Самым сложным оказалось прощание со слугами. Не буду рассказывать, как рыдали старая няня и Ирма, как украдкой утирала слезы экономка, как старались мужественно держаться дворецкий и остальные слуги.
Они тоже были моей семьей.
– Я вернусь, – обещала я, обнимая всех по очереди, – найду отца и обязательно вернусь.
– Мы сохраним Басфорт для вас, айми, – сказал Аберфот. – Берегите себя. И крепитесь.
Сдаваться я действительно не собиралась.
Первым делом послала поверенному письмо с требованием прислать мне копии всех закладных. Хотелось лично удостовериться в том, что печать на них принадлежала отцу.
Следующий запрос я отправила в столичное посольство. Мне требовались подробности государственного переворота и объяснение причин, из-за которых моя семья оказалась без поддержки и лишилась всего.
Не забыла я и про дознавателей. Почему столько дней меня держали в неведении относительно судьбы моих родных? Боялись, что я могу помешать их планам?
И, конечно же, я пыталась добиться личной аудиенции у короля.
В конечном итоге, поверенный отделался обещаниями. Из посольства мне пришел ответ на четырех листах, состоящий из сотни ссылок на различные законы и не дающий никаких ответов. А королевские дознаватели просто посочувствовали и посоветовали заняться учебой и не мешать следствию. Также пришел ответ от генеалогов, которые подтверждали слова Формана и поздравляли меня с приобретением нового родственника.
Добиться аудиенции у короля у меня так и не вышло.
Однако это не заставило меня опустить руки.
В академии все тоже было не слишком радостно. Весть о падении «принцессы» быстро разлеталась по свету. Шутки, издевки, смешки и язвительные комментарии. Каждый считал своим долгом напомнить мне о бедственном положении, о том, что я уже никто, лишь обычная магиня, каких пруд пруди. С ярким прошлым, тяжелым настоящим и туманным будущим.
Вот только слабой и забитой я не была. Даже сейчас.
– Привет, Ник.
Это случилось перед занятием у профессора Скварб.
Диг Сайтер, местный разгильдяй с низким уровнем магии, но самомнением короля, присел на край моего стола.
– Что тебе нужно? – сухо поинтересовалась я, поднимая на него взгляд.
Никаких эмоций. Это бесило общественность больше всего. Ни улыбок, ни гнева, ни тем более слез. Равнодушие – именно оно выводило на эмоции оппонента.
– Говорят, теперь ты совсем одна.
– А ты меньше верь слухам.
– После академии отец обещал меня устроить в лавку своего кузена. В тридцати километрах от столицы.
– Рада за тебя.
– Я ведь и за тебя могу попросить, – произнес Сайтер и начал тянуть ко мне руку. – Сама понимаешь, не просто так…
Еще пару мгновений, и его пальцы с грязными ногтями коснулись бы меня.
Я не стала этого дожидаться.
– Прочь!
Мне казалось, я совсем немного приправила приказ силой. Но видимо переборщила. Стресс, боль и тоска дали о себе знать, выплескиваясь.
Мой голос, увеличенный в десятки раз, пронесся по небольшому кабинету будто буря, свалив со своих мест не только противного Сайтера, но и остальных.
Однако это было не страшно, а вот за разлетевшиеся на осколки пробирки и различные склянки преподавателя меня бы точно по головке не погладили.
– Что здесь происходит?! – завопила профессор Скварб, материализуясь на пороге. – Кто это сделал?
– Она… она… – задыхаясь от страха и возмущения, бормотал Сайтер.
Я не стала дожидаться и медленно поднялась.
– Это была я. Мне очень жаль, профессор, это вышло случайно.
– Дэрринг! – завопила Скварб, краснея от злости. – Что вы себе позволяете? Кто разрешил вам использовать силу? Да еще в моей аудитории?
– Этого больше не повторится.
– Конечно, не повторится. Вы забылись, Дэрринг. У вас больше нет всесильного отца и титула! Вы просто обычная студентка! Будь моя воля, я бы не допустила вас к экзаменам и диплому!
