– Конечно, нет. Гейб любит Парадайс и всегда говорит, что это идеальное место, как в кино. А я скучаю по городу. Может, даже не по жизни, а по работе. Было невероятно интересно общаться с такими разными детьми: разного происхождения, с разными взглядами, – наблюдать, как их культура и традиции влияют на отношение к учебе и творчеству. Мне нравилось смотреть, как у них начинает что-то получаться – порой не сразу. Не могу объяснить, но там все было… совсем по-другому. Лучше.
– Очень хорошо тебя понимаю, – пробормотала Эстер.
– Я собрала неформальную группу… консультантов, что ли, за неимением лучшего слова. Их четверо. Все цветные. Две – педагоги, а две – психологи. Я советовалась с ними, как облегчить девочкам переход в другую школу. Они мне очень помогли, а кроме того, общение с ними вдохновило меня вернуться к профессии.
Телефон Скай заплясал по столу.
– Прости, Гейб пишет, что встреча начнется на полчаса раньше, и ему нужно ехать в офис.
Эстер вскочила с места.
– Пойдем его спасать. Можно Авроре к нам на остаток утра? Мне легче, когда она у нас: мои чудовища ведут себя получше.
– Скай, это ты? – пропел женский голос откуда-то от прилавка.
– Нет! – прошептала Эстер, но Скай уже помахала рукой и натянуто улыбнулась:
– Они все равно меня увидели.
К ним подошли три женщины, практически близнецы тех, кого они встретили на йоге.
– Вы знакомы? – спросила Скай. – Моя подруга Эстер. Эстер, это Бекки, Дениз и Ана, мамы мальчиков из третьего класса.
Эстер убрала с глаз челку.
– О, правда? И вы все в Абингтоне? Мой сын тоже в третьем классе.
Молчание. Мамы повернулись и посмотрели на Эстер, внезапно воспылав к ней интересом.
– А кто ваш сын? – спросила Дениз, вожатая девочек-скаутов.
– Крю. Он учится в классе миссис Гудвин.
– О-о-о, у вас в этом году миссис Гудвин? И как? – спросила Ана.
– Вроде бы нормально, – пожала плечами Эстер. – Крю не жаловался.
– Ужасная женщина! – воскликнула, потрясая пышными кудрями, Дениз. – Старой закалки. Очень строгая. Конечно, хорошо, что ваш сын не жаловался, но, возможно, мальчик просто боится сказать, что она ему не нравится? В прошлом году я написала письмо директору, что мы не потерпим миссис Гудвин в своем классе.
Ее подруги закивали.
– После такой учительницы у детей могут быть психологические проблемы, – мрачно заявила Бекки.
Как ни старалась бедняжка придать себе озабоченный вид, ботоксный лоб не хотел морщиться, и создавалось впечатление, что она бессмысленно таращится в пространство.
– Ой, уже почти девять, – спохватилась Дениз. – Если я через пятнадцать минут не заберу Брайсона с товарищеского матча по лакроссу в Ларчмонте, мы опоздаем на бейсбол. И кто только составляет расписание?
Ана и Бекки тоже встали и объявили, на случай если это кому-то интересно, что у них две тренировки по плаванию и три игры в софтбол, а между ними шестичасовой турнир по футболу.
– Пусть Джейк даже не думает, что может целый день сидеть и смотреть бейсбол, – сказала Ана, вскидывая на плечо огромную сумку «Хлоэ» и едва не угодив тяжелой металлической пряжкой Скай в висок.
– Да, мужчин надо занимать, – авторитетно заявила Дениз. – Если твой муж не тренирует какую-нибудь команду, у тебя как будто появляется еще один ребенок. – Она повернулась к Скай. – На следующей неделе состоится последняя в этом году встреча герлскаутов. Увидимся там. Сможешь проверить расписание и связаться с мамашей, которая отвечает за перекус?
– Конечно, – пропела Скай.
Троица удалилась.
– Ну и ну! – сказала Эстер.
– Ты даже не представляешь, – отозвалась Скай.
– Начинаю понимать. Господи, и так каждый день?
Скай вспомнила родителей своих четвероклассников в Гарлеме. Кого только среди них не было: диджей, акушерка, социальный работник, два стоматолога. Многие работали в городских службах, несколько – домашними сиделками. Об одном папаше говорили, что он связан с мексиканскими картелями, хотя мужчина был очень вежливым и внимательным. А кое-кого она даже не знала в лицо. Они не приходили на родительские собрания, пропускали рождественский концерт и вечеринку в честь дня Святого Валентина, никогда не отвечали на электронные письма и звонки. Она каждый год подсчитывала, на скольких языках говорят ее ученики, и однажды получилось рекордных шестнадцать, не считая английского и испанского.
