Страница 1 из 2
Я сидела у окна в удобном мягком кресле, откинувшись на высокую спинку, неспешно потягивала из тонкой фарфоровой кружки горячий шоколад и лениво смотрела на улицу. Там уже несколько часов лил холодный нудный дождь. Мелкие частые капли косыми струями падали на землю и мгновенно впитывались в сухую почву. Дул пробиравший до костей холодный ветер. Небо было обложено иссиня-черными тучами. И можно было не ждать, что скоро распогодится. Нет. Осень постепенно вступала в свои права, уверенно шагая по столице и окрестностям. Летняя жара недавно ушла, и стоило позаботиться о новых, более теплых нарядах. Иначе был шанс замерзнуть во время одной из прогулок в саду или по тротуару и подхватить как минимум простуду. Что само по себе крайне неприятно.
– Ах, Вилли, ты здесь! – в тихую уютную гостиную с потрескивавшими дровами в камине внезапно ворвался ураганчик в ярких шелестящих юбках. Звали его Орнелия. Моя младшая сестра шестнадцати лет от роду, черноволосая и черноглазая юная красавица, порой излишне энергичная девушка. – Портниха уже пришла! Вилли, ну пойдем же скорее! Все собрались! Маменька велела позвать тебя!
Пришлось вставать, покидать такое удобное кресло, расставаться с чашкой практически допитого шоколада. Родня в нетерпении ждала меня в другой гостиной. Мне, Вильгельмине ронт Шортанстан, старшей дочери герцога Арнольда ронт Шартанстан, следовало обязательно появиться на примерке очередных платьев. И не имеет значения, что другие, сшитые ранее, уже не помещались в гардероб. А некоторые из них вообще ни разу раньше не носились и висели, похоже, исключительно для красоты.
Идти на примерку откровенно не хотелось. Как по мне, обычная потеря времени. И без новых платьев можно было бы спокойно прожить. Гораздо охотнее я сейчас нашла бы в домашней библиотеке какую-нибудь интересную книжку о нравах и обычаях империи и провела бы с ней наедине несколько чудесных часов. Но увы. Вильгельмину пора было выдавать замуж, причем срочно. Как-никак двадцать два года уже, а все в девках ходит. Непорядок. Скоро в ее сторону ни один приличный жених не посмотрит. Зачем ему перестарок?
Я тщательно спрятала так и норовившую появиться лукавую улыбку в уголках губ. Интересно, что и в каких выражениях произнесли бы родители Вильгельмины, узнай они внезапно, что в теле их дочери находится тридцатипятилетняя землянка? Тоже старая дева, кстати.
Я, Токарева Виктория Александровна, к собственному удивлению проснулась в чужом теле несколько недель назад. Сразу после своего дня рождения. Успешная и неплохо зарабатывавшая, хоть и одинокая, бизнесвумен, за пару часов до перемещения я выпила три бокала игристого и шутя загадала изменения в своей личной жизни. И получила их, как ни странно. Сполна. Как говорится: «Бойтесь своих желаний». Иначе потом последствий не оберетесь.
Теперь в моей жизни много балов, званых обедов, пустой болтовни в гостиных, шикарных нарядов и постоянной головной боли во всех смыслах этого слова. Я отчаянно не хотела выходить замуж на выбранных родителями женихов. Спесивые, глупые, надменные, хоть и богатые, они напоминали мне глухарей, которые, когда ухаживают за самкой, не видят и не слышат ничего вокруг. Токуют друг перед другом, показывая свою удаль молодецкую. Я же считала, что, достигнув своего истинного возраста, могу выбирать сама.
Ни одна из представленных кандидатур мне упорно не нравилась. Все они были какими-то искусственными, как манекены в витринах бутиков. Отец недовольно кривился, мать тяжело вздыхала, услышав мой очередной отказ. Старшая дочь никак не хотела радовать их многочисленными внуками. И это шло вразрез с их жизненными установками. Сами они в свое время с родителями не спорили, пошли к алтарю друг с другом и не прогадали. Я же, непокорная дочь, почему-то хочу свободы. Ой не то поколение пошло, ой не то.
За этими мыслями я привычно пересекла два коридора на втором этаже, спустилась по мраморной лестнице вслед за нетерпеливой Орнелией и, пройдя по густому ворсистому ковру в холле, очутилась в одной из комнат для принятия гостей нетитулованного происхождения.
Именно там, по словам Орнелии, и должна была состояться примерка новых нарядов. Ну и заказ очередной партии платьев, конечно же. Странно, что шкафы для тех платьев еще никто не заказывал.
Портниха с помощницами уже удобно расположились на небольшом уютном диванчике возле незанавешенного окна и демонстрировали матери и средней сестре многочисленные отрезы тканей для новых нарядов.
Девятнадцатилетняя голубоглазая блондинка Сандра, красавица с тонкой талией и мягкими чертами лица, средняя сестра Вильгельмины, совсем скоро должна была выйти замуж. Она, в отличие от меня, воле родителей не противилась и выбранного ей жениха приняла, как и следовало, с благодарностью и дочерней почтительностью. И теперь она с радостью заказывала не только необходимую повседневную одежду, но и свадебный наряд – что-нибудь пышное, нежное, дорогое. Что-то, что оценит не только родня, но и жених.
Сандра, как и Орнелия, была дитем своего века. Милая домашняя девочка, послушная и спокойная, тихая и скромная, радость родителей, она выросла отличной домохозяйкой в нынешнем «правильном» понимании этого слова. Она умела гонять прислугу, обсуждать поданные на стол блюда, петь, танцевать, рукодельничать. Что Сандра, что Орнелия, щебетали только о балах, нарядах и женихах. Изредка сплетничали – куда ж без этого. Серьезный разговор поддержать не могли, своего мнения не имели. В общем, идеальные аристократки, как и их мать.
