Страница 2 из 3
– Анкур не говорил мне об этом.
– Верно. Потому что решение было принято вчера. Кстати, вчера я тебе и названивал весь день как раз по этому поводу.
И вновь продолжительное молчание резануло по ушам. Я пристегнула ремень безопасности и невольно взглянула на Абрама. В этот же момент он тоже повернул ко мне голову и взглянул так, словно извинялся за слова, которые я не должна была слышать. Но даже в этом взгляде отчетливо прослеживалось спокойствие.
– Твой мир такой тесный, – не сдержалась я. – Ты создаешь большой проект, а твой друг собирается воплотить его в жизнь. И об этом ты узнаешь в самолете, случайно с ним встретившись. Поразительно.
– Мы с Робертом учились вместе и работали. А потом он переехал в Турцию, открыл свою строительную фирму, развил её до приличных масштабов и теперь занимается строительством в самых разных странах. Он очень востребован.
– Вау, – улыбнулась я. – Только не говори, что ты завидовал его успеху и поэтому игнорировал его звонки?
Абрам даже засмеялся, хотя мне было не очень-то и весело. Потому что спросить я хотела совершенно о другом.
– Мужская дружба отличается от женской. Порой нам необязательно созваниваться каждый день, встречаться. Мы можем не видеться несколько лет, а потом просто выпить вместе и поговорить.
– А, по-моему, это вовсе не дружба, – посмотрела я на него. – С твоей стороны уж точно.
– То есть?
– Помнишь, мы ехали на благотворительный вечер, где я познакомилась с Кэйлаш? Тебе тогда позвонил Макс, кажется? Он говорил с тобой так, словно ты его лучший друг, но ты же будто общался с ним, вытянув вперед руку. Будто запрещал ему подходить ближе. А в случае с Робертом – две руки, две ноги и ещё пару тройку метров.
Пилот поприветствовал пассажиров и сообщил о деталях шестичасового полета. Я знала, что Абрам смотрит на меня, и поспешила увести взгляд в иллюминатор, за которым были видны только желтые огоньки. После взлета нам предложили напитки. Я остановила свой выбор на апельсиновом соке, а Абрам предпочел простую воду.
– Тебя что-то тревожит? – спросил он меня после продолжительного и молчаливого наблюдения.
– Может быть.
– Поделись со мной.
С моих губ слетел нервный смешок.
– «Правая рука главного маркетолога»? Серьезно?
– Твой отдел достаточно большой и ты сама знаешь, что выполняешь намного больше обязанностей, чем должна. Как и Стас.
– Значит, у Инги две правые руки. – Мою шутку он не оценил. – Ты мог бы просто сказать, что мы вместе работаем.
– Но ведь ты наверняка хотела, чтобы я представил тебя иначе, чем просто сотрудника своей компании. Верно?
– Нет, не верно. – Мы смотрели друг на друга. Я изо всех сил старалась выглядеть непринужденно, но в этом воздухе так и зависло чужое женское имя, потупленный взгляд Роберта и немыслимое спокойствие Абрама, которое встревожило меня не на шутку. – Пока ты не представил меня, я об этом не задумывалась.
Зато я много думала о том, что теперь будет между нами по возвращению, как мы будем вести себя в офисе и вообще – кто мы друг другу?
– Вика – моя бывшая жена, – вдруг сказал Абрам, глядя мне в глаза. – Мы развелись шесть лет назад. Роберт об этом ничего не знает. Если бы я представил тебя иначе, он стал бы задавать вопросы, а я не думаю, что при тебе обсуждать это всё было бы уместно.
Даже не знаю, стало ли мне проще после его слов. Во всяком случае, я была тронута его вниманием и предусмотрительностью. Да и удивленный взгляд Роберта теперь нашел свое объяснение.
– Зимний вечер в падающих с неба хлопьях, а повсюду огоньки и запах ароматного глинтвейна, – вдруг сказал Абрам, наклонившись к моему уху. – Моя ассоциация с тобой. – Мой взгляд утонул в его бездонных и таких завораживающих глазах. – Зима давно перестала быть моим любимым временем года, – добавил он, на долю секунды опустив глаза. – Но с тобой она стала особенной.
– А говорил, что не романтик.
Абрам криво улыбнулся, дав мне возможность любоваться его привлекательным профилем. Опасным, острым и чертовски сексуальным… Мои пальцы на ногах поджались, сердце тихонько, но быстро-быстро забилось.
Да, в этот момент я поняла, что в влюбилась в Абрама Грозного.