– Хорошо, что это решать не вам, – тихо, но четко проговорила я.
Лицо Скварб приобрело свекольный оттенок. Еще немного, и лопнет от бешенства.
– К ректору! Немедленно!
И никто за меня не заступился, никто не поддержал.
Ректор, выслушав обвинения, назначил неделю исправительных работ.
– Придется увеличить стоимость вашего диплома, Дэрринг, – качая головой, сообщил он. – Хотя, думаю, средств, чтобы выкупить его, у вас в любом случае не найдется.
Я снова осталась одна против всего мира. Во всяком случае, мне так казалось.
– Николетта! Ник!!
Вопль, раздавшийся рано утром в столовой, заставил всех застыть и недоуменно оглянуться в сторону двери, в проеме которой стояла невысокая блондинка.
Я сидела в самом углу, как можно дальше от основной массы студентов и, ковыряя ложкой липкую, совершенно неаппетитную кашу, не сразу среагировала на собственное имя.
– Вот ты где!
Ловко маневрируя между столиками под любопытными и насмешливыми взглядами студентов ко мне спешила Алесса.
Мы не были закадычными подругами. Да, часто общались, я даже помогла ей с курсовой по истории дневной магии, но никаких доверительных отношений.
Наверное, это моя вина.
Мы с Алессой занимали разное социальное положение. И, несмотря на собственные убеждения и воспитание отца, я всё-таки старалась общаться «со своими».
Девушка была дочерью зажиточного торговца. Очень зажиточного.
Гордин Даллар владел в столице большим магазином ткани. Его гордостью был шелк, который он напрямую возил из восточной Ливании.
Шелк был невероятно красивым, легким и прочным. И стоит в пять-шесть раз дороже обычных тканей. Такую роскошь могли позволить себе только самые богатые и уважаемые жители столицы.
Но, несмотря на это, Даллар все равно оставался на самом краешке социального общества, без титула и положения, за которыми так отчаянно все охотились.
И Лесс, его единственная дочь, рассматривалась, скорее, как денежный мешок, способный рассчитаться с долгами и поправить пошатнувшееся материальное положение. Никому не было дела на то, что она умна, талантлива и интересна.
Надо сказать, девушка была далеко не так глупа, какой все её считали. И на льстивые речи внимание не обращала.
– Я только сегодня узнала, – произнесла она, пододвигая к себе стул и усаживаясь рядом со мной. – Мне так жаль, Ник.
– Узнала, что? – осторожно спросила я, невольно напрягаясь в ожидании какой-нибудь подлости.
Это раньше я думала, что у меня есть друзья, неспособные на предательство. Но это было давно, в прошлой жизни, где я была счастлива. Сейчас же я в каждом видела если не врага, то недруга.
– О твоей семье. Мы с отцом только вчера вернулись из путешествия в Ливанию. Ему пришла в голову очередная блестящая идея: ввести меня в торговлю. Мне так жаль, Николетта, – снова произнесла она, протягивая руку и осторожно и ободряюще касаясь моей руки.
– Спасибо, – отозвалась я, слегка отодвигаясь.
За своими проблемами я не заметила её отсутствия.
Но да, кажется, её действительно не было несколько недель.
– Чем я могу тебе помочь?
Это, наверное, был первый человек, который задал мне вопрос и готов был услышать ответ и действительно помочь.
– Мне? – переспросила, глотая ком у горла.
Небольшой, но такой жесткий.
– Да. Если тебе нужны деньги…
– Нет, – пробормотала я.
Да, деньги были нужны. На поиски отца, на выкуп собственного диплома. Но такие суммы никто просто так не дарит.
Я не готова была просить и принимать такой дар.
Гордость не позволяла и здравый смысл.
– Спасибо, Лесс, но не надо, – уже четче произнесла я.
– Мы с отцом можем помочь, – продолжала настаивать девушка.
– А твой отец об этом знает?
Сомневаюсь, что такой делец, как гардин Даллар, готов был просто так расстаться с целым состоянием.
А у меня ничего не было. Только я сама. А я еще не дошла до такой степени отчаянья, чтобы торговать собой.
