Айрин Лакс "Жена на миллион"

Возможно, так и есть!

– Думаю, подойдет! – снова удостаивает меня беглого, неприятного взгляда. – Лучшее, что можешь себе позволить при твоей фигуре.

Из чехла на свет появляется крошечный кусочек ткани, он переливается золотом в свете искусственных ламп, больно на него смотреть.

Красиво. Но почему оно такое крохотное?!

– Это носовой платок? – спрашиваю я. – А нет, подождите. Это косынка!

– Это платье. Мини. Черные лодочки и черная сумочка. Работайте девочки! – приказывает она.

Маникюрщица закивала с улыбкой. Девушка, что стоит за спиной, активнее начала намазывать на мои волосы какую-то маску, пахнущую как карамельная конфета.

Главная по преображению из приличной девушки в типичную тусовщицу подходит ко мне, цепляет пальцами за подбородок, повернув лицо из одной стороны в другую.

Мне становится неприятно от ее небрежной хватки.

– Работайте, девочки! Мне еще над ее фейсом трудиться… Одно контурирование лица займет час! – кривит полные, подкачанные губы.

Девушка явно недовольна. Она выставляет на туалетный столик множество тюбиков, начиная смешивать тоналки так, чтобы подобрать к цвету моей кожи. Жесты при этом резкие, а взгляды, бросаемые на меня, полны какой-то злости и зависти.

Неужели это претендентка на роль любовницы Багратова?

– Закрывай глаза! – командует красавица.

– Зачем?

– Ресницы приклею. Для наращивания слишком мало времени. Исправим это позднее.

Она явно считает, что я буду во всем подчиняться! Приближает к моему лицу коробочку с ресницами, напоминающими веер в миниатюре.

– Но-но, не надо мне ничего клеить! – останавливаю ее руку.

– Багратов приказал! – говорит с благоговением. – Его слово – закон.

Возможно, она на него молиться готова, я чувствую себя главной богохульницей, потому что не хочу поступать, как он велит.

– Багратов не знает, что у меня сильная аллергия на косметические средства! Наклеишь ресницы, через пять минут никто не отличит меня от китайского пчеловода! – сочиняю на ходу.

– Тогда накрасим. Хорошенько. В несколько слоев.

– Ни за что! Я вообще не крашусь!

– Оно и видно! – вздыхает. – Придется делать акцент на рабочий рот!

– Рабочий рот? – повторяю, задохнувшись от возмущения. – Оскорбления визажистки из парикмахерской на углу идут в комплекте с дымчатым смоки? – рявкаю неожиданно для себя. – Это такая акция? Закажи макияж и получи комментарии от хабалки в подарок?!

Повисает тишина.

Маникюрщица и стилистка, работающая с волосами, замирают на миг, а потом начинают работать втрое усерднее.

Девушка, которая хотела превратить мое лицо в нечто контурированное и с наращенными ресницами, гневно сжимает пальцы в кулачки и уходит, громко хлопнув дверью.

– Это вы зря, – бросает на меня быстрый взгляд маникюрщица. – Элайза приближена к Тимуру Дамировичу… Ну, вы понимаете.

Глава 9

Серафима

Приближена к Тимуру Дамировичу… Скорее всего, это означает, что Элайза спит с Багратовым. Хотя с этим бугаем спать явно не получится. Мне кажется, он немного озабочен. Или много…По крайней мере, аура у него такая убойная, что говорит о лютой дозе тестостерона и чего-то еще, полного животного, неконтролируемого магнетизма.

– Впервые ее вижу. Кто она такая?

– Элайза – хозяйка модной, весьма популярной сети бьюти-салонов по всей столице!

– Попасть к ней на работу – мечта любого сотрудника индустрии красоты. Она бы сделала из вас конфетку, – наперебой отвечают девушки.

– Не надо делать из меня конфетку. Я не хочу быть съеденной. Я хочу быть незаметной.

– Это вряд ли, – улыбается девушка, втирающая в кожу головы маску. – У вас яркая внешность, немного нестандартная. Но в этом и есть изюминка! Ее можно очень выгодно подчеркнуть! Вы выделяетесь на фоне однотипных лиц, это большой плюс, – говорит с небольшой завистью в голосе.

– Что-то я не примомню, чтобы Элайза хотела что-то подчеркнуть. Наоборот, желала законтурировать все под одну гребенку и наложить кило три штукатурки.