До прилета оставалось два с половиной часа. Апельсиновый сок и вода сделали мочевой пузырь тяжелым, и, если в ближайшие десять минут мне не удастся сходить в туалет, я несомненно рискую оказаться в незавидном положении. Абрам уснул минут сорок назад, и я не хотела его беспокоить. Но и терпеть уже тоже не было сил и потому мне пришлось очень постараться, чтобы выползти из своего кресла, не задев при этом спящего Абрама. Роберт сидел в наушниках и с откровенным весельем наблюдал за моим акробатическим номером. Удивительно, но к туалету в салоне бизнес-класса тоже была очередь. Я прислонилась плечом к серой перегородке и сложила руки на груди, посчитав, что минут так семь точно ещё продержусь. Из кабинки вышел усатый мужчина, следом зашла женщина, за которой была я. Стоило ей исчезнуть, как рядом со мной возник Роберт. Он прислонился спиной к перегородке и повернул ко мне голову. Из-под черного пуловера выпирали крепкие мышцы, и я вспомнила, как наблюдала похожую картину в кабинете Абрама. Когда на нем была черная водолазка, а мои мысли тогда… Нет, Николь. Не лучшее время предаваться приятным воспоминаниям.
– Абрам крепко уснул, – кивнул Роберт в сторону слабо освещенного салона, который тянулся за моей спиной. – И ты бережешь его сон.
– Просто не хотела тревожить, – улыбнулась я. Мила бы точно сказала, что он похож на друга Шепарда.
– А я бы не удержался, – усмехнулся Роберт. – И пихнул бы его.
– Я уверена, он бы тебя «пихнул» в ответ.
Роберт засмеялся.
– Раньше мы частенько устраивали спарринги! Веселое было время. У нас была своя большая и дружная компания. Каждую пятницу мы арендовали тренажерный зал и развлекались, как могли.
– А потом все разъехались по разным городам и странам и вашей большой дружной компании настал конец?
– У кого-то жены и дети, а у кого-то мечты и безудержное желание завоевать этот мир!
– И ты из последних, – засмеялась я.
– Заметно, правда? – улыбнулся Роберт. – То ли дело Абрам, который профессионально совмещал и семью, и работу! Никто не умел так четко распределять свое личное время и рабочие часы, при этом иметь успех в обоих направлениях.
И снова этот замерший взгляд. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы даже малознакомый тип считал меня чьей-то любовницей. И как бы сильно я не хотела объяснить, что я не «из этих», я точно не имела права приводить в качестве аргумента событие из личной жизни Абрама, которое он по какой-то причине скрыл от вроде как друга. Перегородка отъехала в сторону, и женщина покинула кабину. Вовремя, ведь я под взглядом Роберта чувствовала себя какой-то испачканной.
– Николь? – окликнул он меня, вынудив обернуться. – Извини, если я поставил тебя в неудобное положение. Мы с Абрамом сто лет не виделись, и я на радостях не заметил, как говорю то, что в данной ситуации совершенно неуместно.
– «В данной ситуации» – это я? – Мне пришлось очень постараться, чтобы изобразить простую и незамысловатую улыбку. – Я просто работаю у Абрама. А поехала с ним в Мумбаи, поскольку Кэйлаш тоже пригласила меня. – Даже мне показались мои же слова убедительными. – Мы с ней вроде как подругами стали.
Роберт, будто поразмыслив над моими словами, едва заметно кивнул.
– Ещё раз извини меня, – улыбнулся он, спрятав руки в карманах джинсов. – Я знаю Абрама слишком много, чтобы не удивиться немыслимым переменам в его личной жизни, которые, как вижу, оказались лишь плодом только моего испорченного воображения! Такое поведение, к сожалению или счастью, из нас двоих свойственно только мне.
– Смелое признание, – улыбнулась я.
– Что поделать! – усмехнулся Роберт, сложив руки на груди. – Каков есть! – Его взгляд скользнул в сторону спящего Абрама. – Не всем мужчинам суждено найти единственную и неповторимую, с которой захочешь связать себя узами брака и нарожать детишек! В отличие от Абрама, я многолюб. Но мне совсем не хочется им оставаться, – засмеялся Роберт.
Очевидно мне нужно было закончить этот разговор на фразе «ещё раз извини меня, Николь», чтобы не дотянуть до столь царапающей мой слух информации. Но мое предательское любопытство как-то уж скоро взяло верх над совестью, и я задала вопрос тоном, исключающим любой личный интерес:
– Так значит, Абрам тот, кому посчастливилось найти свою любовь?
Зачем я это спросила, ведь Абрам уже ответил мне на главный вопрос! Для чего мне нужны детали, которые остались далеко в прошлом? Но даже чувствуя себя в какой-то степени предательницей, я жаждала услышать ответ.