Бывшая хозяйка моего тела, Вильгельмина, от сестер разительно отличалась. И порой трудно было понять, как у четы герцогов могла уродиться такая дочь. Серьезная, собранная, предпочитавшая одиночество и общество книг, она не была красавицей в полном смысле этого слова.
Полноватая, не очень высокая шатенка с зелеными глазами и излишне крупными, по сравнению с сестрами, но все же правильными чертами лица, Вильгельмина пошла в свою прабабку, бабушку отца. Аделаида ронт Шартанстан была внебрачной дочерью одного из малоземельных графов, зачатой от случайной связи с крестьянкой. Граф от дочери не отказался, как ни странно, воспитывал ее вместе с родными дочерьми и даже дал какое-то образование. Не знаю уж, каким именно способом, но ей удалось вскружить голову тогдашнему герцогу ронт Шартанстан, близкому другу императора, и тот, наплевав на сословные предрассудки, взял ее в жены.
Шуму было… Только заступничество императора спасло молодую семью.
Со временем все, конечно, забылось, поросло травой, ушло в века. И уже не важны были причины герцога и отношения между ним и его супругой. Но внешность и характер дальней родственницы теперь пробудились в Вильгельмине.
– Вилли, как тебе такая расцветка? – внезапно ворвался в мои неспешные мысли излишне возбужденный голос Орнелии. – Правда, мне идет?
Я нехотя вынырнула из собственных мыслей и послушно взглянула на красавицу Орнелию, любовавшуюся собой у высокого напольного зеркала в позолоченной раме.
Сочный синий, плавно переходящий в лазоревый, цвет действительно очень ей шел, как и немудреный фасон платья – закрытые до запястий тонкие аристократичные руки, чуть оголенные молочные плечи, осиная талия, выгодно подчеркнутая мягким корсетом, небольшой V-образный вырез, так и призывавший заглянуть в декольте в поисках женских прелестей. Ну и конечно, пышная юбка, не дававшая мужскому воображению разгуляться.
– Правда, – улыбнулась я совершенно искренне, – тебе очень идет.
Орнелия счастливо рассмеялась.
Она любила себя, свою внешность, да и саму жизнь, не задумывалась ни о чем серьезном, и была довольна тем, что имела.
Сандра с матушкой тоже занимались примерками. Я скромно уселась на небольшой мягкий пуфик в дальнем углу комнаты и искренне надеялась, что обо мне успешно забудут, хотя бы в этот раз. В самом деле, не могу же я быть всегда и всем нужной. Пусть любуются своими нарядами. А я, так уж и быть, похожу в старых платьях. Мне не слож…
– Вильгельмина, детка, – услышала я голос матушки и с огорчением поняла, что мой хитрый план провалился, – а ты уже выбрала себе ткань по вкусу?
– Нет, матушка, – покорно откликнулась я.
Спорить было бесполезно. Меня, незамужнюю дочь, в мире махрового патриархата все равно заставят сделать так, как того пожелают родители, которые как обычно хотят мне только добра.
– Дина принесла новинки сезона, – с откровенным намеком произнесла матушка.
И я, подавив тяжелый вздох, встала с пуфика, подошла к Дине, портнихе, у которой обшивался весь высший свет, склонилась над ее пухлым альбомом с эскизами платьев и кусочками ткани.
Не то чтобы я не любила примерки и новые наряды. Скорее, была бы моя воля, оделась бы в нечто другое, более современное, то, что сейчас носили на Земле. Но это я… Дина, думаю, пришла бы в ужас от определенных, чересчур откровенных земных моделей. Здесь такое носить вряд ли в ближайшие десятилетия стали бы. Политический строй и общественное мнение не позволили бы.
Но выбора как обычно не оставалось. А потому пришлось нехотя обсуждать с Диной эскизы новых нарядов.
Минут через двадцать, когда обсуждение наконец-то закончилось (мерки со всех членов семьи были давно сняты), я все же смогла удалиться из комнаты.
Наступало время ужина, и я поднялась к себе. Сегодня точно не буду никуда выходить, поем в одиночестве. Сошлюсь на мифическую головную боль, чтобы оправдать свой приступ мизантропии.
Думать ни о чем не хотелось. Настроение, и до примерки не очень высокое, сейчас спустилось сразу на несколько пунктов. Последний серьезный разговор с родителями, состоявшийся трое суток назад, не радовал. На предстоящем балу мне обязательно нужно было выбрать себе жениха. Иначе отец грозился сослать меня в дальнее имение, Уотерхолл, «за постоянные споры и неповиновение родительской воле», как он выразился. Я тогда немного вспылила и предложила отправить меня в Уотерхолл уже сейчас, без лишних танцев на балу. Отец раздраженно передернул плечами, назвал меня глупой непокорной девчонкой и запретил выходить из дома без сопровождения.
Запрет меня не напугал. Было бы чего бояться. Я никуда и не стремилась. Столицу империи, носившую гордое название Партанарат, город великих императоров, я вообще не знала, да особо и изучать не стремилась, а потому и заблудиться не желала. Из-за этого все свое свободное время, которого у меня было довольно много, я проводила в четырех стенах, как и подобает послушной дочери. Ну, якобы послушной, да.
Отец то и дело косился на меня с непонятным выражением на лице, но молчал.
В положенное время служанка, невысокая плотная брюнетка в серой форме, принесла на посеребренном подносе легкий ужин. В этом доме все жили исключительно по правилам и по часам. Ровно в семь подъем, завтрак в восемь, обед в двенадцать, полдник в пять, ужин в семь. Ни единого отступления от графика.