Девушки замолкают, не желая обсуждать решения руководства. Весьма понятно, что они переживают за свое место работы и сделают все, что им прикажут.

* * *

Меня усердно готовят на протяжении полутора часов… Маникюр, педикюр и прическа. Мне натерли кожу каким-то кремом, она немного светится и отдаленно пахнет цветами франжипани. Волосы подровняли, исправили то, что Багратов обкромсал безжалостно, и собрали наверх в высокую, но воздушную прическу. Даже не знала, что так можно сделать! На губы нанесли прозрачный блеск, чтобы смягчить их. На этом основные приготовления были окончены.

– Дальше – только макияж и одежда, – говорит одна из девушек, собирая инструменты. – Этим занимается Элайза. Она в соседней комнате.

Девушки уходят. Я решаю посмотреть, чем занята королева бьюти-индустрии и подкрадываюсь к двери, подглядывая в щелочку. В соседней комнате расположился мини-штаб Элайзы. Сама королева сидит в мягком кресле, рядом порхают две ассистентки. Одна уточняет расписание красотки, отменяя важные встречи. Вторая принимает заказ, сосредоточенно внимая фразе:

– Двойной латте без кофеина, на рисовом молоке!

Я разглядываю Элайзу. Да, она хороша! Бесспорно, хороша – высокая, статная, с идеальной фигурой, в которую вложены усилия хирурга и десятки тысяч часов усердной работы над собой в спортзале. Роскошный платиновый блонд, милое лицо с распахнутыми глазами – слишком голубыми, чтобы быть натуральными. Губы, само собой, идеально пухлые, с влажным блеском…

Платье с запахом, на первый взгляд скромное. Но когда красавица идет, оно чудесным образом распахивается на бедрах и волнующе колышется на высокой, упругой груди.

Становится немного обидно за собственную куда более скромную грудь. Наблюдаю за Элайзой через небольшую щель в двери. Вообще-то по ее советам мне сделали прическу и маникюр. Может быть, Элайза – знаток своего дела, и я бы не узнала саму себя в зеркале? Но я этого не хочу!

Не желаю играть по правилам Багратова и становиться доступной прилипалой! Он делает это нарочно запугивая, чтобы я как можно быстрее струсила и выдала ему все семейные секретики. Правда в том, что выдавать мне нечего.

– В чем дело, Элайза?

Звук голоса Багратова не только на меня действует волшебным образом. Едва в комнате разлился хриплый, низкий голос, ассистентки Элайзы застучали каблучками к выходу, а сама красотка изогнулась и поднялась томно, с грацией и слезами на глазах.

– Тимур! – выдыхает она. – Это просто ужасно!

Ну все, сейчас нажалуется на меня! Багратов оказывается рядом с красавицей. Элайза всхлипывает и покачивается на высоченных каблуках, клонится весьма удачно, прямиком на мужскую, широченную грудь Тимура.

– Что такое? – спрашивает Багратов.

Он небрежно придерживает Элайзу за плечо одной рукой, а вторую сунул в карман брюк. Вид у него скучающий.

– Девушка, которой я хотела сделать макияж, мне нахамила!

– Нахамила?

– Ужасно! Я сидела в слезах, едва успокоилась. Она меня обзывает, хамит постоянно и принижает мое достоинство!

– Что ж… Если Серафима хамит, это не новость. Она и мне хамит, – роняет с ухмылкой Тимур. – Ты сделала, как я велел?

– Нет! Я не смогла! Она агрессивная, злобная… Отказалась делать стандартный в таких случаях макияж. Захотела остаться собой, страшненькой и… Едва не выколола мне глаза!

ЧТО?! Вот же врет, курица!

– Царапается, Мышонок? – неожиданно тепло хмыкает Багратов.

– Что-что? – Элайза поднимает заплаканные глаза вверх.

– Ничего. Ты устала, наверное, – хлопает по плечу. – Если твои помощницы закончили по минимуму марафетить девчонку, можешь идти. Водитель тебя отвезет, сейчас дам распоряжение, – достает телефон, начиная писать что-то.

Элайза льнет к груди Багратова крепче, кошечкой. Внимаю втрое усерднее. Мне приказали быть кошечкой, а я даже не знаю, как это. Вот, перед глазами наглядное пособие: грудью нужно скользнуть снизу-вверх по мужскому телу, прижаться крепче, руку нечаянно опустить на ремень брюк и оттопырить попу назад!