– О, да! Мне до такого уровня, как до… Впрочем, нет, – усмехнулся Роберт. – Если я и женюсь, и обзаведусь детьми, то уж точно годам так к восьмидесяти! Если доживу!
Абрам ничего не говорил про детей, но я тут же вспомнила слова отца, который тогда на благотворительном ужине сказал, что за столом нет никого, у кого бы не было семьи и… детей. Кроме меня.
– Да уж, – мечтательно вздохнул Роберт, – однажды Виктория вскружила этому парню голову и теперь они оба резвятся на этой «веселой» карусели! Ладно, я тебя тут и без того задержал! – Роберт достал из заднего кармана джинсов футляр с беспроводными наушниками и вынул один. – Скоро уже прилетим!
– Угу, – кивнула я с вялой улыбкой. – Скоро.
Роберт направился к своему месту, а я, закрывшись в кабине, не понимала, за какую именно мысль мне стоит ухватиться. С развода прошло шесть лет и за это время Абрам не сообщил о столь важном событии другу? А ещё он как-то позабыл сообщить мне о том, что у него есть ребенок? Возможно и не один. Или он считает, что наши отношения, которые пока ещё не обрели какую-то определенность, не предусматривают обсуждение столь откровенных сведений?
Нет. Легче мне определенно не стало.
Люрекс громко мурлыкал и терся влажным носом о мое лицо. Мила, наблюдающая за нами с улыбкой, обняла двумя ладонями большую белую кружку с фруктовым чаем.
– Это странно, – наконец, прокомментировала она мой продолжительный монолог. – То есть, я не понимаю, почему из него нужно всё клещами вытягивать? Опять же, что сложного в том, чтобы сразу на берегу сказать, что есть и чего уже нет в его личной жизни? Когда он сказал тебе, что развелся шесть лет назад, он как бы должен был и о детях упомянуть. Или для него это так – пустяки?
Мне пришлось опустить Люрекса на диван, потому что размышлять сидя у меня совершенно не получалось. Я подошла к окну и посмотрела на наш сверкающий бульвар. С темного неба падал снег, накрывая огромный город пушистым одеялом. Я вспомнила слова Абрама, которые он сказал мне в самолете, и внутри меня так потеплело, что я увидела свою улыбку в слабом отражении окна.
– Ты влюбилась, – констатировала Мила полушепотом. Когда я обернулась, она улыбалась и рисовала в воздухе двумя указательными пальцами сердце. – Этого следовало ожидать. Хочешь знать мое мнение? – поднялась она и подошла ко мне. – Я страшно за тебя рада. Потому что твои глаза, наконец, стали светиться. Но я не могу не сказать тебе, что меня, как твою любимую и верную подругу, очень беспокоит поведение твоего возлюбленного.
– «Возлюбленного»! – закатила я глаза.
– Да, он всё ещё твой босс и вы работаете вместе, но между вами сложились не только деловые отношения. Вы остались в Мумбаи на полтора дня, потому что оба хотели побыть вдвоем и подальше от привычной суетной жизни. И это всё очень здорово и прекрасно, но я ведь знаю, что ты влюблена в него и я уверена, что о своих чувствах и намерениях ты даешь ему понять. Вот только Абрам по какой-то причине остается… недосягаемым что ли? Или я ошибаюсь?
– Так и есть. Он может внезапно сказать мне что-то такое, от чего я забываю, как нужно дышать. А потом будто отворачивается… Не знаю! – хмыкнула я, сложив руки на груди. – У меня есть к нему много вопросов, но когда он рядом, я как будто точно знаю, что почувствую себя виноватой, если задам хоть один. Может, если бы мы как-то определили наши отношения, сказали друг другу прямо, что хотим выйти за пределы работы…
– Вы уже это сделали.
– Да, но мы ведь не обсуждали это, – посмотрела я на Милу. – Я не знаю, с каких времен для меня стало важным – обсуждать! Знать, что именно между нами? Простая интрижка? Короткий служебный роман или настоящие отношения, которые вот-вот начинают зарождаться? Мне важно это знать, чтобы я могла дальше вести нормальный и здоровый образ жизни: работать и добиваться успехов, возвращаться домой в хорошем настроении! Для меня эта недоговоренность между нами всё равно, что падение с высоты в бездонную расщелину. Раньше было как-то проще. Ты просто встречала парня, вы общались, потом поцеловались, потом переспали и вуаля – вы встречаетесь, у вас любовь-морковь. Не нужны были никакие объяснения. А сейчас мне тридцать, я действительно влюблена в мужчину, который старше меня на двенадцать лет, но я по-прежнему чувствую себя на семнадцать, потому что он уже состоявшийся и обросший серьезностями и для него мои заскоки – полная хрень, доказывающая наличие во мне безобидной, но весьма докучающей тупости.