Блюда тоже строго регламентировались. Утром – сладковатая каша, гренки, три или четыре штуки, два кусочка нежирного бекона, подслащенный черный чай с лимоном. В обед – каши, салаты, супы, копчености, жареное мясо или дичь, свежие или тушеные овощи, компот или несладкий сок. В полдник – горячий шоколад или чай, печенье, два-три пирожных. Вечером – опять гренки, только с сыром, творог, чай.
Подобным меню можно было, конечно, наесться. И голодным никто никогда не оставался. Но я всегда, в любом из миров, была за разнообразие. Тем более что фрукты здесь, видимо, подавали не круглый год, а исключительно в сезон. Потому что за то время, что я жила здесь, ничего похожего на фрукты на столе не наблюдалось.
Я съела все принесенное, запила чаем и вздохнула. Сейчас бы выйти из дома, пройтись по бульварам, пусть и рядом с домом, подышать свежим воздухом. Но нет, не поймут. Пальцем у виска покрутят. Странной как минимум назовут. Это простолюдины могут гулять по ночам. Им это позволено. Днем они обычно работают, и времени на прогулки у них нет. В от леди… Леди должны в такое позднее время находиться дома, с семьей, как и предписано этикетом. Нет семьи? Устраивайся гувернанткой или приживалкой. В крайнем случае посвяти остаток жизни какому-нибудь лежачему больному, совершенно не важно, какому. Что значит, ты хочешь жить одна и делать все, что в голову взбредет? Да ты с ума сошла!
В общем, никакой свободы личности, если ты женщина. И никакого личного пространства. Не достойна. Живи семьей. Я пока еще держалась, постоянно активно отбрыкивалась от ненужных знакомств и замужества. Но чувствовала, что в конечном итоге родители обязательно что-нибудь придумают, чтобы сломить строптивую дочь и навязать все-таки ей свою волю.
Спать не хотелось. Сна не было ни в одном глазу. Н все равно нужно было хотя бы притвориться уставшей. Иначе возникнут ненужные вопросы. Так что я вызвала личную служанку, переоделась в ночнушку, длинную, до пят, улеглась в кровать, вздохнула.
Кто бы мне сказал еще несколько месяцев назад, что я, современная землянка, внезапно стану классической попаданкой, да еще и в магический мир, перемещусь не по своей воле в тело дочери герцога и начну отбиваться от женихов. Я однозначно покрутила бы пальцем у виска говорившего и искренне посоветовала бы ему не пренебрегать лечением в спецучреждении. Я терпеть не могла развлекательную литературу, зачитывалась серьезными книгами и все свободное от работы время тратила на улучшение своей внешности. Массажи, косметологи, йога, танцы, тренажерные залы – да мало ли.
Здесь многое отсутствовало, те же тренажерки или йога. От женщины не требовалось быть изящной красивой куклой. Нет, если бюджет семьи позволяет, ухаживай за собой, как угодно. Можешь хоть по полдня на массажах проводить. Никто тебе против и слова не скажет. Все делом занята, не просто так язык чешешь. Но главное – обязательно роди мужу наследника, можно не одного, будь послушной воле супруга, скромной, тихой, тенью мужа, никогда не спорь с ним и не отстаивай свое мнение. У тебя вообще его не должно быть. Что муж сказал, то и делай.
– Интересно, за какие грехи и кто именно меня сюда сослал? Кому «спасибо» говорить за такое «счастье»? – задумчиво пробормотала я. – Что и когда я могла такого совершить, раз уж оказалась здесь?
Очень сильно хотелось домой, к налаженному быто и знакомой жизни. Но с каждым днем я все отчетливей понимала, что отсюда, из этого жуткого патриархального мира, меня никто не выпустит. И такие мысли порой приводили к глубокому отчаянью.
Заснула я поздно – долго ворочалась под грузом несчастливых мыслей. Снилась мне какая-то чушь с грязной водой, ядовитыми змеями и густыми деревьями, через кроны которых не проникало солнце. Я отчаянно старалась найти путь к свету, не попасться змеям, не упасть в воду. Проснулась я утром, злая и не выспавшаяся.
Разбудила меня в нужное время личная служанка – Дарна. Высокая пухлая девушка лет семнадцати-восемнадцати, она служила в этой семье не первый год, знала распорядок дня, привычки господ, умела быстро переодевать и купать свою хозяйку.
Вот последним мы с ней сразу же и занялись.
Вместо ванны здесь стоял огромный чан с водой. При желании в него можно было погрузиться с головой. Относительно современный водопровод наполнял чан за несколько минут. Аромамасла, налитые в воду, помогали расслабиться и успокоить нервы. А проворные руки служанки быстро вымывали и голову, и тело.
В общем, одни плюсы, если не обращать внимания на излишнюю говорливость Дарны.
– Ах, ринья1, – тараторила Дарна, помогая мне мыться, вытираться, а затем и переодеваться в относительно скромное домашнее платье, – говорят, его императорское величество устраивает такой бал! Такой бал! На нем будут все аристократы!
«Какой ужас», – уныло подумала я, слушая эту болтовню. Все аристократы означали необходимость выбрать жениха. Ну, или на следующий день после бала отправляться в Уотерхолл. О последнем я как раз и мечтала. Но перед этим придется в очередной раз поскандалить с родителями. А я надеялась обойтись без этого. Мало ли, когда может пригодиться их хорошее отношение ко мне.
– Моя подруга работает во дворце, – продолжала между тем тараторить Дарна, даже не убедившись, что я ее слушаю, – убирает на кухне. Она говорила, что туда за последние двое суток съехались самые сильные маги империи. Помогают украшать все вокруг!
«А еще защиту наверняка ставят», – добавила я про себя. Естественно, при таком наплыве народа могло случиться что угодно. И в первую очередь следовало обезопасить императора с семьей. Ну и заодно – всю верхушку типа министров.
