Катерина.
– Не знаю, – сразу напечатала Мэри. – Объявился муж, везет нас завтра в Барселону. С Владом из-за этого поссорились. А тут еще Супер-кот притащился с целой оранжереей.
– А это кто? – осведомилась Катя и прислала смайлик с огромными глазами.
– Да бандит! Помнишь, я рассказывала? – подмигивающий смайлик.
– А-а-а, этот… И что?
– Приволок цветы, зовет обедать.
– А ты?
– Отказалась. Но этим только раздраконила. Заявил секретарю, что останется в приемной, пока я с ним не поговорю. Представляешь? Придется до вечера не выходить, – смайл с дурацкой ухмылкой.
– А потом что?
– Витольд с Вадимом меня заберут.
– Интересно, как Тольдик прореагирует… – смайл с повешенной головой.
«Тольдик! – рыкнул про себя Витольд, рассвирепев. – Зла не хватает! А еще всякие Костики и Влады». Стрельников, взяв себя в руки, потянулся за мобильным и позвонил жене.
– Ты освободилась, мое сердечко? – осведомился ласково. – Давай пообедаем вместе?