– Загнула!
– Но ты меня поняла.
– Поняла, – согласно кивнула Мила. Я вздохнула, задержав взгляд на умывающемся Люрексе. – Ты боишься показаться ему навязчивой, боишься оттолкнуть его вопросами, которые, так, к слову, совершенно естественны, если что! Да, женщинам необходимо куда больше информации о мужчине, чем наоборот! Кстати говоря, между вами уже не просто короткий служебный роман. Он бы им остался, не увези тебя Абрам в Индию. Неужели ты думаешь, что он это сделал только ради того, чтобы снова с тобой переспать?
– Разумеется, я так не думаю. – Я часто заморгала. – Надеюсь.
– Абрам серьезный мужчина и я не думаю, что он из тех, кто сначала делает, а потом думает. Дай ему и себе немного времени, – посоветовала Мила. – Вы вместе работаете, вокруг вас уйма других сотрудников. Вам обоим нужно как-то свыкнуться с новым положением вещей в ваших жизнях, а пока идет время, между вами укрепится доверие и я уверена, что чуть позже ты найдешь к нему особый подход.
– Да, – согласно кивнула я, хотя мои уши всё ещё слышали слова Роберта о Виктории, вскружившей голову Абраму. Когда-то. Далеко в прошлом. Тряхнув головой, я запустила пальцы в свои волосы и сменила тему: – Мне предложили работу.
– Ух ты! – улыбнулась Мила, округлив глаза. – А Абрам в курсе? – хмыкнула она. – Или уже дал понять, что ты принадлежишь только ему?
Нет, сменить тему не получилось.
– Он был не против и нахваливал меня. – Веселье Милы резко испарилось, и я поспешила всё объяснить: – Это случилось ещё до того, как мы поняли, что нравимся друг другу. Кэйлаш осталась в восторге от маскарадной вечеринки и сообщила Абраму, что я ей очень понравилась и всё такое прочее. А он подтверждал, мол, я очень работоспособная, ответственная и…
– «И всё такое прочее»?
– Угу. Ну, и она сказала ему, что готова предложить мне работу, а Абрам ответил, что будет так, как решу я. Выбор-то только за мной. Когда она рассказала мне об этом, я решила, что он как раз для этого привез меня в Мумбаи. Чтобы со мной поговорила Кэйлаш. Но я уверена, что это не так.
– Ева бы сейчас нашла не меньше пятнадцати аргументов, опровергающих твою «уверенность».
– Я знаю. Как видишь, я позвонила только тебе, – виновато пожала я плечами.
– Ну и дела! – Мила поставила руки в боки. – Ты не интересовалась у Абрама, какого черта он рекомендовал тебя этой Кэйлаш, когда ты уже была ему симпатична?
– Нет. Мне показалось, что он сам хотел спросить, о чем мы говорили с ней, но промолчал. Вместо этого предложил мне остаться в Мумбаи на пару дней. И их мы провели вместе.
– Думаешь, сожалеет о своем длинном языке?
– Думаю, он знает, что я не собираюсь бросать работу, которую очень люблю и уезжать неизвестно куда.
– Я всегда говорила, что твоя жизнь нуждается в экранизации!
– Это я тебе ещё не рассказала о Софии и Илье, которых мы встретили в аэропорту. А на следующий день мне позвонила мама и отчитала меня, что я кручу грязный роман с женатым и уважаемым мужчиной… Постой-ка, – закатила я глаза, а потом громко засмеялась, – я ведь звонила тебе!
– Звонила, – кивнула Мила. – Да ты, девочка, не только голову от мужчины потеряла, но и память! Радует, что хотя бы находишь всю эту кашу смешной! – смотрела на меня подруга с обалдевшим выражением лица. – Другие бы окунулись в депрессию. Тебя не было всего-то несколько дней, а новостей, будто ты на месяцы уезжала! Серьезно, Николь, нужно писать сценарий! И чтобы главную мужскую роль играл Харди!
– Раз плюнуть! – засмеялась я, поддавшись минутной легкости, где проблемы растворились в воздухе по щелчку пальцев, но, к сожалению, по такому же щелчку возвращались обратно.
Мне казалось, что мое волнение можно было резать ножом и собрать из кусков приличных размеров картину. Разумеется, я не собиралась на глазах у всех прыгать Абраму на шею, чтобы поздороваться. Но я точно не собиралась ограничиваться прохладным «Доброе утро». Сегодня он объявит сотрудникам, что проект для Анкура Хатри наш и это станет для всех не только приятным сюрпризом, но и позволит мне под шумок заглянуть в его кабинет и немного там задержаться.