– Ах, ринья, вы такая счастливая! – не унималась говорливая Дарна. Из ванной, или мыльни, как говорили в этом мире, мы благополучно перешли в спальню. И сейчас Дарна помогала мне облачаться в домашнее платье. – Вы сможете танцевать на балу! И любоваться украшениями залов!
Я не считала, что только эта возможность делала меня счастливой, но отвечать ничего не стала. Мало ли, кто о чем мечтает.
Закончив помогать мне одеваться, Дарна усадила меня за туалетный столик, перед зеркалом, и начала проворно делать прическу. Она снова о чем-то говорила. Но теперь я пропускала ее речь мимо ушей.
К завтраку я вышла в темно-фиолетовом платье, закрытом, с длинными рукавами и полным отсутствием декольте. Этакий протест против попыток выдать меня замуж – фиолетовый в этом мире считался цветом вдов и старых дев.
– Вилли! – ахнула эмоциональная Орнелия, едва я переступила порог обеденного зала.
Матушка и Сандра недовольно поджали губы. Как же, стыд и срам – иметь в семье старую деву, особенно если это близкая родственница. Получается, что родители не смогли нормально о ней позаботиться и подобрать ей хорошего жениха.
– Вильгельмина! – свел брови к переносице отец.
– Да, батюшка? – покорным тоном откликнулась я.
– Твой наряд неподобающ!
– Но у нас же нет гостей. Почему я в стенах своего дома не могу нарядиться так, как пожелаю? – кротко спросила я.
За столом воцарилась вполне ожидаемая тишина. В самом деле, ничего постыдного я не сделала, даже с точки зрения вездесущего этикета. Подумаешь, платье не того цвета надела. Так если родные никому не расскажут об этом, проблем и не будет, ни у них, ни у меня.
И отец прекрасно понимал то, что не произнесено, как и понимал, что прямо сейчас не может никакими методами повлиять на непокорную дочь.
Поэтому отец промолчал, только смотрел на меня, едва лишь не меча молнии из глаз.
Я спокойно уселась на свое место и приготовилась завтракать.
В этом доме за столом беседовать не полагалось. Поэтому ели молча. А вот когда завтрак закончился и родители по традиции первые удалились из-за стола, Сандра произнесла:
– Сегодня ко мне придет жених. На чай.
И с намеком посмотрела на мое платье.
– Не беспокойся, – понятливо кивнула я, – твоя старшая сестра в это время не выйдет из своей комнаты.
– Я не то имела в виду! – вскинулась обиженная Сандра. – Вилли, ну можно же носить нормальную одежду! Что за постоянное стремление выделиться из толпы?!
– Почему нет, – пожала я плечами, продолжая играть простушку. – Красивый цвет. Мне нравится.
– Вилли!
– Да?
– Ты ведь доведешь батюшку – он тебя в Уотерхолл сошлет!
– Говорят, деревенский воздух полезен для здоровья, – охотно просветила я Сандру.
– Ты невозможна, Вилли!
Так не доставайте меня своим замужеством, и все будет в порядке.
Но эти слова я вслух, конечно же, не произнесла. Незачем.
Чай тут пили в четыре часа дня. А потому к тому времени я заперлась в своей комнате, как и обещала. Закончится чаепитие – выйду. А то не дай бог испугаю излишне впечатлительного жениха Сандры, и он от нее откажется. Моя любимая сестренка потом меня живой съест. А матушка ей в этом поможет.
Я уселась в удобное мягкое кресло у окна, взяла с небольшого журнального столика книгу «Легенды и мифы Арнийской империи» и погрузилась в чтение.
Арнийская империя простиралась на два континента из пяти, имевшихся в этом мире. Крупное государство, оно было многонациональным, включало в себя представителей людей с разным цветом кожи и разрезом глаз и проводило политику мира и согласия.
По легендам, первый император империи, Ронтар Невозможный, был оборотнем. В жесткой схватке он выбил власть у своего соперника, вампира, и женился на его дочери. В дальнейшем кровь разбавлялась, в семью императора приходили представители других человеческих рас. И теперь все, кто находился у власти, имели родственные связи со всеми двенадцатью расами, населявшими этот мир.
Горты, орники, лойки, наргизы, парантаны, истры, золты – вот лишь небольшой список тех, кто, считаясь людьми, населяли континенты этого мира.
Орники и лорты, кстати, считались едва ли не самыми умными представителями человечества. На этом моменте я остановилась и усмехнулась.
И Вильгельмина, и ее сестры были орниками, европеоидами, как сказали бы на Земле. Но у последних я ума не замечала.
За книгой я провела несколько часов, тщательно запоминая все, что могла запомнить. Поужинала в своей спальне и продолжила занимателное чтение. Мне катастрофически не хватало знаний. Тело Вильгельмины не желало делиться тем, что знала ее хозяйка. А значит, приходилось читать самой.
Процесс обучения был трудным и небыстрым, так как наставника у меня не имелось. Потому я и проглатывала все книги, какие только под руку попадались.
Заснула я поздно, буквально вырубилась в постели вместе с книгой. Но зато спала спокойно, без всяких кошмаров.
Время до бала пролетело стремительно. Я побывала на двух примерках, обзавелась тремя новыми платьями «для выхода», пятью обычными, «для дома», новым бельем и парой милых шляпок. А также выдержала длительные стоны матери на тему: «Как же так, моя доченька останется старой девой, стыд и позор нам всем» и наконец-то вместе с сестрами отправилась в императорский дворец.
