Я уже бывала здесь, когда оставляла местной гильдии заказ на специалиста узкого профиля. Сегодня меня должны были свести с исполнителем.
Никогда бы в жизни я не пожелала себе оказаться там, где я оказалась – в гномьем кабаке «Железная жила», никогда бы не пожелала себе делать то, что я делаю…
Но каждый мой шаг приближал меня к цели. А значит, я там, где должна быть, и делаю то, что должно быть сделано.
И я не отступлюсь.
Живот не сводило характерной судорогой, и колени не слабели: я не чувствовала страха – ментальная установка работала прекрасна. Тело ощущалось легким и ловким, а мысли – четкими и кристально ясными.
И только сердце отсчитывало свой ритм чуть быстрее обычного: «Тудум, тудум, тудум».
И вот наконец дверь нужного кабинета прямо передо мной.
Сейчас станет ясно, приблизилась ли я к цели, или мне снова предстоит мучительный и кропотливый поиск.
Я потянула дверь на себя и вошла в кабинет.
…и узнала «исполнителя» мгновенно – стоило лишь железным пальцам сомкнуться на моем запястье и защелкнуть на нем артефакт-блокатор магии.
Этого темного эльфа я не забуду никогда!
«Бежать» – дернулись было инстинкты и заткнулись, задавленные разумом.
Вырываться – терять лицо, время и возможность реализовать хоть сколько-то выигрышный ход.
Магия – отрезана браслетом.
Снять… не знаю, смогу ли, но на попытки нет времени, а делать нужно что-то немедленно, именно сейчас!
Нужно что-то внезапное. Что-то, что собьет его с толку, отвлечет и даст выиграть время.
И, глядя на него глаза в глаза, чувствуя запястьем его пальцы как ожог, я шагнула вплотную к темному и поцеловала его.
Да, я определенно сбила его с толку.
Правда, сориентировалась остроухая погань мгновенно. Миг – и он перехватил инициативу, ладони сжались на моих руках стальными капканами, и, прижав меня к двери кабинета, он требовательно впился в мои губы, продлевая и углубляя поцелуй.
Губы, пусть жесткие, были знакомо приятны, нахальный язык будил ощущения, которые я, как мне казалось, придумала, а длинное, твердое тело прижатое к моему, будоражило воспоминания, пуская волны дрожи. И я, расслабив мышцы, откинулась спиной на опору позади меня и позволила себе уплыть в эти ощущения, прислушиваясь к ним и смакуя.
…прижавшееся ко мне тело. Мои пальцы переплетены с его и руки плотно прижаты к двери. Ментальная установка, которой я успокаивала себя перед встречей, слетела, и теперь по жилам расползалась будоражащая смесь из страха, азарта и – Великое Ничто его пожрало бы, этого темного, но так и есть – возбуждения.
Замечательно. А я-то всю жизнь считала, что я правильная девушка и мне нравятся правильные вещи!
И пока тело погружалось в эти эмоции и ощущения, разум работал совершенно в ином направлении.
Расколоть блокировку сходу не удалось. Эльфийский артефакт действовал по щадящему варианту: он отрезал меня от управления силой, но не лишил доступа к ней полностью, возможность видеть и чувствовать магию осталась. И только пытаясь колдовать, я ощущала себя запертой в саркофаге: нигде не жмет, не давит, но и двигаться не позволяет.
И всё же, этот щадящий режим оставлял мне шанс. Я чувствовала, верила, что если постараюсь, если проявлю ловкость и гибкость – смогу извернуться внутри, как гимнастка в цирковом ящике, и вывернуться из блокировки…
Мне просто нужно время!
И когда темный решил разорвать поцелуй, попытался отстраниться, а, может быть, даже что-то сказать – я не дала ему этого сделать. Мне нужно еще время!
…мой дождевик упал на пол первым из нашей одежды.
Следом отправился его камзол.
Шейный платок.
Рубашка была ослепительно белая и безнравственно-дорогая, родная сестра той, которая осталась на полу пещеры в Улариэ: каменный шелк[4], пуговицы, изрезанные рунами…
Я потянулась к ним – и мои руки выпустили из тисков.