Надеяться, что Стас оставит без внимания мои прогулы, было глупо. Стоило мне ступить на наш этаж, как он тут же бросился ко мне.
– И куда это ты исчезла? И почему на сообщения не отвечаешь? Я уже не говорю о звонках! Телефон потеряла?
– А ты прям так переживал? – улыбнулась я, направляясь к своему столу. – Или соскучился?
– Сначала я переживал, а потом соскучился! Серьезно, Николь, где ты пропадала?
– А разве ты не интересовался у Арсения? – спросила я, прикидывая в уме варианты. – Он-то ведь всё знает.
– Он сказал, что у тебя возникли непредвиденные обстоятельства, которые требовали твоего участия.
Я остановилась и внимательно посмотрела на Стаса. Кажется то же самое ответил мне Абрам, когда пытался объяснить, почему нам не удалось вместе встретить Новый год. Или нет?
– Так и где же ты была? – прервал он мои мысли.
– Мне пришлось уехать из города.
– Внезапно?
– Ага.
Мы подошли к нашим столам. Я стянула пальто и повесила его в шкаф, делая вид, что совершенно не замечаю требовательную позу и взгляд Стаса.
– И это всё?! – развел он руки в стороны. – Я думал, мы друзья!
– Есть вещи, которые я обсуждаю только с собой.
Я села за стол, а Стас подлетел к своему и почти лег на него, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Такие, как Абрам Грозный? – Мой взгляд моментально распахнулся. Я окинула предостерегающим взглядом пространство вокруг себя, опасаясь, что нас могли услышать. – Он тебя слишком часто вызывает в свой кабинет. Думаешь, я этого не заметил?
– Собираемся в конференц-зале через десять минут! – громко объявил Арсений. – Берите с собой кофе и хорошее настроение!
– У-у-у! – протянул мне Стас. – У кого-то в глазах вспыхнули огоньки.
– Что тебе надо? – прошептала я.
– Шоколада! Николь, мне ведь жутко любопытно! Есть в служебных романах что-то особенное и по-хорошему вульгарное! У-у-х! – издевался он. – А если серьезно, то я просто хочу, чтобы ты поняла, что у тебя есть хороший друг, в котором нет ни грамма злого умысла. Да, ты знакома с ним всего-то пару месяцев и он ещё не спас при тебе котенка, и не взял какую-то твою вину на себя, чтобы доказать чистоту своей щедрой души. Но я действительно такой, так что тебе вовсе необязательно избегать моих вопросов и вообще – ты можешь на меня положиться!
– Я подумаю над твоими словами.
– Отлично, – улыбнулся Стас и выпрямился. – А теперь идем в конференц-зал!
– Я уезжала в Мумбаи с Абрамом.
– ЧТО?! – не сдержался Стас и тут же закрыл рот двумя ладонями. Все повернули к нам головы. – Её любимый кот оказался кошкой! Для меня это шок!
– Отличное объяснение, – закатила я глаза, доставая из сумки свой сотовый.
Стас сел на мой стол и, закинув ногу на ногу, прошептал:
– Так у вас правда роман?
– Ты ведь шибко наблюдательный. Для тебя это не должно было стать новостью.
– Одно дело предполагать и совсем другое получить доказательства из первых уст. Черт возьми, а жить становится всё интереснее! И что вы там делали?
– Эта поездка была связана с работой.
– Только не говори «исключительно»!
– И не скажу, – улыбнулась я. – Ты ведь мой друг?
– А девчонки в курсе?
– Мила и Ева?
– У тебя что, ещё какие-то девчонки есть? Разумеется, они!
– А сам-то как думаешь?
– Согласен. Вопрос глупый. А мне, чертовки, ничего не рассказали!
– Вы что, общаетесь?
– Теперь в вашей дружной компании есть парень! Советую тебе привыкать, потому что я её покидать не собираюсь! Ну, так и что? – не унимался Стас, когда мы шли к лестнице. Остальные предпочли подниматься на лифте. – Это всё серьезно или так? Просто чтобы отвлечься, развлечься и сбросить негатив?
– Точно не для этого.
– Значит, серьезно, – рассуждал Стас, поднимаясь по лестнице рядом со мной. – И как же мне теперь смотреть на Абрама?
– То есть?
– Ну, теперь я знаю, что ты спишь с боссом, а босс спит с подчиненной, и вы будете делать вид, что между вами ничего такого, но на самом деле…
– Стас! Какого черта?
– Да шучу я! Шучу! Кстати, вы хорошо смотритесь.