– Нет, – ответила Скай, собирая мусор. – В Гарлеме совсем не так. Ты знаешь Дениз?
– С огромным кольцом, как у Кардашьян?
Скай кивнула.
– Прошлой осенью ее муж подрался с отцом другого мальчика на детском матче по футболу.
– Как подрался? Ты имеешь в виду поссорился?
– Ага, как же… Подрался! Двое взрослых мужчин катались по полю и орали, как лучше привести команду к Суперкубку Парадайса. Среди детей. К счастью, Гейб и еще один папаша их разняли, но драку увидели все шестилетки. Нет, правда, тебе приходит в голову что-нибудь менее важное, чем товарищеский матч по футболу между первоклассниками?
– Нет.
– Вот именно.
Эстер потерла виски.
– Знаешь, я никогда в жизни так не радовалась, что перерабатываю, а мне недоплачивают, а козел, на которого я работаю, меня не ценит. Нет, правда, мне повезло.
Они сели в машину Эстер и доехали до дома. Попрощавшись с Гейбом, Скай постояла у кухонного окна, провожая взглядом Аврору, направлявшуюся во двор к Эстер, затем пошла в душ и добрых десять минут стояла под струями воды. Выйдя из душа в двух полотенцах: вокруг тела и на голове, – она хотела найти музыкальный канал, но ее внимание привлекла заставка экстренных новостей.
– Ну что там еще? – пробормотала она себе под нос, щурясь на экран.
Камера наехала на лицо человека, которого заталкивали на заднее сиденье машины. Скай наклонилась ближе.
– О боже! Это…
Она обвела взглядом комнату, пытаясь вспомнить, где оставила очки. Что случилось? Должно быть, какая-то ошибка. Где Пейтон, она знает?
Журналисты на экране засуетились и подняли крик.
– Вы можете прокомментировать обвинения против вашего мужа? – выкрикнул один громче остальных.
Несмотря на плохое зрение, Скай узнала бы сестру где угодно, как мать узнает своего ребенка среди одинаково запеленутых новорожденных. Она стояла так близко к телевизору, что вода с волос капала на экран. Боже милостивый, это Пейтон! Скай давно привыкла видеть сестру на экране, но сейчас все было по-другому. Что за нелепая спортивная одежда? Почему такие растрепанные волосы и красное перепуганное лицо? Скай настолько поразил вид Айзека в наручниках и всклокоченной Пейтон, что она даже не поняла, кого и в чем обвиняют. Не помня себя, она опустилась на пол. Тело уже поняло, что случилось нечто ужасное, а мозг отказывался принимать информацию. В голове стучала одна мысль: Макс.
Где-то зазвонил телефон. Скай с трудом поднялась и нашла мобильный на умывальнике в ванной.
Ни она, ни Пейтон не проронили ни слова. Они ждали, слушая дыхание друг друга, слишком напуганные, чтобы говорить. Наконец Пейтон спросила:
– Ты это видела?
Скай набрала в грудь воздуха и выпалила:
– Ты в глубокой жопе.
Глава 5
У нас проблема
В двадцать второй раз за час зазвонил телефон. Пейтон сняла трубку с зарядной стойки на кухонном острове.
– Кеннет, мне нечего сказать, кроме того, что я сообщила тебе семь минут назад, – произнесла она как могла спокойно.
– А мне – есть, – со своей обычной прямотой ответил агент, с которым она проработала почти десять лет.
Лысый толстяк Кеннет, пережиток эпохи двух мартини за ленчем, годился ей в отцы, а то и в дедушки, однако был лучшим в своем деле и никому не позволял морочить ему голову, особенно Пейтон. Обычно она это ценила.
– Я же сказала, произошло недоразумение.
– Очень может быть – и ради тебя я надеюсь, что так и есть, – только, видишь ли, руководство недовольно тем фактом, что их любимая утренняя ведущая попала в заголовки. Если хочешь, чтобы я все разрулил, Пейтон, мне нужна ясность. Что, черт возьми, происходит?
Пейтон не могла сказать правду и продолжала импровизировать.
– Мы не первый день знакомы, Кеннет. Тебе придется поверить мне на слово, что у нас нет никаких проблем.
– У кого, интересно, нет проблем? У меня их действительно нет, а у тебя, кажется, есть. Джозеф, мягко говоря, обеспокоен. Он не поймет, если я стану голословно уверять его, что это недоразумение.