Мелкая верхняя пуговица с трудом поддавалась нервным пальцам, кожа шеи казалась смуглой от контраста с воротником, а от темного пахло терпко и пряно, и этот запах будоражил сознание, отвлекал от мыслей о спасении.
Пуговица выскользнула из петли.
Первая попытка не удалась. Ничего, мы попробуем еще раз. Ведь если восприятие сохранилось, значит, какие-то потоки мне доступны. Вся проблема только в том, что они настолько тонки, что расползаются от попыток сплести их в чары…
И двойственность моих намерений лишь добавляла пикантности и остроты ситуации осознанием: я собираюсь использовать свою женскую привлекательность, чтобы провести темного. Это… будоражило.
Попытка проваливалась за попыткой.
Пуговица поддавалась за пуговицей.
Руки темного, теперь не занятые удерживанием моих, скользили по моему телу, и грубая шерсть не спасала от плотных прикосновений. И это тоже осложняло спасение.
От бедер – до груди, так весомо, так ощутимо. И сжав мою грудь властным, хозяйским жестом, они пускают по мне горячие искры, и те отзываются дрожью между ног.
И руки отправляются в обратный путь, плотно прижавшись к моему телу, скользят вниз, и на бедрах сжимаются, сгребая ткань платья в кулаки, поднимая ее… чтобы скользнуть под этот ворох. Коснуться голой кожи над границей чулок.
Ох! Оракул, помоги!
…и очередная попытка рассыпается уже по вине эльфа.
И я, открыв глаза (когда я успела их закрыть?), не успев подумать, возмущенно кусаю голую грудь передо мной, чуть выше темного овала соска.
Возмездие следует незамедлительно: мои ягодицы стискивают под платьем, а меня прижимают к… к горячему, твердому – и новое «Ах!» вырывается из меня непроизвольно, с выдохом.
А тёмный прикусывает моё ухо – нежную мочку, и легонько касается её самым кончиком языка, еле ощутимыми движениями.
…под ними, но не из-за них рассыпаются потоки, сплетенные в очередную попытку обойти блокировку.
Мне так обидно!
Ненавижу тебя, темный…
Но ему плевать – лишь бы я продолжала выгибаться, прижимаясь к нему всем телом и беззвучно поскуливать от болезненно-сладких ощущений.
Усилием воли мне удалось собраться.
…я не сдамся. У меня есть цель.
И одна часть меня продолжает перебирать плетения и варианты в поисках спасения. А другая погружается острое удовольствие от того, как трется об меня сквозь штаны тело темного. Пока что – сквозь штаны.
Эта мысль подбросила дров в мой костер, и я выгнулась, ловя его движение встречным, пытаясь попасть в ритм и усилить…
Хрипло выдохнув, темный замер – а в следующий миг меня стиснули в объятиях, тускло освещенный кабинет крутнулся вокруг меня, и я оказалась все так же прижата спиной – но уже не стоя у двери, а лежа на диване…
…и, глядя на темного с вызовом, я ме-е-едленно развела колени.
…очередное плетение развалилось, не найдя бреши в блокировке…
Хриплый выдох.
Вес навалившегося сверху тела.
Ладонь, скользнувшая между ног и стиснувшая плоть… и движения пальцев, ласкающие, перебирающие.
Крик застревает в горле, дыхание клокочет в груди, хриплое, надрывное – когда эти пальцы проникают внутрь, меж складок, туда, где мокро и горячо, и двигаются, двигаются, двигаются – порождая жажду, острую потребность. Мне не тягаться с темным в этих играх – и когда он находит и прижимает пальцем какую-то точку, у меня темнеет в глазах, и голова запрокидывается. И я не кричу «да-а-а-а!», только потому что закусила нижнюю губу.
Пытка оборвалась – темный убрал руку, но от этого стало лишь хуже. И, спасая меня от болезненной голодной пустоты, впился поцелуем в губы, толчками проникая в мой рот своим языком.
Щелкнул ремень, тяжесть чужого тела надо мной стала полнее.
Горячее, твердое прикосновение между ног – и толчок, заполнивший меня этим горячим и твердым целиком.
