Не успеваю моргнуть, как дверь отворяется.
На пороге показывается козел собственной персоной. Он меня в прихожей ждал, что ли? Учитывая, с какой скоростью открыл, скорей всего так оно и было.
Антон гладко выбрит, причесан, хотя не одет – он в коричневом банном халате.
– Катюня, а я тебя тут жду…
Ненавижу, как он коверкает мое имя! Триста раз ему об этом говорила, что об стенку горохом.
– Я же просила оставить ключи соседке, – шиплю на выдохе.
– Да брось, проходи лучше, поговорим.
Чувствую, как начинаю закипать, но молча шагаю в квартиру.
Никому не будет лучше, если я сейчас устрою истерику на лестничной клетке. Мне нужно успеть за час собрать необходимое, завезти сумку домой и бежать на работу.
– Пойдем на кухню, я тебе сварил кофе, – заманивает меня Антон.
Серьезно? Он что, думает подкупить меня кофеином? Смелый парень, не боится, что я ему этот кофе на голову вылью? Зря…
Антон видит мое нежелание с ним общаться, начинает упрашивать:
– Кать, ну серьезно, пойдем поговорим, что тебе стоит? Просто выслушай меня, и все.
О, мне многого стоит просто его выслушать и при этом не сделать ничего плохого с его наглой физиономией. Но я все же понимаю, что разговора не избежать.
Киваю, плотно смыкаю губы, чтобы не завопить что-то из разряда: «Козел ты драный!»
Прохожу в некогда любимую уютную кухню и усаживаюсь на предложенный стул.
Тут действительно пахнет кофе, но Антон почему-то не ставит передо мной чашку. Садится напротив и, облокотившись на стол, заговаривает:
– Я решил тебя простить.
– Эм… Что? – я в таком шоке от этой его фразы, что даже сказать больше ничего не могу.
– Согласись, ты вчера некрасиво себя повела с этим видео, – объясняет он, бросая на меня обвинительные взгляды. – Мне и мать, и дядья позвонили, нехорошо ты вчера поступила.
Сижу, как говорится, обтекаю. Я нехорошо вчера поступила… Я, мать вашу! Не он! Ну это ж надо, какой непробиваемый.
– Ох ты, какой благородный… – пищу на выдохе. – Правда прощаешь, что ли?
– Да, – кивает он с уверенным видом.
Неужели он не слышит в моем голосе сарказма? Ведь каждое слово им нашпиговано.
Но, похоже, Антон и вправду не понимает иронии, поскольку почти сразу продолжает:
– Я думаю, нам нужно забыть вчерашнюю историю. В конце концов, в жизни случается всякое, – философствует он. – Ведь ничего страшного не произошло.
Смотрю на него и не понимаю, он дурак или прикалывается?
– К-как это, ничего не произошло? – я даже начинаю заикаться от такой наглости.
– Кать, ты вчера просто неправильно все поняла, – объясняет он с невозмутимым видом. – Ничего такого не случилось…
Я хорошенько прокашливаюсь и наконец выдаю:
– Я застала тебя вчера державшим на коленях Стасю! При этом у тебя были спущены штаны. И ты мне сейчас говоришь, что ничего такого не случилось? Ты нормальный вообще?
– Ну по факту ничего же не было, – пожимает он плечами.
– А давай я тоже попрыгаю на коленях у какого-нибудь мужика со спущенными штанами и скажу – ничего не случилось. Тебе такое понравится?
– Эй, ты не перегибай! – тут же хмурится он. – Если хочешь знать, у меня вчера со Стаськой ничего не случилось. Ну накрыло, полизались немного, но проникновения не было, так что по факту…
– Не было проникновения, говоришь? – усмехаюсь зло. – Да ты языком ей чуть до гланд не достал, я же видела, как вы целовались! Или считаешь, со мной вчера случился приступ временной слепоты?
– Это был просто поцелуй, – возмущается Антон. – Из-за поцелуя свадьбу не отменяют, Кать!
