Валерий Петрович Большаков "Праведник"

– Пойду, прогуляюсь.

– Куда? – всполошился Бертран. – Там же эти… гомофашисты!

– «Языка» брать надо, – буркнул Яков, – а то что-то больно уж много розового дерьма наложено!

Прямо поверх одежды он натянул спецкостюм «Дарума», предохраняющий от микроинформаторов. СК излучал в определенном диапазоне, как бы притягивая, приманивая «электронную пыль», а дальше следовало объемное депрограммирование – и «дохлые микрики» обращались в пылюку обыкновенную. Правда, спецслужбы вскоре отказались от этих спецкостюмов – СК все же выдавали присутствие их носителей.

Подавляя микроинформаторы, «спецовка» создавала вокруг зону поражения, этакую «черную дыру», и те, кому надо, обнаруживали нарушителя именно по отсутствию видеосигнала на мониторах.

Но Лот не собирался играть в ниндзя, рассчитывая «по-быстрому» взять пленника, и умотать. Да и выбора особого не было.

– Я с тобой! – выдохнул «Аббат», сам поражаясь собственному безрассудству.

– Со мно-ой?

Яков внимательно посмотрел на него, задирая на лоб сетчатую маску, и вытянул руку:

– «Спецуха» в багажнике.

Шустро облачившись, Бертран зашагал за Лотом. Смотреть окрест через системку ночного видения ему было непривычно, он то и дело оступался, но постепенно освоился, даже намек на уверенность почувствовал.

Тут Яков резко остановился, и «Аббат» ударился ему в спину.

– Тихо!

Бертран замер. Ночь была тиха, ни единого дуновенья, поэтому шорохи не гасили человеческие голоса:

– Что мы тут топчемся? Они давно к реке сквозанули!

– Тебе что, больше всех надо? Сказали: прочесывать, вот и прочесывай.

– Отстань, противный!

Лот скользнул к огромному дубу в три обхвата, прижался к стволу, и замер. «Аббат» присел, прячась среди здоровенных, узловатых корневищ.

Группа «розовых» разошлась, удлиняя цепь, и продолжила движение, поводя стволами автоматов, бдительно оглядывая деревья и подлесок.

Щуплый боевик, загребая ногами, чуть не упал, обходя дуб, и Яков заботливо придержал его, тут же вырубая. «Розовый» обвис у него на руках, и Лот молча указал Бертрану – хватай за ноги. «Аббат» живо подхватил пленного за нижние конечности, и перевозчики поволокли свою добычу, с быстрого шага переходя на трусцу.

Джип заговорщицки подмигнул подфарником, но Яков не стал грузить «языка» в багажник – окунув «розового» в Сену, он резко вытащил его, закрывая хрипящий и булькающий рот боевика рукой.

– Не так громко, – тихо проговорил Лот. – Сейчас я уберу ладонь, а ты не будешь кричать. Если разорешься, то умрешь на этом самом месте. Понял?

«Розовый», таращивший глаза, закивал. Яков убрал руку.

– Мне не нужна твоя жизнь, – холодно сказал он, – но я с легкостью оформлю тебя в «двухсотые».

– П-понял, – просипел «язык».

Лот внимательно посмотрел на него.

– Тогда сыграем в одну интересную игру, – медленно проговорил он. – Я буду спрашивать, ты – отвечать. Если я не услышу ответа, то сломаю тебе палец. Извини, уж таковы правила этой игры. Начали. Как звать?

– М-мейсонье.

– Ты из команды Большого Эрнеста?

– Да!

– Можно и тише.

– Да-а…

– А блокпост на шоссе?

– Это совместная операция, силовиков и добробатовцев.

– Кого-кого?

– Наша боевая группа, – похвастался Мейсонье, – легализована на прошлой неделе. Теперь мы – это два добровольческих батальона, «Иль-де-Франс» и «Шампань». Я – из «Шампани».

– Ни фига себе… Большой Эрнест в рост пошел…

Яков задумался. Эрнест Хартман реально был большим – ростом выше двух метров, и в сверхтяжелом весе. Этот американец-гомосек, отягощенный наполеоновским «комплексом полноценности», провозгласил целью мирового ЛГБТ-сообщества построение «новой цивилизации», в которой натуралам не было места.