В нынешнем мире всем заправляла магия. Она существовала во всех областях: подавала свет и тепло в дома, помогала шить наряды в несколько раз быстрее, давала возможность убирать по три-четыре урожая в год и, конечно, значительно увеличивала скорость лошадей. Чисто магические кареты было не выгодно строить. Слишком много силы уходило бы на передвижение, и такое средство вышло бы «золотым». А вот небольшие амулеты, способствовавшие резвости и выносливости лошадей, были по карману многим аристократам.
Отец, как и положено аристократу его положения, держал две кареты и шесть лошадей. В одной из карет вывозили нас с сестрами, в другой ехали родители.
Вот и теперь я погрузилась в карету вместе с Орнелией и Сандрой, откинулась на мягкую спинку сиденья, прикрыла глаза. В этом мире, к моему счастью, уже были изобретены рессоры. Да и дороги в крупных городах, по уверениям книг, считались более чем приличными. А потому можно было расслабиться и доехать до императорского дворца без особых проблем. Или даже поспать в пути.
Увы, Орнелия считала иначе. Это был ее первый бал. На нем она должна была показать себя во всей красе, продемонстрировать свои положительные черты, такие как скромность, веселый нрав и умение танцевать. Если сразу же приглянется какому-нибудь завидному жениху, то и вовсе будет отлично. Тогда – быстрая помолвка, а уже через полтора года, когда ей исполнится восемнадцать, сыграют свадьбу.
Орнелия прекрасно разбиралась во всех этих тонкостях, а потому сейчас трещала, не переставая. Волновалась, боялась, выплескивала страх наружу, на нас с Сандрой.
– Ах, я так стесняюсь, так стесняюсь! Там же будет столько мужчин! Как я им покажусь на глаза?! А мне точно идет это платье? А его цвет правда моден в этом сезоне? Вилли, а где ты собираешься жениха искать? А…
Я не вслушивалась в ее трескотню, лишь кивала китайским болванчиком в такт. Меня больше беспокоили не женихи, которых надо где-то искать, а их отдавленные ноги. Танцевать я не умела, от слова «совсем». Благородные леди здесь получали соответствующее образование, в которое входили и танцы. Так что та, предыдущая Вильгельмина, конечно же, танцевала. А вот я – нет. Не передалось мне ее умение. Специально выбрала время, проверила. Никакая «память тела», о которых часто писали в земных книгах, у меня так и не пробудилась.
А потому мне было заранее жаль любых кавалеров, рискнувших со мной провальсировать на паркете. И я ни секунды не сомневалась, что неумение двигаться отец воспримет как очередной демарш. А значит, скандал после бала дома мне был обеспечен. Я его не боялась, но лишний раз трепать себе нервы не хотелось. Увы, похоже, придется. Не рассказывать же о своем иномирном происхождении. Не поверят, подумают, что очередные причины выискиваю, чтобы от замужества отказаться.
Императорский дворец встречал многочисленных гостей едва ли не миллионом ярких огней. Они окружали здание по периметру и сияли над крышей в виде огромной короны. Понятия не имею, какое количество магов понадобилось для поддержания этого великолепия, но смотрелось потрясающе.
Впрочем, внутри обстановка была ничуть не хуже. Встречал гостей величественный дворецкий, по украшенному огнями и цветами холлу бегали лакеи в фирменных сине-зеленых императорских ливреях – выполняли то или иное поручение, данное им начальством. Вновь прибывшие гости чинно шли в один из двух бальных залов. Все они, цвет высшей аристократии империи, были прекрасно знакомы друг с другом. Они вращались в одном кругу, имели общих родственников и друзей. Они даже одинаково смеялись над «бородатыми» анекдотами. В общем, террариум единомышленников во всей красе.
Я за все время пребывания в теле Вильгельмины успела познакомиться лишь с несколькими персонами, за исключением членов семьи – не любила выходы в свет и старалась их избегать при малейшей возможности. Здесь и сейчас никого из них не было. А потому я шла сквозь людское море и чувствовала себя довольно неуютно.
Стены холла были увешаны зеркалами в полный рост, в которых каждый желающий мог осмотреть себя с ног до головы, исправить небольшие дефекты внешности или же просто полюбоваться своим поистине шикарным нарядом. Я, пока шла, успела поймать в одном из зеркал свое отражение. Длинное платье изумрудного цвета с частично открытыми руками и небольшим декольте отлично скрывало все недостатки фигуры и подчеркивало ее немногочисленные достоинства. Золотой гарнитур с ларниками, драгоценными камнями под цвет платья, давал понять всем окружающим, что особа, его носящая, богата, именита и может принести за собой неплохое приданое.
Сандра и Орнелия, выбравшие желтый и розовый цвета, выглядели рядом со мной двумя нераскрывшимися бутонами. И именно к этим бутонам должны были слететься местные пчелы.
Наконец, мы всей семьей переступили порог одного из залов.
– Ах, – негромко выдохнула Орнелия, внимательно осматриваясь и пребывая в полном восторге, – какая красота! Какая прелесть! Вилли, Сандра, вы только посмотрите!
Ее не интересовали изысканные украшения зала, лепнина на потолке или закуски на столах по углам. Все внимание моей младшей сестрички было предсказуемо направлено на мужчин, в основном холостых, бесцельно прогуливавшихся по залу или стоявших у окон с бокалами игристых напитков в руках.
Они действительно были красивы, а еще – богаты и знатны.
Вот только на лицах их застыло выражение сноба, разглядывающего плебея.
И я сразу поняла: ссылки в Уотерхолл избежать не удастся. Но уж лучше отправиться туда, чем выйти замуж за кого-то из этих надменных типов и всю жизнь посвятить мужу и детям, рожденным от него.
Нас заметили. И пока мы дошли до стены, где нам и предстояло находиться во время бала, сразу несколько аристократов поздоровались с отцом и скользнули заинтересованными взглядами по нам с сестрами. Потенциальные женихи не стеснялись выказывать свою заинтересованность в возможном браке, выгодном для обеих сторон. А заодно сразу же оценивали свои шансы породниться с богатым и влиятельным семейством.