– Папа не будет возражать.
– Еще раз спасибо, но у меня все нормально. Я справлюсь.
Лесс нахмурилась.
– У тебя на выкуп деньги есть?
Я решила вновь сосредоточиться на каше.
– Нет.
– Ты не собираешься уезжать по распределению в какую-нибудь глушь?
– Как получится.
– Но от моей помощи ты отказываешься?
– Надеюсь, ты понимаешь, что я…
– Никому не доверяешь, – закончила Алесса, проницательно меня изучая. Мне даже стало неловко от ее взгляда. – Поняла. Я знала, что светское общество – тот еще гадюшник, но не думала, что до такой степени. Как они могли так с тобой поступить?
– Легко, – с горькой улыбкой отозвалась я, поднимаясь и беря поднос с остатками еды. – Запомни, Лесс, в нашем мире все легко и просто. Пока ты находишься на вершине тебя все любят и обожают, но стоит оступиться – растопчут и раздавят, наслаждаясь твоими страданиями.
Жизнь текла своим чередом.
Прошла неделя, за ней вторая, третья.
Однако результатов я так и не добилась.
Мои письма в разные инстанции оставались без ответа. А если ответ и приходил, то толку от него не было никакого.
В конце концов дознаватели сообщили мне, что теперь вся информация о судьбе отца будет приходить напрямую Форману, как мужчине и наследнику. А тот, если пожелает, сообщит мне.
Закладные отца я не получила. Нет, Оферман прислал несколько штук, но суммы там были ничтожные и разорить нас просто не могли. Все остальное мне так и не показали.
Я все больше убеждалась в том, что против моей семьи устроили огромный заговор, в который втянуто невероятное количество высокопоставленных лиц.
Может, никакого восстания в Улании и не было? И наши прииски забрал себе кто-то другой?
Честно говоря, такой вариант я тоже рассматривала.
Мне не хотелось ни с кем сближаться. Боль от предательства Филиппа продолжала гореть огнем в груди. Остальных я могла простить и даже понять, но только не бывшего жениха. Он ведь говорил, что любит…
Именно поэтому я очень боялась довериться Лесс. Вдруг и она такая же…
А нового предательства я бы просто не перенесла.
Стоит отдать ей должное, Алесса действовала мягко. Не навязывалась, но не давала мне погрязнуть в собственных проблемах. Понимая, что я не приму денег, угощала меня едой. Когда приносила целые корзины в комнату, я пыталась отказаться, но она проявляла невероятное упрямство. А еще Лесс вставала на мою сторону и даже однажды едва не поджарила Дига Сайтера, который вновь решил меня поддеть.
Поиски моего отца текли вяло.
Никто не верил, что он жив.
Через месяц после происшествия на приисках гордин Оферман прислал мне письмо, в котором благодарил за оказанную честь, выражал радость, что много лет служил моей семье и сообщал, что больше не будет представлять мои интересы. Молодец, я-то думала, он сбежит раньше. Хотя закладные так и не прислал. Может поэтому и остался, чтобы путаться у меня под ногами и мешать? Также бывший поверенный доложил, что через два месяца отец будет официально признан мертвым и титул перейдет Арману Форману.
Последний, кстати, легко влился в столичную жизнь.
Его называли свежим глотком, самым завидным женихом года и так далее. Степень почтительности и обожания была так высока, что от фальши скрипели зубы.
Несмотря на небольшой капитал, Форман был почти герцогом. А это титул, замок и положение в обществе. Все остальное не имело значения. Или дело заключалось в другом, и Форман просто устраивал заговорщиков?
Теперь главной загадкой сезона стала кандидатура будущей герцогини.
Все ждали, кого же наследник выберет для поправки своего состояния.
Сначала Форман пытался очаровать Алессу. Хороший выбор, если честно.
Подруга сама мне об этом сообщила.
– Ты представляешь, он явился ко мне! – хлопнув дверью, завопила Лесс прямо с порога.
– Кто? – рассеянно поинтересовалась я, отвлекаясь от изучения древнего свода законов в семи томах.