В этот раз движения были быстрыми, резкими, не скольжение – удары внутрь меня, и я выгибалась навстречу так же агрессивно, платя ему той же монетой и скребя ногтями так и не снятую рубашку.
В глазах темнело, а внутри, там, где жарко и горячо скользила мужская плоть, копилось острое напряжение.
Мышцы сжимались, стараясь усилить его – и оно всё нарастало.
Сегодня освобождение пришло быстро.
Эльф дернул меня за бедра, рывком прижал к себе, вдавил плоть в меня до упора, до странного болезненно-сладкого ощущения – и меня сжало спазмом. Горячим, светлым, уже знакомым. Желанным.
И я выгнулась ему навстречу, обнимая мужчину, и чувствуя, как под моими руками его сотрясает дрожь, и растворилась в накатившем блаженстве.
– Не получилось? – с искренним сочувствием спросил нависающий надо мной темный через несколько мгновений, пока я еще пыталась отдышаться и прийти в себя.
Да нет, вроде бы всё получилось…
А… А-а-а!
Что-о-о?!
– Лирелей, ну вы же не думали, что вам дважды удастся один и тот же трюк? – мягко улыбнулся он мне сверху.
Спокойно, Нэйти. Держи лицо!
…потом при удобном случае столкнешь его со скалы за это.
– Попробовать всё же стоило, – небрежно отозвалась я, давая понять, что разгаданные планы меня ничуть не расстроили.
Они, кстати, и не расстроили. Просто я внесла поправки на будущее.
– Не то, чтобы я возражал, конечно, – с намеком отозвался темный и выразительно куснул меня за грудь прямо через ткань глухого платья.
А когда от чувствительной вершины разбежались искры по телу, интимно шепнул мне на ухо:
– Хотя то, что меня держат за идиота – самолюбию не льстит!
– Что вы, вериалис, я и цели себе такой не ставила – льстить вашему самолюбию, – снисходительно парировала я, прекрасно понимая, что могу себе это позволить: раз уж за предыдущие художества не обезглавили – за колкость и подавно ничего не сделают.
Да и не колкость это, а так… Слабая попытка отыграться за досадное поражение.
Позволив себе легкую понимающую улыбку, темный протянул мне руку, помогая встать. Деликатно отвернулся, позволяя привести себя в порядок.
Я с тоской бросила быстрый взгляд вокруг – и не нашла ничего, что можно было бы обрушить на этот возмутительно самоуверенный затылок.
Блокирующий браслет разве что?
Широкий, увесистый – он вполне сгодился бы на роль орудия мести и спасения, но, увы, не было у меня никакой уверенности, что из столь неудобного положения я с первого удара оглушу противника.
А темный вряд ли будет настолько любезен, чтобы дать мне вторую попытку.
Да и в принципе… нападать на Тень одного из темноэльфийских Домов, мага и наверняка опытного воина, не будучи воином самой и без магических сил – идея не из лучших.
Отогнав прочь лишние мысли, как агрессивные, так и упаднические, я быстро и тщательно устранила беспорядок в одежде, застегивая, завязывая и подтягивая всё, что темный неизвестно когда успел расстегнуть, развязать и стянуть.
Нет. Стало очевидно, что прямо сейчас я блокировку не обойду. А значит, ход за темным.
* * *
– Лирелей, мы с вами не очень удачно начали наше знакомство. Давайте попробуем заново, – предложил он, сопроводив меня к столу и устроившись напротив. – Ваше имя мне известно, а вот я не представился. Позвольте мне исправить эту оплошность: Мэлрис эль-Алиэто из дома Алиэто. Можете звать меня Мэл.
Потрясающе, Даркнайт Ирондель Янтарная. Ты наконец-то узнала имя мужчины, с которым дважды разделила постель – да и то, не изъяви он добрую волю, ты бы так и не удосужилась поинтересоваться. Родители тобой гордились бы. Особенно отец… И мама тоже.
…эльфийский этикет – прекрасен. Вдвойне прекрасен он своей информативностью.
