Едва отгремел взрыв, на территорию базы через канализационный люк проник десяток боевиков. Они оценили результаты диверсии, рассредоточились по территории и взяли под наблюдение внешний периметр базы. Еще три пары наблюдателей сели снаружи. Их задачей было отслеживание обстановки и горячая встреча тех сотрудников отряда, что сумеют добраться сюда из дома.
СОБР имел в составе всего полсотни человек и представлял собой наиболее подготовленный в профессиональном плане отряд во всем штате управления нацгвардии. Пусть при этом некомплект составлял почти пятьдесят процентов. Ночью на базе сидело дежурное отделение, заместитель командира отряда и смена охраны из трех человек. Группа скромно праздновала день рождения командира отделения. Под это дело накрыли стол, заказали ужин из ресторана и здоровенный торт. Заказ привезли работники ресторана – трое веселых разбитных парней, они ловко расставили блюда на столе, водрузили бутылки с водкой и соками, в конце принесли чудо кондитерского искусства – торт.
Бойцы сели за стол в час ночи, хорошо отметили юбилей, душевно посидели и легли отдыхать. Даже заместитель командира отряда умаялся и уснул в своем кабинете. Так уснул, что не проснулся, когда в кабинет вошел один из работников ресторана. Каким образом он опять оказался на базе – вопрос, только задавать его было некому. Работник проверил состояние заместителя командира, потом всадил ему в сердце небольшой стилет и тронул кнопку радиостанции на поясе.
Старший смены охраны вышел из дежурного помещения, где сидел охранник, следящий за обстановкой по экранам компьютера, и пошел к выходу. На слабый шорох за спиной отреагировал с опозданием и рухнул лицом вперед, получив пулю в спину. Вторая пуля разнесла затылок.
Несколько секунд спустя охранник в дежурке тоже получил две пули в голову и упал на стол. Третий охранник в будке на улице погиб через минуту. А еще через пару минут на базу заехал микроавтобус с группой боевиков. Они быстро рассредоточились по базе, проверили уснувших вечным сном бойцов СОБРа и заняли позиции, имея те же задачи, что и их коллеги на базе ОМОНа.
Водка, соки и чудесный торт были отравлены нехитрой химией, однако очень вредной для человеческого организма. Бойцов самого боевого отряда сгубили тяга к халяве, раздутая до предела самоуверенность и пренебрежение к каким-то там рестораторам. Ну не думали супермены местного разлива, что кто-то посмеет навредить им.
– Батальон и отдельная рота ППС, управление уголовного розыска, Центр по противодействию экстремизму, – докладывал Тимуру его помощник. – Правда, в последних пошумели, но в пределах нормы.
– Филиал военной академии материально-технического обеспечения и Артиллерийский инженерный институт, – добавил второй помощник. – Там проще, людей мало. Военная комендатура на Попова через двадцать минут. Затем штаб гарнизона.
Тимур поглядывал на часы и оглаживал бородку, но ничего не говорил. Еще рано. Еще далеко не все. Хотя значительная часть первого этапа операции близка к завершению. Подумаешь, разом обезвредить все силовые структуры города! Разве это сложно?
А, правда, разве сложно?
Все началось не вчера. А еще тогда, когда на страницах макета одного плана возникло название города «Сурсак». Не просто так возникло, а после целого ряда исследований и проверок. После перепроверок и предварительной разведки. Потом были согласования, уточнения, отработки вариантов и лишь потом переход к реальной работе.
Команда Тимура, как и он сам, даже не подозревали, где им предстоит действовать, а город уже начали накачивать мигрантами и гастарбайтерами, для них спешно создавали рабочие места. Именно ставка на вариант «гости» была выбрана здесь и сработала отлично.
Да, практически во всех регионах страны хватало приезжих из бывших республик СССР, сменивших место жительства в поисках работы и спокойной жизни вдали от войн и конфликтов. Но не везде их концентрация достигала такого уровня и, тем более, не везде деятельность мигрантов так жестко контролировалась и направлялась извне.
Мигранты работали в строительном бизнесе, на мелких и средних предприятиях, почти полностью захватили рынок маршрутных перевозок и такси, торговали всем, от фруктов и овощей до мебели и автомобилей. Ремонтные услуги, грузоперевозки, ритуальные фирмы – все было под ними. А еще мигранты активно внедрялись в ЖКХ, причем шли на низовые должности, а со временем кое-кто из них занимал места начальников невысокого ранга.
Вот и не надо удивляться тому факту, что ремонт и облагораживание зданий различных организаций и ведомств, в том числе, городской и районных администраций, выполняли те же гастарбайтеры. И вывоз мусора, уборка территорий тоже на них.