Я все еще не оставляла надежды найти лазейку и вернуть себе отобранное.
– Этот противный Форман! – Алесса прошагала вперед и плюхнулась на кровать. – Пришел с цветами и конфетами. Ненавижу конфеты! И с гаденькой улыбочкой предложил прогуляться по парку в субботу.
– Ты согласилась?
Осознав, что почитать все равно не получится, я положила закладку и убрала том на стоящую у двери тумбочку, едва не свалив еще два фолианта и четыре книги потоньше, которые изучала последние пару дней.
– Ты что, с ума сошла? Разумеется, нет! – возмутилась Лесс. – Это же Форман!
– Почти герцог Альбери. Весьма выгодная партия, – заметила я.
Подруга сморщилась.
– Ты говоришь совсем как мой отец.
– Разве он не прав?
– Папу чуть инфаркт не хватил, когда я отказала Форману и посоветовала искать деньги в другом месте. А я с ним даже в одной комнате находиться не могла. От него мертвечиной несет.
– Он же некромант. Это накладывает свой отпечаток.
– Фу-у-у-у.
– Зато почти герцог.
– Станет ли он им, еще вопрос, – хмыкнула Лесс, кивнув на книги на тумбочке и пухлую тетрадь с заметками. – Ты ведь всерьез собираешься отнять у него титул.
– Знать бы еще как, – покачала я головой. – Больше месяца работы и ничего.
– С титулом или нет, но Форман мне не нужен. Он мне не нравится. И вообще я собираюсь стать великой магичкой, а не сидеть в четырех стенах, рожая наследников и закрывая глаза на измены мужа.
– Надеюсь, отцу ты об этом не говорила? – усмехнулась я.
Девушка обладала удивительной способностью поднимать мне настроение в любой, даже самой патовой ситуации.
– Не стоит его волновать раньше времени, – фыркнула Алесса, а потом вдруг посерьезнела. – Ты целый день тут сидишь?
– Да.
– Сегодня же нет занятий.
– Каждый отдыхает как может.
Она кивнула и бросила на меня странный виноватый взгляд. Явно что-то скрывала.
– И новости не слышала?
– Нет, и не хочу ничего знать, если это не касается моей семьи, – твердо заявила я, свесив ноги с кровати.
– Это касается тебя, – тихо ответила подруга. – Утром в газетах появилось сообщение о помолвке твоего Филиппа.
– Он не мой. Теперь уже точно, – ответила я, старательно игнорируя холод в груди, и не удержалась от вопроса: – И кто же счастливая невеста?
– Дочь графа Ольза. Мелисса.
– Они друг друга стоят. Но поздравлять их я не стану.
– Если хочешь, можешь выговориться. Я всегда готова выслушать.
– Все кончено. Я давно это знала, так что говорить не о чем. Сейчас гораздо важнее найти лазейку в законе.
Я продолжала поиски, отвлекаясь только на учебу и еду. И однажды мой труд был вознагражден.
Читая старую хронику, я неожиданно наткнулась на письмо своего предка королю. И его текст меня очень сильно заинтересовал.
Чем больше я вчитывалась в него, тем сильнее билось сердце.
Это был шанс! Реальный шанс все вернуть!
Глава третья
НИКОЛЕТТА
Я думала, что обо мне забыли.
Кому нужна какая-то дочь герцога, без денег, связей и положения, которая доучивалась в академии и готовилась на пять лет отправиться в самую глушь.
Я даже немного радовалась этому обстоятельству. Не вспоминают и хорошо. Тем слаще будет месть и болезненней удар, который от меня никто не ждет.
Но, как оказалась, моя скромная персона все еще вызывала интерес.
За два дня до итоговых экзаменов ко мне пожаловал первый гость.
– Там Форман явился, – сообщила Лесс, когда в очередной раз притащила мне еды.
Ничего особенного: пара бутербродов с копченым мясом и свежими овощами, несколько пирожков со сладкой начинкой и стеклянную бутыль с молоком.
– Все еще не оставляет попыток взять тебя в жены? – улыбнулась я, раскрывая шелестящую бумагу, в которую был завернут бутерброд.