– Давай закроем тему?
– Слушаюсь! Но это правда.
– Стас!
– Всё! Молчу! – закрыл он «на молнию» свой рот.
Конференц-зал был набит битком. Мы оказались в числе тех «счастливчиков» которым не хватило свободных стульев за длинным темным столом и они прижимались к стенам в три ряда.
– Я, конечно, не всех знаю в этом здании, но вон те ребята, кажется, не из наших, – прошептал Стас, кивнув в сторону четырех мужчин, которые сидели в самом начале стола. – Они что, вместе в отпуск ездили или в солярии перележали?
– Это естественный загар, – ответила ему шепотом Соня. – Они приехали из Турции.
– Турки? И что они тут забыли?
– Не знаю. Я просто услышала это от какого-то.
– Ну, понятно. Испорченный телефон в нашем офисе исправно работает!
Ожидание Абрама превращалось для меня в пытку. Я боялась, что он, если и посмотрит на меня, то в его глазах будет всё та же холодность, уничтожившая даже самую слабую толику теплоты, которая сейчас уж точно успокоила бы мои разбушевавшиеся нервишки. И, когда он зашел в конференц-зал, принеся с собой аромат свободы и непокорности, у меня пересохло во рту. Я едва не выронила сотовый из влажных рук и, чтобы не дать повода Стасу подшучивать надо мной, опустила глаза в экран и сделала вид, будто получила какое-то сообщение, заставившее меня немного отвлечься и даже встревожиться. Но мне и играть не пришлось, ведь непрочитанных сообщений от мамы было… Бог мой! Одиннадцать штук!
«Если ты сегодня же не свяжешься со мной, уже завтра я приеду к тебе в офис, Николь! И мне плевать, понравится тебе это или нет!»
Последнее сообщение вынудило-таки меня скрипнуть зубами. В этот момент весь зал завопил от радости, раздались аплодисменты.
– Я знал, что проект будет нашим! – радовался Стас.
– Сомнений быть не могло! – кивнула я совершенно спокойно для человека, который вроде как «узнал» эту новость только что.
Абрам представил Роберта и его команду из четырех человек, которые будут работать в нашем здании ближайшие четыре месяца. Именно в эти сроки проект отеля должен быть доведен до логического конца, чтобы Роберт сразу же приступил к его реализации.
Мой телефон завибрировал, когда наши с Абрамом взгляды, наконец, встретились. Простой, спокойный, не подразумевающий ничего личного, но в то же время меня как будто пронзило острой стрелой. Кончики пальцев покалывали, волосы на голове зашевелились…
– Вот черт, – вздохнула я, опустив глаза на светящийся экран.
Я сбросила звонок мамы и снова посмотрела на Абрама, но он уже был окружен сотрудниками других отделов.
«Николь, я приехала к тебе на работу! Если ты не хочешь, чтобы я закатила скандал из-за того, что не могу найти свою дочь, немедленно спустись на первый этаж!»
– Мне нужно выйти, – прошептала я Стасу.
– Что? Снова болит живот?
– Что-то типа того.
В лифте я как могла старалась угомонить раздражение, которое уж слишком стремительно перерастало в злость бешеной собаки. Этого мне ещё не хватало! Чтобы ко мне на работу теперь заявлялись все родственники по очереди! Я не удивилась, когда двери лифта разъехались, а передо мной уже стояла мама. В белой норковой шубе с глубоким капюшоном, под которой был модный белый костюм. Красная помада на полных губах, черные стрелки на глазах… Удивительно, какими же идиотами были мужчины. В частности, мой отец, которому этой красоты было недостаточно и для полного счастья ему обязательно нужна ещё ржавая мочалка.
– Боялась, что я смогу улизнуть? – бросила я и вышла из кабины. – Ты бы ещё ориентировку на меня дала.
Мама шла за мной молча, выстукивая по глянцевому полу острыми каблуками. На нас смотрели все, кому нечем было заняться. Я села на пустой диванчик и жестом руки предложила сесть рядом, но мама предпочла тот, что стоял напротив.
– Разве мы не договаривались, что будем встречаться на нейтральной территории? Я здесь работаю, а вам вдруг вздумалось по очереди сюда заявляться?
– А что мне ещё делать, если ты отказываешься говорить со мной?
– Я не отказываюсь говорить с тобой, мама. Ты будто нарочно звонишь мне в рабочее время, прекрасно понимая, что я не возьму трубку. Но когда я перезваниваю тебе тем же вечером, как раз отказываешься говорить со мной ты, потому что ты у нас очень обидчивая дама!
– Что с тобой стало, Николь? Я тебя совсем не узнаю! С каких пор ты заделалась такой грубиянкой?