Подавляющее большинство гастарбайтеров – обычные работяги, день и ночь вкалывающие за совсем небольшие деньги. Но в их массе без проблем и хлопот спрятались те, кого принято называть боевиками и террористами. Впрочем, и среди мирных трудяг нашлось достаточно людей, способных не только плитку класть и дворы мести, но и с автоматом побегать, пострелять, перерезать глотку.
Понятно, что ни с транспортом, ни со снабжением, ни с чем-то другим команда Тимура проблем не имела. К их услугам был весь автопарк маршруток, большая часть машин такси, специальные машины коммунальных служб. А также десятки тысяч машин горожан, заполонившие дворы жилых домов, тротуары и парки, платные стоянки и парковки.
Следует добавить, что «бизнесмены с юга» давным-давно наладили отношения с городскими властями, начиная от глав районных администраций и заканчивая губернатором. И конечно, в стороне от «сердечной» дружбы не остались сотрудники прокуратуры, полиции, госбезопасности, судьи, а также депутаты. Не обошли вниманием СМИ, кое-кого из сетевых блогеров перекупили, кому-то заткнули рот.
К началу операции весь Сурсак был окутан густой паутиной тайников, складов и пунктов сосредоточения людей и техники. Важные объекты взяты под контроль, разведаны пути подхода и подъезда, подготовлены планы захвата и уничтожения. Давно вычислены ключевые фигуры силовых и гражданских структур. Найдены их уязвимые места: семьи, любовницы, вклады и счета, недвижимость, бизнес. Собран компромат на каждого. Многих чиновников и ответственных работников взяли на крючок, заставили продвигать нужные решения и наоборот, тормозить опасные инициативы.
Всесторонняя комплексная подготовка заняла много времени и обошлась в огромную сумму денег. Но результат стоил любых затрат. Поэтому так внешне легко и прошли захваты отделов полиции и прочих важных объектов. Без большого шума, сравнительно малыми силами и почти без потерь.
3
Сурсак. Хмурое утро
Громкий хлопок взрыва был слышен так отчетливо, словно рвануло прямо под окнами, хотя эпицентр находился почти в километре от офиса Храмова.
– Линейный отдел полиции, – констатировал Храмов, выглядывая в окно. – Кажется, началось.
Сазонов и Брунов стояли рядом с ним и смотрели на столб дыма. Брунов зачем-то схватил свою «Сайгу», гражданскую переделку из старого доброго АКМ, и нервно поглаживал приклад.
– Лихо, – протянул из коридора Олимчук. – Это что, война типа?
Ему не ответили. Никто не мог предсказать, каковы намерения Гапура и тех, кто с ним, как далеко они готовы зайти и вообще, какие у них планы. Одно было очевидно – несколькими очередями и одним взрывом дело не ограничится.
– Давайте-ка определим позиции, – спокойно сказал Сазонов. После того, как неизвестность отступила, ему стало легче. – Наблюдение у окон, контроль входа. И особо не выглядывать.
– У меня видеонаблюдение поставлено, – сказал Храмов. – Но вряд ли сюда кто сунется. Перспективы никакой.
Игорь Смардин внимательно слушал разговор, то и дело трогая цевье своей «Сайги» и нервно покусывая губу. Он хоть и готовился морально к такому повороту, однако до сих пор не мог поверить, что это на самом деле, а не снится.
– Что делать-то будем? – спросил Брунов.
– Пока ждать. И следить за обстановкой. Если это… – Сазонов кашлянул. – Если это все же акция, то скоро обозначится объект атаки или район действия.
– А если объектов несколько? – уточнил Храмов.
– Или район размером с город? – вторил ему Руднев.
– Да хрен его знает! – буркнул Сазонов. – Все равно пока ждать.
– Надо слушать все новостные каналы, – вдруг подал голос Смардин. – Кто-то должен что-то увидеть, снять, выложить в сеть.
Сазонов одобрительно кивнул.
– Дело!
Храмов тут же подошел к компьютеру на столе преподавателя, включил его и отодвинул стул.
– Тогда это на тебе, – сказал он Игорю. – Если что найдешь, позови.
Смардин сел за стол, положил карабин рядом и подвинул клавиатуру. Пальцы забегали по клавишам, открылись страницы ведущих городских блогеров, социальная сеть и ютуб.
– Юра, надо по новой обзванивать всех знакомых. Предупредить, чтобы были наготове, – сказал Сазонов.
– Может, в полицию звякнуть? – неуверенно предложил Брунов. – Черт, там сейчас такой шухер! Как и у нас в части.
Он посмотрел на часы, ругнулся.
– И ехать пора.
– Костя, забудь, – покачал головой Храмов. – Ты свое пока отработал. Лучше позвони, предупреди, чтобы охрану выставили.
– А толку, у нас даже стволов нет! Пусто.