Возьмем, к примеру, гномов, раз уж мы находимся в одном из их миров. У гномов, как и у большинства разумных рас, известных нам, два пола – мужской и женский. На эти два пола приходится около двух десятков обращений, в которых учитывается собственно пол собеседника, его социальный, матримониальный и профессиональный статусы, а также происхождение и раса. И это только то, что используется при общении с иными разумными, внутри собственной расы критериев и нюансов, определяющих обращение к собеседнику, куда больше – как и самих обращений.
Теперь вернемся к эльфам. У эльфов тоже существует два пола – мужской и женский. На два пола у эльфов существует ровно четыре варианта обращения. Три из них отражают статус собеседника относительно говорящего: выше, ниже или же собеседники равны по положению. Четвертый пренебрежительно используется при общении с разумными иных рас, потому что любой инородец – по умолчанию, ниже любого эльфа по статусу. Всё. Такие мелочи, как, например, пол собеседника или тонкости его иерархического положения полностью игнорируются этикетом обращений.
Иногда я задавалась вопросом, как эльфы сами умудряются не путаться, и четко определять с одного взгляда вериалис перед ними, эраро или ренсали…
А если говорить конкретно о моей ситуации, то, что сообщает мне о собеседнике его имя?
Ничего.
Кроме того, пожалуй, что теперь я знаю, как обращаться к нему в постели!
…вернее, как мне следовало к нему обращаться.
Более никаких сведений я из этой бесценной информации не почерпнула.
«Мэлрис» – личное имя; «эль» – происходит из темноэльфийского дома, у светлых домов используется «аль»; «Алиэто» – тот самый темноэльфийский дом, но связан с ним темный может быть десятком способов: кровным родством различной степени дальности, вассальной присягой, магической клятвой или же клятвой личной… И абсолютно любой из этих способов дает ему право называться «эль-Алиэто».
Единственное, что дает более-менее твердую информацию – «из дома Алиэто». Эта часть означает, что он не только происходит из Алиэто, но и состоит на службе у этого дома.
О, да, дивные никогда не лгут.
Но каких же вершин они достигли в несообщении правды!
Потому что всё это, кроме личного имени (вполне востребованного, к слову, среди темных), было известно мне и раньше.
О-бо-жа-ю эльфов. Просто обожаю.
Эти мысли пронеслись в голове быстрыми ласточками, пока вслух я нанизывала на воздух все предписанные в такой ситуации слова.
– Скажи, Ирондель, – начал темный, и я подобралась.
Ого! По имени! Без обращения «лирелей», указывающего на мой неполноценный в глазах эльфа статус! Да еще и на «ты» – что и вовсе напрямую свидетельствует, что меня признали достойной эльфийского этикета обращений. Невиданная честь, я прониклась.
И напряглась.
– Что ты хотела найти в сокровищнице?
Я промолчала. Врать всё равно бесполезно, а правда слишком дорого обойдется единственному близкому мне разумному существу.
– Это как-то связано с тем, что твоя сестра, Таура Роше, княжна Янтарная, осуждена императором за участие в заговоре и отправлена в ссылку в мир Пьющего Камня?
Вопрос упал в молчание, как тяжелый камень.
Следовало ожидать, что они всё узнают.
Я только надеялась, что это произойдет гораздо позже.
– Она больше не княжна Янтарная, – нейтрально отозвалась я, разглядывая каменную стену кабинета.
– Если говорить с точки зрения закона – она больше и не твоя сестра.
Да. Не княжна, не сестра, не дочь…
Таура Огненная, первая наследница владетельного князя Янтарного, первый маг и первая красавица Янтарного мира – а также всего Самоцветного Ожерелья – перестала быть собой тогда же, когда и я.
Всё рухнуло в один миг, и императорской милостью, отсекающей нас от крови и имени изменника, нарушившего вассальную клятву, она стала Таурой Роше, безродной уроженкой мира Ор-Шао с окраины Империи.
Люди императора, верставшие нам новые личности, не утруждали себя, и приписали ее к тому миру, где Тау находилась в момент нашей семейной трагедии. Так Ор-Шао, мир степей и орков, где выпускница одной из лучших боевых академий Миров проходила преддипломную практику, стал ее новой родиной.