– С тех пор, как вы снова начали совать нос в мою личную жизнь. Один раз вы провернули это с огромным успехом. Вам повезло, что я на тот момент была глухой и слепой, а немой стала, потому что не была готова к столь радикальным переменам в своей жизни. А теперь я знаю вас, мои родители, знаю, что в ваших головах, знаю, чего вы жаждете и что вообще представляет собой ваш такой «идеальный» мир. Я думала, ты поняла, что теперь между нами всегда будет это расстояние и границы, за которые заходить запрещено. И сейчас ты, кстати, пересекла одну из них.
– Какие бы проблемы не одолевали нашу семью, ты всё ещё её часть! И всегда будешь, Николь. И я, как твоя мать, не могу молча смотреть на то, как ты губишь свою жизнь! – закричала она шепотом, а потом посмотрела по сторонам, опасаясь лишних ушей. – Ты ведешь себя неподобающе.
– Что, прости? – усмехнулась я. – Я что-то понять не могу, откуда вдруг в вас появилась эта необъяснимая уверенность, что вы не профукали свое право хоть немного вмешиваться в мою жизнь?
– Мы твои родители, Николь. И мы хотим для тебя только самого лучшего. У тебя роман с женатым мужчиной, – сквозь зубы сказала мама. – Это отвратительно, это унизительно – быть чьей-то подстилкой, которой пользуются, чтобы просто удовлетворить свои естественные нужды!
– Любопытно, а ты говоришь то же самое Софии, которая как раз-таки и была подстилкой моего парня, который удовлетворял за её счет свои естественные нужды, а потом женился на этой подстилке, потому что бог обделил его мозгами?
– Это не одно и то же, Николь! Вам было чуть больше двадцати! В молодости и не такое случается! А теперь тебе тридцать, твои родители уважаемые люди в городе, а ты позоришь нас своим поведением, ведь в этих кругах наши знакомые, друзья, партнеры!
– И снова любопытно, мама! – я с трудом сдерживала в себе вопли охватившей меня ярости. – Как же тогда называется это рыжеволосое сопровождение твоего мужа на многолюдных мероприятиях, где полным-полно тех же ваших знакомых и друзей? Что-то на тебя этот гнилой апельсин совершенно не похож.
– Ты даже представления не имеешь, что значит быть женой! – проговорила она, стиснув зубы. – Чего требует брак, чего он стоит!
– И чего же он стоит, мама? Разбитого сердца? Унижений? Неуважения? Растоптанной гордости? Этого требует брак?
– Неужели ты думаешь, что на свете найдется мужчина, который никогда бы не изменил своей жене? – Мама даже улыбнулась. – Что с каждым днем его любовь и тяга к ней только усиливается. Что он не замечает морщинок на её некогда гладком молодом лице. Что ему хочется только её. Ты правда так думаешь, Николь? Мужчины никогда не были и никогда не будут однолюбами. Когда ты заходишь в благоухающий сад, ты отдашь свое внимание только одному цветку? Нет, Николь. Сначала ты вдохнешь ароматы самых ярких. Прикоснешься к бутонам, ощутишь наслаждение от связи с ними. Потом очередь за теми, что выглядят невзрачно, но источают не менее притягательный аромат. Мужчины живут в самом огромном саду. И если ты хочешь реализовать себя, как женщина, стать счастливой и добиться успеха, ты обязана стать мудрой. Вы с Софией выросли вместе. Вас воспитывали мы с папой, но почему-то только она развила в себе настоящую женщину. Сильную, мудрую, понимающую, что свое «я», каким бы бойким оно не было, нужно контролировать. Иначе настоящая женщина в тебе погибнет и останется только ревнивая и неуверенная в себе девчонка, которой кажется, что все обижают её!
– Чтобы реализовать себя, как женщина, необязательно иметь под боком мужика с половиной мозга и членом, которого он уважает больше, чем собственную жену! Это не мудрость, мама, а обыкновенная тупость! Женщины не обязаны превращаться в терпил и закрывать глаза на измены, считая это естественным явлением! Нет, мама, это не естественно! Это отвратительно и мерзко, потому что предательство уничтожает абсолютно всё, что казалось тебе хорошим и ценным в человеке! Оно и женщину превращает в слепую дуру, которая своим примером показывает дочерям, что вся эта помойка – гребаный цветочный сад!