Не знаю, может, кто и не отменяет, но мне как-то вчерашнего хватило, чтобы понять, что мы с Антоном по-разному понимаем слово «верность». Впрочем, сегодняшний разговор добавил ясности.
Молча поднимаюсь и иду вон из кухни.
– Кать, стой, ты куда? – басит он мне вслед.
– Вещи собирать! – рявкаю через плечо.
– Ты серьезно, что ли? Да брось…
С этими словами он забегает вперед и встает у меня на пути.
– Отошел! – шиплю на него зло.
– Даже не подумаю. Никуда ты не пойдешь. Я серьезно, если надо будет, силой удержу…
Смотрю в его наглющие глаза и диву даюсь, что я вообще в нем нашла? Еще вчера он был для меня самым милым и дорогим человеком, сегодня же мне смотреть на него противно.
Он нависает надо мной, пользуясь своим здоровенным ростом и плотным телосложением. Почти сразу понимаю, если он всерьез вознамерится меня держать, у него это получится влегкую.
Я – девочка не самых маленьких размеров, и с ростом у меня все в порядке: гордых метр шестьдесят пять. Но с этим детиной не справлюсь однозначно. И, честно говоря, проверять как-то не тянет. Вообще не хочу, чтобы он ко мне прикасался, мерзко.
Как быть? Уходить без всего? Тоже, вполне возможно, не пустит.
Ну уж нет!
Решаю брать хитростью.
– Мне на работу скоро, дай переодеться, а? – спрашиваю, невинно хлопая ресницами.
– Без проблем, – тут же соглашается он.
– Спасибо, – пищу на выдохе.
Иду в спальню и вижу, что он направляется за мной.
Явно рад моей вынужденной смене настроения.
– Кать, – тянет он довольным голосом. – Тебе же к девяти, еще полно времени… Может, того этого, помиримся пару раз?
Оборачиваюсь, всматриваюсь в его лицо, хочу понять – он серьезно предлагает мне после всего заняться с ним сексом?
По нахальной морде вижу – вполне серьезен.
В этот момент он вдруг скидывает халат на пол, являя мне себя в черных боксерах. Поигрывает мышцами, рекламируя фигуру.
Мне даже не нужно притворяться, совершенно непроизвольно морщу нос и говорю:
– Слушай, ты бы сходил в душ для начала, а?
– А что такое? – он тут же принюхивается к себе. – М-да, перенервничал маленько, я быстренько, туда назад, ты подождешь, да?
– Ага, – отвечаю ему с милой улыбочкой.
И как только он заходит в ванную, придвигаю к двери стул.
До горе-мирильщика почти сразу доходит, что он заперт.
– Катя! – тут же начинает орать он и громко барабанит в дверь. – Я же, на хрен, высажу ее! Быстро открыла, я сказал!
Игнорирую его крики, бросаюсь в кладовую. Достаю первое, что попадается под руку. Это оказывается мой новенький синий спортивный рюкзак. Я честно купила его, чтобы начать ходить в спортзал, но… так там ни разу и не побывала.
И тут слышу первый удар плечом.
Становится страшно – дверь ведь хлипкая! А ну как этот доморощенный Халк и правда скоро ее вышибет?
Бегу в спальню и пихаю в рюкзак офисную одежду, белье, все самое необходимое.
Через минуту слышу новый удар плечом в дверь.
– Катя! – орет он на всю квартиру.
Действую так быстро, будто выпила эликсир скорости, ведь понимаю – у меня в запасе всего ничего.
И правда, скоро слышится треск.
Дольше не испытываю судьбу, хватаю рюкзак с тем, что успела туда вместить, и бегу в прихожую.
– Я тебя все равно достану! – кричит он.
Когда засовываю ноги в кроссовки, слышу какой-то треск, сразу понимаю – освободился, гад ползучий.
Он уже несется за мной в прихожую, но я успеваю хлопнуть дверью и убегаю.
С одним рюкзаком за плечами! Ну что за жизненная несправедливость…
Глава 5. Работница
Катерина
Добравшись до дома, потрошу содержимое рюкзака прямо на постели.