В лучшем случае, их уделом станет доживание в резервациях, как неисправимых и неизлечимых «предков ЛГБТ-людей, новой расы, свободной от животных инстинктов». По обе стороны Атлантики, на плакатах или просто краской по стене выводилось: «Гей – не примат!»

«Мы не млекопитающие, чтобы плодиться и размножаться половым путем, – с гордостью вещал гомофюрер. – Мы – вершина эволюции, наш путь лежит через клонирование и партеногенез!

Мы выше, мы чище, мы – ЛГБТ-человечество! Да здравствует гомократия! Пусть реет над миром радужный флаг!»

А теперь, значит, Большой Эрнест легализовался… Значит, это кому-то надо.

– Свободен, – процедил Лот.

Мейсонье буквально вспорхнул, и почесал в лес. Проводив его глазами, Яков махнул рукой «Аббату»:

– Нам тоже пора.

Когда «Руссо-балт» оказался на противоположном берегу, Бертран сказал смущенно и ворчливо:

– Я думал, ты его… того… ликвидируешь. Извини…

Лот улыбнулся.

– Мы же в «спецухах» были, лиц он не видел, а рассказывать, скорее всего, побоится.

Выехав на шоссе, Яков вызвал «Идальго» Робера. Вскоре над плашкой радиофона замерцала стереопроекция, изобразившая голову Робера. Лицо у «Идальго» было симпатичное, а очки в роговой оправе придавали ему черты хрестоматийного «ботаника».

– Привет, Яков! Ушли? Все нормально?

– В штатном режиме, – ответил джип, и перевозчики рассмеялись.

– «Идальго», – заговорил Лот, построжев, – я на той неделе переправлял семью через Карпаты, и чуть не вляпался. На меня устроили засаду погранцы, а сдали нас «розовые». Кстати, сегодняшняя облава – тоже их поганых ручонок дело.

Лот сжато передал новости, и лицо у Робера приобрело серьезное выражение.

– Добробатовцы, значит… – протянул он. – Ла-адно… Будем работать.

Глава 5. Этюд в зеленых тонах

Отоспавшись в одном из убежищ, Лот вернулся к старому занятию – перевез в Новороссию беременных близняшек, совсем молоденьких девчонок, очень гордых тем, что пошли наперекор СС. На обратном пути Яков остановился у озера Балатон, на полуострове Тихань.

Светло-зеленые волны, чистые и хорошо прогретые, колыхались, покачивая камыши. Спокойствие и умиротворение.

Лот завел джип в заросли, стараясь не повредить кустики – экофашисты совсем распоясались, за сорванный цветочек могли избить цепями и арматуринами, а связываться с «Зеленой гвардией» Яшке не очень хотелось. Уж больно силу набрали «зеленые», совсем как «коричневые» сто с лишним лет назад.

Заметят, что на твоей куртке воротник из меха – отбуцкают битами до полусмерти. Полицейские на эти разборки и ухом не поведут.

Но попробуй только дать сдачи – тут же скрутят, и впаяют срок.

Окружающую среду, конечно, надо охранять, но кто убережет людей от защитников природы? Вон, было дело в Ливлоне[6 - Ливлон – супермегаполис в Англии (Ливерпуль, Манчестер, Шеффилд, Бирмингем, Ковентри, Лондон).] – старичок растопил камин, хотел кости погреть. Не тут-то было.

Дверь в его квартирку выломали «зеленогвардейцы», и давай ногами деда пинать, чтобы атмосферу не загрязнял…

Помер старый, и никого за это не пожурили даже. Зато какой хай подняли, когда подводная лодка «Зеленой гвардии» прыгала туда-сюда перед носом авианосца «Владимир Путин», требуя «интернационализации» Арктики, да и допрыгалась – командир корабля приказал дать самый полный. Форштевень разломил субмарину напополам, как колун чурку… Вся «свободная пресса» неделю смердела, все каналы провоняла.

Яков лениво вылез из кабины, и потянулся. Устал…

Прислонившись спиною к теплому боку «балта», он откинул голову и закрыл глаза.