Ах да, надо еще в глаза смотреть, как котик, выпрашивающий чашечку корма. Этого ждет от меня Багратов?

Пялюсь во все глаза.

Внезапно Багратов поворачивает голову четко в мою сторону и подмигивает с коварной ухмылкой. Моя слежка не осталась без внимания. Значит, таиться больше нет смысла.

Я выхожу из спальни, сложив руки под грудью. Под скромной двоечкой. Багратов смотрит на меня с интересом. Словно взглянул по-новому. Девушка льнет к груди Багратова крепче. Господи, она сейчас расплющит весь свой силикон! Вдруг ее шары не выдержат такого натиска и просто лопнут? Глупая мысль, но такая смешная, я едва сдерживаю смешки, пузырящиеся в горле!

– Мой невоспитанный Мышонок вышел что-то сказать? – хмыкает Багратов.

– Хочу сказать, что она отлично справляется! – поджимаю губы, стрельнув взглядом на Элайзу. – Прилипала хоть куда! У меня в этом деле нет никакого опыта. Не стоит портить свой вечер.

– Вот она! – делает большие испуганные глаза Элайза. – Хамка!

– Иди, – Багратов отстраняет Элайзу в сторону рукой. – Я настрочил смску водителя, тебя ждут внизу.

– А как же все остальное? – спрашивает с придыханием.

– Твоих девушек тоже отвезут, оплату кинул на счет, с чаевыми…

Кажется, Элайза имела в виду кое-что другое. но Багратов отходит в сторону. Элайза смотрит ему вслед и делает последний шаг привлечь внимание мужчины, догоняет его.

Элайза кладет руку на плечо, прижимается бедрами к его бедрам и что-то шепчет. На лице Багратова отражается ровным счетом ничего. Потом он зевает в кулак.

Зевает.

– Мне пора! – отходит от красотки. – Ты не справилась с девчонкой, значит, больше в твоих услугах я не нуждаюсь. Сам с ней поговорю, – смотрит на меня с волчьим интересом, блеснув глазами.

– Я могу попробовать найти с ней общий язык еще раз! – выскакивает Элайза, улыбнувшись мне на сто ватт. – Дорогая, давай еще раз прикинем варианты вечернего макияжа? С акцентом на губы? Или выделим потрясающе красивые глаза…

Я аж обалдела от такой резкой смены климата.

– Поздно! – отрезает Багратов и разворачивает Элайзу лицом в сторону двери. – Твой поезд уже чух-чух на конечную, а у меня дел невпроворот. Сам займусь девочкой! – опускает обе руки на ремень, возле массивной пряжки. – Меня она послушает. Правда, Мышонок?

Багратов сверлит меня взглядом. Темным, пугающим, бросающим в дрожь…

Черт…

Зачем я вылезла?!

Багратов отправляет Элайзу прочь и разваливается в глубоком кресле, демонстративно постучал пальцем по циферблату массивных часов.

– Время, Мышонок. Выбирай тряпье и нужно ехать.

– Может быть, вам стоит обратить внимание на Элайзу? Ей явно не терпится…

– Чего же? – вскидывает смолянистую бровь.

Губы остаются неподвижными, но я слышу его ухмылку в каждом крошечном штрихе мимики его лица. Он хорошо умеет управлять собой: может и замереть так, что ни черта не разобрать, может показать весь спектр эмоций. Если захочет, покажет, поправляю себя. Делаю неутешительные выводы: я смогу понять его лишь тогда, когда он позволит этому свершиться.

– Элайзе не терпится всякого. Она рассчитывала на кое-что.

– Скажи прямо, она планировала присесть вот сюда!

Багратов роняет ладонь на бедра. Я краснею, отвернувшись. Не понимаю, почему этот фривольный жест взбудоражил, вызвав мурашки! Подумаешь, развалился, как король, расставил свои бедра-колонны. Я прячусь за вешалкой, делая вид, что выбираю платье.

– И? – подталкивает меня к диалогу.

– Вероятно, она знает, что это сулит.

– Естественно. Любой бабе захочется быть прокатиться так, чтобы стать мокрой, потной…

– Бедная, наверное, у нее макияж потечет.

– О макияже в такие моменты думают в последнюю очередь.

– А о чем же думают?