Со мной поступили так же – и императорской волей я во всех документах стала дочерью мира Джиоврил: исконные имперские земли, коренные человеческие миры.
И поэтому я надеялась, что нас с Тау свяжут не скоро.
И что до тех пор я успею вытащить свою сестру из беды.
Я полюбовалась браслетом-блокатором на правой руке.
Вытащила. Молодец.
Осознания, что я сама в беде, всё еще не было.
Чего бы ни хотел от меня темный – он предпочитал добиваться этого миром, танцуя вокруг меня свои странные танцы, а значит – мы еще поглядим, кто кого перетанцует. Зачем-то же он поддался, хоть и сразу разгадал мой план с поцелуем. Я сомневаюсь, что мое тело в первый раз произвело на высокородного столь неизгладимое впечатление, что он просто не устоял. Глупо, у него таких шпионок было…
…а другие еще поди и настоящие, а значит, опытные…
– Итак, Ирондель Даркнайт, что ты искала в сокровищнице Алиэто-оф-Ксадель?
Я шевельнула бровями, давая понять, что он может сам выбрать любой устраивающий его ответ – я нисколько его не ограничиваю.
Настроение было меланхоличным, под стать серому дождю Восьмого мира, очередная неудача в цепи провалов последнего времени повергла меня в грусть, печаль и уныние, и я не желала ни общения, ни бесед.
Ни, тем более, допросов.
– Впрочем, это даже не самый интересный вопрос. Куда любопытнее другой: как ты ее нашла?
Масляные светильники по стенам чуть потрескивали и едва ощутимо коптили, но давали уютный желтый свет. Интересно, их здесь используют вместо привычных магических ламп ради экономии или для атмосферы?
– Ирондель, – укоризненно напомнил о себе темный (с прозеленью) эльф.
– Мэлрис, что вам от меня нужно?
Теперь уже собеседник предпочел сделать вид, что не услышал вопроса:
– По правилам темноэльфийской речи, к единственному собеседнику не следует обращаться во множественном числе, Ирондель. Правильно спрашивать «что тебе нужно?».
Нового он мне не сообщил ничего: за месяцы службы в доме Алиэто хочешь-не хочешь, а научишься разбираться в подобных деталях.
– Нет, – отозвалась я, – Правильно спрашивать – «вам». Ты не смог бы скрыть от других ни попытку моего проникновения в сокровищницу, ни, тем более, мой побег из замка. И первого, и второго с избытком хватило бы для смертного приговора. И раз уж ты до сих пор не привел его в исполнение, значит, уверен, что тебе за это ничего не будет.
Я положила руки на покрытую скатертью столешницу, переплела в замок пальцы, и повторила, прямо и твердо глядя в глубокие зеленые глаза:
– Что вам от меня нужно?
Темный тоже откинул прежний, расслабленно-покровительственный тон:
– В защите Алиэто-оф-Ксадель обнаружилась огромная дыра. Как ты думаешь, что нам нужно?
Что ж, логично. Мне следовало самой об этом подумать.
– А после того, как я поделюсь этой информацией, меня казнят? – уточнила я, с интересом склонив голову набок и позволив иронии отразиться в голосе.
Вот только, от нее не осталось и следа, когда темный вдруг и на мой вопрос, и на мой взгляд ответил с одинаковой серьезностью:
– Твоя жизнь, как ты помнишь, была условием сделки. Но если хочешь – я могу принести тебе магическую клятву.
– Хочу.
Он плавно поднял руку, раскрыв пятерню:
– Я, Мэлрис эль-Алиэто, – вокруг его руки сгустились и замерцали искорки, медленно разгораясь и становясь ярче. – Клянусь!
Из искр магии воплотился подгорный терн, откликавшийся на магические клятвы темных эльфов свидетелем первого порядка, обвил широкое, но сухое мужское запястье, перекинулся на кисть – и сразу вслед за ним воплотился лунный плющ, второй свидетель темноэльфийских клятв.
Воплотился – и оплел колючего собрата зеленой лозой.
– Что ни я лично, ни мой народ не заинтересованы в казни либо причинении смерти иным способом лирелей Ирондель Даркнайт!
Плющ и терн осыпались зелеными и коричневыми звездами и истаяли.