Обычно, после очередной «ходки», Лота так и подмывало бросить свое опасное дело. Польза от него, конечно, была, оттого и смысл появлялся, все это верно. А толку в том перевозе? Разве может он, или «Вергилий», или «Голем», или любой другой что-то изменить? Что, так и возить этих евролохов, пока на Западе не останется никого, кроме ЛГБТ с феминистками, недалеко ушедшими от Л? Ерунда же получается. По сути, перевозчики борются не с причинами, а с последствиями, чуть ли не исповедуя непротивление злу.

Нет, ну, это он уже загнул, конечно… Хотя почему? Да, в обиду они себя не дадут, это верно. Последнее задержание обошлось европейской Службе Безопасности в пяток трупов и десяток искореженных атомокаров, но вот «Вакеро» Луиса «безопасникам» так и не удалось взять живым…

А дальше что? Оценить перспективы Лоту помешали.

Затрещали кусты под напором колес квадратного атомокара, выкрашенного в зеленый цвет, и на поляне нарисовались «грины».

Они открывали дверцы неторопливо, и вылезали из кабины с ленцой, словно растягивая удовольствие.

Двое вышли с битами, водитель деловито, с толком, с чувством пялил кастет на руку, а главарь вооружился пистолетом. Штаны-обтягушечки и просторные безразмерные куртки делали «гринов» похожими на массовку к пьесе Шекспира.

Яков, не отрываясь от джипа, ухмыльнулся.

– Вы бы еще гульфики нацепили! – сказал он насмешливо, делая знак «балту»: заводись! Машина тихонько замурлыкала.

«Зеленые» переглянулись с довольными улыбками: а клиент-то наглый попался! Будет весело.

– Патруль «Зеленой гвардии», – небрежно представился вожак, поигрывая пистолетом, и сказал ласково: – Нарушаем?

– Наруша-аем?! – комически изумился Лот. – Что?

– Закон о защите окружающей среды! – внушительно выговорил главный. – Вон, всю флору поломал, помял… Нехорошо!

– Ребятки-зверятки, глазенки свои протрите – это не я нанес урон растительности, а вы! – насмешливо выговорил Яков, качая головой. – Бедная природа, ну и защитнички же ей достались! Пора вам самим урон нанести.

– Чего с ним разговаривать, Иштван, – пробурчал водитель. – Разминаться надо!

И решительно шагнул к Якову, примериваясь врезать под дыхало, для начала. Лот оттолкнулся от борта, одним слитным движением приседая, смещаясь и нанося двойной удар.

Сломанная конечность «грина» повисла плетью. Вожак тут же вступился за своего, вскидывая пистолет. Перевозчик ухватил воющего водилу за здоровую конечность, выворачивая ее.

Грохнул выстрел. Мимо.

Яков, прикрываясь шоферюгой, шагнул на линию огня.

Вторая пуля вошла «живому щиту» в брюхо. «Грины» с битами замешкались, потом один решился-таки атаковать с фланга – и заработал ботинком в колено. Валясь, роняя биту, он заскулил, тянясь руками к выбитому суставу.

Отталкивая водителя на второго «битоносца», Лот скользнул к «начальнику патруля». Врезав тому, как следует, он отобрал пистолет, раскручивая главаря и толкая к передку «Руссо-балта».

Главный «грин» шлепнулся, заскреб ногами, вставая на карачки, но тут Яков дал команду:

– Пас!

Турбина взвыла, и переднее шаровое шасси джипа наехало на вожака. Тот заорал благим матом, хотя пупырчатое колесо не могло его раздавить, разве что помять. Но уж если твой противник полагает, будто его собрались раскатать и сплющить, зачем же лишать человека этой полезной уверенности?

– Всем стоять! – резко сказал Лот. – Бросить оружие!

«Грин», только что сменивший биту на пистолет, такой же, как у главаря, мигом отбросил огнестрел.

– Всем лечь на травку мордами вниз, и не шевелиться! Иначе у вашего начальства кишки из горла полезут!

– Лягай! – взвыл вожак. – Лягай!

Битый «грин» со стоном перевернулся на живот, недобитый мигом принял положение лежа рядом с водителем, зажимавшим рану – между его пальцев стекала кровь, пачкая траву.

– Молодцы, – похвалил Яков. – С вас хоть картину пиши. «Тюлени на отдыхе»!

Забравшись в «балт», он дал задний ход, выбираясь на грунтовку. Развернулся, и уехал.