– Тогда пусть забаррикадируют двери и ворота и сваливают, – вставил Сазонов. – Больше от них толку не будет. А если эти…
Он мотнул головой в сторону окна.
– Если они и впрямь начали крупную акцию, пожарка в любом случае попадет под удар.
Брунов пожал плечами.
– А если это просто разборки бандитов?
Ответить на предположение никто не успел. Смардин как-то невнятно воскликнул и взмахом руки позвал всех к себе.
Кадры горящих машин «Скорой помощи» и машин пожарной части снимали на камеру средненького качества смартфона, однако картинка была вполне отчетливой. Во всяком случае, различить трупы пожарников и охваченные пламенем остовы машин можно без труда.
Другой ролик в инстаграме показывал остатки двухэтажного здания на территории ОМОНа. Снимали откуда-то с верхнего этажа высотки, так что видно было все очень хорошо – клубы пыли, дым и сновавшие неподалеку фигурки.
Голос за кадром ругался почему-то шепотом и так же тихо комментировал видео. Кроме недоумения отчетливо различался нешуточный испуг. Потому что база ОМОНа – это не ресторан, не магазин и даже не дом. В понимании обывателя это нечто нерушимое и основательное. И тут на тебе – снесено!
Смардин усердно просеивал социальные сети, форумы и сайты, но пока ничего нового не нашел.
– Значит, это только начало. Они стартовали от силы полчаса как, – сделал вывод Храмов и посмотрел на Брунова. – Все еще хочешь рвануть на службу?
Брунов не ответил, сверля взглядом монитор. У него не было за плечами боевого опыта, а годы армейской службы проходили в мирном сибирском городке, где даже бандитов-то не было из-за невеликой ценности расположенных там объектов. Да и сейчас кроме пожаров, проверок, составления бумаг в его жизни ничего рискованного и опасного не выпадало. Он просто оказался не готов так резко перестроить сознание на иной лад.
В таком же состоянии был и Иннокентий Олимчук, он, правда, чуток зацепил вторую чеченскую компанию, но повоевать не успел, последние месяцы службы обитал на складе РАВ[1]. Хоть и имел немалый опыт охоты на крупного зверя, но это же не в человека стрелять.
– Это не отдельная акция, – уверенно заявил Сазонов. – Это большая операция. Думаю, все силовики под ударом. Ну и пожарные, ГАИ, медики.
– И что они хотят? – слегка осипшим голосом спросил Олимчук.
– Черт их знает! Но шороху по городу они наведут. И стрелять будут во все, что шевелится.
– В городе как минимум тридцать тысяч мигрантов, – заявил Руднев. – Если хотя бы половина участвует…
– Ну уж половина, – фыркнул Храмов.
– Половина! И среди них тысяча-две профессиональных боевиков. Это минимум. Тогда они город подомнут. Но это не главное.
Руднев тяжело вздохнул и поднял взгляд на Сазонова.
– Что мы будем делать?
Сазонов увидел скрестившиеся на нем взгляды, отметил растерянность в глаза Брунова и изумление Игоря, спокойное ожидание Храмова. Он был инициатором сбора, он озвучил версию некой операции бандитов, в конце концов, он был самым опытным в деле противостояния разного рода боевикам и бандитам.
– Смотрим, что будет дальше, – сказал он – Собираем информацию. И будем готовы к… словом, мужики, возможно придется воевать! Всерьез. И пока есть время, подумайте, сможете ли. Потому что потом думать будет некогда.
Он намеренно не смотрел на Брунова и Олимчука, хотя адресовал эти слова в первую очередь им. И Смардину, конечно, этот вообще пацан. Хотя всего на год младше сына. Но так уж вышло, что этому пацану выпала участь стать воином здесь и сейчас. Или остаться просто пацаном.
– Давайте пока, как и хотели, знакомых обзвоним. Их надо предупредить, – закончил Сазонов фразу и посмотрел на Игоря. – А ты смотри дальше.
Компания на минуту зависла в тишине, принимая как данность произошедшее и перестраивая себя на нечто совсем уж отличное от тихой мирной жизни российской глубинки. Что им предстояло сделать, надо ли вообще это делать и как – они и сами не знали. Одно дело отдых с шашлыками, другое – противостояние террористам, а может быть и война на улицах родного города. Это даже не полицейская или армейская операция в зоне боевых конфликтов. Это что-то совсем иное.
Они так и стояли, глядя друг на друга, когда вдруг раздался излишне резкий голос Смардина.
– Глядите!
Все повернулись к нему, думая, что он хочет показать им что-то на компьютере, но Игорь указывал рукой на окно.