– Тогда и мне любопытно, – усмехнулась она, – почему же ты позволила превратить себя в один из его экземпляров? Если ты надеешься, что ваша с Абрамом связь останется в тайне от его жены – не трать времени. Не существует такой женщины, которая бы не знала об именах своего мужчины. А если же ты надеешься, что ваша связь перерастет в большее и сподвигнет Абрама бросить жену и ребенка – тут уж не трать ни времени, ни сил, ни нервов. Потому что такие мужчины уже состоялись и перемены для них всё равно, что заново, с нуля, без какого-либо стартового капитала выстраивать свою бизнес-империю. Недоверие присуще и мужчинам тоже. Всегда будет та, с которой он пойдет по жизни за руку, за которую отдаст всё, потому что она его судьба. И всегда будет другая, которую он за руку никогда не возьмет, потому что одна уже занята, а другой суждено навсегда остаться в кружевных трусах. И сейчас эти трусы – твои.
Мама поднялась. Нарочная медлительность её движений буквально пригвождала меня к дивану, диван к полу, пол к мерзлой земле. Я становилась меньше, ниже, слабее под тяжестью её уверенного взгляда и позы.
– Ты борешься за правду, чистоту и искренность в отношениях между мужчиной и женщиной. Но ничего этого нет, Николь. Мужчины всегда обманывают, а мудрые женщины закрывают на это глаза во имя детей, семьи и собственного женского счастья. Ты думаешь, что между нами с отцом нет любви? Она есть. И она же есть у Абрама и его жены. Дело всё в том, что природу из мужчины не выбросишь. Как и не избавишь женщину от желания чувствовать себя защищенной. Тебе тридцать, Николь. Пора бы уже включить голову и логику. Характер и амбиции – двигатель бурной молодости. Ты уже давно прошла этот этап.
– Моя личная жизнь не твоего ума дела, мама, – сказала я, подняв на нее глаза. Меня душила обида. Я чувствовала на шее её костлявые пальцы, не могла проглотить слюну, ставшую поперек горла густым комом. – Не смей приходить сюда больше и читать мне лекции о том, какой должна быть мудрая женщина. Не хочу тебя расстраивать, но ты ею так и не стала.
Возмутительно взметнув бровкой, мама повесила на плечо кожаный ремешок сумочки, явно намереваясь уйти. И слава богу. Давно пора. Я не гордилась тем, что сказала ей, но я точно знала, что была права. И вдруг в нос проскользнул цитрусовый с нотками ледяной хвои запах. Абрам остановился рядом с нами так плавно, словно его ноги вовсе не касались пола. Когда я встала на ноги, его предплечье коснулось моего и в этом легком прикосновении было столько поддержки, что само понимание этого в одно мгновение окатило меня горячей волной… возбуждения.
– Добрый день, Вероника.
– Абрам! – натянула улыбку моя мама. – Здравствуйте! Рада вас видеть!
– Взаимно. Приехали проведать дочь?
– Да, знаете, она ведь всё время в делах. Ей некогда даже ответить на звонок родной матери.
– В свою очередь скажу, что Николь чрезвычайно ответственный сотрудник, который умеет разделять личную жизнь от работы.
– Правда? – глянула на меня мама.
– Правда, – совершенно спокойно ответил Абрам, не сводя с нее глаз. Его низкий голос приводил в движение мои мышцы. Словно струны, они вздрагивали, реагируя на его тон. – Не поймите меня неправильно, Вероника, но сейчас рабочее время и Николь мне очень нужна.
– Ну, что вы! – Мама опустила ладонь на его плечо. – Мы с дочерью уже обо всем поговорили! Кстати, очень хорошо, что я вас встретила, Абрам! Мы с мужем хотели пригласить вас с супругой на скромный дружеский ужин. В эту пятницу, – улыбнулась она, не упустив возможности задеть меня взглядом «что и следовало доказать». – Прошу вас, не отказывайтесь!
– Спасибо за приглашение, Вероника. Но я всё же вынужден вам отказать. И не потому, что у меня нет супруги. А потому, что у меня много работы и мое расписание заполнено даже в выходные дни. Прошу прощения.
Я не знаю, что испытала в этот момент. Но оно было похоже на взрыв новогодних петард, брызги откупоренной бутылки шампанского, горсти воздушного снега, брошенного в лицо! День только начался, а я уже утомилась и нуждалась в отдыхе и он будет полноценным только в том случае, если рядом со мной будет Абрам…
– …Нет, это вы извините меня, Абрам. Я думала, что у вас есть супруга и… Неловко получилось.
– Ничего подобного. Так думают многие мои знакомые. Не расстраивайтесь, Вероника. В другой раз.
Маме действительно было неловко, но больше всего ей не нравилось, что она проиграла мне. Впрочем, перед тем, как уйти, она обняла меня и успела прошептать на ухо:
– Сказать можно всё, что угодно.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