– М-да… тут не разгуляешься, – пыхчу, разглядывая все, что успела забрать из квартиры Антона.
Пара юбок, три блузки, косметика, кое-что еще по мелочи. И спортивные шорты с майкой! Вот уж необходимая вещь в моем теперешнем положении, прямо не знала, как жить без спортивной формы… Не помню, как засовывала ее в рюкзак. Впрочем, она, скорей всего, просто лежала на дне. Вспоминаю, что я купила эти майку с шортами в тот же день вместе с рюкзаком. Наверное, положила туда и забыла.
М-да, в моем положении сейчас только о спорте и думать.
Перебираю блузки и только теперь понимаю, как сильно сглупила. Второпях взяла две белые шелковые и одну светло-зеленую из полиэстера. Но шелк ведь надо гладить! Они мятые, как не знаю что. А утюга-то нет… Точнее, он у меня есть, но остался в заложниках с остальным необходимым в квартире Антона. Чтоб ему икалось неделю без перерыва, гаду эдакому.
И что делать? Идти в светло-зеленой? Заранее ощущаю на себе неодобрительные взгляды коллег и начальства, чувствую – еще чуть-чуть, и разрыдаюсь. В горле разрастается нешуточных размеров ком. Ох, хотела бы я, чтобы причина была всего лишь в цвете блузки, но у меня без того поводов воз и сорок маленьких тележек.
– Отставить слезы, – уговариваю себя.
Мне на работу надо, я и так вчера подменилась, сегодня пропускать никак нельзя. Мне, вообще-то, деньги нужны, я сейчас никак не могу позволить себе лишиться единственного заработка.
Вспоминаю баланс на карте и снова хочется рыдать.
Но все-таки удерживаю себя.
В конце концов, разве это такая большая проблема найти утюг?
Хватаю одну из белых блузок и бегу на второй этаж к хозяйке квартиры. Может, разрешит у нее погладить?
Звоню, звоню, драгоценные минуты убегают.
Гляжу на часы и ужасаюсь – мне надо быстро собираться и спешить на маршрутку, иначе опоздаю.
Возвращаюсь в квартиру, быстро переодеваюсь, крашу ресницы, губы и выбегаю навстречу рабочему дню.
Когда добираюсь до остановки, мысленно поздравляю себя – есть шанс успеть.
То есть он был бы, приди маршрутка вовремя… Но нет! Ее нет ни через пять минут, ни через десять.
В результате я все-таки опаздываю на работу. Изрядно запыхавшаяся, буквально влетаю в коридор фирмы ровно в девять пятнадцать. Пытаюсь себя успокоить тем, что пятнадцатиминутное опоздание – еще не криминал. Если повезет, успею проскочить на свое место никем не замеченной.
Однако, когда уже почти добираюсь до двери в кабинет из-за угла выруливает шеф. Как всегда шикарен в черном костюме-двойке. Широкоплеч, высок и… крайне вреден, к сожалению. Фамилия оправдывает характер полностью – Козлов, этим все сказано.
– Здравствуйте, Антон Валерьевич, – тихо блею я и очень-очень жалею, что у меня нет в сумочке шапки-невидимки.
Сейчас с превеликим удовольствием напялила бы ее на голову и пронесло бы меня.
– Здравствуйте, Екатерина, – тянет он, смерив меня недовольным взглядом.
Особенно задерживается на моей светло-зеленой блузке.
Ну да, ну да, за целых два года я один раз пришла не в белой, переживи уже это как-нибудь, товарищ начальник!
Киваю ему и иду в кабинет.
Жду, что в спину прилетит что-то из разряда: «Потрудитесь в следующий раз одеться подобающе». Но ему, слава богу, хватает такта промолчать. И правильно, что молчит, а то нервы у меня сегодня на пределе.
Здороваюсь с коллегами, прохожу к своему месту в самом углу кабинета и выдыхаю.