Стоявшая метрах в двухстах многоэтажка была обращена к учебному центру тыльной стороной. Ближе находился недавно сданный корпус, еще толком не заселенный, за ним шла детская площадка и отгороженный кустарником подстриженный газон. От газона к трассе шла дорога для выезда со двора. Высаженные молодые деревья росли вдоль дороги до самой трассы. На полпути стояли три больших мусорных контейнера. Вот возле них и притормозила обычная маршрутка, с обклеенными объявлениями окнами и криво висящим номером.
Из маршрутки выскочил десяток молодых мужчин в однотипной форме защитного цвета с автоматами в руках. Почти все бородатые, у некоторых кепки с какой-то эмблемой над козырьком.
Группа быстрым шагом направилась к арке, за которой был выход на улицу. Судя по деловитости и уверенности, эти парни явно знали зачем приехали, а оружие в руках не оставляло никаких сомнений, что это боевики.
Храмов бросил взгляд на Сазонова, увидел бледность на его лице, сурово сжатые губы и желваки на скулах.
– Там офис банка. «Техком» вроде или «Техновак», – сказал Храмов.
– Нам нужна информация, – резко заявил Сазонов. – Источник.
– Вы че, мужики? – растерянно спросил Олимчук, – Их там целый взвод!
Сазонов не обратил на предостережение внимания, смотрел в окно и постукивал пальцем по подоконнику.
– Если в машине водитель… пока они в банке…
Храмов мысль Сазонова уловил, обернулся к Рудневу.
– Сработаем?
Виктор улыбнулся, поднял с кресла карабин – еще одну переделку Калашникова в укороченной версии, кивнул.
– Кеша, Игорь, Костя – вы тут, следите за обстановкой.
Он намеренно оставил на базе тех, кто не имел боевого опыта и пока не был готов к настоящей войне. А если бы и захотели пойти – не взял бы. Вот так сразу бросать в бой новичков, пусть и взрослых мужиков, нельзя. Можно быстро получить трехсотых или двухсотых[2]. Лучше дать время на привыкание. Хотя бы немного.
Храмов вытащил из шкафа две небольшие радиостанции, проверил их работу, одну сунул в кармашек разгрузки, вторую поставил на стол рядом с монитором.
– Если что – вызывайте.
Игорь взял радиостанцию, посмотрел на Сазонова и Храмова, хотел было сказать, что тоже хочет пойти, но Сазонов понял его намерение, подошел ближе, хлопнул по плечу.
– Бди!
И первым пошел к дверям.
Операция террористов началась столь неожиданно, что никто в городе не успел не то что отреагировать, а даже заметить ее. Ну кто летом в пять утра следит за обстановкой на дорогах? Редкие патрули полиции и ГАИ, да и то через силу, вполглаза. Таксисты рубят бабки, развозя редких пассажиров, водители машин спешат по своим делам. Немногочисленные работники фирм и предприятий топают к остановкам общественного транспорта, зевая и проклиная неудобный график, тоже по сторонам не смотрят.
Конечно, террористы в момент старта операции не отвлекались на прохожих и почти не реагировали на случайные дорожные встречи. Боевые группы не трогали даже полицию и только боевики вспомогательных отрядов позволяли себе слегка отступить от плана, но только совсем немного. Попутно, так сказать.
Под раздачу попала машина дорожно-патрульной службы, неудачно свернув на перекрестке и едва не протаранив микроавтобус с боевиками. Автоматы с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы дали несколько очередей и двое патрульных закончили дежурство раньше срока, одновременно окончив свой жизненный путь. Террористы даже не стали останавливаться.
Следующим под удар попал таксист, спешивший после смены домой. Он неосторожно обогнал пятидверную «Ниву», подрезав перед светофором, за что был наказан длинной очередью. Его «Рено Логан» ушел через бордюр на тротуар и влип в фонарный столб. Водитель вылетел через разбитое лобовое стекло и рухнул в кучу мусора. И опять боевики не стали проверять тело, предоставив таксисту шанс на выживание.
На немногочисленных пешеходов боевики тоже не обращали внимания, за редким исключением.
Пятнадцатилетняя Даша Лунина специально ушла от подружки пораньше, чтобы успеть домой до приезда родителей. Они должны были вернуться с дачи и вечером уехать на море, оставив дочь с бабушкой. А у Даши свои планы на день и тем более, на ночь и отсутствие родителей весьма кстати. Ибо этой ночью Даша планировала провести в хорошей компании. А там как знать, может решится на что-то больше, чем простые объятия и поцелуи с Колькой Сизовым. Во всяком случае, Даша этого не исключала.
Следовало подобрать наряд, посетить парикмахера, и вообще настроиться на вечеринку. А главное, убедить бабулю ночевать у себя дома, а не у них. Тогда все будет тип-топ.