Тем временем заиграла негромкая музыка. Рагнорт, спокойный танец, местный вальс, так и звал всех желающих выйти на паркет и «размять кости», как говорил один мой земной знакомый.
И, конечно же, нас с сестрами ангажировали на танец кавалеры. Ни одна не осталась стоять у стены, разобрали всех. Я шла за своим партнером и заранее совершенно искренне сочувствовала его ногам.
Увы, отказаться от рагнорта возможности не было.
Танцы… Где я и где танцы… Мы с ними находились в двух совершенно разных плоскостях…
Там, на Земле, в мире, который я считала для себя потерянным навсегда, танцы мне не были нужны. Они совершенно точно никогда не пригодились бы мне ни на работы, ни в быту. Впрочем, как и пение, рисование, рукоделие и прочие «женские» умения уже этой жизни. Я справедливо считала все это пережитками патриархального прошлого и в свободное время, которого было не так уж много, вела блог в интернете, посещала салоны красоты и проводила несколько часов в неделю в барах. Вот и весь мой досуг.
И теперь я шла на паркет, как приговоренные к казни идут к эшафоту. Разве что на губах была наклеена улыбка. Что бы ни случилось, а лицо держать стоило. И с улыбкой оттаптывать чужие ноги, да.
Высокий крепкий шатен с голубыми глазами, явно уверенный в себе, просто не представлял, что уготовила ему судьба в моем лице. Средних лет, с военной выправкой, одетый в отлично пошитый камзол синего цвета, шатен был уверен, что перед ним аристократка, которую учили танцам с рождения.
Музыканты неспешно заиграли мелодию, мы встали друг напротив друга. Стояли и смотрели в глаза партнера. Оценивали шансы, которые предоставила нам судьба.
Шаг, второй, третий. На пятом (почему только не раньше?) я предсказуемо первый раз наступила партнеру на ногу. На его лице появилось и быстро исчезло недоумение. Действительно, как же так? Разве может благородная леди из известной семьи ошибиться в танце? Оказалось, что может.
Второй раз я наступила на ногу своей несчастной жертве довольно быстро – буквально на второй минуте танца. Сразу же последовал третий раз. А потом я просто перестала считать.
Надо отдать должное моему партнеру: он, как настоящий джентльмен, мужественно выдержал весь танец и даже не высказал мне ничего насчет моей неуклюжести. Ни единого слова не произнес, хотя я бы на его месте материла меня нещадно. Вот только когда мы возвращались к моей семье, он довольно сильно хромал, на обе ноги.
Едва я очутилась у стены, отец ожег меня недовольным взглядом.
– Вильгельмина! – то ли прошипел, то ли прорычал он.
Что я могла на это ответить? Что мне самой жаль несчастного? Что лучше было бы остаться мне сегодня дома, а не появляться на людях? Причем лучше для всех вокруг.
Второй моей жертвой оказался молодой и симпатичный брюнет с масленым взглядом. Одетый, как и се местные мужчины, в наряд по последней моде, он шел высоко подняв голову. Он точно знал себе цену. И она однозначно была высокой. На его лице была написана уверенность, что все местные женщины должны падать к его ногам, едва он обратит на них свое царственное внимание.
Увы для него, я оказалась крепким орешком, о который он обломал свои зубы. И в отличие от предыдущего партнера, этот выдержал ровно половину танца. Потом прервался, наплевав на этикет, проводил меня до стены и, с истоптанными ногами, удалился. Правда, молча.
Мать посмотрела на меня скорбным взглядом. Отец с трудом сдерживался, чтобы не начать скандал здесь и сейчас.
Позор для всего благородного семейства – неуклюжая дочь, с которой отказываются танцевать кавалеры.
До конца вечера я так и простояла у стены, рядом с родителями. Неликвид, не годный для брака. Теперь ко мне точно никто не подойдет и не попробует даже разговор затеять. Я не стоила внимания высокородных лордов. Мои сестры в это время задорно смеялись и яркими бабочками порхали по паркету. У них все было прекрасно. На меня же косились все, от мала до велика, шептались и явно пускали сплетни.
Меня такое положение дел мало интересовало, так как именно его я и ожидала после своих фееричных танцев. А вот отец… О, он готов был придушить меня своими же руками за позор, который я навлекла на его голову.
И тем не менее до конца бала наша семья пробыла во дворце, прилежно соблюдая время, назначенное для танцев этикетом. Младшие сестры без устали танцевали, отец иногда отходил переговорить с кем-то из знакомых аристократов. То ли просто общался, то ли налаживал деловые контакты. Мы с матерью молча стояли у стены.
Обратно ехали в том же составе.
– Вилли, как ты могла? – набросилась на меня Сандра, едва карета плавно тронулась по дороге. – Ты ведь нарочно им обоим ноги истоптала! Неужели тебе действительно хочется в Уотерхолл? Там же жуткое место!
Об Уотерхолле я не знала вообще ничего. Ни единого слова. Это название не встречалось в прочитанных мной книгах. Его изредка упоминали в семье исключительно как место моей предполагаемой ссылки. Причем та же Сандра говорила о нем с придыханием и неким священным ужасом, как и Орнелия. Почему – никто не соизволил объяснить. Предполагалось, что я сама все прекрасно знаю. Но я, дитя двадцать первого века, получившая свое состояние на Земле не за красивые глазки, верила только в то, что могла попробовать. И не любила заранее впадать в панику, а потому и Уотерхолла не боялась.
– Вилли, – мгновенно поддержала негодование сестры Орнелия, – батюшка в этот раз точно тебя не простит! Твои действия переполнили чаше его терпения! Если тебя на танец не ангажировали, то замуж тем более не возьмут!