Я вздохнула, и ответила на вопрос, ради которого темный принес мне клятву (пусть и сделал это максимально расплывчато):
– Немного истории, немного архитектуры, немного логики, совсем чуть-чуть магии – и очень много терпения.
Оценив взгляд темного (кажется, кому-то не слишком понравилась расплата той же монетой), я решила не затягивать со смакованием мести, и пояснила:
– Я изучала исторические хроники времен Элга Завоевателя. Он брал множество эльфийских замков, как светлых, так и темных. Вычленила закономерности, учла архитектурные особенности, и предположила, как теоретически должны вести себя магические потоки. А потом в течение полугода отслеживала их на практике…
Я слегка пожала плечами, как бы показывая, как всё просто.
Хотя на самом деле, это ни капли не просто. Я проделала огромную работу, и мне было чем гордиться. Жаль, что не перед кем. А темный эльф, пострадавший от ее итогов, боюсь, не поймет, если я потребую восхваления моих талантов…
– Я… впечатлен, Ирондель Даркнайт, – почтительно склонил голову «пострадавший». – Мы учтем сказанное и примем меры, но это не умаляет моего восхищения!
И я против воли почувствовала себя польщенной.
– Кто тебя послал в Алиэто-оф-Ксадель?
Я с усилием расслабила руки, сжавшиеся в кулаки. Уронила равнодушное:
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
Взгляд сам собой перетек на каменную кладку стен и любовно начищенную медь масляных светильников на них. Всё же, обстановка здесь мне нравилась.
Добротно, надежно, уютно.
– Что тебе за это пообещали?
Если выберусь из этой передряги и выживу – обязательно заведу себе такие светильники. Хоть где-нибудь! Они мне нравятся.
– Возможно, какие-то поблажки для твоей сестры? Послабление режима, уменьшение срока?
Сердце дернулось, ударило с перебоем. От упоминания Тау и того, что она в беде, стало физически больно.
Я постаралась удержать лицо и голос одинаково ровными:
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
Эль-Алиэто вздохнул. Так сочувствующе, так искренне… Что в любой другой ситуации я ему бы даже поверила.
Но не поверила.
– Что тебе приказали забрать из сокровищницы дома Алиэто?
Я оценила деликатность формулировки: темный тактично избежал слова «украсть». Но…
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
– Как тебе удалось сбежать из Алиэто-оф-Ксадель?
Тишина в кабинете нарушалась лишь потрескиванием огня в лампах на грани слышимости да шелестом дождя за окном.
Мне было больно от того, что я не справилась, подвела Тау, страшно, что темному вот-вот надоест эта мышиная возня и он спросит по-другому, и тоскливо от того, что я не могу дать ему ответы. Просто не могу.
Я бы хотела, правда, хотя бы ради себя и своей безопасности, но возможность (пусть теперь и призрачная) помочь Тау – важнее.
Первым прервал молчание темный:
– Да-а-а… Так у нас, пожалуй, сотрудничества не выйдет.
Я не выдержала, скакнула на него взглядом, хоть и планировала бесстрастно изучать стену.
К моему удивлению, темный недовольным не выглядел.
И прежде, чем я успела надерзить, что подобного намерения в своих планах и не припоминаю, темный внес новое предложение:
– А если так: ты соглашаешься сотрудничать и оказываешь посильную помощь с устранения прорех в защите – а я организую тебе встречу с сестрой…
Ласточки мыслей заметались стремительными росчерками. При всех недостатках дивной расы есть у них и неоспоримые достоинства: эльфы не лгут. И значит…
– В целом, я согласна. Но хотелось бы подробнее оговорить условия сделки. Будет печально, знаешь ли, если вдруг окажется, что «организовать встречу с сестрой» означает сослать в мир Пьющего камня и меня, – тонко улыбнулась я темному.
– Ну что ты, как можно, Ирондель! Разве я бы смог?! Да никогда!
Мы оба знали, что я заглотила наживку, но мне было всё равно.
– Кстати, о «никогда», – оборвала я развлекающегося темного, – Сроки встречи тоже нужно обозначить конкретно. Допустим, завтра.