Я уже устала бороться с подругой и просто молча принимала ее подарки.
– Ошибаешься. Он к тебе пришел, – заявила она, присаживаясь рядом и доставая себе бутерброд.
– Ко мне? Ты уверена? – переспросила я, откусив кусочек и тщательно его пережевав.
Даже если это так, то торопиться на встречу с родственником я не собиралась. Ничего страшного, подождет. Я его не звала и уж точно не ждала.
– Более чем, – ответила Лесс, вдыхая аромат мяса и блаженно улыбаясь. – М-м-м, как же я проголодалась. Так что ты будешь делать?
– Есть. Я тоже проголодалась, – откупоривая бутыль с молоком, отозвалась я.
– А с Форманом.
– Поговорю. Когда поем.
– А-а-а, – понимающе протянула Алесса и подмигнула мне, – хочешь заставить его ждать.
– Хочу дать понять, что ему здесь не рады.
– И правильно. Как думаешь, зачем он здесь?
– Понятия не имею. Поговорить, наверное, хочет. Вот только о чем нам разговаривать, я не знаю. Сомневаюсь, что он скажет мне что-то хорошее и важное.
– Думаешь, ему известно о твоих попытках вернуть титул и спасти отца? – доев бутерброд, поинтересовалась подруга и вытерла пальцы о хрустящую салфетку.
– Даже если и так, это неважно. Он, как и большинство мужчин, уверен, что это моя прихоть, жалкая попытка сделать хоть что-то. Закон гласит: титул переходит лишь от мужчины к мужчине. И никак иначе. Дочери в этом не участвуют.
– Но ты же что-то нашла, – заметила она.
– Нашла, но… надо убедиться в том, что я не ошиблась.
Подробности я никому не рассказывала. Даже Лесс. Не то чтобы я ей не доверяла, но все было слишком сложно. Для начала мне хотелось самой убедиться в том, что это именно то, что я искала, а уж потом с кем-то делиться.
Перекусив, я направилась в специально оборудованную на первом этаже гостиную для посетителей.
– Ты долго, Дэрринг, – недовольно пробурчала комендантша, когда я спустилась по лестнице. – Негоже заставлять айтэ ждать.
– Ничего страшного, терпение – это одна из главнейших добродетелей, – усмехнулась я, направляясь к нужной двери.
Форман при моем появлении тут же вскочил со стула.
– Добрый день, Николетта.
– Добрый, – отозвалась я, проходя вперед.
А мужчина преобразился за эти полтора месяца. Теперь он выглядел как настоящий городской повеса. Темный костюм из матовой ткани в небольшой рубчик темно-фиолетового цвета сидел как влитой. Белая рубашка сияла белизной. Образ отлично дополнял темно-лиловый атласный жилет и искусно завязанный шейный платок, украшенный булавкой с большим полудрагоценным камнем. И лишь в руках осталась все та же трость с серебряным черепом.
– Вы совсем не изменились, – проговорил Форман, наблюдая за тем, как я медленно прошла мимо, села на соседний стул и чинно сложила руки на коленях.
– А чего вы ожидали? Что я иссохну, зачахну и стану бледной тенью, мечтающей о скорой смерти?
– В вас есть характер и сила, – заметил он, продолжая стоять, – как же я сразу этого не заметил. Вы совсем не похожи на девушек вашего круга.
– У меня нет круга. Так что вам от меня нужно, айтэ?
– Не верите, что я зашел к вам в гости просто так? По-родственному?
– Нет, – отрезала я, изучая свои ногти.
– Как ваши экзамены?
– Готовлюсь.
– Ректор говорит, что у вас есть шанс сдать все на высший бал.
– Вы обсуждали меня с ректором? Надо же, какая честь, – усмехнулась я.
– Мы же родственники, Николетта.
– Очень и очень дальние. Я так и не изучила изыскания генеалогов. В каком колене мы с вами пересеклись?
– Разве это важно?
– Но это вы пришли обсуждать со мной родственные связи. Форман, давайте не будем тратить время друг друга и поговорим об истинных причинах вашего визита.