Даша быстро перешла аллею, выскочила к дороге, мазнув взглядом по длинной витрине магазина. Отражение радовало – стройная фигурка в короткой белой юбочке, синий топ, легкие босоножки. Пять лет гимнастики и три года танцев даром не прошли. Животик плоский, грудь радует размером, осанка, как у балерины. Взрослые мужики оборачиваются вслед, а одноклассники и вовсе слюни пускают.
До дома всего-то пятнадцать минут пешком, но Даша привычно сбавила шаг у остановки. В это время самые ранние маршрутки уже выезжают на линию, так что может повезти. О, так и есть, микроавтобус едет! Даша вскинула руку, машина сбавила скорость, притормозила у бордюра. Девушка машинально скользнула взглядом по лобовому стеклу, проверив номер маршрута, и шагнула в салон. Дверь за спиной мягко закрылась.
Даша вытащила из бокового кармашка сумочки пластиковую карточку и только после этого подняла голову. В салоне сидели здоровые мужчины восточной внешности. Все в военной форме, у некоторых на коленях лежали автоматы. Взгляды жадно шарили по телу девушки.
– А… я…
Страх вдруг сдавил горло, ноги ослабели. Даша не в первый раз видела выходцев с Закавказья и Средней Азии и никогда особо не обращала на них внимания. Подумаешь, гастарбайтеры! Но сейчас при виде этих фигур какой-то ужас охватил ее и лишил воли.
– Я ошиблась… выпустите, – едва слышно прохрипела она, видя довольные улыбки мужчин.
– Нэ бойса, красавыца, – ухмыльнулся сидящий впереди широкоплечий парень лет двадцати пяти с короткой бородкой и родинкой у левого глаза. – Прокатым с вэтэрком. Иды суда!
Даша машинально качнулась к двери, пальцы бессильно скользнули по стеклу.
– Нет…
Мужчины засмеялись.
– Мо шодам, ки аз субҳ! – раздался чей-то веселый голос. – Интизор аст иқбол![3]
Сильная рука дернула Дашу к сидениям, она вскрикнула и почти упала на парня. Ее толкнули дальше по проходу, уложили на свободное место. Чьи-то пальцы сжали ягодицы, потная ладонь задрала юбку и тронула бедра.
– Танҳо рӯза, мо даҳ дақиқа![4] – скомандовал тот же голос.
Чувствуя, как ее разворачивают на сидении, как стаскивают тонкие полупрозрачные трусики и раздвигают ноги, Даша, наконец, смогла закричать во весь голос. Но он потонул в реве мотора и довольном гоготе боевиков. Еще через несколько секунд она ощутила в себе что-то большое и горячее, ахнула и увидела нависшего над ней бородача. Тот жадно приник губами к ее губам и застонал от наслаждения.
…Через пятнадцать минут обнаженное девичье тело лежало на заднем сидении, свернувшись калачиком. Бедра и ягодицы испачканы кровью вперемешку с семенной жидкостью. Из разбитой губы текла кровь, а на скуле надувался синяк – наказание за слишком медленно раскрытый рот.
Даша была жива, но без сознания. За четверть часа она приняла десяток мужчин. В середине процесса девушка ухнула в забытье, но это не остановило боевиков, слишком долго сидевших без женщин.
Когда машина встала у мусорных баков, командир группы бросил на девушку быстрый взгляд и махнул рукой, мол, пусть лежит. Совсем скоро к этой русской шлюхе присоединятся другие, тогда будет весело.
Перебегая по обочине дороги, прячась за кустарниками и глядя по сторонам, Сазонов вдруг ощутил уже подзабытое чувство боя. Словно время отыграло назад, вернув отставному полковнику молодость. Все как раньше: выследить врагов и уничтожить! Двадцать, тридцать лет назад, в Афгане, на Кавказе, в родном городе. Это было смыслом его жизни, делом, без которого тосковал и по которому скучал.
Пусть сейчас в руках не пистолет или автомат, а гладкоствольный карабин, но на коротких дистанциях он мало чем уступит тому же Калашникову.
Руднев и Храмов вооружились гражданскими версиями автомата с коротким стволом. Хоть очередями карабины и не стреляли, но для опытных бойцов это препятствием не служило. Кроме карабинов у каждого был нож, веревка и самодельные гранаты, переделанные из петард. Больше для шума, чем для поражения.
Водителя в микроавтобусе заметили издалека, тот вел себя беспечно, то и дело смотрел в салон и чему-то довольно улыбался. Предвкушал хорошую добычу?
Присев у мусорного контейнера, Сазонов быстро осмотрелся, глянул на Храмова. Тот ткнул пальцем в себя и в Руднева, потом указал на автобус. Сазонов подавил вздох и кивнул. Сам бы пошел на захват, но товарищи помоложе и порезвее. Да и подготовлены получше, а полковник давно специальных тренировок не проводил. В отличие от Руднева, который когда-то командовал разведывательно-десантной ротой и пленных захватывал не только на учениях.