Загудел мобильный. Звонил Джозеф собственной персоной. Желудок подпрыгнул к горлу.
– Мне звонят, – сказала она Кеннету и отключилась, не дождавшись ответа.
– Пейтон, – проворковал Джозеф, – ты не хочешь объяснить мне, что происходит?
Он говорил с легким южным акцентом, растягивая слова, но Пейтон хорошо знала, что он любит обольщать людей, прежде чем раздавить их.
– Джозеф, – пробормотала она, прибегая к своему самому мягкому и профессиональному тону. – Конечно, это выглядит не очень хорошо, однако уверяю тебя…
– Не очень хорошо? – перебил он. – Мужа любимицы американских телезрителей арестовывают на глазах всего честного народа!.. Нет, ты скажи, домохозяйки из Оклахомы, которые каждое утро слушают истории о героических пожарных, хотят видеть, как твоего мужа отправляют в тюрьму за взятку? За то, что он выписал чек на сумму, превышающую годовой доход их семьи, чтобы засунуть любимое чадо в университет Лиги плюща?
– Айзек не давал никаких взяток, – уточнила Пейтон.
Официально ему предъявляли обвинение в почтовом мошенничестве, и она сама не очень понимала, что это значит.
– Ты была в курсе? – спросил Джозеф, застав ее врасплох. – Я знаю Айзека, он прекрасный человек, и уверен: он не мог сделать это без тебя.
– Я не…
– Я спрашиваю, ты в этом замешана? Мне надо знать, насколько глубоко мы в дерьме, чтобы решить, как быть дальше. Какую роль сыграла в этом ты?
Пейтон оцепенела. Джозеф ее любил. Он переманивал ее из Эм-эс-эн-би-си, приглашая на ленчи и обеды, практически преследовал, когда она сделала репортаж о незаконных методах добычи нефти в природном заповеднике на Аляске. Последние пять лет он наставлял и продвигал Пейтон. Лично прислал полуторалитровую бутылку «Дом Периньон» с восторженной запиской, когда она получила «Эмми» за лучшую новостную программу. А теперь даже не сомневается в ее вине.
– Ты меня слышишь? – Джозеф больше не растягивал слова.
– Джозеф, я уже обратилась к лучшему адвокату, и скоро ты увидишь, что все это…
– Говори начистоту. Мы поняли друг друга?
Пейтон открыла рот, чтобы объяснить, но ее перебил новый звонок. Джозеф бросил трубку. Звонила Ниша.
– Привет, – выдохнула Пейтон.
– Я говорила с Клэр. Она подняла связи; поверь, она знает всех и вытащит Айзека до конца выходных. Она сейчас там. Ничего не обещает, но надеется на лучшее.
– Господи, Ниша, он не может ночевать в тюрьме.
– Если кто-то и способен его вытащить, то это Клэр. Она лучшая.
– Спасибо, – прошептала Пейтон.
Когда они учились в университете Пенсильвании, у Ниши была репутация настоящей оторвы. Спонтанная поездка в казино в индейской резервации? Пицца-кальцоне в три часа ночи? Текила на бранч? Пропустить игру ради тусовки? Веселиться всю ночь напролет? Ниша была всегда готова к приключениям. Даже Пейтон понятия не имела, что она не только развлекается, но и тяжело трудится, пока на последнем году обучения Нишу единственную из группы не приняли в юридическую школу Йеля.
– Помни, ты должна залечь на дно. Что бы ни случилось, не высовывайся. Айзек может добраться домой на такси. Не дай бог, если где-то всплывет фотография, на которой ты стоишь под полицейским участком на глазах у всей Америки. Это самое страшное, что может случиться.
– Знаю, – сказала Пейтон.
– Не отвечай на звонки с неизвестных номеров. Считай, что твою рабочую электронную почту читают – так и есть. Личную тоже. Сиди тихо. Это касается и Макс. Даже если придется конфисковать у нее все гаджеты и запереть в комнате. Никаких глупостей в соцсетях, под угрозой вся ваша семья.
– Понимаю. Я уже ей объяснила.
– Объясни еще раз. И еще.
– Вас понял.
– Мы не на учениях, – строго произнесла Ниша.
Удивительно было слышать это от подруги, которая часто рассказывала шокирующие истории о неподобающем поведении знаменитостей и миллиардеров. Когда Ниша ушла из прокуратуры и организовала частную фирму по управлению кризисными ситуациями, Пейтон обрадовалась: лучшая подруга снабжала ее отличными материалами. А теперь? Как получилось, что Пейтон сама стала ее клиенткой?
– Да, – пробормотала она.