«Кому ты нужна будешь, старая дева», – слышалось между строк.
Никакой связи между танцами и замужеством я, естественно, не увидела. Но я и так мало что понимала в этом мире, а потому решила благоразумно промолчать. Впрочем, моим сестрам было теперь точно не до меня. Они принялись активно обсуждать, как же именно накажет строптивую дочь отец. Обе сходились во мнении, что ссылка мне обеспечена. А вот дальше… дальше Сандра предполагала, что отец лишит меня наследства. А более добрая Орнелия уверяла, что он просто отнимет все мои карманные деньги.
В общем, обе развлекались вплоть до возвращения домой. Я же сидела и молча смотрела в окно, на дома, освещенные магическими шарами, и редких людей на тротуарах.
– Вильгельмина! – прогрохотал отец, едва мы впятером оказались в холле. – Сейчас же в мой кабинет!
И первый же, не переодеваясь и даже не разуваясь, широким шагом направился вперед, по коридору, туда, где и находился его кабинет.
Я, как послушная и в меру почтительная дочь, последовала за ним. Подумаешь, Уотерхолл. Да уж лучше он, чем местный серпентарий вперемешку с надутыми индюками. Там, по крайней мере, никто не будет требовать от меня скорого замужества.
Через несколько минут мы перешагнули порог просторной комнаты, в которой отец часто проводил переговоры с нужными ему людьми. Нас, дочерей, он вызывал сюда «на ковер». И именно появления в этой комнате Сандра и Орнелия боялись едва ли не больше всего в своей жизни.
– Ты перешла черту сегодня! – отец даже не стал садиться в кресло, сразу повернулся ко мне. – Ты невыносима! Твое поведение с каждым днем делается только хуже! Благородные леди не ведут себя подобным образом! Ты специально делаешь все, что только возможно, чтобы опозорить и меня, и свою мать, и своих сестер!
Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: он в гневе. Ноздри раздувались, в глазах едва ли не костры пылали, во всем теле было видно напряжение. Похоже, отец с трудом сдерживался, чтобы не перейти к физическим наказаниям.
Я промолчала: не хотела ничего говорить. Да и надо ли было что-то доказывать или объяснять? Он уже все для себя решил. В его глазах я была непокорной дочерью, и только. Слышать меня он не желал. А потому и объяснять не было смысла. Оставалось только молчать.
– Завтра же утром ты отправишься в Уотерхолл! В одиночестве! И будешь жить там, пока не исправишься! – между тем продолжал выговаривать мне отец.
– Хорошо, батюшка, – покорно откликнулась я.
Видимо, он ожидал совершенно другого ответа, потому что в глазах появилось и быстро исчезло удивление.
– Иди к себе! – резко приказал он и отвернулся от меня.
Разговор был закончен.
Я сделала книксен, как и положено молодым аристократкам, и покинула кабинет.
Итак, загадочный Уотерхолл, о котором я ничего не знала. Интересно, как долго я там продержусь? И что вообще ужасного в том особняке? Я, дитя двадцать первого века, первым делом думала об условиях проживания: холодных коридорах и непротопленных комнатах, отсутствии канализации, повсеместной грязи, паутине, антисанитарии и прочих «радостях» жизни.
– Вилли! – Орнелия с Сандрой ждали меня у двери в мою спальню. Обе – в бальных платьях, они решили сначала получить новости, а потом уже идти отдыхать и переодеваться. – Ну что? Что сказал батюшка?!
– Уотерхолл, – я равнодушно пожала плечами, открыла дверь, перешагнула порог.
За спиной раздался слаженный вздох ужаса. Актрисы. Им бы в театральное на Земле поступить и положенное время отучиться. После обучения точно «Оскара» взяли бы.
Обе сестры перешагнули порог следом за мной, видимо, чтобы выпытать все подробности нашего с отцом общения. Дверь аккуратно закрылась. И только тогда Орнелия решила проявить свои актерские способности в полной мере.
– Вилли! – всплеснула она руками, с надрывом в голосе. – Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! Это же… Это Уотерхолл! Там же призраки!
Ах, вот в чем проблема. В призраках. Интересно будет на них посмотреть, а может быть, и потрогать их. Никогда в своей жизни не встречала ничего подобного. Самые настоящие призраки, причем их там точно несколько штук. Ну надо же! Мне уже интересно.
– Призраки – это не крысы. Надеюсь, еду они не воруют? – пошутила я и подавила зевок. Перенервничав днем, я теперь отчаянно хотела остаться одной и наконец-то улечься в постель.
– Это не смешно, Вилли, – Сандра говорила серьезно. Возможно, решила поддержать младшую сестру в ее попытка объясниться со старшей. – Ты прекрасно знаешь, что на особняке лежит проклятие. Отец не один раз говорил нам об этом. А значит, простой твою жизнь там точно не назовешь. Зачем тебе все это? Для чего? Не проще ли исполнить волю отца и все же выйти замуж? К чему упираться?
– Может, потому что я не хочу замуж? – повернулась я к сестрам и с явным намеком перевела взгляд на дверь. – Не вообще, а за тех кавалеров, которых предлагает батюшка. Кроме богатства и знатности, я не вижу в них ничего хорошего. Ни ума, ни сердца, ни хорошего к себе отношения. И зачем тогда мне за них выходить?
И Орнелия, и Сандра скорбно поджали губы, изображая недовольство моими словами. Да, вот такая я, их пропащая старшая сестра. И точно не исправлюсь в ближайшее время.
Сестры наконец-то ушли. Я осталась в одиночестве. Теперь можно было переодеваться и ложиться спать.