Сработали они отлично. Храмов незаметно подсел у дверцы водителя и несильно стукнул по зеркалу. А когда водитель удивленно выглянул в раскрытое окно, схватил того за бороду и редко дернул вниз. В это же время Руднев через открытую дверь заскочил в салон и врезал водителю по шее. Беспечность и халатность на боевом посту никого до добра не доводили!
Причину столь легкомысленного поведения водителя выяснили быстро, отыскав в салоне обнаженную девушку. Ясно, бандиты развлекались.
Допрос проводил Сазонов, Руднев только помогал.
– Цель? Кто? Зачем? Какие силы? Сколько вас?
Ну и так далее. Пленник по-русски говорил плохо, но выкладывал все. А что делать, если нож вот-вот отрежет мужское хозяйство?
Но знал водитель не очень много. И уж никак не мог выдать основного замысла операции. Одно стало ясно – это не обычный налет банды. Это нечто особенное и куда более масштабное.
– Все, – подвел итог Сазонов, убирая клинок от лица водителя. – Он больше ничего не скажет.
Руднев кивнул и коротким движением всадил нож в сердце боевика. Брать пленных в их положении невозможно.
Сазонов с помощью Руднева освободил труп от разгрузочного жилета и оценил трофеи: старый добрый АКМС, четыре магазина, неплохой кинжал, граната РГД-5, несколько батончиков шоколада. Оружие в хорошем состоянии, явно со склада, а не из какого-то схрона. Сазонов нацепил жилет на себя, автомат закинул на спину.
– Девчонка жива, но без сознания, течет, – сказал подошедший Храмов. – Видимо, хором пользовали.
– Оставим пока тут, – Сазонов первым вышел из маршрутки. – Лишь бы к ним помощь не подошла.
Помощь боевикам и не требовалась. По плану группа должна была проверить все три отделения банков на этой улице, забрать наличность и ценности, выставить блок на перекрестке и ждать новой команды. Не самое сложное задание для десяти хорошо вооруженных и неплохо подготовленных бойцов, да еще при полном отсутствии серьезного сопротивления.
Группу возглавлял молодой командир Хафиз, успевший повоевать в Сирии. Среди его подчиненных настоящих воинов не было, но Хафиза это особо не волновало, задачи перед ним поставили не самые сложные, тут и новички справятся. Мирный город, тихие покорные жители, оружия на руках почти нет, сами запуганы властями и полицией, таких одно удовольствие убивать и грабить.
Действовал Хафиз напористо и быстро, спеша закончить дело до начала основной части операции. Он сперва хотел разделить группу на части, но потом передумал, лучше посмотреть, как будут работать его люди, не струсит ли кто, не отступит.
В офисе банка «Градинвест» сидел всего один охранник. С дубинкой и наручниками. Руководство считало, что ставить бойца с пистолетом или ружьем нет смысла, а если кто полезет – приедет тревожная группа. Это был верный расчет, об одном руководство не подумало – что банк придут захватывать не грабители, а боевики.
Двери вышибли накладным зарядом, выскочившего сдуру в коридор охранника снесли одной очередью. Решетку и двери в хранилище тоже вышибли зарядом помощнее, а затем так же вынесли дверь сейфа. Наличности в нем оказалось немного – всего семь миллионов. Но и это хорошо. Впереди еще два банка, там что-то будет. И половина всего найденного – гонорар боевиков. Для бедняков из горных районов Таджикистана это очень и очень большая сумма.
Хафиз засек время захвата банка, довольно хмыкнул и дал команду идти дальше.
Команда Сазонова обнаружила боевиков в следующем офисе, когда те добивали охрану. Руководство банка «Техноком» раскошелилось на парный пост, охранники были вооружены служебными пистолетами «МР-71» – ухудшенной версией ПМ. Оружие не сильно помогло, скорее помешало. Не будь его, охранники успели бы сбежать через второй выход, а так сдуру, не поняв, что происходит, приняв налет за банальный грабеж, попытались отважно встать на защиту имущества. И легли рядышком, угодив под пули. Боевого опыта у них не было, мозгов, к сожалению, тоже.
У входа в банк остался один боевик, остальные вошли внутрь. Сазонов решил расстрелять боевиков на выходе. Ничего другого в такой ситуации в голову не приходило. Храмов и Руднев план одобрили и быстро заняли позиции.
– Черт! – шипел под нос Храмов. – Не могу поверить, что в своем городе…
Он обвел взглядом окна соседних домов, пустую улицу и одинокую фигурку прохожего метрах в ста пятидесяти от них.
– То ли еще будет, – откликнулся Сазонов, следя за боевиком.