Однако, не успеваю просидеть спокойно и пятнадцати минут, как мне на почту приходит письмо от секретаря шефа: «Антон Валерьевич просит немедленно явиться к нему в кабинет».
Ну все, кажется, не вынесла душа поэта. Сейчас он мне все выскажет: и за внешний вид, и за опоздание, и… О, если шеф раздухарится, найдет еще тысячу и одну причину, чтобы меня отругать.
Когда я оказываюсь у его кабинета, меня начинает трусить. Я сегодня почти не спала, все утро пробегала, еще и поругалась с бывшим женихом, мне для полного счастья не хватает только получить нагоняй от шефа.
Но все же он неотвратим.
Открываю дверь, вхожу в приемную.
Секретарь, Есения, смотрит мою блузку и цокает языком, но ничего не говорит.
– Кать, давай быстрее, он ждет, – с этими словами она заправляет за ухо выбившуюся черную прядь.
– Сень, он сильно злой? – решаю все-таки спросить.
Она не отвечает, утыкается взглядом в монитор. А это значит одно – злющий, аки черт, вылезший прямиком из ада.
Тяжело вздыхаю и захожу в кабинет.
Антон Валерьевич тут же подскакивает с места, спешит ко мне.
– Екатерина, соберитесь, – говорит он и пристально на меня смотрит. – Вы мне сейчас очень нужны. Зарубежные партнеры выслали мне договор, его нужно срочно взять в работу.
Эм… А где грозные крики про мое опоздание и одежду? Их не будет? Ура!
– Да, Антон Валерьевич, конечно, – с воодушевлением киваю.
– Слушайте задачу, – важно говорит он. – Мне нужен переведенный договор к двенадцати дня, чтобы я мог отправить его поставщикам. Сделка срочная, так что я надеюсь на ваш профессионализм. Секретарь вам сейчас все отправит, спешите. Справитесь вовремя – премирую.
Премия – это хорошо, премия в моем случае – это вообще вау.
– Будет сделано, – киваю.
И несусь в свой кабинет.
Ешки-матрешки, сейчас уже почти десять, у меня на все про все два часа!
Я с надеждой открываю почту, успокаиваю себя – вдруг договор небольшой? Но быстро теряю оптимизм, видя десятистраничный документ. Козлов рехнулся, что ли? Какие два часа? По-хорошему, тут нужен день, или еще два переводчика. Вот только я тут из переводчиков сегодня одна единственная, хотя по штату нас числится двое.
Так ладно, профессионал я или где?
Принимаюсь за дело, да так, что пальцы над клавиатурой так и порхают.
Помню, как пришла в эту фирму желторотой студенткой в надежде, что возьмут хотя бы фрилансером. И мне выдали на перевод тестовый договор на восемь страниц.
Я сидела над ним двое суток.
Без шуток – я не спала, слишком нервничала, очень хотела работу в приличной фирме. Сражалась с обилием незнакомых терминов и кривых формулировок, словно амазонка. И, как мне тогда казалось, победила с честью. Отправила переведенный файл. А на следующий день меня пригласили и показали, сколько правок внес штатный переводчик.
У меня тогда щеки были аллее аленького цветочка, так было стыдно за собственную глупость. И это при том, что на своем потоке на факультете Романо-германской филологии я была одной из лучших.
Потом-то я узнала, что большинство договоров по своей структуре типичны, формулировки шагают из одного в другой и их легко найти в интернете. А теперь и вовсе у меня имеются образцы, которые часто копирую.
Смешно вспомнить, как я мучилась те двое суток, честное слово. Кстати, после того случая меня все-таки взяли фрилансером. Работавшая тут до меня переводчица вообще успокоила, сказав, что я еще неплохо справилась по сравнению с другими кандидатами. Потом она ушла в декрет, а меня пригласили на ее место. И вот уже два года я тружусь в торговой фирме Козлова, который частенько выдает мне сложные задачки.
С двухгодичным опытом работы что мне какой-то среднестатистический контракт? Да я за эти два часа еще и кофе выпить успею. Наверное. В мечтах.