Ночью я, слава всем местным богам, спала без снов. Меня не посещали ни кошмары, ни видения. Заснула – проснулась. И ничего лишнего.
А утром… Утром, едва взошло солнце, меня разбудила Дарна. Она с плачем и причитаниями начала собирать немногочисленные сумки для переезда в Уотерхолл. Впрочем, переездом это мероприятие назвать было трудно. Уотерхолл располагался, как меня вчера просветили сестры, в захолустье. И добираться до него нужно было в карете неделю, не меньше. А там, там дороги неспокойные. И разбойники, и нищие, и просто крестьяне, которые хотят заработать, разными способами. В общем, не дело для молодой аристократки трястись в карете по тем дорогам. Как ни хотел отец наказать строптивую дочь, подвергать опасности ее жизнь, он не желал. А потому меня отправляли порталом.
Портальная система перемещений была развита в этом мире только среди аристократов. И то, пользовались порталами в основном те, кто познатней и побогаче. Обычные провинциальные графы да бароны не могли позволить себе такой роскоши и тратили как минимум треть жизни в поездках. А вот высокородные, особенно из столицы, легко перемещались с помощью магии в нужную точку буквально за секунду. Задал необходимые координаты – и вуаля, ты сразу же попадаешь в нужное место. Сплошная экономия времени и сил. Красота.
Я неспешно поднялась с постели, сцедила в кулак зевоту и направилась в мыльню – умываться, не слушая многочисленных причитаний Дарны. Она, конечно, сейчас действительно страдала. Ей, амбициозной и расчетливой девушке, ужасно не хотелось покидать столицу, где можно было подыскать жениха с деньгами из прослойки горожан, и вместе с непутевой хозяйкой отправляться в самую глушь, вообще непонятно куда. Но ее желания никто не спрашивал. А потому через портал пройдем мы вдвоем. И паренек-слуга занесет наши вещи.
В Уотерхолле, насколько я знала, нас должны были ожидать местные слуги. Так что трудиться самой мне не придется. В крайнем случае все ляжет на плечи той же Дарны. Но ей и не привыкать выполнять черновую работу.
Я закончила умываться, снова зевнула. Жутко хотелось спать. А впереди ждали ванна, переодевание, завтрак, а уж потом – портал. Кто б меня голодную куда-нибудь отпустил. Мало ли, вдруг тамошняя кухарка не успеет приготовить подобающий для столичной леди завтрак.
Так что я не переживала, вообще ни капли. Подумаешь, небольшое путешествие. Замок с привидениями. Это пустяки, не стоит моих нервов. Тем более нервные клетки даже с помощью магии не восстанавливаются.
Я с удовольствием вымылась в горячей воде с аромамаслами, затем, вытеревшись мягким пушистым полотенцем, в своей спальне обрядилась в домашнее платье нежно-изумрудного цвета и села завтракать. У себя в комнате. В обеденный зал, к семье, я спускаться наотрез отказалась. Раз уж сплавляют меня куда подальше, то пусть и начинают с сегодняшнего дня привыкать жить без меня. Глупость, ребячество, знаю, но… но вот таким было мое желание.
Гренки, каша, чай. Все упало в мою утробу.
Легкий завтрак успешно съеден, и можно отправляться.
Все так же причитавшая Дарна вызвала паренька-слугу, чтобы он сначала помог снести тяжелые сумки в холл, а затем переправить их через портал.
Вместе со служанкой я вышла из своей спальни и начала спускаться вниз по лестнице.
В холле между тем собралась вся семья: родители и сестры стояли полукругом и с нетерпением ждали меня, чтобы попрощаться. И если отец был полон решимости хорошенько проучить глупую упрямицу, то женщины семейства тихо всхлипывали, приложив тонкие батистовые платки к глазам. Как будто на кладбище отправляли, живой в склепе закрывали.
– Доченька, – порывисто обняла меня обычно сдержанная мать, – не упрямься, милая, не спорь с отцом, соглашайся на брак. Ты не сможешь там выжить! Это проклятое место!
– Вилли! – а это уже Орнелия с Сандрой.
Я чувствовала себя, мягко говоря, необычно, не знала, как реагировать на слезы и уговоры. Непривыкшая проявлять эмоции что здесь, что на Земле, сейчас я была в растерянности и понятия не имела, что делать. Спасибо отцу – помог.
– Она выбор сделала, – рявкнул он раздраженно, – разойдитесь!
Всхлипывания усилились. Но меня наконец-то выпустили из крепких объятий.
Отец решительным жестом достал из кармана расшитого серебряными нитями камзола небольшой компактный амулет – прозрачную «капельку», выточенную из янтаря и оправленную в золото, – взмахнул им. И открылся портал. Прямо передо мной и Дарной.
Первым в него шагнул мальчик-служка с вещами. Потом – Дарна. Затем, не без опасения, я. Это был мой первый переход порталом. И я слабо себе представляла, как это будет происходить. И, честно сказать, побаивалась, как бы магическая вещь не засбоила, когда я буду в процессе перехода. Как-то не хотелось быть разделенной на части…
Оказалось, что ничего страшного не случилось, и меньше надо нервничать. Я будто бы перешагнула порог другой комнаты, всего лишь.
Слуга поставил сумки с вещами на каменный пол и быстренько вернулся в столичный особняк. Мы с Дарной остались в Уотерхолле.
Я огляделась вокруг – тишина, запустение. Пыль, паутина, грязные окна. И никого.
– Тут точно есть слуги? – поинтересовалась я.
Голос отразился от голых стен гулким эхом. Чудесно. Просто чудесно. Мы точно попали по адресу? Может, амулет все-таки ошибся, засбоил?
– Должны быть, ринья, – тихо откликнулась Дарна.
Она мелко тряслась от страха и явно не ожидала от будущей жизни ничего хорошего.