Тот с интересом смотрел внутрь офиса, опустив руки с оружием. Потом резко отпрянул.
– Ага! Внимание! Как только все выйдут.
И боевики вышли. Трое несли сумки в руках, у одного сумка висела на плече. Стволы автоматов смотрят вниз, рожи довольные, гомонят в голос. Впереди молодой парень с властными повадками, оружие несет в сложенных на груди руках – понты опытного вояки. До цели метров двадцать.
«Шум должны были слышать в домах», – прикинул Сазонов, – «Но ни одна харя из окна не высунулась. Равнодушные уроды, всех в постелях передушат! Хоть бы в полицию стукнули».
Когда цепочка боевиков двинулась по тротуару, Сазонов коротко скомандовал «Огонь!» и первым нажал на спуск.
Цели распределили заранее – полковник бил по голове цепочки, Храмов по центру, Руднев по тылу. Огневой налет вышел на славу, с такой дистанции даже новичок не сможет промазать, а уж три опытных офицера-то!..
Из всех боевиков среагировал на обстрел только Хафиз. Рухнул на асфальт, перекатился на пару метров, на слух определив направление, с которого шла стрельба, выставил вперед автомат и… Две картечины угодили в шею, еще две хлестнули по левой руке, а потом автоматная пуля пробила голову.
Группа террористов перестала существовать. Вся. За неполные двадцать секунд. Ибо против профессионалов дилетанты на войне не играют.
Это уже был настоящий бой и на такой шум жильцы отреагируют точно. Победители это понимали хорошо, поэтому времени не теряли. Быстрый осмотр места, добивание троих еще дышавших боевиков, обыск, сбор трофеев и отход. Точнее убегание.
Бежать с немалым грузом нелегко, но на месте не оставили ни оружие, ни сумки с деньгами.
– Что-то плохо эти парни подготовились, – с трудом выпалил Сазонов, когда они почти добежали до микроавтобуса. – Новобранцев каких-то послали.
– Это сюда новобранцев послали, – возразил Храмов. – А вот в другие места…
Их прервал Руднев. Поправив висевшие на спине две сумки и три автомата, он смачно сплюнул, бросил взгляд на автобус и повернулся с Сазонову.
– Ходу, господа офицеры! Потом поболтаем. Надо еще девчонку вытащить.
Возражений не последовало.
4
Сурсак. Хмурое утро-2
Сазонов был неправ, невысоко оценивая уровень подготовки террористов. Не знал он, что в состав сил противника входят не только такие вот плохо подготовленные дилетанты от военного дела, но бойцы совсем иного класса. Как не знал структуру и численность группировки, что находилась в распоряжении координатора Тимура.
Основная ударная сила – четыре отряда, каждый в составе четырех групп по шестьдесят бойцов. Это были профессионалы своего дела, прошедшие хорошую подготовку в тренировочных лагерях и имевшие богатый опыт боевых действий. Еще больший опыт имели командиры отрядов и групп.
Отряды занялись самыми важными объектами в городе и окрестностях, а таких насчитывалось более двадцати пяти. Начиная с баз ОМОНа, СОБРа и заканчивая штабом гарнизона и областным управлением полиции.
Кроме этого, в распоряжении Тимура были вспомогательные отряды, более многочисленные, но состоящие из обычных бандитов. Численность каждого из этих отрядов превышала пять сотен человек. Именно они блокировали въезды и выезды из города, второстепенные объекты. Кроме того, им было поручены захват заложников, контроль над местами их содержания, контроль улиц и площадей, создание подвижных патрулей.
В составе таких отрядов тоже были неплохие бойцы, однако основу составляли те самые гастарбайтеры, работяги. Те, кто был не прочь сменить лопату и метлу на автомат. Да и те, кто не хотел этого, все равно вставали в ряды боевиков. Как можно пойти против земляков? Это же предательство! Ну а что не все могут применить силу, так это сначала. А потом пойдет как по маслу.
Самый большой вспомогательный отряд подчинялся Гапуру Мирзоеву. Тимур поручил ему ряд важных задач и доверил руководство операцией «живое мясо». Не самое лучшее название, зато точное. Еще Гапур отвечал за другие направления, в том числе, за связь с городскими агентами из числа чиновников, депутатов, бизнесменов, сотрудников государственных военизированных организаций.
Захват трех банковских офисов Гапур поручил одному из младших командиров, подчинив ему десяток рядовых боевиков. Не самые умелые бойцы, но дело сделать могут. А захваченные средства пойдут на оплату рядовым наемникам. Гапур обещал по миллиону рублей на каждого плюс все, что те награбят в городе, когда будет позволено начать сам грабеж. Сказочные деньги по меркам бедных жителей среднеазиатских и закавказских республик. Но это позже. Сначала самая важная часть всей операции – выстраивание контроля. Без этого продолжать дело просто бессмысленно.