Когда добираюсь до перечисления товаров, коих тут полстраницы, вдруг оживает сообщением мой телефон.
Не хочу смотреть, но взгляд сам косит на экран мобильного.
«Кать ну не ревнуй, пойми меня. У меня просто таких, как Стася, никогда не было…» – пишет мой бывший жених.
Я настолько обалдеваю от этого сообщения, что автоматом отвечаю:
«Каких таких?»
«Ну… Таких обалденных. У нее же фигура, как у Шерон Стоун из того фильма, где она без трусов ногу на ногу перекидывала. Ты должна понимать, к такой ревновать глупо. В общем, переклинило меня, не устоял. Но люблю-то я тебя!»
Предложение про любовь из сообщения Антона мой мозг пропускает за ненадобностью. Какая к чертям любовь? Это он что сейчас всерьез сравнил Стаську с Шерон Стоун? Ничего что она брюнетка, а та блондинка. Впрочем, соль сообщения я уловила. Фигура ему понравилась, видите ли.
Опускаю взгляд на свою фигуру, бездумно гляжу на пухленькие бедра, обтянутые черной юбкой. На свой животик.
Ну да, ну да, если сравнить меня со Стаськой, понятно кто выиграет. Никакая я не Шерон Стоун, даром что блондинка. Но я, простите, этого и не скрывала, по мне видно, что я не стройняшка. Он со мной такой встречаться начал, меня такую замуж позвал. Я не навязывалась, между прочим!
Получается, спал со мной, замуж позвал меня же, а мечтал о стройной лани типа Стаси? Где в этой цепочке фактов логическая связка?
Козел ты, Антон! Какой же ты невероятно породистый козлище! Прям королевский!
Часто-часто дышу, чувствую, сейчас взорвусь. Как запищу на весь бизнес-центр! И пусть мне вызывают неотложку, везут в психушку, или куда они там еще девают свихнувшихся жертв женихов-изменщиков?
– Кать, ты чего такая зеленая? – приводит меня в чувства коллега, сидящая справа, Дашка.
– Тебе тоже моя блузка не нравится? – шиплю на нее, готовая вот-вот сорваться.
– Я не про блузку, я про лицо, – она округляет свои огромные голубые глазищи.
– Извини, потом расскажу, у меня срочная работа.
А ведь и правда у меня сроки горят, мне сейчас не до всяких там козлов.
Отключаю восприятие внешнего мира, сосредотачиваю взгляд на мониторе.
Есть только я и договор. И мы с этим договором лучшие друзья, нам больше никто не нужен.
Ровно в двенадцать ноль две мне прилетает на почту письмо от секретаря шефа: «Кать, работа готова?»
А она готова! Несмотря ни на что, я успела.
Кто молодец? Я молодец! И я хочу свою премию.
Высылаю файл и выдыхаю.
Чувствую себя так, будто по мне проехались на грузовике. Так часто бывает после напряженной работы за компьютером или телефонных переговоров с каким-нибудь поставщиком, у которого английский второй язык. Перенапряжение – дело такое, его необходимо заесть печенькой.
Иду к стойке, где у нас располагается кулер с водой и все, что нужно для приготовления чая или кофе. Делаю себе кружечку бодрящего напитка и возвращаюсь к столу.
К моей радости, в шкафчике стола находится пачка печенья. Любимое – шоколадное «Ореон».
Осторожно распечатываю пачку из четырех печений, кладу на салфетку, отправляю одно в рот и становится легче на душе.
Позволяю себе немного расслабиться, неспешно просматриваю список дел на сегодня. При этом стараюсь не пускать в голову мысли о бывшем женихе.
Однако спокойно посидеть мне опять не дают. Ровно через десять минут на почту прилетает новое письмо от секретаря шефа: «Катя, срочно к Козлову!»
Что там еще? Новый договор на двести пятьдесят страниц, который нужно перевести за полчаса?
С тоской смотрю на недоеденное печенье, поднимаюсь и иду по известному маршруту.
Когда оказываюсь в кабинете у шефа, он выглядит слегка по-другому, нежели сегодня утром.
Должна заменить, что слегка – это сильное преувеличение. Козлов красный как рак, его идеально причесанные темные волосы всклокочены, галстук сдвинут вбок. Видно, он пытался его ослабить и забыл поправить.
– Вы что сделали, Екатерина? – шипит он на меня и буравит бешеным взглядом. – Вы намеренно пытались меня опозорить? Хорошо, что я перечитал то, что вы накалякали, иначе я даже не знаю, что было бы. Я надеялся на ваш профессионализм, а вы…
– А что я? – тихо интересуюсь.
Вычитать, конечно, не успела, но это не впервой, и раньше все было супер.
– Вы издеваетесь надо мной? – возмущается Антон Викторович. – Это такой способ поглумиться?
Смотрю на шефа в полнейшем недоумении, хлопаю ресницами. А он вдруг поднимается с места, достает из принтера распечатанные листы и тычет ими в меня.
– Смотрите сразу четвертую страницу, перечень товаров, ну?
Перебираю листки договора, нахожу нужную страницу и вчитываюсь в названия. А там через одно: Козел ты, Антон! Козел! Козлище!
– Нормально, по-вашему, так оскорблять свое руководство? – цедит Козлов зло. – Это способ поглумиться над моей фамилией?
Стою перед ним ни жива, ни мертва.
Самое смешное, то, что я написала, не имеет к шефу никакого отношения. Так случилось, что они с моим женихом тезки. И это вовсе не шефа я называла козлом.
Не понимаю, как могла так накосячить. Тут же вспоминаю, что Антон прислал мне свои гадкие сообщения про соблазнительную фигуру Стаси как раз в тот момент, когда я занималась переводом перечня товаров. Тут мне вконец плохеет.
Как я могла такое сделать? Напечатала на автомате? Что за шутку сыграл надо мной мой же собственный мозг?
– Антон Валерьевич, я сейчас все объясню…
– Жажду услышать ваши объяснения, – продолжает кипеть он.
Ага, осталось их придумать, заодно как-то сформулировать.
– Это не вы козел, это другой Антон козел, который мой жених… – понимаю, как бредово звучит, но по-другому объяснить не могу.
– Вы издеваетесь надо мной? – Шеф смотрит на меня выпученными глазами. – Меня не интересует ваша личная жизнь. Как это могло попасть в договор, объясните немедленно!
Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю:
– Я прошу прощения, просто у меня сейчас сложности в личной жизни. Я рассталась с женихом, который тоже Антон. Он написал мне гадкое сообщение как раз когда я переводила договор, и, наверное, я чисто автоматом…
– Вы считаете это нормальным объяснением? Я – нет, – резко перебивает он. – И я не собираюсь держать в фирме сотрудницу, которая на работе думает исключительно о личном, ясно вам?
Это что? Это он собрался меня уволить? Не-е-ет…
Мой мозг начинает работать в авральном режиме, набираюсь смелости и пытаюсь отстоять себя:
– Антон Валерьевич, но ведь со мной такое в первый раз, вы сами знаете. Я – ценный сотрудник…
– Вы не ценный сотрудник, Екатерина! – срывается на крик он. – Вы вредитель!
– Но подождите! – вклиниваюсь в его речь. – Сколько я вам контрактов перевела, всегда же нормально было, вы меня за скорость хвалили, называли хорошим работником…
– Будь вы хорошим работником, выучили бы, какой у нас дресс-код, – цедит он строго и красноречиво оглядывает мою блузку. – Вы не уважаете ни руководство, ни коллектив, который придерживается установленных правил, приходит на работу вовремя и одевается как подобает. Отныне я не желаю видеть вас в своей фирме, и на хорошие рекомендации можете не рассчитывать…
Вот так за какой-то день я превратилась из перспективного переводчика в безработного вредителя. И что-то мне подсказывает, что премию я не получу.
Глава 6. Крепкие нервы
Вячеслав