Хорошо известный факт: операция по захвату объекта (от самолета до здания) наиболее уязвима в самом своем начале, пока еще не взят под контроль периметр, не согнаны в кучу или не заперты заложники, не расставлены посты, не заминированы двери и окна. Именно в этот момент у людей есть возможность оказать сопротивление и вообще сорвать теракт. Особенно повышаются шансы на спасение, если у людей есть оружие.
Да, многие могут погибнуть, да террористы сразу откроют стрельбу или вообще подорвут заряды. Но в противном случае, будет как в Москве в театре на Дубровке, или в Беслане. Тогда заложники погибнут от пули террориста или бойца спецназа, задохнутся от газа, сгинут под обломками завала.
Но шанса на спасение у людей нет. Ибо в стране категорически запрещено гражданское короткоствольное оружие. Впрочем, если даже вдруг свистнет рак на горе при виде текущих вспять рек, то это самое оружие запретят проносить в заведения типа театра, больницы, спорткомплекса. Конечно, туда с оружием можно разве что полиции и террористам. И много известно случаев, когда полиция предотвращала захват?
Так что обычным людям остается только одно – идти на террористов с голыми руками или покорно ждать своей участи и молиться, кто умеет.
Конечно, Тимур о существующей опасности срыва операции знал. Поэтому так жестко требовал от подчиненных четкости и слаженности действий с первого мгновения операции. Поэтому настойчиво повторял – скорость, скорость, скорость! Поэтому основные силы сразу были брошены на нейтрализацию наиболее опасных очагов возможного сопротивления. Поэтому же планирование и подготовка заняли существенно больше времени, чем сама операция. Ибо без выстраивания полного контроля над объектом, какой бы величины он не был, рассчитывать на успех просто бессмысленно.
Но нанятые профессионалы свое дело знали туго и ошибок даже невынужденных, не совершали. Ибо знали, что цена ошибки – смерть! Быстрая, неотвратимая, зачастую позорная. Обученные, сколоченные группы боевиков действовали быстро, точно и неотвратимо, как падающий на голову осужденного топор.
С ФСБ фокус ремонта-закладки не прошел, Гапур в свое время не рискнул повторять отработанный прием. Поэтому вопрос с областным управлением госбезопасности решали иначе. Ровно в пять десять утра из подъехавших машин выскочили несколько человек с ручными огнеметами и дали залп по окнам и дверям. Пост охраны среагировал быстро, однако остановить нападение по вполне понятным причинам не смог. Когда отгремели взрывы, внутрь вошли боевики.
Двое охранников погибли, успев дать сигнал тревоги. Еще два сотрудника, дежурившие в кабинете, приняли бой и попытались проскочить через двор, но были расстреляны возле гаража. Боевики прошерстили кабинеты, взорвали сейфы, но получить доступ к секретной информации не смогли. Важных бумаг не нашли, а данные на компьютерах были стерты при активации сигнала тревоги. Однако главная цель – уничтожение управления – была достигнута. И без потерь.
Военные учебные заведения штурмовать не стали. Слишком много народа и много оружия. На соседние здания подсадили снайперов и пулеметчиков и те без особых проблем отстреливали всех, кто, отваживался выбегать наружу. Подъезды к институту и академии перекрыли, дороги заблокировали асфальтовыми катками и грузовыми машинами. Запертые курсанты еще могли доставить неприятности, но только когда придут в себя и осмелятся на какие-то активные действия. Однако это произойдет не скоро и уж точно после взятия центра города под контроль.
Захват первоочередных объектов, помимо прочего, лишал полицию, армию и госбезопасность центров управления. Уцелевшие сотрудники, а таких хватало, были разобщены, не могли организовать сколь-нибудь значимое сопротивление и представляли собой одиночные цели, легко поражаемые при любой попытке вступить в бой.
Да и некому было вступать в этот самый бой, если уж откровенно. Ну не готовы оказались носители погон разного фасона исполнять присягу и рисковать жизнью на улицах родного города. Большинство и не думали вообще вылезать, самим бы уцелеть. А те немногие, кто все же помнил о чести, достоинстве и своих обязанностях, не знали, что делать. Не учили их принимать бой на пороге дома и вести партизанскую войну.
Кое-кто, правда, по привычке двинул к райотделам, но либо вовремя поворачивал назад, либо попадал под огонь групп зачистки.
…Дежурного офицера капитана Куркина вызвали к КПП в начале шестого часа утра. Полусонный капитан, зевая и потирая глаза, вышел к воротам, небрежно ответил на приветствие сержанта и перевел взгляд на грузовой микроавтобус, стоявший в нескольких метрах от забора.
